5.
Я проснулась, но какое-то время просто лежала, глядя в потолок. В комнате было тихо, и я наслаждалась этим моментом, прежде чем окончательно очнуться. Когда сознание прояснилось, я медленно села, потянулась, и тут же почувствовала что-то странное.
Какое-то лёгкое, едва уловимое ощущение... Тепло. Оно разливалось внутри и я тут же напряглась. Это было не похоже ни на что из привычного. Я всегда старалась держать себя в руках, не позволять эмоциям брать верх, но сейчас... Мне казалось, будто что-то внутри меня изменилось.
Это пугало.
Я резко встала с кровати и направилась в ванную.
Холодная вода должна помочь.
Открыла кран, подставила ладони под поток, а потом плеснула себе в лицо. Раз. Два. Три.
Я выпрямилась и посмотрела на своё отражение. Всё то же лицо. Всё та же усталость в глазах. Только вот внутри всё ещё тлело это непонятное тепло.
Развернувшись, я вышла из ванной и уже хотела направиться за одеждой, когда взгляд сам собой наткнулся на вещь, оставленную на стуле.
Тёмный бомбер. Не мой. Даниэля.
Я замерла. Мгновенно всплыли воспоминания о вчерашнем вечере — его голос, тот момент, когда он молча накинул мне куртку на плечи...
Я тряхнула головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Куртку нужно вернуть.
Сегодня.
Я быстро спустилась вниз, чувствуя, как мама сразу перевела на меня взгляд.
— Ты сегодня рано, — в её голосе слышалось удивление. — Я пожала плечами, не особо вдаваясь в подробности.
— Просто проснулась раньше.
Она явно ждала чего-то ещё, но я не дала ей времени заговорить. Открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала несколько глотков.
— Ты не будешь завтракать?
— Не хочу.
— Вера...
— Я опаздываю, — перебила я, убирая бутылку и направляясь к двери.
На улице было прохладно, но мне не хотелось возвращаться за шарфом. Я просто сильнее сжала бомбер в руках. Сегодня я решила для себя всё закрыть. Я скажу ему прямо, что не согласна на дружбу. Всё это — бесполезно. Я не буду впутываться в его игру, в этот хаос, который он создаёт вокруг себя.
Но, несмотря на все мои решения, мысли о Даниэле всё равно возвращаются. Мне страшно, я чувствую какой-то новый страх, который меня сковывает. Впервые за долгое время я не могу понять, что происходит с моими чувствами. Я хочу узнать, что будет дальше, но меня пугает сама мысль, что если я позволю себе хоть немного изменить свои принципы, то всё может выйти из-под контроля. Даниэль — он такой заметный, такой уверенный, такой... Он как будто всегда на виду, и все обращают на него внимание. А я... я не такая. Я не могу быть как все эти девушки вокруг него, не могу стать такой, как он.
Почему же я опять думаю о нём?
Я резко встряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. И в тот момент я заметила, как на пешеходном переходе передо мной с большой скоростью мчится машина. Я не успела даже моргнуть, как меня задело, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сначала меня слегка ударило, а потом я оказалась на асфальте, отброшенная подальше от машины. Время как будто замедлилось, всё вокруг начало мутнеть.
Голова закружилась, и я, едва не теряя сознание, попыталась встать. Но меня тут же схватили за куртку. Мужчина, явно взволнованный и злой, дернул меня к себе.
— Ты что, с ума сошла?! Ты вообще куда смотрела? Я мог тебя сбить! Нужно было смотреть, куда идешь! — его голос был напряжённым и агрессивным.
Я не могла ответить, меня так сильно трясло, что я едва стояла на ногах. Всё тело болело от удара, а саднящие раны не давали покоя.
Но тут вмешалась женщина. Она была примерно маминого возраста, с решительным выражением лица. Она быстро подошла к нам, встав между мной и этим мужчиной.
— Оставьте её! — её голос был твёрдым и спокойным, словно она точно знала, как справиться с подобной ситуацией. — Вы ехали на красный, и именно вы нарушили правила. В любом случае вина за вами!
