Те, кого вычеркнули

Весна пришла незаметно.
Зима отступила, растворившись в каплях талого снега, в лёгкой дымке над озером, в зелёных прожилках, проступивших на лужайках. Утреннее солнце впервые за долгое время не резало глаза — оно мягко золотило башни, не обещая холода, а зовя наружу. В воздухе стоял запах сырой земли, капель и чего-то нового — неуловимого, но живого.

Каникулы были не за горами. И всё, казалось, начиналось заново.

Но только не для неё.

Каменные ступени Хогвартса холодили босые щиколотки. Эсмеральда поднялась на последний пролет башни Гриффиндора — прямо перед тем, как первые лучи солнца окрасили узкие витражи в приглушённое золото.

Тишина. Только едва слышный шорох портретов за стенами.

Гермиона стояла у входа. В халате, с книгой в руке, но книга была закрыта. Она смотрела прямо на Эсми.

Ни слова.

Эсми остановилась. Их взгляды встретились. Усталость, тревога, краснота — в глазах одной. Подозрение, напряжение, разочарование — в глазах другой.

— Эсми, что-то случилось? — только и сказала Гермиона, тревожно.

— Нечего — ответила Эсмеральда спокойно, проходя мимо.

Гермиона не сдвинулась с места. Только проследила за ней взглядом — пристальным, цепким. Как профессор, уловивший ложь в сочинении.

---

Комната Гриффиндорок.

— Эсми?.. — раздался сонный голос из-под покрывала.
— Ты где была? — пробормотала другая, приподнимаясь с подушки.

— Прогуляться выходила, — бросила Эсми, не оборачиваясь.

Она быстро скинула мантию, подошла к зеркалу, расстегнула заколку. Волосы разлетелись по плечам. Глаза красные, под ними — тень бессонной ночи. На губах — ничего.

Сзади тихо шептались. Кто-то зевнул. Но Эсмеральда уже залезла под одеяло и отвернулась к стене. Сердце билось глухо. И вкус соленых слез.

Прошёл почти час с того момента, как Эсмеральда лёгла. Одеяло уже сбилось, подушка стала влажной от дыхания, а мысли продолжали крутиться, будто кто-то не давал им стихнуть. Слёзы высохли, но глухая тяжесть в груди осталась.

И только когда за окном слабо зашептал ветер, Эсми провалилась в сон.

---

Она шла по длинному коридору, узкому, с чернеющими стенами, как будто замок стал другим — старше, глуше, почти забытым. Пол под ногами стонал. Ткань ночной рубашки липла к коже. Где-то впереди дрожало слабое мерцание — будто свет свечи, колеблющийся от дыхания.

Эсмеральда сделала шаг — и замерла.

В самом конце коридора, у старинного арочного окна, стояла девочка. Хрупкая, в старом платье, косички сплетены туго и ровно. Она стояла, уткнувшись лбом в холодное стекло, а её плечи тихо дрожали.

Эсми не успела ничего сказать — девочка обернулась. И её глаза были наполнены слезами.

— Ты… слышишь меня? — прошептала она. Голос был тонкий, срывающийся, как рвущаяся нить.

Эсмеральда кивнула, не в силах отвести взгляд.
Девочка сделала шаг к ней — медленно, будто сквозь невидимую воду. На щеках — следы от слёз, а голос был уже крепче, жёстче:

— Они думают, что меня нет. Что я исчезла. Но я жива. Я просто… за гранью.
— Я всё чувствую. Я всё вижу. И я… жду.

Она потянулась вперёд. Тонкие пальцы почти коснулись руки Эсми. Их разделяло нечто — время? магия? проклятие?

— Ты сильна. Ты не должна бояться. Просто… доверься. Некоторым людям.
— Они помогут тебе… и тогда ты спасёшь меня. Ты спасёшь меня, Эсмеральда. Только не теряй себя. Не сомневайся. И не уходи от тех, кто протянет руку.
— Пожалуйста… доверься…

Голос сорвался. Мир начал рушиться. Стены коридора задымились, стекло треснуло, и внезапно — пустота. Девочка исчезла, её силуэт растворился в облаке тьмы.

И только последнее, что услышала Эсми, уже не ушами, а внутри:

«Доверся! Я жду тебя…»

---

Эсмеральда резко села в кровати. Комната была серой от предрассветного света. Горло пересохло, волосы слиплись к вискам. Она обвела взглядом пространство — всё на месте. Тишина. Девочки спали.

