5.
Вэй Лин не обратил на него особого внимания, хотя что-то заподозрил. Было уже поздно. На это раз ему никто не помешает заснуть.
Заклинатель лег, но вдруг что-то почувствовал — темную энергию, окутывающую пространство. Она была яростной и неугомонной.
— Вумин! — юноша призвал меч, готовясь к атаке.
Шелест за спиной. Вэй Лин обернулся. Перед ним был тот самый ребенок, принесший еду.
— Я предскажу твое будущее, — сказал он нежным и манящим голосом.
Вэй Лин не мог ни шевельнуться, ни что-либо сказать, сила этого существа была слишком большой. Он застыл, наблюдая за тем, как мальчик неторопливо приближается к нему и кладет холодные руку на щеки, целуя сухими губами лоб. Все замерло в беззвучной тьме.
— Где я?
Вэй Лин открыл глаза. Он стоял прямо посреди разрушенного города. Его окружали горы разлагающихся трупов, вонь была невыносимой, тела жарились на солнце, а черви поедали плоть. Заклинатель сделал шаг и ступил прямо на чью-то руку, которая расплющилась под тяжестью адепта. Кровавые брызги запачкали белые и чистые одеяния.
Снова наступила тьма, голова кружилась, мельтишили какие-то картинки, быстро сменяя друг друга, а когда боль прошла, заклинатель услышал чужие голоса, эхом отзывающиеся в голове. На этот раз он был не в разрушенном городе, где кроме него, казалось, только солнце осталось целым, и безжалостно наблюдало с неба. Теперь он стоял среди озлобленной толпы.
— Сжечь монстра!!!
— Ему не место среди людей!!!
— Чертов ублюдок, сгори дотла!!!
Вэй Лин перевел взгляд на человека в кандалах, в которого летели камни и остатки еды. По обе стороны от него шли солдаты и адепты разных орденов, даже несколько из Гусу Лань, замыкавшие шествие. Заклинатель выбрался прямо в центр, он давно понял, что его никто не видит, когда пнул жирдяя, мешавшего пройти.
В конце концов, он подошёл прямо к виновнику процессии. Ему было интересно, кем может быть этот претупник, но когда тот поднял взгляд, будто весь мир остановился, потому что в отличие от других Фэн Лаци его видел...
— Почему ты вернулся?.. — прошептал он, едва слышно, каждый вздох заставлял чувствовать неимоверную боль, а при каждом слове изо рта выплескивалась кровь.
Все тело было в синяках и порезах, раны уже гноились, правая рука вывихнута, нога сломана, он еле-еле шел, но заклинатели не давали ему спуску, и каждый раз, когда Фэн Лаци останавливался, один из них бил его тонким и гибким прутом по и так поврежденной спине, нанося увечья.
Вэй Лину нечего было сказать, но почему-то в сердце громоздилась огромная боль, будто его самого разрывало на части.
По щекам адепта покатились горячие слезы.
— Ну-ну, не плачь, — через силу улыбнулся он, на это раз улыбка не была высокомерной, наоборот, очень доброй и теплой...
— Поче... — фраза заклинателя оборвалась, он не успел высказаться, когда его снова перебросило в другое место.
Надменный смех раздавался на всю округу. Безумец в темных шелках держал в руке, сияющее золотым светом ядро.
— Изгой средь живых и мертвых, кто в мире примет меня?! — прокричал он.
Мужчина прижал вторую руку к лицу, скрыв отвратительную, безрассудную улыбку и голодный взгляд.
— Люди всегда делят мир на чёрное и белое — героев и злодеев!
Сил больше не осталось.
— Я больше не хочу жить в таком мире. — смех сменило отчаяние...
Вэй Лин видел лицо каждого, кто был тогда на горе — не только заклинатели, там были простые горожане и мервецы. Люди кричали что-то неразборчивое, выставив пред собой мечи.
Треск заставил всех замолчать.
Вэй Лин судорожно обернулся.
Мужчина перестал смеяться. Он упал на колени, а ядро в его руке рассыпалось, став пылью всего за мгновение. Все в изумлении уставились на этого человека, но он сам смотрел лишь на одного.
— Ха...
Их взгляды снова встретились.
— Всё-таки пришел... — ненавистный и грубый голос стал мягким и нежным, когда он обращался к Вэй Лину, на последнем издыхании он поднял руку, должно быть хотел в последний раз прикоснуться к теплой коже человека, но он не смог этого сделать. Расстояние было слишком большим.
Вэй Лин хотел сорваться с места и побежать к сгорбившемуся очертанию, но он остановил заклинателя взмахом руки, словно говоря: «Не подходи. Опасно»...
Сердце сжалось от боли и печали. Глаза покраснели и опухли.
Покрытый кровью и шрамами мужчина, опустив руку, нежно произнес:
— Ты единственный кого я...
Взрыв заглушил его голос.
Больше Фэн Лаци ничего не сказал. Глаза сомкнулись, а мертвое, кровавое тело тяжёлым грузом упало на холодный пол. Все закончилось — не было ни шума, ни криков, ни ветра; только слова, которые так и остались недосказанными...
— Хватит!!! — крикнул Вэй Лин, надрывая горло.
Он снова очутился в своей комнате. Ребенок, источающий темную энергию, все ещё держался за теплые щеки адепта.
— Как тебе будущее? — проговорил улыбающийся мальчишка.
7
— Попался. — прозвучал знакомый, спесивый голос.
Под ногами Вэй Лина и темного духа образовалась кровавая печать с начертаными заранее рунами, она не позволяла мальчику выбраться, создав мощный барьер.