Мужчина затих, но на его лице читалась злоба. Он бросил на меня последний взгляд, после чего развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Женщина оставалась рядом, внимательно наблюдая за мной, и как бы спрашивала, всё ли у меня в порядке. Я, с трудом поднимаясь, покачала головой.
— Ты в порядке? — её голос был мягким, с нотками заботы.
Я кивнула, хотя вряд ли сама в тот момент верила, что всё будет нормально. Болели раны, и я чувствовала себя опустошённой. Не хотелось ни думать, ни говорить о том, что произошло. Я просто хотела уйти.
— Спасибо, — произнесла я тихо, пытаясь хоть как-то выразить свою благодарность. Женщина чуть улыбнулась и, кажется, поняла, что я не готова к дальнейшему разговору. Она мягко посмотрела на меня, а потом сказала:
— Береги себя, девочка. Всё будет хорошо.
Я кивнула и медленно направилась дальше, не оглядываясь назад. Но в голове всё вертелись мысли. Не о том, что произошло, что раны до сих пор сильно ныли. Нет, а о том, что случилось с моими чувствами, и почему я не могу отбросить мысль о нём. Снова о Даниэле. Меня это напрягало.
Я шла, едва сдерживая боль, которая отдавала эхом в каждой ступне. Мои шаги стали неуверенными, но я заставляла себя двигаться, прихрамывая, пытаясь не показывать ни малейшего следа от того, что произошло. Каждый шаг давался мне с трудом, но я не могла позволить себе останавливаться. Не в этом месте и не в этот момент. Я была слишком горда, чтобы показать свою слабость. В глубине души я знала, что мне некуда бежать — ни от себя, ни от того, что происходило вокруг.
Ветер, холодный и резкий, заставил меня крепче завернуться в куртку, хотя его холод уже не мог заморозить те чувства, что зарождались во мне.
Даниэль. Как он вообще сумел так проникнуть в мою жизнь? Его слова, его поступки — всё это оставляло след, не давая мне покоя. Но чем больше я думала, тем меньше понимала, что чувствую. Было что-то пугающее в том, как он мог так легко заставить меня чувствовать себя иначе. Это действительно сильно тревожило, сбивало с толку, и я не знала, как с этим справиться.
Я не могла признаться даже себе, что его присутствие как-то изменило моё восприятие. Я ведь всегда была той, кто закрывается от всего. Той, кто не показывал эмоций, потому что так проще было существовать. Я привыкла быть такой — закрытой, холодной, защищённой от всего. Но теперь? Теперь было всё иначе. Тот момент с его бомбером, когда он накрыл меня этим тёплым, мягким материалом... Почему это вообще так важно для меня? Почему я до сих пор ощущала его на себе?
«Просто не думай об этом. Займись чем-то другим. Скажи себе, что ты не поддашься этим чувствам. Всё будет нормально.»
Но всё, что я могла сделать — это продолжать идти, несмотря на то, что мои мысли, как вихрь, носились вокруг. Я пришла в класс, и сразу почувствовала, как этот момент с Даниэлем тянет меня обратно. Села на своё место, стараясь казаться невозмутимой, хотя внутри было что-то не так. Я не хотела, чтобы кто-то заметил. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что меня сбила машина. Мои пальцы сжались на краю парты, а взгляд скользнул по одноклассникам и я не могла отогнать ощущение, что они все что-то видят.
«Просто не думай об этом. Не думай о нём. Тебе это не нужно.»
Я так и просидела весь урок, и под конец я всё-таки сконцентрировалась на алгебре. После неё я направилась в коридор. Хотела сходить в уборную, чтобы хоть посмотреть, нет ли видимых ушибов после произошедшего на пешеходном переходе. Но едва я повернула за угол, меня перехватил знакомый голос.
— Привет, — прозвучало тихо и уверенно. Я замерла на месте, мгновенно узнав его. Даниэль. У меня внутри всё похолодело, как только я его увидела.
— Ты что, специально поджидаешь? — вырвалось у меня, хотя я сразу поняла, что сказала это не так, как хотела. — Хватит так часто бывать рядом!
