глава 13
Через две недели после добровольного перехода на неполную занятость Джошу стало скучно. Это было опасно – иметь столько свободного времени в непосредственной близости от Клары Уитон.
Впервые он заметил проблему, обнаружив, что идет в душ сразу после нее. Когда он входил в их крошечную ванную, где еще стоял запах ее мыла, он будто оказывался на цветочной поляне. И Джош представлял себе Клару – голую, мокрую, покрытую мурашками. Усилием воли приходилось останавливать погружение в мечты.
Это странное поведение можно было объяснить и его необычно долгим воздержанием. Романтические отношения с Наоми закончились несколько месяцев назад, а секса на съемках не хватало для удовлетворения всех его потребностей. Он не работал правой рукой так много с тех пор, как был подростком.
Однако голод Джоша был не только физический, но и эмоциональный. Он так отчаянно нуждался в разговоре, что вставал пораньше специально для того, чтобы поймать Клару перед уходом на работу.
В отличие от Джоша, та любила утро. Они встречались на кухне, и она включала попмузыку, чтобы веселее было готовить кофе и паковать обед.
Он никогда в жизни не видел столько контейнеров для еды. У нее были даже маленькие контейнеры для соусов – такие крохотные, что Джош мог поместить три из них на ладони. Они были милыми, ее детские контейнеры.
Клара уходила ровно в семь тридцать, и у него совсем падало настроение. Сидя без дела, он чувствовал себя настолько бесполезным, что на третий день предложил отвезти Клару в ее офис в Малибу. Ему больше нечем было заняться. А по вечерам он забирал ее домой. Джош, по сути, стал шофером для своей соседки, но это давало ему пусть маленькое и странное, но все же ощущение своей нужности.
Большую часть дня он все же проводил наедине с собой среди вещей Клары, которыми она обставляла дом. Каждый день к их дверям доставляли очередную коробку. И хотя изменения были незначительными, они коснулись каждой комнаты. Новые подставки под горячее и прихватки теперь хранились в особом ящике на кухне. В ванной появились маленькие полотенца для рук, а также корзина с засушенными цветами и веточками. У нее, может быть, и докторская степень по искусству, но там, откуда он родом, подобное дерьмо таковым не считалось.
Клара даже купила занавески для его спальни. Однажды он открыл дверь и обнаружил, что они висят – очаровательные и бесполезные. Даже работая полный день, она каким-то образом находила время превращать пещеру Эверетта в нечто похожее на дом. Этим она тоже неумышленно давила на больное место – его застопорившуюся карьеру.
Он начал бегать после обеда – нужно же было хоть чем-то заняться, а накопившаяся энергия требовала выхода. Во время долгих пробежек к океану он пытался думать о своем будущем. Представлял, как обсуждает с коллегами совместные проекты по кинопроизводству. Но даже если бы нашелся тот, кто дал ему денег на свое кино, Джош понятия не имел, что будет снимать.
Он вернулся с последней пробежки и сразу наткнулся на пять разных корзин для белья. Он понял, что у Клары стирка и, должно быть, закончилось чистое нижнее белье. Весь дом был наполнен приятно пахнущей влажностью, исходящей из маленькой прачечной рядом с крыльцом. Он сжал кулаки и немедленно открыл окно.
Сегодня, как и каждый вечер на этой неделе, Клара лежала на диване, обложившись документами. Джош даже не представлял, какой груз дел она взвалила на свои плечи, согласившись на эту работу. Часть документов она читала дома. Джош переставил ее корзины для белья, чтобы открыть проход к кухне.
– Не обязательно разделять одежду на столько куч, – сказал он.
– Тебе да, потому что ты носишь только джинсы и футболки, – ответила она игриво, –но одежда разных цветов требует разной температуры воды и скорости стирки.
– Это все заблуждение.
– В смысле? – Клара взяла документ с дивана.
Наклонившись, Джош начал перебирать ее одежду.
– Идеальные условия стирки определяет состав ткани, а не цвет. Например… – Он под-нял ее футболку. – Хлопок склонен к усадке. Его надо стирать в холодной воде и сушить на воздухе, независимо от цвета.
Он перекинул через плечо ее шорты.
– Лен мнется как сука, поэтому эти шорты лучше гладить сразу после того, как достанешьиз стиральной машины.