Но где-то в груди — что-то горело.
Эсми обняла себя за плечи и крепче сжала глаза. Внутри снова хотелось плакать — не от страха, а от невозможной боли, чужой, детской, ждущей. Как будто кто-то стучался изнутри её собственной души. И она заплакала... Опять тихо, беззвучно.

---

Прошло четыре дня.

Хогвартс не заметил ни паузы, ни скандала. Ученики сплетничали, но всё быстро затихло.
А они — молчали. Совсем.

Эсми не искала взглядов. Не отвечала. Если он проходил рядом. Если она смеялась с Седриком — он сжимал зубы.
Они оба горели молча.

---

Сова прилетела ночью. На пергаменте — тонкий аккуратный почерк Авроры Вейнгарт. Ни кляксы.

---

«Ты играешь с огнём, милая! Ты выставляешь нас на посмешище. Маленькая стерва!
Девочка из рода Вейнгарт шляется по ночам с мальчиком, семья которого присягала Тёмному Лорду.
Если ты думаешь, что чувства выше долга — ты ошибаешься.
Ты создана для власти. Не предай кровь.
Я разочарована.
— Мать»

---

Эсми читала, лёжа в постели, лицом к стене. Ни ответов. Только пустота внутри. И слезы. Она знала эту сторону матери. Она не удивлена.

---

У Драко письмо лежало на столе уже второй день. Он не разворачивал его сразу. Чувствовал — там яд.

Когда он всё же прочёл — не ошибся:

---

«Ты слабак, Драко. Ты разочаровываешь меня.
Ты должен был наблюдать. Анализировать. Контролировать. А ты снова действуешь, как мальчишка, ведомый глупыми эмоциями. Ты глупый мальчишка. Думаешь мы не узнаем?!
Ты забываешь, кто ты.
Мы дадим тебе последний шанс.
Держи её рядом, если хочешь. Но не теряй голову.
У семьи Малфоев нет права на ошибку.»

---

Он сжал пергамент в кулаке. Молча. Потом швырнул в камин.

---

Это случилось в коридоре, когда какой-то третикурсник из Пуффендуя грубо толкнул Эсми плечом, обронив в её сторону:

— Вейнгарт, у тебя глаза что на жопе? Иди с дементорами целуйся.

Он пошёл дальше — и не успел.

Драко схватил его за ворот.

— Повтори.

— С ума сошёл? Отпусти!

— Повтори, я сказал!

Лицо Малфоя — белое, как снег. В глазах — сталь. Ученики столпились. Преподавателя рядом не было.

Эсми шагнула вперёд:

— Драко, отпусти.

Он смотрел на парня ещё пару секунд. Потом разжал пальцы.

— Проваливай.

Тот убежал. Толпа рассеялась.

Они остались одни. На фоне пыльных гобеленов. Не касаясь. Не глядя.

Эсми выдохнула:

— Спасибо. — тихо

— Не ради благодарности, — коротко и сухо ответил он.

---

Позже — уже у входа в библиотеку. Он подошёл к ней у самой лестницы библиотеки, где она сидела, опустив взгляд. Без привычной маски холодного превосходства, но с таким же внутренним напряжением.

— Слушай, — сказал он тихо, присаживаясь рядом, — я не могу дальше притворяться, что тебя не вижу. Даже если это отвратительно звучит.

Она подняла взгляд, глаза холодные, ровные.

— Ещё бы, — усмехнулась она. — Ты ж мастер изображать равнодушие. Это твоя игра.

Он скривился, улыбка не дошла до глаз.

— Что? Не дождёшься. И не проси. Я не тот, кто разбрасывается словами, как ты — чувствами.

— Вот это уже в твой стиль — умничать и оскорблять, — сказала она, едва сдерживая раздражение. — Ты действительно думаешь, что это поможет?

— Нет, — холодно ответил он. — я не знаю, как иначе быть с тобой.

Она повернулась лицом к нему, будто вызывая на дуэль взглядом.

— Ты всегда хочешь быть на высоте, а я никогда не стану пешкой.

— Пешкой? — усмехнулся он. — Ты просто слишком гордая, чтобы признать, что нужна кому-то.

— Лучше гордая, чем жалкая, как ты, — выпалила она.

— Жалкий — это тот, кто боится быть самим собой.

Между ними повисло молчание, напряжённое, как перед битвой.

— Ты хотел что-то сказать? — с издёвкой спросила она.

Он начал, но сразу остановился, будто слова застряли в горле.

— Забудь, — выдохнул Драко, резко вставая. — Лучше пусть это останется между мной и моим отцом.

— Типично для тебя — сдаться до боя, — ехидно бросила она.

Он повернулся, глаза блеснули.