Он не сделал шаг назад, даже не отступил. Просто стоял, будто бы в ожидании чего-то, и смотрел на меня. Словно знал, что сейчас начнется что-то важное. Что-то, от чего я не смогу просто так сбежать.
— Мы не закончили разговор, — сказал он, его голос был мягкий, но с каким-то скрытым напряжением. — Я... всё-таки хочу, чтобы ты мне доверилась.
Я открыла рот, готовая снова ответить с тем же раздражением, но слова словно застряли у меня в горле. Как я могла? Всё, что я могла думать, — это как быстро сбежать от него, как вырваться из этой ситуации. Но что-то держало меня на месте.
— Зачем ты вообще это говоришь? — мой голос звучал ровно, но внутри всё было иначе.
Даниэль не отводил взгляда, будто пытался прочитать меня насквозь, будто ждал какого-то знака, намёка, что его слова имеют значение.
Я не собиралась давать ему этот знак.
— Я решила, что мне всё это не нужно, — отчеканила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Я не такая.
Как только я произнесла это, внутри что-то болезненно дёрнулось. Потому что, возможно, я даже не знала, какая я.
— Забери свою куртку и, пожалуйста, больше не появляйся в моей жизни!
Я резко сорвала с себя его бомбер и бросила ему в грудь. Он поймал его, но не торопился забирать, не прижимал к себе, словно ждал чего-то другого.
Он смотрел мимо меня.
— Посмотри на меня! — неожиданно голос вырвался громче, чем я рассчитывала. — Я начинаю показывать свои эмоции, хотя я никогда не делала этого на людях!
Моё дыхание сбилось. В воздухе повисло напряжение.
Даниэль чуть сильнее сжал ткань бомбера в руках, но его выражение оставалось спокойным. Слишком спокойным.
— Всё, что я хочу, это... — он сделал глубокий вдох, как будто боялся сказать что-то лишнее. — Просто объяснить тебе.
Я сжала руки в кулаки.
— Объяснить что? Что ты просто развлекался? Что решил поиграть, а теперь, когда всё стало сложнее, хочешь выйти сухим из воды?
— Я не играл с тобой.
— Ты врёшь.
— Если бы я врал, я бы не стоял здесь перед тобой. — Я чувствовала, как внутри меня всё скручивается в тугой узел. Всё это было неправильно. Он был неправильным. Или... наоборот?
Я отступила на шаг.
Даниэль тут же сделал шаг вперёд.
Я не ожидала этого. Спина коснулась холодной стены, а он замер всего в паре сантиметров.
— Отойди, — потребовала я, стараясь звучать твёрдо.
— Нет.
Одно короткое слово, сказанное слишком уверенно. Он медленно поднял руку и положил ладонь на стену рядом с моим плечом. Не касаясь меня, но создавая странное, тянущее напряжение между нами.
— Ты не отталкиваешь меня, твои слова не точные, ты не уверена, — его голос стал чуть ниже, почти хриплым.
— Я уверена! — выпалила я, но это прозвучало скорее как попытка убедить себя.
Даниэль наклонился чуть ближе, убирая последние сантиметры пространства между нами.
— Тогда почему ты дрожишь? — Я сжала губы. Дыхание застряло в горле. Слишком близко.
Слишком опасно.
— Вера... — его голос прозвучал мягче, почти заботливо. Я не дала себе шанса на слабость.
В этот момент кто-то громко окликнул Даниэля с другого конца коридора, и он на мгновение отвёл взгляд. Этого оказалось достаточно.
Я вырвалась, резко оттолкнув его руку, и сделала шаг в сторону.
— Вера, подожди! — Он попытался схватить меня за запястье, но я увернулась.
Я не собиралась останавливаться.
Его голос догнал меня, но слова были уже смазаны шумом в голове.
Я не слышала, что именно он крикнул, да и не хотела. Я бросилась в класс, захлопнула за собой дверь и глубоко вдохнула.
Сердце бешено колотилось.
На коже до сих пор оставался призрачный след его близости.
А ещё...
Я не сразу поняла, что его взгляд, перед тем как я убежала, задержался на моих руках.