Две пары колготок запутались вокруг его запястья. Джош разделил их и положил на подлокотник дивана.
– Нейлон лучше тоже сразу разделить и развесить, это поможет избежать подобной про-блемы со статическим электричеством.
Закончив урок, Джош проследовал на кухню. Оттуда очень приятно пахло. В поисках источника пряного запаха он заглянул в духовку.
– А вот с полиэстером можно делать все, что хочешь, его трудно испортить, – крикнулон, разглядывая лазанью в духовке. – Можно мне немного твоей пасты?
– Конечно. Но это вегетарианская лазанья, и соус я приготовила из того, что нашла вхолодильнике, – ответила Клара из комнаты.
В животе у Джоша заурчало. Еще один симптом. Клара приучила его к овощам за такое короткое время. Не иначе как обманом заставила его перейти на свое волшебное меню, которое состояло в основном из листовой зелени, ловко замаскированной. Скоро он будет просыпаться посреди ночи от невыносимого желания пожевать шпинат.
Клара неодобрительно покачала головой, когда Джош присел к ней на диван с дымящейся тарелкой.
– Как ты… Откуда ты так много знаешь о стирке?
– Моя мама всю жизнь работает в химчистке. Я все детство слушал эту чуть про типыткани и способы стирки. И когда мы общались в последний раз, она все еще там работала. От нее всегда пахнет отбеливателем.
– В последний раз? Это было давно?
– Я не виделся с родственниками уже несколько лет. С тех пор как я рассказал им о своейработе. – Джош подул на вилку с кусочком лазаньи. – Они этого не поняли.
Чувство вины грызло его до тех пор, пока он не перестал отвечать на их звонки. В итоге он даже сменил свой номер и адрес электронной почты. Ему не нужны ни их лекции, ни их беспокойство. Джош прочистил горло.
– Думаю, они чувствуют себя виноватыми. Наверняка моя мама убеждена: води она меняпочаще в церковь в детстве, я бы сейчас работал в банке или где-нибудь еще.
– Понимаю тебя.
Он опустил вилку и нахмурился. Клара была мечтой любого родителя – вежливая, воспитанная, прилежная. У нее-то какие проблемы?
Боль омрачила ее лицо.
– Моя мать сводит меня с ума тем, что каждую оплошность членов семьи она принимаетблизко к сердцу, за чужие неудачи переживает как за свои. Она как будто ведет список наших ошибок и считает, что мы все их совершаем специально. Под моим именем список был чист, пока я не бросила старую жизнь и не переехала сюда. Знаешь, было бы легче с ей общаться, если бы она немного снизила планку ожиданий.
Джош никогда не думал о цене, которую Кларе пришлось заплатить за свою свободу. Оказывается, они оба убегали от чего-то. Все-таки у них есть нечто общее.
– Я не злюсь на маму, – сказал он. – Я ее понимаю. Вряд ли есть родители, которыемечтают о том, чтобы их ребенок вырос и пошел сниматься в порно. Но все же быть главным разочарованием семьи нелегко. Думаю, если бы она и мой отец поддерживали меня, пусть даже не понимая и не принимая мою работу, мне было бы легче выносить отношение основной части общества, для которой люди моей профессии – как грязь под ботинком.
– Неужели кто-то действительно так относится к тебе?
– Ну, не все, конечно, знают, что я делаю. Я не хожу по улице и не раздаю визитки вформе члена.
Клара прикрыла рот рукой и округлила глаза.
– А у тебя есть такие?
– Нет. Хотя неплохой маркетинговый ход, кстати. Но люди все равно узнают. Эта темапочти всегда всплывает, например, на вечеринках. Мои приятели из средней школы думают, что это забавно. – Он издал тихий горький смешок. – Я не против насмешек от людей, пусть только держатся на расстоянии. Хуже те, кто считает, что моя работа превращает мое тело в общественную собственность.
– Хочешь сказать, к тебе пристают?
– Да, конечно. Ты когда-нибудь сталкивалась с парнем в метро, вроде как случайно, хотябыло понятно, что он мог бы тебя обойти? Или у бара тебя обнимали невзначай за талию, чтобы освободить себе проход?
– Конечно.
