Глава 16. Драко...
Аврора открыла глаза. Взгляд её был усталым, но не злым.
— Да, — она выдохнула. — С недавнего времени. Это правда.
Эсми сжала кулаки.
— Я не знала. Я… правда не знала. Вы мне никогда… никогда этого не говорили, — слова срывались с губ, голос дрожал. — Я не знала, что всё настолько серьёзно.
Аврора встала, подошла ближе, положила руки на плечи дочери.
— Эсми. Мы хотели тебя оградить от всего этого. От интриг. От вражды. Ты ребёнок, и у тебя должна была быть нормальная жизнь.
— Я уже не ребёнок, — твёрдо сказала она, но в голосе всё равно звенела боль. — Я провела с Драко столько времени. Мы спорили, да. Мы едва не убили друг друга словами.
— Я знаю, — шепнула Аврора. — Я вижу. Ты не врёшь.
— Он тоже не знал, да? — спросила Эсми. — Он тоже не знал, что наши семьи в ссоре?
Аврора медленно кивнула.
— Вероятнее всего. Люциус не стал бы посвящать его раньше времени. Они с твоим отцом… давно прекратили общение. Слишком много недосказанного. Слишком много гордости. А ты и Драко… вы стали жертвами того, что взрослые не смогли пережить.
Эсмеральда села на диван, сжав ладони. Аврора опустилась рядом, мягко погладила её по голове, как в детстве.
— Ты сильная, Эсми. И умная. Ты разберёшься. Но... будь осторожна. Слушай сердце, но не теряй голову. Мир — тонкий лёд, особенно в таких семьях, как наша.
— Я постараюсь, — прошептала Эсмеральда.
Мать поцеловала её в висок, прижав к себе крепко, тепло.
И в этот момент Эсми впервые за долгое время позволила себе немного расслабиться. Они ещё сидели у камина, когда дверь в гостиную снова отворилась. На пороге стоял Адриан Вейнгарт. Лицо его всё ещё было напряжённым, но голос — сдержанным:
— Нам нужно поговорить. О зеркале.
Эсмеральда вздрогнула. Аврора сжала её плечо и встала, встретив мужа глазами.
— Эсми, — сказал он, не повышая голоса, — Ты должна отдать зеркало. Это не просто вещь.
— Я знаю, — быстро ответила она, глядя в пол. — Я не хочу, чтобы оно осталось со мной. Но… это же улика.
— Мы бережно его спрячем, — вмешалась Аврора мягко. — Оно будет в безопасности. И ты будешь в безопасности. Это важнее.
— Почему вы думаете, что из-за него мне может что-то угрожать?
Адриан подошёл ближе, опустился на корточки перед дочерью и сказал тихо, очень серьёзно:
— Потому что ты не представляешь, сколько тайн хранят такие артефакты. Люди умирали за меньшее. Мы не хотим, чтобы кто-то из тех, кто знает, что ты его держала — пришёл за тобой.
— Значит… вы заберёте его?
— Да. И спрячем там, где никто не сможет найти, — твёрдо сказал отец. — И если понадобится — уничтожим. Без колебаний.
Уже в комнате Эсмеральда достала зеркало из сумки и медленно, без лишних слов, передала его отцу. Оно было холодным на ощупь, и на секунду ей показалось, что в его глубине что-то вспыхнуло — едва заметно, как отголосок взгляда.
— Спасибо, — сказал Адриан, принимая артефакт с осторожностью.
Он посмотрел на Аврору. Она кивнула. Потом он направился к выходу из гостиной, держа зеркало двумя руками.
— Я отнесу его в старую часть поместья. Туда, где хранятся самые опасные вещи.
Когда он ушёл, в комнате повисла напряжённая тишина.
— Мам… ты думаешь, он прав?
Аврора медленно кивнула, глядя на дверь.
— Думаю. Он иногда слишком резок… но если он чего-то боится — это не без причины.
Эсми молчала. Словно в ней что-то оборвалось. Артефакт, который она нашла сама… который будто выбрал её, теперь ушёл из её рук.
Но вместе с тем — где-то в глубине — родилось странное облегчение.
---
Ночь. Комната Эсми. Тишина. Сон?
Эсми лежала в кровати, неподвижно, словно боялась пошевелиться. Одеяло подоткнуто — мать сделала это час назад, когда на прощание погладила её по голове и поцеловала в лоб.
Сердце всё ещё стучало, как будто ей было двенадцать.