Он видел.
Видел царапины, ссадины, всё, что я пыталась спрятать.
Да и черт с ним.
Я поспешно опустилась за парту, стараясь не привлекать внимания. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а руки слегка дрожали.
— Ты чего? — шёпотом спросила соседка по парте, бросив на меня быстрый взгляд.
— Ничего, — ответила я, склонившись над тетрадью. Мне нужно было просто отсидеть этот урок. Сделать вид, что ничего не произошло. Что меня не трясло изнутри от вспышек воспоминаний о том, как Даниэль смотрел на мои руки.
Почему меня это вообще волновало?
Я пыталась сосредоточиться, но ощущения, что этот разговор ещё не закончен, никак не отпускало.
Даниэль не тот, кто просто забудет, и это меня пугало.
Урок закончился, и я шла по коридору, пытаясь не встречаться взглядом с одноклассниками.
Я просто хотела дойти до класса, больше никуда не сворачивать, ни с кем не разговаривать, не встречаться взглядом. Урок скоро начнётся, и всё снова станет как раньше.
Как раньше...
Но что-то внутри меня сомневалось.
Каждый шаг отзывался в ушибленной ноге тупой болью, но я продолжала идти, прикусывая губу. Нужно было держаться, не показывать, что мне больно.
Я уже почти дошла, когда на запястье сомкнулись чьи-то пальцы.
— Нашлась. — Я вздрогнула.
Рома.
Он словно материализовался из ниоткуда.
Я попыталась дёрнуть руку, но он только сильнее сжал её и потянул меня в сторону, за угол коридора, где никого не было.
— Рома, отпусти! — Я попыталась вырваться, но он прижал меня к стене.
— Ты что, меня избегаешь?
— Да, — я посмотрела прямо в его тёмные глаза. — Именно это я и делаю.
Он наклонился ближе, заставляя меня почувствовать его дыхание.
— Почему? — Я скривилась.
— Может, потому что ты раздражаешь меня?
— Или потому что боишься? — Я напряглась.
— С чего бы мне тебя бояться?
Он лениво провёл взглядом по моему лицу, но внезапно нахмурился.
— Это что?
Я моргнула.
— Где?
— Щека. — Я инстинктивно хотела закрыться рукой, но он уже аккуратно коснулся моего лица пальцами. Лёгкое прикосновение обожгло сильнее, чем сама рана. Я резко отпрянула, но он не дал мне уйти.
— Вера, чёрт, что с тобой происходит?
— Ничего! — Я дёрнулась, но он не отпускал.
— Ты выглядишь так, будто носишь на себе весь этот чёртов мир. — Его голос стал резче, но в нём была... тревога? Рома...Тревожится обо мне?
Нет. Такого быть не может. Я глубоко вдохнула, чтобы снова надеть на себя привычную маску безразличия.
— Я не твоя проблема, ясно? — Он ничего не ответил. Только смотрел. Смотрел так, будто видел меня насквозь.
— Ты с ним теперь?
Вопрос прозвучал внезапно и я напряглась.
— С кем?
— С Даниэлем. — Я не нашла, что сказать. Он усмехнулся, но как-то глухо, без своего обычного самодовольства.
— Ясно.
Что ясно? Почему это вдруг прозвучало... разочарованно?
— Я не... — Я хотела что-то объяснить, но он уже сделал шаг назад.
— Как знаешь.
Всё. Разговор закончен. Я должна была развернуться и уйти. Но что-то внутри сжалось.
Меня трясло. Не от холода. Не от боли. От чего-то другого. Грудь сдавило, как будто я не могла вдохнуть. Я стиснула зубы, чтобы не выдать себя.Но предательские слёзы всё равно навернулись на глаза.
Не сейчас.
Не при нём.
Но мои пальцы дрогнули, я сжала руки в кулаки... и вдруг почувствовала, как его пальцы коснулись моего запястья.
Рома вздохнул, тяжело, раздражённо — и в следующее мгновение крепко притянул меня к себе.
— Всё, тихо... — Я замерла.