– Тогда ты понимаешь. Меня часто трогают руками за места, о которых неприлично упо-минать в обществе. Когда люди узнают, чем я занимаюсь, они перестают видеть во мне мужчину. В их глазах я вдруг превращаюсь в рождественскую ветчину. И каждый хочет отрезать себе кусок пожирнее.
– Мне очень жаль, – сказала Клара.
Джош уставился на свою еду.
– У многих дела куда хуже. Почти все мои коллеги-женщины сталкивались с домогатель-ствами и оскорблениями.
Сколько раз Наоми приходила домой взвинченная, потому что кто-то опять к ней приставал? Пытался заставить ее делать то, чего она не хотела? Джош пытался защитить ее, но баланс сил иногда был не в его пользу, и, конечно, он не мог защитить абсолютно всех.
– Это не игра с нулевой суммой[1]. Признание твоей боли не уменьшает чужую, – сказала Клара.
– Спасибо, но довольно о моей боли. – Он улыбнулся, давая понять, что ранен не смер-тельно. – Это мой предел разговоров о чувствах для одного дня.
Он поставил тарелку на бедро и потянулся за комиксом на журнальном столике.
– Я собираюсь провести остаток вечера с «Людьми Икс»[2].
Клара придвинулась ближе.
– Что там происходит?
– Мистик собирается украсть передатчик Форджа.
Мгновение спустя она задержала его руку, готовую перелистнуть страницу:
– Подожди-ка, я еще не дочитала!
Мурашки пробежали от его запястья к плечу.
– Увлекательнее, чем работа, да?
– Я скоро окосею, пытаясь найти что-то интересное в этих файлах. Джилл наняла менядля работы над предвыборной кампанией Тони Гренджер, и я теперь отлично понимаю, что совершенно некомпетентна, хоть и люблю возиться с бумажками. Из офиса Гренджер нам прислали тридцать коробок с документами, которые могут помочь в разработке PR-кампании. Юристы любят бумажную работу.
– Это я знаю, – сказал Джош. – Если я помогу тебе просмотреть эти скучные файлы,скажем, за тридцать минут, разрешишь ли ты себе потом сделать перерыв и посмотреть фильм? Боюсь, твои блестящие мозги скоро закипят.
– Черт возьми, это было бы потрясающе. – Клара протянула ему огромную стопку бумаг. –А кто выберет фильм?
– Конечно я.
– Почему же «конечно»?
– Потому что я спасаю тебя от ранней катаракты.
– Ну ладно. – Она возобновила чтение. – А ты можешь выбрать «Скорость»[3]?
Его брови встали домиком.
– Тебе нравится этот фильм?
– Нет. – Она что-то подчеркнула на бумаге. – Я люблю этот фильм.
– В смысле, Киану Ривза?
– Ты пытаешься свести мой отличный вкус в кинематографе до примитивной влюблен-ности в знаменитость?
– О нет. Даже и не думал об этом.
– Хорошо. Должна признаться, я фанат боевиков.
Клара потянулась за папкой документов у ног.
– Вообще-то я хотела спросить тебя об одной компании. – Она передала ему файл. –Название Black Hat тебе о чем-нибудь говорит? По-моему, я видела его в одной из статей, когда гуглила тебя.
Он хотел снова подколоть ее, но все шутки застряли в горле, когда он начал читать.
– Подожди-ка…
– Что там? – Клара наклонилась, чтобы прочитать через его плечо, и нечаянно косну-лась его грудью, отчего он чуть не застонал. Джошу определенно пора было снять эмбарго на мастурбацию с участием соседки в его воображении. Он не рисковал даже платонически прикасаться к ней до тех пор, пока у него снова кто-то не появится. Джош мог бы позвонить одной из своих любовниц, черт, он даже подумывал проехать мимо дома Наоми, но знал: его забастовка продлится дольше, если избегать коллег, которые советовали ему прекратить все это и вернуться на работу. В конце концов, небольшое воздержание не смертельно. Наверное.
Джош чувствовал ее дыхание на своей шее. Он обернулся и обнаружил, что их лица ближе друг к другу, чем он ожидал. У Клары на губах была помада или блеск, они были розовее, чем обычно. Он поймал себя на том, что смотрит на них и воображает, как они скользят по его…
– У меня что-то на носу? – Она потерла нос. – Если да, ты скажи.