— Я не сдался. Просто не собираюсь превращаться в куклу.

— Тогда не играй в чужие игры, — сказала она холодно.

Он сделал шаг ближе.

— Если что-то пойдёт не так — найдёшь меня. Но не жди, что я буду спасать.

Она кивнула, сдержанно.

— И не рассчитывай на мою милость.

Он бросил последний взгляд и растворился в тенях.

Она осталась сидеть, сердце сжималось от горечи.

---

Вечером, через день, она получила ещё одну записку — теперь уже подписанную:

«Если мы и дальше будем делать вид, что это просто совпадения — нас раздавят.
Я хочу тебе кое-что показать.
Сегодня. 23:00.
Запретная секция библиотеки.
— Драко»

---

Луна бросала бледный свет через витражи, освещая парты и колонны тусклым серебром. В воздухе витал сырой запах — дождь бил по стеклу, ветер гулял сквозняками по щелям, чуть покачивая шторы и шелестя бумагами.

Эсми стояла у распахнутого окна, прижав ладони к холодному подоконнику. Грудь сжата. Мысли метались. Всё казалось слишком громким: и её дыхание, и капли за стеклом, и шаги Драко, расхаживающего по пустому классу, как лев в клетке.

— Ты всегда такая… неудобная, — начал он, голос холоден и резок. — Если бы не ты, это расследование пошло бы гораздо проще.

— Ах да? — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Потому что ты — святой, что ли? Я вижу, ты сам превратился в эту мерзкую игру. Высокомерный, избалованный, который может только носить дорогие украшения и совать нос в чужие дела.

— Слушай, — он приблизился, голос стал режущим. — Ты забыла, кто ты? Ты точно такая же, как и я. Твоя аристократия — не более чем роскошная клетка. Только и умеешь, что щеголять драгоценностями и держать всех на расстоянии.

Она резко повернулась, глаза сверкнули.

— И ты что? Забыл, что твоя семья — такая же, как моя? Что ты вырос в этих холодных залах, среди правил и интриг? Ты точно такой же высокомерный и жестокий, как твой отец!

— Мой отец хоть не прячет своих целей. А ты? Прячешься за своей «великой миссией», как за маской.

— По крайней мере, я не играю в высокомерного идиота. — выкрикнула она, шагнув к нему.

— А ты — просто упрямая дура, которая думает, что весь мир крутится вокруг неё, — огрызнулся он.

— И ты такой же! — выпалила Эсми. — Только с виду — ледяной аристократ, а внутри — пустышка!

Молчание. Тяжёлое, наполненное напряжением.

— Может, мы просто слишком похожи, — тихо сказал он.

Она не ответила.

— БУМ!

Вспышка ослепительного света ударила в потолок, свист воздуха сорвал занавеску, пол задрожал. Со всех сторон — всполохи охранной магии, кружившие по классу, как стая огненных птиц.

Эсми вжалась в стену, сердце в горле. Драко развернулся — рука инстинктивно потянулась к палочке.

И в этот момент — дверь распахнулась с грохотом.

На пороге — профессор Макгонагалл. Силуэт в развевающейся мантии. В глазах — сталь, в голосе — ледяной контроль.

— Мисс Вейнгарт. Мистер Малфой. Позвольте узнать, что вы делаете здесь — в половине второго ночи — в запрещённой зоне?

Эсми резко выпрямилась. Губы дрожали.
Она открыла рот, но звук не вышел. Внутри всё сжалось. Как будто она — маленькая девочка, пойманная за разбитой витриной.

Макгонагалл не ждала объяснений.

— Я надеялась, что слухи о вашей… близкой дружбе, мягко говоря, преувеличены. Видимо, нет.

Драко сжал кулаки:

— Мы просто говорили…

— Вы нарушили четыре пункта устава Хогвартса. Нарушение комендантского часа. Несанкционированное пребывание в закрытом классе. Активизация охранной магии. И, если мне не изменяет зрение — крайне личная беседа в неположенное время.

Пауза. Затем холодно:

— Отныне — три дня исправительных работ. Вместе. Под надзором. И, надеюсь, в рабочей одежде, а не в вечерних мантиях

Она смерила их обоих пронизывающим взглядом, взмахнула палочкой, и свиток с предписанием повис в воздухе.

— Подпись — здесь. Завтра — в шесть утра. Участок у Запретного леса. Не опаздывать.

Дверь захлопнулась.
Эхо её каблуков ещё долго звенело в ушах.

---

Эсми осталась стоять, будто прибитая к полу.

