Укравший тайны

— Бегом на улицу! Там какой–то придурок на Итана напал! — Бель схватила меня за руку и потащила в курилку.

— Что? Какой придурок? Что случилось? — впопыхах кричала я вопросы Белке.

Мы с Бель подошли к толпе, которая стояла у выхода на улицу. Немного подождав все вышли на улицу, и мы тоже. Сначала я не поняла, куда нужно смотреть – толпа людей что–то окружила, некоторые бегали с телефонами у ушей, а кто–то просто стоял в стороне. Итана я так нормально и не увидела, я побоялась подойти туда, в отличии от Бель, которая уже помогала Софи прийти в себя. Софи– сестра Итана, которая не сильно отличалась умом, но была милой и всегда настаивала, чтобы мы с Итаном сошлись, ведь он давно в меня влюблён. Она, наверное, и не знала, что сегодня от открыто признался, что хочет меня трахнуть, а жать– может тогда бы она поняла, почему я даже думать об Итане не могу.

Я снова огляделась по сторонам, не представляя, как можно сделать хоть шаг с этого места. Слева от меня, достаточно высокий парень держал кого–то и смотрел по сторонам. Видимо он схватил этого ненормально, что так избил Итана. И я оказалась права. Только вот я не знала, что держит он Коула.

Я замерла, когда увидела эту картину– Коул стоит, как зверь, готовый вот–вот кинуться на свою добычу. Его руки в крови, рубашка местами прилипает к телу и её верхние пуговицы расстёгнуты, а на лбу проступают вены. Парень что–то ему сказал и Коул перевёл взгляд на меня. Я смогла пересилить себя и приблизилась к ним, но близко подойти так и не смогла — Коул был похож на зверя, и меня это не плохо так напугало — руки начали дрожать, и я начала задыхаться. Казалось, что кислород на всей планете закончился.

Хотя это и ненормально, но в такой ситуации я не боялась Коула. Я начала переживать за то, что с ним могло что–то случиться.

Что теперь с ним будет?
Что же могло его до такого довести?
Что такого ему сделал Итан?

Слишком много этих «что» было у меня в голове, но Итан… он ведь ничего… Он приставал ко мне! Но ведь Коул уехал.

Где его машина?

Пожалуйста, скажи, что ты этого не видел.
Прошу, пусть это будет лишь совпадение. Глупое совпадение.
Пожалуйста!

— Он тебя коснулся. — сказал Коул ледяным голосом, а потом перевёл взгляд. Я проследила за ним и наткнулась на Итана, лежащего, на носилках. — Так будет с каждым.

После этих слов я уже мало что помню. У меня в глазах резко потемнело, и я не сразу поняла, как добралась до полупустого бара. Меня привёл туда какой–то мужчина. Посадил на стул, а сам куда–то ушёл. Бель нигде не было, а в клубе уже прекратилось веселье. Я в одиночестве сидела за барной стойкой, положив руки на неё. Они тряслись. Пальцы стали ледяными. Было холодно, хотя температура вокруг была по–летнему тёплой. Холодно было где–то внутри.

Коул для меня чужой, он не должен был так реагировать. Мы только сегодня вечером познакомились, а ночью он уже избил из–за меня человека и не отрицал это. Он весь вечер относился ко мне так, словно мы встречаемся уже много лет, но почему?

Не мог же он в меня так быстро влюбиться? – не мог. А почему тогда? Он прикасался ко мне так, словно я была нужна ему, как кислород. Но ведь и я была не против.

Против здравого смысла, я была рада тому, что он рядом. Мне очень даже понравилось внимание, которое он мне уделял.
Только вот он действительно намного старше меня. Я же ему не должна быть интересна. По нему не скажешь, что им не интересуются сверстницы, он слишком аховый мужчина. И вряд ли я нужна ему для каких–то целей. Если бы он был таким плохим, то воспользовался бы моментом, когда мы были в машине. Ведь я была беззащитна, и он мог сделать со мной что угодно, но он не сделал. Наоборот, мне показалось, что он жалел, что вообще пришёл ко мне ночью. А ещё его слова… они не выходят у меня из головы, с того момента, как он их произнёс:

«Сложно держать себя в руках»
«Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать»

Не могла же я за считанные секунды свести его с ума? – я, конечно могу такое сделать, но не так же сильно. Может он и вправду какой–то маньяк? Хотя с таким отцом, как у него, я бы так не сказала, да и не думала я так плохо о Коуле. Одно точно ясно– это всё произошло за один вечер, а это слишком быстрый срок.

Но что мне делать в следующий раз, когда он появится передо мной? Отшить его я не смогу, иначе всю жизнь себя проклинать буду. Но и поддаться на его уловки будет плохо. Вдруг он наиграется с малолеткой и уйдёт к более взрослой и здравомыслящей девушке?

Значит нужно держать его подальше.

Необходимо всё понять, перед тем как что–то решать. Если он и вправду влюбился, во что я мало верю, то он это покажет по–другому.