– Расслабься. Нос у тебя девственно чистый. – Джош перевел взгляд на статью.
– Ты что-то там нашел? Судя по тому, что я узнала в офисе, Тони – хороший юрист ссолидным послужным списком, но в заголовках ее имя встречается редко.
– Мне нужны очки.
Мгновение спустя Джош вернулся из своей комнаты уже в очках. – Итак. Посмотри на это. – Он провел пальцем по строчке. – Тони Гренджер не упомянула Black Hat, она посвятила им целый документ.
Клара потянулась за документом, и толстовка, которая была на ней, съехала с плеча.
– Где ты взяла эту толстовку? – Джош знал, что она не училась в Беркли[4].
– А… – Клара поправила съехавший воротник. – Это Эверетта. Мои все в стирке.
Джош стиснул зубы. Опять Эверетт! Ему было удобнее забыть о ее давней любви.
– Похоже, это ходатайство она писала, когда была помощником окружного прокурора. –Она пролистала пару страниц. – А что такое Big Porn?
– Это как Big Tobacco[5]. Black Hat – крупнейший мировой дистрибьютор порнографии. Им принадлежат три из пяти самых крупных стриминговых сайтов, куча киностудий и, возможно, еще много всего, о чем я даже не знаю. Они невероятно влиятельны.
Зрачки Клары расширились, когда она принялась изучать содержимое документа.
– Похоже, они полностью подмяли под себя порноиндустрию за несколько лет. Тониутверждает, что их сквозная модель создания контента вызвала опасный дисбаланс в отрасли, а платить за это приходится их работникам. Ты знаешь этих людей?
– Конечно. Все же знают Black Hat. Их сложно не знать. Конечно, я не общаюсь с корпо-рацией напрямую, все дела ведет Бенни, но их холдинговая компания контролирует студию, с которой заключен мой эксклюзивный контракт. За последнюю пару месяцев они несколько раз приглашали меня на встречу, но я лучше отгрызу себе руку, чем буду слушать, как бизнесмены говорят о сотрудничестве.
– Тут все серьезно. – Клара скользнула пальцем по новому абзацу. – Она пишет пронезаконные увольнения, небезопасные условия труда, сексуальные домогательства. Это место просто кошмар. Гренджер могла надавить на них, когда стала окружным прокурором. Почему она не возбудила ни одного дела по факту всех этих нарушений?
– Могу предположить, что не нашлось свидетелей. – Джошу захотелось пива. – Усло-вия моего контракта, конечно, нечестные, но мы, порноактеры еще счастливчики. У меня есть агент, и, возможно, я дорого стою на рынке. Но режиссеры, команда, люди, вывозящие мусорные баки, – они не могут рисковать работой, чтобы уничтожить такую мощную и влиятельную корпорацию.
– Но надо же что-то предпринять. Не могу поверить, что пресса молчит об этом.
– Ты серьезно в шоке от того, что в Голливуде не протестуют против плохих условийтруда в порноиндустрии? Да всем плевать.
– Ну, кому-то нет. Тони, например.Джош усмехнулся.
– Тони написала это пять лет назад, а потом пошла по стопам тех многих политиков донее, которые сделали карьеру на демонизации секс-работников. Что она изменила с тех пор?
Повисло тяжелое молчание. Клара отложила бумаги и поправила стопки. Джош понизил голос:
– Я не хочу рушить твою веру в справедливость, но правительство и порноиндустрияпредпочитают существовать в параллельных вселенных.
– Тони не такая. Я выросла в семье политиков и юристов, но никогда не видела, чтобыкто-нибудь из них выступал с такой же непоколебимой преданностью гражданскому обществу, как она. Ей действительно не все равно.
Лицо Джоша скривилось.
– Ты думаешь, что она и вправду такая, потому что даже не представляешь, каково это –жить в реальном мире. Ты провела всю свою жизнь в престижных учебных заведениях. Бьюсь об заклад, ты плохо разбираешься в стирке, потому что всегда был кто-то на зарплате, кто делал это за тебя. Но не обо всех так хорошо заботились. Не всем так легко найти работу, как тебе. Клара сидела, прижав к груди подушку, и не смела посмотреть на него.
– Мне жаль.