Она пыталась заснуть, но сон не шёл. Мысли скакали, как вьюн под заклятием: зеркало, Драко, голос отца, прикрик матери, зеркало, зеркало… Оно было у неё, а теперь — у них.
«Они забрали его. Чтобы защитить. Но от кого?..»
И в этот момент —
Шорох.
Из угла комнаты. Из той самой части, где раньше стоял сундук. Вскрик сорвался с губ, но она его подавила — сжала кулаки, стиснула зубы. Она медленно подняла голову, вглядываясь в темноту.
Холод.
Как будто кто-то дышал на неё ледяным ветром. Из-под двери медленно, еле заметно поползла тень — тонкая, как клуб дыма.
— Кто здесь? — хрипло прошептала Эсмеральда, уже не различая, сон это или нет.
И тогда… она услышала.
Шёпот. Тонкий. Детский. Беззвучный, но явный.
«…Эсмеральда…»
Глаза распахнулись шире. Сердце ухнуло в живот. В груди сдавило.
«…помоги мне…»
Она вскочила с постели, дрожа. В голове мелькнул образ — мальчик или девочка? Голос был... детский. Тонкий. Или она сходит с ума?
Она подошла к двери. Осторожно. Потянула её.
Коридор был пуст.
Ни звука.
Ни света.
Только на полу — еле заметный след. Как будто кто-то босиком прошёл по пыльному дереву, оставив влажный отпечаток.
— Нет… — прошептала она. — Этого не может быть…
Эсми вжалась в косяк двери. Закрыла глаза. Дышала тяжело.
«Это не может быть та девочка. Это… это сон. Это просто сон…»
---
Как он оказался здесь, в этом доме, среди холода, мрамора и золота — сам не понял.
Всё произошло слишком быстро.
Днём пришло письмо. От отца. Не просьба. Не вопрос. Приказ.
«Ты немедленно возвращаешься домой. Отпуск одобрен.»
Он не мог ослушаться. Даже Дамблдор не стал спорить.
И вот — Драко стоял здесь. В особняке Малфоев. В этом мрачном, величественном доме, где всё было слишком правильным, слишком выверенным. Даже воздух — отфильтрован до бесчувствия.
Он не был дома с конца августа. И теперь понимал, почему ему так не хотелось возвращаться.
---
Особняк Малфоев. Гостиная. Вечер.
Дом был погружён в тишину — гнетущую, плотную, как затхлый воздух в старинной усыпальнице. Свет в зале горел неяркий, отбрасывая тусклое золото на дорогие панели из дуба и чёрного дерева. На столе стояли бокалы с марочным вином, но никто к ним не прикасался.
Люциус стоял у камина, спиной к остальным, взгляд его был устремлён в танцующее пламя. Одетый в строгий тёмный костюм, с гладко зачёсанными назад волосами, он казался статуей. Нарцисса сидела в кресле с чашкой, но её тонкие пальцы дрожали. Напротив — Драко, молча, скрестив руки, смотрел в пол.
— Ты ведь знал. — Голос Люциуса прозвучал ровно, но за этой ровностью чувствовался лёд. — Ты был рядом с ней. Ты проводил с ней время. И ты даже не сообщил нам, что зеркало исчезло.
— Я ничего не знал, — сухо ответил Драко. — Ни о завещании, ни о зеркале. Она уехала — и всё.
— НЕ ВРИ МНЕ, — прошипел Люциус, резко обернувшись. — Ты Малфой. И ты — в центре событий, которые могут разрушить всё, что я строил десятилетиями.
Нарцисса закрыла глаза.
— Люциус, — тихо сказала она. — Мы не знаем, что Эсмеральда нашла. Может, это и не то зеркало.
— Это оно, — отрезал он. — Сигнальные печати сработали. В день её отбытия. Оно покинуло пределы Хогвартса. А теперь оно в поместье Вейнгартов. И, значит, — под их контролем.
— Возможно, она нашла его случайно, — сказал Драко, глядя отцу прямо в глаза. — Она не идиотка. Мы не знаем её мотивов.
— А ты — её знаешь? — Люциус сделал шаг ближе. — Или ты просто увлёкся ею настолько, что готов подвергнуть риску честь семьи?
Драко напрягся, но не отвёл взгляда.
— Она не глупа. И если она действительно нашла артефакт.
— Это зеркало — ключ, — сказал Люциус тихо, почти шёпотом. — Оно принадлежало одному из основателей Ордена Пепельных Лик. Его нельзя держать в чужих руках. Оно может открыть не только тайны прошлого. Оно может пробудить то, что должно остаться спящим.