— Эй, мелкая! Ты как? — подошёл ко мне тот парень, что держал Коула. Это он проводил меня сюда. Он хотел положить руку мне на плечо, но резко одёрнул себя и просто сел на соседний стул. — Блять, прости.

— Как он? — непроизвольно вырвалось у меня.

Ну конечно! Только я решила держать Коула подальше, а уже переживаю о его состоянии.
Девочка, а ты хоть минуту о нём можешь не думать?

— Нормально, сидит на улице, курит. В себя приходит.

— Я сейчас приду. — я попыталась встать, но ноги меня не сильно то и слушались.

— И куда ты собралась?

— Как куда? К нему. Коул же тоже пострадал… его руки… столько крови…

С этими словами я всё же смогла подняться, хотя ноги меня не слушались, но друг Коула схватил меня за руку.

— Эн–нет. К нему ты точно не пойдёшь. — парень резко меня отпустил и добавил почти неслышно. — Прости.

Опять «прости». Да за что он извиняется то?

— Что? Говорил более внятно, пожалуйста! Вроде два взрослых мужика, а ведёте себя хуже детей– один подрался, а второй мямлит! — неожиданно для себя вспылила я и почувствовала кисловатый вкус во рту от своих слов.

Видимо все эмоции, которые сидели внутри меня, решили выплеснуться агрессией, и этот парень явно пострадает первым. Но не единственным.

— Мне не стоило прикасаться к тебе! — повысив голос, рыкнул он.

— Что за бред? Почему нельзя? Мне клешнями из тебя информацию доставать? — не унималась я.

— Запрещено тебя касаться! Никому! Ты так и не поняла? — закричал вдруг парень и махнул руками.

Я застыла.

— Нет… — выдавила я из себя и только потом поняла, насколько убитый у меня голос.

От скопившихся разных мыслей я и предположить ничего не могла. Он не мог узнать мою фамилию, а значит дело в другом. И я надеюсь это не то, о чём я подумала. Хотя Коул мог поведать ему обо мне, если они друзья.

— Этот ебанутый псих убьёт любого, кто тебя коснётся! Даже я боюсь Коула, когда он такой…

Нет, нет, нет!

Я не могла так просто поверить в то, что такой человек, как Коул способен на такое. Как взрослый и здравомыслящий человек может так легкомысленно увязаться за девушкой, которую знает один вечер? Конечно, мне, как любой девушке, приятно такое внимание. Но это уже перебор. Это пугает. Но, с другой стороны, все неоднозначные действия Коула были мне интересны. Слишком много странного происходит, когда я рядом с ним.

Из Клуба мы выехали с Бель. Всю дорогу она расспрашивала меня о случившемся. Подруга быстро поняла, что я в это как–то замешана, и теперь допытывала у меня всю информацию о Коуле. Рассказать ей то, чего сама не до конца поняла, я не могла. Не хотела опять углубляться в это. Мне было гораздо проще притвориться дурочкой и думать, что это всё– бред сумасшедшего.

Когда машина припарковалась в указанном мною месте, и я пробралась к себе на чердак, я смогла наконец–то лечь. Моё тело, так же, как и мысли, слишком сильно устали, поэтому сон пришёл почти моментально. Однако спала я всё равно плохо. Мне ничего не снилось, но я несколько раз просыпалась в холодном поту.

Решив выпить что–нибудь спиртное, чтоб оно подействовало, как снотворное, я увидела знакомую коробочку. Самую приятную коробочку — точнее, приято для меня было то, что в ней лежало. Эта железная маленькая коробка таила в себе всё, что могло мне моментально помочь очистить все свои мысли.

Я решила, что сейчас тот самый момент, потому что от запутанных мыслей уже не только голова раскалывалась… Моё сердце почему–то тоже болело. А от сердечных болей только один выход– это физическая боль. Выпив чуть меньше половины бутылки виски, я открыла коробку... и достала лезвие.

А дальше стало легче…

Настало утро. Кровь из порезов испачкала плед, на котором я уснула. На чердаке пахло дерьмово — я забыла закрыть бутылку, и всё провоняло спиртом — поэтому я зажгла несколько аром–палочек и направилась в душ. Нужно было пройти так, чтобы никто меня не заметил, но на улице только рассветает, а значит, что семья сейчас готовится к завтраку.

Спустившись в коридор, я зажмурилась от яркого света, голова у меня болела, словно меня били по ней кувалдой. Я добралась до ванны и наполнила её ледяной водой. Нужно было хоть как–то прийти в себя, а от тепла мне становилось только хуже. Минут двадцать я оттирала от себя засохшую кровь и косметику. Потом вымыла голову и достала фен.

Приведя себя в порядок, я направилась в свою комнату. Нацепила толстовку, которая была мне почти до колен, и взяла телефон. Коул позаботился и зарядил его — ночью мне было совсем не до того, чтобы заряжать грёбанный телефон — поэтому сейчас я могла его спокойно включить.