Его руки крепко держали меня, а голос звучал так, будто он сам не понимал, что делает. Тепло.
Я чувствовала его тепло. И почему-то это было так... неожиданно.
Я не двигалась.
Не пыталась вырваться, не отстранялась.
Просто стояла, уткнувшись в его грудь, а внутри было слишком непривычно.
Слёзы текли молча, без всхлипов, без привычного комка в горле. Просто капли скатывались по щекам, пока Рома держал меня.
Я ожидала, что он скажет что-то колкое, съязвит, посмеётся. Но он молчал. Его руки осторожно сжались чуть крепче, будто подтверждая: он никуда не торопится.
— Всё нормально, — наконец тихо произнёс он. Голос был хриплым, но спокойным.
Я сглотнула, сжав пальцы на его рукаве.
— Нет, — так же тихо ответила я.
Он кивнул, словно и не ждал другого ответа.
— Тогда просто постой так, сколько надо.
Это прозвучало слишком мягко. Слишком мило для меня.
Но я не отстранилась.
— Хочешь уйти с урока?
Его голос прозвучал так просто, будто он предложил мне прогуляться после школы. Как будто ничего странного не происходило. Я резко моргнула, ощущая, как щеки всё ещё горят от слёз, а дыхание остаётся сбивчивым.
— Куда? — голос предательски дрогнул, но я быстро выпрямилась, стараясь снова собрать себя по кусочкам.
Рома пожал плечами:
— На крышу.
— Зачем?
— Просто посидеть.
Просто посидеть. Я должна была сказать «нет». Должна была вернуться в класс, сделать вид, что ничего не случилось, что мне не нужно его внимание, что мне вообще никто не нужен.
Но в этот момент я поняла — я не хочу быть одна.
Горло снова сжалось, но я быстро моргнула, не позволяя слезам вернуться. Я вздохнула, собираясь отказаться, но вместо этого услышала свой собственный тихий всхлип. И кивнула.
Рома чуть усмехнулся, но не насмешливо. Как будто удивился, но не сказал ни слова.
— Тогда пошли.
Он не потянул меня за руку, не заставил торопиться. Просто развернулся, и я пошла за ним. Открыв дверцу на крышу школы, Рома пропустил меня, в потом залез и сам.
Мы молчали. Он сидел рядом, и мы вдвоём смотрели в тусклый свет города, который не сдерживался и пробивался сквозь камни, ползущие по стенам. Шум города, шум жизни, в который я никогда не хотела вникать, в тот момент казался далеким и чуждым, словно я сидела в пустоте, не имея ничего общего с миром вокруг.
Я обвила колени руками, прислонившись спиной к холодной стене крыши, чтобы хоть немного согреться, почувствовать хотя бы какой-то комфорт. В темноте, кажется, всё становилось легче. Мне было больно, но не так сильно.
Рома не проронил ни слова, но его молчание не было тягостным. Я чувствовала, что он ждал. Ждал от меня, наверное, какого-то ответа. Или, может быть, он и сам не знал, что ему нужно.
Но вот, наконец, я нарушила тишину.
— Зачем тебе это, Рома? — спросила я, не в силах больше удерживаться от вопроса. Я знала, что этот вопрос звучит не совсем так, как должно, но все же он был задан, потому что я не понимала, что происходит, и почему он всё ещё сидит рядом. Мне казалось, что я ничего не заслужила, и что ему не должно быть интересно, что происходит со мной.
Он повернул ко мне голову, и на его лице было написано что-то непередаваемое.
— Потому что ты... — Он немного замолчал, будто искал нужные слова. Я в этот момент тоже чувствовала, что они где-то далеко, недоступные. — Потому что ты, Вер, не должна быть одна.
Я непроизвольно посмотрела на него, пытаясь понять, что именно он имел в виду. Он продолжил, уже медленно, с задумчивостью в голосе:
— Я... не знаю, почему так получилось, но мне не нравится, когда ты грустишь. — Его слова были такими простыми, но в них скрывался какой-то глубокий смысл, который я не могла сразу осознать. — Я ведь понимаю, ты можешь не доверять мне, я знаю. Но когда я вижу, как ты смотришь на мир, как ты молчишь... мне не всё равно. И, наверное, мне хочется, чтобы ты смогла хотя бы немного отпустить эти тяжелые мысли.