Слеза медленно покатилась по её щеке.
Не от страха. Не от стыда. А от усталости.
Всё — разом. Кошмары. Родители. Зеркало. Девочка. Драко. Сон. Друзья. Запрет даже имя Малфоя произносить, а теперь — она снова с ним. И это снова конец.

Он стоял рядом. Молча.
Руки в карманах, взгляд упрямо прикован к полу. В нём закипало раздражение — на всё: на школу, на Макгонагалл, на правила, на этот дурацкий свет луны, который делал лицо Эсми ещё бледнее.

— Просто глупо всё это…» — процедил он сквозь зубы. — «Зачем мы вообще сюда пришли?

Эсми повернулась к нему. В глазах — почти злость, но с привкусом горечи:

— Чтобы снова убедиться, что нас не примут негде? Что даже поговорить — уже преступление?

Он вскинул голову, взглянул на неё, прищурившись:

— А ты что, ожидала, что нас оставят в покое? Когда твой отец готов меня сжечь, а мой считает тебя угрозой?

Пауза.

— Да. Надеялась.

Они замолчали.
И только ветер снова прошелестел по щелям в витражах, будто напоминая: никто их не спасёт.

— Мы оба знали, чем это закончится, — глухо добавила Эсми. — Но всё равно пришли.

— Потому что ты упрямая, — буркнул он, отвернувшись к окну с широкой улыбкой.

— Ты сам такой же!

— Нет.

Он обернулся. Медленно. Глаза — резкие, колкие, но что-то в них дрогнуло.
Эсми отвела взгляд.
Слеза скатилась по щеке — бесшумная, непрошеная, но настоящая.
Она стерла её ладонью, но слишком поздно — он уже видел.

Слов больше не нужно было. Просто стояли. Рядом. Слишком близко, чтобы забыть. Слишком далеко, чтобы признать.

---

Исправительные работы. Утро. Край Запретного леса.

Мелкий дождь.
Туман тянется вдоль подлеска, цепляется за кромки мантии, липнет к волосам.
Мир сер и сыр, как несказанное.
Запретный лес — будто живой, дышит в затылок.

Эсми стоит, в руках — старая мётла.
Одетая в серую рабочую робу — как и он. Грязные сапоги, мокрые волосы, усталые глаза.
Но осанка ровная. Лицо — маска.

Драко кидает на землю очередную охапку сучьев и переглядывается с Филчем, который, впрочем, давно ушёл под навес — от дождя и, возможно, от них.

Они вдвоём.

Всё утро — молчание.
Не из гордости. Из глухого, вязкого напряжения.

Он прошёл мимо неё, немного задел плечом. Она чуть вздрогнула — от прикосновения.

— Ты не должна была туда приходить ночью, — бросил он тихо, почти рыча. Не глядя.

— А ты не должен был писать. — её голос тоже низкий, как будто в нём спрятаны гвозди.

Он хмыкнул. Не рассмеялся. Просто выдохнул что-то нервное, сухое.

— Теперь мы вдвоём в грязи. Как мило.

— Ты хотел сказать — «из-за тебя»?

— Ты сама пришла, Эсми.

— Потому что ты всё усложняешь.

Он резко обернулся.
Между ними — всего пара шагов. Но воздух дрожит. Напряжение висит, как молния в ожидании.

— Потому что ты всё усложняешь, — сказала она, отводя взгляд.

Он резко обернулся, холодно уставившись в неё.

— Я? Серьёзно? Это ты, как аристократка с золотой ложкой во рту, умеешь всё усложнять. Всегда слишком умная, слишком гордая, чтобы просто… идти по прямой.

— Ты забыл, что точно такой же? — Эсми фыркнула. — Ты, Малфой, не лучше меня. Такой же заносчивый, надменный и избалованный своим положением.

Он скривил губы в усмешке, но глаза его горели.

— Может быть. Но по крайней мере я не делаю вид, что мир крутится вокруг моих дорогих украшений и претензий на величие.

— А я не делаю вид, что могу выжить в этом дерьме, не испачкавшись, — шипела она. — Ты думаешь, я только цветы нюхаю и наряды выбираю?

Он сделал шаг ближе, взгляд пронизывающий.

— Нет, я просто знаю, что ты слишком много усложняешь всё вокруг. И знаешь что? Мне это нравится.

— Вот и отлично, — парировала она, улыбаясь с вызовом. — Значит, я — твоя самая большая проблема.

— Возможно, — ответил он тихо, пряча в словах больше, чем хотел.

Он отвернулся, капли дождя стекали по плечам мантии, и в этот момент Эсми поняла: под этой бронёй высокомерия что-то дрогнуло.