Джош смягчился. Их беседа вызвала столько болезненных воспоминаний! Но это не оправдывало его резкость.
– Клара, мне не следовало так говорить…
– Нет, ты прав. – Она посмотрела ему в лицо своими большими оленьими глазами. – Яродилась в рубашке и всегда это знала. Это мой первый побег в реальный мир, и мне сложно. Я не знаю, каково это – делать то, что ты делаешь. – Она нахмурилась. – Или как стирать разные ткани. Признаюсь, у меня каша в голове.
Джош проигнорировал то, как его живот сжался от ее откровенного признания.
– Мы оба здесь на скользком пути. Можешь меня простить?
Взгляд Клары задержался на его губах, и он почувствовал, что дышит тяжелее.
– Если я скажу да, мы сможем посмотреть «Скорость»?
Нет, ему точно нужно найти способ обуздать свое влечение к ней. И уж точно не стоит на ней срываться из-за его собственных неудач.
– Хорошо, давай посмотрим «Скорость», – согласился Джош.
Люди по-разному преодолевают стресс: кто-то ест мороженое, кто-то принимает горячую ванну. Клара, когда ей требовалось утешение, включала боевик.
Несмотря на извинения Джоша, в воздухе висела неловкость. И она прекрасно понимала, сколько всего осталось невысказанным. Всю свою жизнь она ходила на цыпочках по дому, в котором людям было что сказать, но они никогда не осмеливались на это.
– Думал, что кинокритики с ученой степенью предпочитают черно-белые старые фильмыи зарубежное кино с субтитрами.
Джош смотрел на нее со своего края дивана, пока начальные титры «Скорости» ползли по плоскому экрану телевизора.
– Я не такая интеллектуалка, как ты думаешь, – сказала Клара, разрезая лазанью на акку-ратные кусочки на один укус. Последняя сцена между ними убедила ее, что Джош видел в ней только избалованную соседку. Ей даже не требовалось закрываться от него, мир уже создал преграды между ними на всю оставшуюся жизнь.
Тем не менее он уделял Кларе много внимания. Возможно, из-за того, что почти не работал и ему больше нечего было делать. Или, может, потому что его забавляли ее странности. Если бы это был кто-то другой, а не Джош, она бы испугалась столь пристального внимания.
Он был самым очаровательным человеком, которого она когда-либо встречала. И пусть она понятия не имела, как ориентироваться на минном поле их повседневного взаимодействия. С Эвереттом все было проще. Конечно, когда он готов был проводить время с ней. Годы, положенные на изучение его симпатий и антипатий, гарантировали непринужденное общение. А Джош изучал ее, как микроба под микроскопом.
– А как насчет исторических картин? Все эти гофрированные воротники и томная тоска.Готов спорить, ты такое любишь.
Клара изящно откусила длинную нить сыра, тянущуюся от вилки. Слава богу, ей не надо беспокоиться о манерах. Вообще-то, все складывалось неплохо. Отсутствие романтических ожиданий позволило ей расслабиться. Когда-нибудь она вспомнит это лето с нежностью и улыбнется.
– Действительно, мне нравятся хорошие драмы эпохи Регентства[6], но мне также нравится Киану Ривз в обтягивающей футболке, спасающий Лос-Анджелес при помощи сильных рук и своего характера. Я – разносторонняя личность.
Соусу не хватало базилика. Она добавила приправу в свой мысленный список покупок.
На экране появился персонаж Киану Ривза, Джек, и Клара издала радостный клич. Этот человек знал, как носить брюки-карго.
– О, я понял! – Джош откинулся на диван. – Тебя это возбуждает.
– Прошу прощения?
– Твой фетиш – героизм. – Он указал на телевизор, где персонажи уже кого-то спасали. –Посмотри-ка на себя: румянец, широко раскрытые глаза, учащенное дыхание. Классические сигналы.
Ее сердце неестественно сильно колотилось. Определенно, фетиш Джоша – выносить мозги. Что бы сказать в свое оправдание?
– Прежде всего, перестань смотреть на меня и смотри фильм. Во-вторых, ты путаешьпохоть с эмоциональным возбуждением. Она пересела так, что одна из декоративных подушек закрыла ему вид на ее лицо. На всякий случай.
– Они лезут в шахту лифта. Это тревожная ситуация. Меня беспокоит благополучиезаложников.
