Глава 2. Она всё ещё здесь
Комната была не Хогвартсом — не сейчас. Скорее, воспоминанием. Сном, вспышкой из прошлого. Но всё казалось настоящим: запах старого дерева, пыль в лучах холодного света, стрекот светляков за окном.
Эсмеральда стояла босая на паркетном полу — в длинной белой сорочке. Лет шесть, не старше. Перед ней — тёмная антикварная дверь, наполовину приоткрытая. Из щели сочился странный свет — голубовато-серебристый, будто лунный. За дверью кто-то шептал. Или… что-то?
Она сделала шаг. Скрипнул пол под ногой. Шёпот резко оборвался.
— Ты не должна туда идти, — прозвучал знакомый голос за спиной.
Она обернулась — в кресле сидела бабушка Агата, суровая, как всегда. Морщины на лице, серебряные волосы собраны в идеальный пучок. Но глаза были мягкие.
— Ты ещё не готова. Когда придёт время — ты поймёшь.
— Что я должна понять? — спросила девочка.
Агата посмотрела на неё как-то… с сожалением. И вдруг сцена сменилась. Дверь распахнулась, и за ней — огромный каменный зал, в центре которой — висящий в воздухе символ, вычерченный светом. Круг с пересекающимися линиями и перевёрнутым треугольником в центре. Он пульсировал, как живой.
Из темноты выступила фигура девочки, силуэт — бледный, почти прозрачный. Косички. Слишком худые плечи. Опущенный взгляд.
Эсмеральда не могла пошевелиться.
— Ты слышишь меня? — прошептала та, что в тени.
И в этот момент Эсмеральда проснулась. В груди — резкий толчок, дыхание сбилось, руки вспотели.
Свет от окна был утренний. Шум воды в умывальнике, чьи-то шаги, звук застёгиваемой мантии. Она лежала на спине и смотрела в потолок.
Сон. Уже несколько лет ей снился этот образ — та дверь, свет, фигура в тени, бабушка с глазами, полными невыраженного страха. Иногда — отчётливо. Иногда — размыто, как будто под водой. Но всегда одно и то же. Словно кто-то или что-то пыталось напомнить. Позвать.
Раньше Эсмеральда не придавала значения — списывала на детскую память, на воображение. Но с каждым годом сон становился резче, чётче, ближе. Как сигнал. Как предупреждение.
Что-то должно было случиться. Скоро.
И почему-то она чувствовала — всё начнётся здесь, в Хогвартсе.
---
Эсмеральда проснулась. Джесс уже ворчала, натягивая носки, а Мэйли, сидя у окна, вплетала волосы в ровную косу, молча, без взглядов и слов.
— Мэйли, ты как всегда молчаливая, — бросила Джесс через плечо. — Скажи хоть что-нибудь, чтобы убедиться, что ты не манекен.
— А ты как всегда громкая, — спокойно ответила та, не отвлекаясь от косы.
Эсмеральда краем глаза посмотрела на них — они могли бы быть подругами, если бы у них было хоть что-то общее, кроме кроватей.
Но между ними не было привязанности. Просто сожительство. Спокойное, без предательства и без поддержки. И Эсмеральду это вполне устраивало.
— Ты опять спала, как привидение из четвёртой башни, — сказала Джесс, и скептически косясь в сторону Эсмеральды. — Даже не вздрогнула, когда сова ударилась в окно.
— Мне снится хорошо организованная реальность. Без глупых разговоров и драмы с утра, — спокойно отозвалась Эсмеральда, откидывая одеяло.
Она села на край кровати, медленно провела рукой по волосам — те, как по команде, легли ровно, блестя на свету. Пепельный блонд без единого изъяна, как будто создан специально для контрастов с красными подушками.
Джесс закатила глаза:
— Ну да, мисс-идеальная снова в деле. Случайно не заколдовываешь себя во сне?
Эсмеральда ничего не ответила. Но её уголки губ чуть дрогнули.