Нарцисса поджала губы. В её голосе звучало беспокойство:
— Если Аврора знает, что именно у них — она не отдаст его. Никогда. Даже если бы хотела.
— Значит, мы должны действовать. — Люциус посмотрел на сына. — Ты. Должен. За ней. Проследить.
Пауза.
— Не украсть. Не запугивать. Просто быть рядом. Втереться в доверие. Понять, что она знает. Что с ней происходит. Что она скрывает.
— Ты хочешь, чтобы я… шпионил? — с отвращением спросил Драко.
— Хочу, чтобы ты включил мозги. — Люциус стиснул зубы. — Она не просто девочка с фамилией. Она носитель артефакта. Возможно, ключевая фигура.
Он подошёл ближе и тихо добавил:
— Если мы не узнаем, чем она владеет — кто-то другой это сделает раньше нас. И тогда... будет поздно.
Нарцисса встала. Медленно подошла к сыну, коснулась его плеча.
— Ты умеешь быть разумным. Мы не просим тебя предавать — только быть внимательным. Всё слишком… зыбко. И если зеркало действительно ожило — Эсмеральда уже не просто школьница.
В голове Драко стучала только одна мысль:
"Я не хочу этого делать."
Он смотрел на мать. В его взгляде вспыхнули обида и страх. Но в следующую секунду он всё подавил.
— Я сам решу, как быть.
— Но ты действуешь, — сказал Люциус, повернувшись к камину. — Немедленно.
— Хорошо, — бросил Драко.
Он развернулся и вышел, сдерживая ярость.
Нарцисса посмотрела на Люциуса.
— Он всё ещё мальчик, Люциус. А ты превращаешь его в оружие.
— Нет. Я учу его выживать. Потому что этот мир не прощает слабости. И Эсмеральда Вейнгарт — может быть сильнее, чем мы думали.
---
На следующий день Хогвартс встретил их морозом и колючим ветром, пробирающимся сквозь старинные стены. Снег хрустел под ногами, окна замка запотевали от дыхания. Всё выглядело как обычно — привычно, спокойно, будто ничего и не произошло.
Но внутри у Эсмеральды всё было иначе.
Она шла по коридору, держа шаг чуть быстрее обычного, будто хотела уйти от мыслей. За спиной — шепотки, взгляды, перешёптывания. Кто-то уже знал: она — наследница, она — получила особняк, артефакты, влияние. Хогвартс жил слухами, и имя Вейнгарт теперь звучало чаще, чем Поттер... Ну или ей казалось что все знают.
— Эсмеральда, подожди!
Она остановилась, как вкопанная.
Голос. Один-единственный голос, который она не слышала с той самой ссоры. Голос, от которого щемило между лопатками.
Малфой.
Он шёл по коридору навстречу — медленно, уверенно, в чёрном пальто с серебряной застёжкой. Весь такой... неотразимо холодный. Как всегда.
Эсмеральда подняла взгляд.
— Привет, — коротко сказал Драко. Без ухмылки. Без привычного холодка.
— Ты вернулся, — не то утверждение, не то упрёк.
Он кивнул.
— Только сегодня утром. Почти сразу после тебя.
— Удобно, — бросила она.
Он опустил глаза на её перчатки.
— Они новые?
— Старая коллекция. — В её голосе зазвенела колкость.
Он усмехнулся, но без насмешки.
Молчание. Тягучее, липкое. Взгляды давили со всех сторон.
— Нам нужно поговорить, — сказал он наконец.
— Здесь?
— Нет. Не здесь.
Она сжала челюсть.
— Я подумаю.
— Только не слишком долго, Вейнгарт. Ты же знаешь — я теряю терпение.
Она сделала шаг к нему, прошептав едва слышно:
— А я — доверие.
И ушла. Легко, стремительно, не оборачиваясь.
---
Позже. Общая комната Слизерина. Вечер.
— Ты видел, как она на тебя смотрела? — Блейз отложил шахматную фигуру. — Это было… опасно.
— Я знаю, — ответил Драко. Он стоял у окна, прислонившись лбом к стеклу.
Мысленно он повторял слова отца: «Втереться в доверие. Узнать. Следить.»
Но внутри всё рвалось:
"Я не хочу. Я не могу делать это с ней."
---
Общая гостиная Гриффиндора. Ночь.
— Он вернулся, — бросила Гермиона, листая книгу. — Ты с ним даже не поговорила нормально.