Джош опустил подушку и одарил ее мерзкой улыбочкой. Кларе пришлось сдержаться, чтобы не замурлыкать в ответ.
– Подожди, вот сейчас Киану проскользнет под автобус, чтобы разобрать бомбу, и, держупари, ты обалдеешь.
Она сходила с ума от этого момента.
– Я люблю этот фильм не из-за чего-то, отдаленно напоминающего плотское желание.
«Если только отчасти», – мысленно добавила она.
– Этот фильм – прославление торжества человеческого духа!
– Ну это ты загнула, – сказал он, потягиваясь. Его футболка задралась и обнажила ниж-нюю часть живота.
– Ничего подобного. – Она скрестила руки на груди, надеясь прикрыть затвердевшиесоски. – «Скорость» – это вещь! Об обычных людях вроде Джеффа Дэниелса, Киану Ривза и Сандры Буллок – добрых, благородных и, да, естественно привлекательных, но в меру.
– Естественно? Как бы не так! Ты не получишь таких бицепсов без серьезных ежедневныхтренировок.
Клара проигнорировала этот дерзкий комментарий.
– Скорость – боевик для женщин. Знаешь почему? Героиня в удобной обуви.
Джош покосился на экран.
– Так ты отождествляешь себя с персонажем Сандры Буллок?
– Хотелось бы. Киану влюбляется в нее, как только она садится за руль. Я же умру отсмущения, если Киану просто обратится ко мне со своим «мэм».
Клара промокнула салфеткой каплю соуса, упавшую на диван. Не следовало ужинать перед телевизором. Она начала перенимать вредные привычки соседа. Джош вышел и вернулся с бумажным полотенцем, чтобы стереть только увеличившееся пятно.
– Что не так с «мэм»?
– «Мэм» звучит несексуально. – Она надула губы. – Это слово на вкус как опилки.
– Ага! То есть ты хотела бы, чтобы он называл тебя как-то сексуально. Да ты простохочешь станцевать горизонтальное танго с Киану.
– Горизонтальное танго? Серьезно?! – Она бросила в него скомканное полотенце. –Никто уже так не говорит.
Он выбросил полотенце в мусорное ведро.
– Не нравится? А как насчет «прокатиться в город Трахвилль»?
Клара сморщила нос.
– Нет, спасибо.
– «Прочистить дымоход», «попарить кочанчик»? Я могу долго продолжать.
– Пожалуй, не стоит, – она опустилась на свое место. От этих нелепых идиом ей почему-то захотелось оказаться на коленях у Джоша.
– Как знаешь.
– Я не отрицаю факта привлекательности Киану, – признала она, – но в «Скорости» ещемного всего.
Джош притворился, что кашляет в руку.
– «Скорость» – жалкая копия «Крепкого орешка».
Клара схватилась за сердце.
– Как ты смеешь?
Он усмехнулся и потянулся в ее сторону за пустой тарелкой. Клара этого не поняла и уставилась на него:
– Что ты делаешь?
– Прибираюсь.
Она поспешно отдала ему ее.
– Весьма признателен. – Он попытался изобразить ее манеры.
– «Крепкий орешек» – шедевр, не спорю, – сказала она, когда он вернулся из кухни. – Нов «Скорости» уникальные персонажи. Знаешь, этот ботаник-турист в спортивной куртке – это я. Я тоже приехала в Лос-Анджелес с большими надеждами, а в итоге села на автобус с бомбой. Джош поднял брови, возвращаясь на свое место.
– Очевидно, это какая-то метафора. Подожди. – Он нахмурился и приостановил про-смотр. – Я – бомба?
– Не говори глупостей. – Она схватила пульт и нажала на play. Джош был настоящейбомбой, которая была напичкана гормонами и замаскирована пошлыми шутками и добрыми глазами. Эта бомба может уничтожить всю ее жизнь, если сработает в неподходящий момент. Она поджала под себя ноги, повернув колени в противоположную от него сторону. Лучше не останавливаться.
– А с каким персонажем ты себя идентифицируешь?
Джош прикусил нижнюю губу.
– Думаю, с плохим парнем.
Клара пренебрежительно фыркнула.