Пока все вокруг суетились, чистили перья, искали мантии и спорили, идти ли на трансфигурацию или завтракать, Эсмеральда переодевалась медленно и без лишних движений. Её вещи всегда были в порядке, мантия — глаженая, перья — заточены, книги — выстроены по цвету.
Эсми привыкла к издёвкам от девочек по утрам. Все её либо боялись, либо раздражались, либо... влюблялись. Всё — на расстоянии. Поэтому иногда, она вообще не обращала внимания на людей, особенно по утрам.
Она посмотрела в зеркало. Та же самая — высокая, худая, с прямой спиной и холодным, голубым взглядом. Но внутри — зашевелилось. Сон всё ещё пульсировал в сознании, как отголосок заклинания.
Ты не должна туда идти…
Ты поймёшь…
Ты слышишь меня?..
Эсмеральда закрыла глаза, глубоко вдохнула. Нет. Сегодня — обычный день. Никаких голосов, никаких предчувствий.
Она первая вышла из спальни, как всегда. Тихо, без хлопков двери. Мантия сидела идеально — на ней всё всегда сидело идеально. Каждое утро было ритуалом: порядок, выверенность, невозмутимость. Всё, чтобы никто не догадался, что внутри бывает невыносимо шумно.
Коридоры были уже полны шагов, голосов – волны смеха из холла. Хогвартс оживал, как огромный зверь, просыпающийся после летней спячки. Спускаясь по лестнице в сторону Большого зала, Эсмеральда не смотрела по сторонам.
---
В Большом зале было светло и оживлённо. Огромные окна пропускали холодный сентябрьский свет, летающие свечи мягко раскачивались под потолком. Столы ломились от еды, и ученики всех курсов уже заполнили своё пространство — кто ел, кто спорил, кто зевал в мантию.
Эсми прошла мимо толпы учеников, легко, будто сквозь воздух. За гриффиндорским столом, как всегда, сидели Гарри, Гермиона и Рон. Она сразу почувствовала, как внутреннее напряжение отпустило — в этой троице было что-то надёжное, не смотря на хаос вокруг.
— Смотрите, госпожа Безукоризненность пожаловала, — протянул Рон, разламывая пирожок.
— У неё, кажется, даже тост поджаривается симметрично, — добавил Гарри.
— Идея: «Эсми-тостер». Надо бы обсудить с Фредом и Джорджем, — хмыкнул Рон.
Эсмеральда вздохнула, опустилась на лавку рядом с Гарри и с усталым видом подперла подбородок рукой:
— Знаете, иногда мне кажется, что вы специально ждёте моего прихода, чтобы начать концерт «Подкол в миноре».
---
— Ты правда ничего не боишься? — вдруг спросил Гарри, ловя её взгляд.
— Боюсь. Что однажды перестану быть собой. Или что меня кто-то увидит настоящей… и разочаруется, — тихо ответила Эсмеральда, не глядя в глаза. Потом добавила с той самой мягкой полуулыбкой: — Ты, например.
— Меня трудно чем-то разочаровать. Я же дружу с Роном, — сказал Гарри, и ребята громко засмеялись.
Она взглянула на них троих — на Гарри, который всегда чувствовал, что с ней что-то не так. На Гермиону, которая задавала неудобные, но нужные вопросы. На Рона, который спорил, злился, но всегда вставал рядом, когда это было важно.
За последние годы они стали ей ближе, чем кто-либо в этом замке. И хотя она по-прежнему носила свою маску — с ними она училась её снимать. Пусть и ненадолго.
После завтрака они вышли из Большого зала вместе. Гарри первым свернул к трансфигурации, Гермиона — к библиотеке, а Рон остался с Ли Джорданом — обсуждать, как бы выпросить у Макгонагалл поблажку по домашке. Эсмеральда пошла по коридору одна.
Она не любила пустоту в замке — в ней слишком сильно слышала себя. Слишком отчётливо. Но иногда... такие моменты были даже нужны.