— И не буду, — ответила Эсмеральда. — Он… опасен.
— А ты для него? — спросил Гарри.
Она не ответила. Только прошептала, уже себе:
"Если он врёт… я всё разрушу."
---
Ночь в Хогвартсе всегда была особенной. Тишина замка не была настоящей тишиной — она дышала. Шептала. Стонала ветром в арках, звенела каплями воды в каменных коридорах, шуршала мантиями учеников, которые, как и она, выбирали скрытые маршруты, чтобы не попасться Филчу.
Эсмеральда поднималась по узкой винтовой лестнице. Шаги эхом отдавались в её груди. Ещё шаг. Ещё. Стены вокруг казались живыми. Всё внутри неё — тревожным.
Она не знала, зачем согласилась. Он просто передал ей записку:
«Башня. Полночь. Если не придёшь — пойму. Если придёшь — я скажу правду.»
— Д.
И она пришла.
---
Он стоял у самой кромки балюстрады, прислонившись к холодному камню. Ветер играл его плащом, свет луны резал черты лица — резко, как нож. Серебристые пряди блестели в темноте.
— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.
Она сделала шаг ближе, осталась на расстоянии, чтобы не доверять.
— Я пришла, — ответила коротко.
Он повернулся, и на мгновение в его взгляде мелькнула тревога, которую она не могла понять.
— Я хотел тебе кое-что сказать, — начал он, голос дрогнул, но он сразу оборвал фразу и уставился в даль.
— Что именно? — спросила она, стараясь не показать сомнений.
Драко сжал кулаки, потом резко рассмеялся, искажая лицо.
— Забудь, — сказал он резко. — Ты бы не поняла.
— Попробуй меня удивить, — ответила она с вызовом.
Он сделал шаг ближе, голос стал ниже, чуть колючее.
— Знаешь, иногда я тоже могу быть не таким мерзавцем, каким меня считают.
— Вот тебе и откровение, — усмехнулась она. — Но это ещё не значит, что я тебе верю.
— Может, ты просто хочешь меня видеть хорошим? — в голосе Драко звучала обида.
— Может быть. Потому что ты меня всё время мучаешь.
— Я мучаю? — он усмехнулся и нагло посмотрел ей в глаза. — Посмотрись в зеркало. Ты тоже не подарок.
Она фыркнула, скрестив руки.
— Зачем ты меня сюда позвал? — спросила вдруг.
Он замялся, отвернулся.
— Хотел поговорить. Предупредить.
— Предупредить? О чём? — она повернулась, внимательно смотрела.
Драко открыл рот, будто собирался сказать что-то важное, но тут же сжал челюсти и молча качнул головой.
— Забудь, — повторил он холодно. — Это не для тебя.
— Ты боишься? — тихо спросила она.
Он не ответил. Вместо этого резко повернулся и начал уходить.
— Слушай, — крикнула она ему вслед, — если ты хотел что-то сказать — скажи!
Он остановился, не обернувшись.
— Иногда молчание — лучший ответ, Эсмеральда.
Она нагнулась, сжала кулаки.
— Ты не умеешь быть честным, Драко. Никогда не умел!
— А ты не умеешь прощать, — прошипел он, оглянувшись через плечо. — Вот в чём наша настоящая проблема.
Между ними повисла напряжённая пауза.
Он усмехнулся горько.
— Иногда именно уход — лучший выбор.
И, не сказав больше ни слова, исчез в темноте, оставив её одну на вершине башни.
Эсмеральда стояла, глядя на холодную луну, в груди сжималась боль и горечь — потому что правда так и осталась спрятанной, а между ними всё усложнилось.
"Папа, ты запретил мне видеть его. А теперь мне хочется видеть его ещё больше. Это — не про любовь. Это — как назло."
Эсмеральда стояла у самого края. Камень был холодный. Небо — чёрное, как тушь. Никого. Ни Драко. Ни отца. Ни матери. Только она и ночь.
Она не плакала. Почти.
Но потом — медленно, предательски — по щеке скатилась одна-единственная слеза.
Молча. Без звука. Но с предательским с вхрипом.
Как будто всё внутри неё просто… сломалось. Она не вытерла слезу. Пусть катится. Пусть знает, каково это — быть Эсмеральдой Вейнгарт.
Где-то внизу, за окнами, снег начинал таять. Тусклые капли стекали по камню, будто и замок, и сама земля медленно выдыхали после долгой зимы.