— Как и ожидалось, — вскинув бровь, продолжал Фэн Лаци — ребенок, предсказывающий будущее. Занятно. За тебя хорошо заплатят.
Темноволосый юноша достал из рукава ещё несколько черных талисманов с красными иероглифами, которые молниеносно создали ещё один прочный барьер.
— Спаси меня! — закричал дух во весь голос, обращаясь к Вэй Лину, — Спаси, прошу! — его руки дрожали, зрачки были узкими, а тело превращалось в дым, он схватил адепта за рукав и с горечью смотрел в глаза заклинатя.
Вэй Лин, не задумываясь, стер ногой часть рун, но это не остановило Фэн Лаци, который достал из пространственного мешочка осколок железа, он заставил адепта ордена Гусу Лань ужаснуться — это была часть Стигийской Тигриной Печати, которую создал его приемный отец. Но... разве она не рассыпалась, став пылью несколько лет назад?
Взрыв.
Комната была разрушена, потолок осыпался, мебель сломана, ее части разбросаны по углам.
— Не вставай у меня на пути, — гневно сказал юноша, скрывая жажду крови и алый блеск к глазах.
— Зачем он тебе? — ответил Вэй Лин, заслонив собой напуганного мальчика.
— Тебя это не касается. Ты исполнил свою роль приманки, а сейчас уходи.
После недавнего кошмара, который пережил заклинатель, он не собирался так просто отпускать этого надменного человека, наоборот, что-то их связывало все сильнее. Почему только Фэн Лаци видел Вэй Лина в той, кажущейся сном, реальности? Почему только к нему он был так нежен? Что заставило его разрушить собственное духовное ядро?... было слишком много вопросов... Он не носил одежду ни одного, знакомого адепту клана, использовал какие-то странные талисманы, и собственную кровь для заклинаний. Заклинатель ордена Гусу Лань уже понял, что Фэн Лаци подчинил темную магию, которая в будущем разрушит его сознание. Вэй Лин не хотел этого.
Он никогда и не ценил чужие жизни. С тех самых пор, когда был ребенком он только и знал, как просить милостыню и угождать слюнявым и потным мужикам. Он ненавидел это. Имени не было, все называли тогдашнего Вэй Лина "отброс", "сукин сын", самым безобидным было "эй ты"... Юноше крупно повезло встретить Вэй Усяня и Лань Ванцзи, которые буквально спасли его от кошмара, дав кров, еду и любовь, но даже оградив малыша от плохих воспоминаний, приемные отцы не смогли стереть их полностью...
Ненависть в сердце осталась, она не была забыта, проникнув в каждый уголок тела. Зачем ему ценить чужие жизни? Зачем спасать кого-то?
Обязанность... Может быть... Ведь он должен отплатить долг отцам.
Но...
Именно сейчас перед Вэй Лином стоял человек, которого он хотел защитить без чужих наставлений.
И...
Не только защитить...
— Тебе нужен этот дух? Я отдам его.
Ребенок сжался ещё сильнее, маленькие, холодные руки потянули адепта за рукава. Вэй Лин понимал, что чувствует напуганный мальчик, поэтому он погладил его по черной макушке, взъерошив волосы.
Фэн Лаци не удивился такой очевидной лжи. Конечно, он не станет доверять первому встречному, но черноволосому было интересно к чему приведет этот разговор, поддавшись на провокации, он продолжил:
— Говори чего хочешь.
Адепт озорно улыбнулся, как не делал уже очень давно, с тех самых пор, когда родители запретили подшучивать над другими заклинателями, с которыми ребенок иногда оставался. А ведь Вэй Лин в детстве не был тихоней, тогда в нем горела ненависть к тем, кто не знал, что творится вне их жалкого, цветного мирка.
А что он?...
Жалкая мать, родившаяся в бедной семье, была продана в бордель за пару монет ещё младенцем — это было самым обычным делом в мире смертных; чаще всего девочек топили, потому как они не могли стать приемниками и обеспечить семью в будущем. Так что матери Вэй Лина повезло — она осталась жива.
Женщина провела всю жизнь взаперти, подчиняясь правилам куртизанок. Через некоторое время она забеременела, родился Вэй Лин. По закону, он должен был перенять ее дело, а пока был ребенком, с пяти лет — подносил напитки, наводил уборку и другие мелочи.
Нельзя сказать, что заклинатель это помнит, скорее в голове мелькали размытые картинки, его мать умерла из-за сифилиса, через четыре года после рождения мальчика, остальное же рассказывал пьяница, который часто туда наведывался.
Мерзко. Ненавижу.
Тогда Вэй Лин не знал, что значит всунуть, трахнуть. А истрии этого ублюдка были именно о таких вещах. «Прекрасная мать, и формы что надо, видел бы ты, как я брал эту сучку».
Он не знал...
Мальчик с интересом слушал описание бурных ночей. Он считал свою мать идеалом, как и говорил этот человек. «Лучше и быть не может, а рот какой умелый и нежные руки».
Не знал...
— Чего замолчал? — равнодушно спросил Фэн Лаци, пренебрежительно подбросив осколок в воздух.
— Я пойду с тобой. — улыбчиво ответил Вэй Лин.
— Куда ты пойдешь со мной? — поинтересовался удивленный юноша, поймав осколок.
— Куда угодно...
«...ведь теперь мы всегда будем вместе», — продолжил про себя адепт.
***
— Он из знатного рода.
— Как ты это понял?
— Вон те переодетые мужчины — слуги. Они стучат согнутыми пальцами по дереву, это знак того, что они склоняют колени и безмерно благодарны мужчине, который подливает им чай.