Ученики проходили мимо. Кто-то здоровался, кто-то просто смотрел. Она кивала — коротко, сдержанно, будто случайно. Все думали, что знают её. Что Эсмеральда Вейнгарт — это ледяная чистокровка с лицом идеала, которой неведомы ошибки, неудачи и слёзы. Но на самом деле — она уставала. От ожиданий. От образа. От вечного сравнения с идеалами, которых хотели от неё родители.
«Ты — лицо рода Вейнгарт. Ошибки — роскошь для других.»
«Ты должна быть на два шага впереди. Даже если это означает быть одна.»
Снаружи — идеал. Внутри — обычная девочка, которая иногда не знала, чего она хочет сама.
---
Где-то слева послышался смех — женский, нарочито громкий:
— Ну конечно, Вейнгарт снова одна. Видимо, Седрик занят.
— Или она просто от него отдыхает. Или делает вид, что они не вместе. Опять.
Эсмеральда даже не повернулась. Таких реплик было много. Их стало особенно много после третьего курса. Всё потому что Седрик Диггори — староста Пуффендуя, на год старше, умный, привлекательный и чертовски внимательный — частенько говорил с ней так, как будто слышал то, что другие не замечали. Они часто сидели рядом, иногда вместе выходили из библиотеки, а пару раз — о ужас — его видели провожающим её после тренировки по Квиддичу. Все решили, что они встречаются. А они... они просто были самыми лучшими друзьями. Без напряжения.
Седрик никогда не спрашивал, почему она не любит толпу. Никогда не осуждал её отстранённость. Он как-то однажды сказал:
— Знаешь, ты не такая, как все думают. Это видно сразу. Только жаль, что не всем хочется смотреть дальше.
Эсмеральда запомнила. Не потому что это было красиво. А потому что это было по-настоящему. Иногда она даже жалела, что не испытывает к нему того, чего от неё ждут. Потому что… с ним было безопасно. А значит — не страшно быть собой.
---
Коридор заворачивал вправо. За аркой, у окна, стояли двое старшекурсников. Она шла тихо, как всегда, поэтому те не сразу заметили её.
— …в смысле, вообще нет в списках. Ни в одном.
— Я говорю тебе, её стерли. Как будто бы никогда и не было.
— Или она сама исчезла. Типа... растворилась. Как те, кто перешёл границу.
Один из них усмехнулся. Другой был явно напряжён.
— Имя её помнишь?
— Нет. Помню только... глаза. Серые. И косички. Жуткая история, чувак.
Эсмеральда прошла мимо, не останавливаясь. Они её не заметили. Но слова остались в воздухе, как ледяной конденсат на коже. Стерли. Как будто бы никогда и не было. Глаза. Косички. Растворилась. Она не знала почему, но сердце сжалось.
Ты не должна туда идти…
Ты поймёшь…
Сон. Тот самый.
Опять.
---
Эсми остановилась у окна, глядя вниз на двор. Снизу слышались голоса — играли младшекурсники. Беззаботные, шумные, живые. А в ней внутри — всё снова замерло. Словно что-то вот-вот начнётся.
---
Вечер в Хогвартсе был особенным временем. Шум дня стихал, в коридорах гасли факелы, а высокие окна окрашивались в охру и сталь. Эсми всегда любила эти часы — когда стены замка начинали говорить тише, но внимательнее.
Именно в такой вечер, проходя мимо зала с травами, она услышала знакомый голос:
— Если смотреть на листья аконита в это время суток, можно услышать, как они шепчутся.
Полумна Лавгуд стояла у окна, держа в руках то ли камень, то ли стеклянный амулет. На ней была мантия, украшенная маленькими вышитыми котами, и шапка, которая, судя по всему, светилась от заклинания Lumos.
Эсмеральда остановилась.
— Ты, как всегда, с границей между чудаковатостью и откровенной гениальностью.