Я не знала, что ответить. В какой-то момент мне захотелось спросить, как он может заботиться обо мне, если так много раз я просто избегала его, как не показывала ему даже малейших признаков того, что его действия значат для меня что-то большее. Но вместо слов я просто закусила губу и вновь опустила взгляд.
— Ты не такая, как другие, Вер. Ты не как все, понимаешь? — Он заговорил, и я чувствовала, как каждое слово тяжело ложится в мою душу.— Я вижу в тебе что-то, что... не позволяет мне просто пройти мимо. И ты не виновата, что так получилось. Это просто... ты особенная.
Я не знала, что ответить. Сердце ёкнуло, и мне стало неприятно от того, что я так часто скрывала от себя свою мягкость, свою уязвимость. Я бы хотела просто отмахнуться от его слов, но мне почему-то было важно понять, что стоит за его словами.
— Но ты же такой, как все. Ты — Рома, ты всегда был таким, с плохими шутками. Ты мне не нужен. — Эти слова вырвались резко, хотя я пыталась говорить тихо, спокойно. Он усмехнулся, грустно, натянуто.
— Я такой, какой есть. Но я точно не хочу, чтобы ты чувствовала, что ты одинока. Ведь ты не одна, понимаешь? Это не важно, что мы не похожи. Важно, что у нас есть что-то общее.
Я снова посмотрела на него. Его глаза, наполненные искренностью, заставляли меня забывать о глупых возражениях, о страхах, о том, что я пыталась держать внутри. В какой-то момент я почувствовала, как тяжело мне стало удерживать этот защитный барьер. И я захотела сказать что-то, что даст мне хоть малую возможность впустить его в свою жизнь.
— Я не могу быть такой, как ты хочешь, Рома. Я не могу быть рядом с тобой. Я не знаю, что со мной происходит, но... я не готова. Мне страшно. — Мой голос был слабым, но в этом голосе была вся моя неуверенность и страх.
Рома не отступил, он продолжал смотреть на меня, не пытаясь заставить меня изменить мнение. Он просто был рядом. Слушал.
— Ты не должна бояться быть собой. Никогда. Ты... твои мысли, твои чувства — они должны быть твоими, а не тем, что другие хотят видеть в тебе. Просто потому, что ты заслуживаешь быть свободной от всего, что мешает тебе быть счастливой. — Мне было трудно слушать его слова, ведь они ставили под сомнение всё, что я думала о себе, всё, что я пыталась скрыть. Слишком много эмоций накатывало на меня, и, несмотря на все мои усилия, я почувствовала, как слёзы начинают скапливаться в глазах.
Я крепко сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать их. Я не могла плакать, не могла снова показать свою слабость, особенно перед ним. Но он, наверное, понял, потому что тихо сказал:
— Не нужно ничего сдерживать. Ты заслуживаешь быть счастливой, даже если это значит, что ты будешь плакать. Это нормально.
Я не могла поверить, что слышу эти слова. Это было как свет в темноте, как ожидание чего-то невозможного. Я почувствовала, как Рома аккуратно обнял меня, не пытаясь ничего сказать, просто поддерживая. Я не знала, почему именно в этот момент я начала чувствовать себя такой уязвимой. Но я позволила себе не держать защиту, позволила себе быть с ним.
— Я не знаю, что будет дальше, Рома, — прошептала я, всё ещё не веря в то, что говорю. — Но спасибо, что ты был рядом.
Он молча погладил меня по голове, его рука была тёплой, и я почувствовала, как меня охватывает странное, но приятное ощущение покоя.
— Всё будет хорошо, Вер. Ты не одна, и не будешь. Мы разберёмся. Просто... не закрывайся. Я здесь.
И в этот момент я, впервые за долгое время, почувствовала, как тревога немного отступает. В тот момент, когда его слова скользнули ко мне, я поняла, что возможно, я могу быть собой. В его присутствии это стало возможным.