– Ну я точно не Киану. Я никого не спасаю. Если я увижу, как взорвался автобус, топросто убегу. Нет фильма со мной в главной роли.
– Прекрати. Ты лучше, чем думаешь. Ты помогаешь мне избавиться от страхов исклю-чительно по доброте душевной.
– Только потому, что ты напоминаешь мне раненого лесного зверька.
– Ну спасибо, – саркастично сказала Клара.
– Видишь? Я настоящий злодей. Разочарованный и сердитый. Опьяненный собственнойважностью.
– Ты совсем не Говард Пейн[7].
Вчера она застукала его за обрезанием гортензий их пожилого соседа.
– Это его имя? Давай начистоту. Знаешь, присмотреться, становится очевидно, что этоистория о несовершенной системе, которая «кидает» офицера, инвалида после того, как он вышел на пенсию, отслужив родине. Возможно, этот человек хотел привлечь внимание к гнилой насквозь полиции Лос-Анджелеса.
– Джош, Говард хочет убить кучу людей.
– Ага. Ну, это не круто.
Она кинула в него подушку.
– Смотри внимательнее.
Фильм они досматривали в молчании. На кульминационном моменте, в конце, Клара попыталась незаметно стереть слезы с лица.
– Ты плачешь на «Скорости»? – Джош казался одновременно изумленным и потрясен-ным.
– Киану такой милый, – Клара всхлипнула. – Он знает, что они могут умереть, и поэтомусидит на полу с Сандрой и обнимает ее. Он не пытается схватить ее за грудь или поцеловать. Он обнимает ее, дает ощущение безопасности. Разве не этого все мы хотим в глубине души? Кого-нибудь, кто прижмет нас к себе перед смертью.
– Мы смотрим один и тот же фильм? Вижу, ты даже умудряешься что-то прочитать накартофельном лице Киану.
– На каком лице?
Джош пожал плечами.
– Моя мама говорила, что выражение лица у Киану пустое, как у очищенной картофе-лины.
Клара ухмыльнулась.
– Кроме того, – сказал Джош, – это все же не конец. Как насчет того, чтобы жить долгои счастливо?
– А что? – Клара выключила телевизор, когда пошли финальные титры.
– Ну, их отношения – Джека и Энни – долго не продлятся.
– Почему это?
Она поправила подушки на кушетке.
– Они недолго будут вместе. Есть продолжение фильма, где Киану даже нет. Сандра Бул-лок встречается с другим полицейским.
Клара пошла в ванную чистить зубы, но оставила дверь открытой, чтобы отвечать ему:
– Этого я не признаю.
Джош последовал за ней и тоже взял щетку. Она протянула ему зубную пасту.
– Что ты имеешь в виду? Продолжение существует. Это не подлежит обсуждению.
Клара засунула зубную щетку себе за щеку и пробубнила:
– Я его никогда не смотрела, значит, его никогда не было.
– По-твоему, это правильно?Она кивнула.
– Это же самообман, – пробормотал Джош с набитым пастой ртом.
Клара прополоскала рот и сказала:
– Искусство принадлежит публике, а не художнику. Думаю, ты это знаешь не пона-слышке.
Джош покачал головой.
– Чем больше я узнаю о тебе, тем меньше понимаю.
Всегда хотела быть загадкой. – Клара улыбнулась через плечо, выходя из ванной.
[1] Игра с нулевой суммой – игра, в которой сумма всех выигрышей и проигрышей игроков равна нулю, то есть игроки платят друг другу и никакого создания или уничтожения благ не происходит.
[2] Серия комиксов компании Marvel Comics про людей-мутантов, обладающих невероятными способностями.
[3] Американский боевик 1994 года режиссера Яна де Бронта с Киану Ривзом и Сандрой Буллок в главных ролях.
[4] Калифорнийский университет в Беркли.
[5] Big Tobacco – общее обозначение крупнейших мировых компаний табачной промышленности: Philip Morris
International, Altria, British American Tobacco, Imperial Brands и Japan Tobacco International.
[6] Период истории Великобритании в первой трети XIX века, когда государством правил принц-регент, будущий король Георг IV. Характеризуется свободой нравов, вычурной модой и расцветом светской жизни.
[7] Говард Пейн – персонаж фильма «Скорость», главный злодей, террорист, которого сыграл Деннис Хоппер.