Они оба замолчали. И в этот момент, среди травы, что-то блеснуло.

Эсми первой замечает. Опускается на колени — земля мокрая, под пальцами мох и прелая трава. Но там — палочка, но явно старая.

— Это…

Драко опускается рядом.

— Не из нашего времени.

И рядом — испачканный лист, вырванный из дневника. Символ. Кровь. Грязь. Дневник.

Эсми сжимает лист дрожащими пальцами. Сердце — как барабан.

— Это палочка. А это… вырванный листок.

Он молчит. Просто смотрит на неё.

Она поднимает на него глаза — полные боли, гнева, усталости и чего-то такого… неподъёмного.

— Значит, я всё-таки близко... Малфой… если не выдерживает мое общество, то уходи. Сейчас.

Он не шевелится. Лишь чуть хрипло отвечает:

— Я здесь.

— Почему?

Он смотрит прямо.

— Все тебе расскажи, Вейнгарт. — Опять эта знакомая ухмылка, вылезла на его лице.

Эсми не отводит взгляда.

— Нет. Только правду. Хотя бы раз. Ты здесь потому, что хочешь быть?

Пауза.

Он опускает глаза. Сдвигает плечи. Словно борется сам с собой.

— Если бы у меня был бы выбор… И я выбирал между стоять сейчас тут с тобой под дождем или лежать в теплой кровати. Я бы давно сдал тебя.

Она замирает.

— Ты действительно что-то знаешь? Ну... Про родителей.

— Они не говорят в открытую. Только… намёки. Отец что-то скрывает. И я начинаю думать, что ты права — ты что-то раскопала.

Эсми медленно выпрямляется. Взгляд проясняется. Щёки порозовели от ветра, но голос — спокойный.

— Ты мог бы рассказать всё. Но держишь при себе. Почему?

Он делает шаг ближе. Ещё один. Теперь — между ними почти нет расстояния.

— Потому что сам нечего ещё не понимаю.

Молния вспыхивает где-то вдали. Лес сотрясается. Запах сырой земли обостряется.

Эсми сжимает в руке вырванный лист. Символ поблёскивает на грязной бумаге. Он мокрый, грязный, порванный. Но строки — едва читаемы. Чернила расплылись, как слёзы. Почерк тонкий, почти детский.

— Это… наверно часть дневника… — шепчет она.

— Читай. — Драко наклоняется ближе, его голос сухой, но в нём что-то дрогнуло.

Эсми проводит пальцами по строчкам, словно надеясь, что бумага заговорит:

«…я чувствую, что за мной снова наблюдают. Они не исчезли, я вижу их по ночам. Пепельные Лики снова собираются. Профессор говорит, что это просто кошмары… но я помню, как они звали меня.
…Они хотят взять мою душу. Я слышу, как моё имя исчезает.
Если кто-то найдёт это — прошу. Найди меня. Найди. Без него я… не смогу вернуться.

– Мира Селвин»

Наступает тишина. Только дождь по капюшонам.

— Мира… — тихо произносит Эсми.

Драко моргнул, будто очнувшись:

— Это её имя. Мы узнали, как её звали…

— Значит, это не просто слух. Это не просто исчезновение. Она… просила помочь.

Эсми стискивает лист, прижимая к груди.
Драко смотрит на неё. И впервые — без усмешки. Без защиты.

— Значит, Мира Селвин…

Он смотрит в сторону леса.

— Мы найдём тебя.

— Мы втянулись во что-то липкое. Мы либо держимся вместе, либо тонем.

Драко наклоняется к ней чуть ближе, но не касается.

— И что, теперь ты мне доверяешь?

— Нет, — выдыхает она. — Но ты хотя бы честен. А значит… у нас есть шанс.

Они стоят в мокрой тишине. Волосы липнут к вискам. Туман стелется между деревьев. И в этой хрупкой паузе — возникает то, чего никто не планировал.

Он тянет руку. Медленно, как будто опасается, что она отпрянет.

— Можно?

Эсми смотрит — и не отвечает. Потому что не понимает, что он хочет сделать. Он смахивает с её щеки грязь.
Тишина. Эсми замерла. Она бы не дала притронуться к себе ему, если бы знала, его намерения.

— Я нашёл один фрагмент. В старом архиве. Запретная секция. Думаю, это связано с символом… и с её исчезновением.

Она выдыхает. Сердце застучало сильнее.

— Покажи.

Он кивнул.

— Сегодня. После отбоя. Запретная секция. За экраном у витража. Принеси дневник.

— А ты — свою голову. Если она ещё не оторвана от плеч Малфоями.

— Будет весело, — усмехается он.