— Спасибо. Я принимаю оба комплимента, — спокойно сказала Полумна, не отводя взгляда от заката. — Ты тоже странная, но просто... маскируешься лучше.
Они молча смотрели в окно несколько секунд. Потом Эсми выдохнула.
— Пойдём прогуляемся? Хочется... просто пройтись. Без людей. Без слов. Хотя бы немного.
Полумна кивнула, будто ожидала этого.
— Сегодня хороший день для прогулки. Воздух становится более прозрачным. Такие вечера — как тонкая грань между двумя мирами.
Они прошли через боковой выход, вниз по каменной лестнице и вышли в поле у внешней стены замка. Лёгкий туман уже полз по траве, а луны ещё не было видно — только далёкое серебро звёзд.
— Ты когда-нибудь чувствовала, что кто-то рядом, хотя ты точно знаешь, что никого нет? — вдруг спросила Эсми, когда они подошли к старой скамье у краев леса.
Полумна опустилась на неё, склонив голову.
— Да. Часто. Особенно в северных коридорах. Возле старой лестницы, что ведёт к подземному хранилищу зелий. Там воздух дрожит. Как будто кто-то боится, что его забудут.
Эсми прищурилась.
— Ты знаешь, кто это?
Полумна сжала амулет в руке.
— Я не знаю имени. Только... ощущение. Очень печальное. Очень одинокое. Маленькая девочка. Я вижу её не глазами — я просто знаю, что она здесь. Иногда... как будто она проходит сквозь меня, и в голове звучит «Я всё ещё здесь…»
Эсми сглотнула.
— Когда ты впервые почувствовала её?
— Давно. Наверное, с первого курса. Я думала, это глюки. А потом один раз проснулась в спальне, и на полу был след — будто маленькая нога прошлась по пыли. Я не стала говорить другим. Они бы смеялись.
— Ты думаешь, она умерла здесь? — Эсми впервые задала вопрос вслух.
Полумна медленно кивнула.
— Она пропала. Очень давно. Я не знаю точно, но чувствую: её не отпустили. Ни родные, ни... магия.
— А как она выглядела?
Полумна задумалась.
— Я не вижу чётко. Только образы. Косички. Тонкие руки. Иногда я вижу её ладонь, как будто она что-то держит. Иногда кажется, что она зовёт. Но не голосом, а... взглядом.
Тишина сгустилась между ними. Никакого страха. Только глухая, невидимая тяжесть, которая висела в воздухе, как дождь, готовый вот-вот пролиться.
— Ты её боишься? — наконец спросила Эсми.
— Нет, — ответила Полумна. — Я думаю, она просто хочет, чтобы кто-то её услышал.
Они сидели на скамье ещё несколько минут, не говоря ни слова. Листья шуршали где-то на деревьях, в небе медленно выплывала тусклая луна, будто наблюдая — то ли с интересом, то ли с тревогой. Полумна встала первой.
— Пойдём? Уже поздно. Если задержимся, Филч нас точно поймает как нарушителей школьной тишины и воли директора.
Эсмеральда кивнула и поднялась, смахнув пылинку с мантии. Её шаги были лёгкими, но в голове всё ещё звучало:
«Она не ушла…»
Они вернулись в замок. В коридорах было тихо. Портреты уже спали или делали вид, что не замечают. Эсми бросила последний взгляд через плечо — в тёмное окно, за которым в сгущающемся тумане чуть колыхалась тень леса.
Иногда… достаточно одного разговора, чтобы что-то проснулось.
==============================
Ну что ж, вторая глава — как тихий шорох перед бурей. Эсмеральда — не героиня с героическим комплексом. Она просто человек, который слишком рано научился быть сильной. И, может быть, пора дать ей шанс побыть уязвимой…
Впереди — встречи, тени, загадки и кое-кто, кто давно ждёт, чтобы его услышали.
Спасибо, что читаете. Дальше будет больше.
— Юлианочка