Увидев своё фото, я слегка улыбнулась.

— Всё произошло из–за тебя. — обратилась я к снимку.

Я вспомнила все события прошлой ночи и схватилась за голову. Я краем глаза увидела свой личный дневник, на меня напал истерический смех.

— И вправду случилась катастрофа. — сквозь смех, сказала я пустой комнате.
Немного успокоившись, я начала звонить Бель.

— Да, моя хорошая. Что–то случилось? — услышала я в трубке.

— Привет. Хотела извиниться за вчерашнее, это…

— Всё было супер. Конечно, Итан и Софи теперь вряд ли скоро к нам присоединяться. Обиду на нас кинули. — Бель слегка загрустила.

— Слушай, Белка, с Итаном же всё в порядке? Я вчера не смогла его увидеть.

— Ну как тебе сказать, на лице у него мало что осталось целым. Твой паренёк постарался.

От осознания того, что все знали причину их драки, меня начало трясти с новой силой. Я начала говорить Бель, что не знаю этого человека, что он просто защитил меня и ничего большего, но обманывать так долго подругу я не могла. Поэтому сказала, что это знакомый родителей. По сути, я ни в чём не соврала — Коул действительно знакомый моих родителей и больше у нас с ним ничего нет — а упомянув про семью, я сама быстро закрыла тему. Никому нельзя было любопытствовать на счёт нас, поэтому скидывать все на семью– лучший вариант.

— Слушай, а зачем ты мне вчера звонила? Ты же мне всегда пишешь. — поинтересовалась я у Бель.

Вчера Коул сказал мне, что только благодаря звонку подруги, он понял, что у неё день рождение. Но она не любила звонить сама– боялась, что в такие моменты выглядит назойливой. Да и на мой номер никто из знакомых не звонил просто так, только если случалось что–то экстренное.

— А я и не звонила. Я часов с пяти уже в клубе была. Оттуда позвонить сложно, сама знаешь.

— Странно… — задумчиво сказала я и всё–таки смогла попрощаться с Белкой.

Действительно странно. Коул меня обманул.
Только вот зачем ему это? Откуда он смог узнать про праздник?

— Может он разблокировал мой телефон? — ответила я самой себе.

Но тогда его реакция была бы хуже – у меня в телефоне очень много фото и видео, похожих на то, что стоит на заставке.
Да и вся моя личная информация была в нём.

— Как он узнал тогда мой пароль? — спросила я тишину в комнате.

С этими мыслями я спустилась вниз. Мать с отцом уже завтракали, поэтому я взяла кружку с чаем и села к ним за стол. Мама, не отвлекаясь рассказывала отцу, как ей жаль, что Мелиса уехала до завтрака, и им не удастся нормально провести этот день. Отец же иногда встревал в её монолог и говорил, что теперь он будет работать на Джеффа Скидмена, а значит они с Мелисой часто будут видеться.

И я с Коулом.

Значит не пересекаться с этим парнем у меня не получится. Папа сказал, что сегодня у их компании для Джеффа будет какая–то презентация, поэтому отцу нужно будет пораньше выйти на работу.

— А ты во сколько будешь выходить? Может тебя подвезти? — обратился папа ко мне. — Во сколько у тебя первая запись? — почти со смехом произнёс он.

— Если бы в тюрьме было бы всё цивилизованно, то мы бы сейчас об этом не говорили. Давай не будем об этом, пожалуйста? Я сама доеду, спасибо.

— А что, уже не так тянет помогать людям? Или ты их боишься? — вклинилась в разговор мать.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я попросила родителей устроить меня на работу в городскую тюрьму. У меня была идея помогать людям, делая им качественные татуировки. Я долго упрашивала их поговорить с начальником тюрьмы, и спустя полтора года отец уже подготовил все документы. Организацией самой идеи и презентации для всех «шишек» готовила я сама, так как это была моя инициатива. А вот документацией помог мне отец. Он ловко убедил кого нужно в том, что так мы и поможем людям, и найдём себе нужных партнёров. Про бизнес отца знали немногие, но что касалось тюрем – все были в курсе и поддержали нас.

Первые пару месяцев я со страхом проходила в отведённую мне комнату вместе с двумя полицейскими, спустя ещё пару недель, я уже приходила одна. Теперь я там работаю, как обычный сотрудник – прихожу на рабочее место и сижу в одинокой комнате в ожидании какого–нибудь заключённого, который соизволил набить себе ещё одну наколку. Для меня были созданы определённые условия безопасности, а клиенты платили мне не только деньгами. Кто–то помогал папе, кто–то делился со мной важной информацией.

Один пожилой мужчина даже подарил мне самодельную шахматную доску с фигурками, сказав, что это благодарность за его здоровые руки – этому мужчине я забила рукава всякими разными узорами, которые яро отображали его статус здесь. Мне было приятно работать в этом месте, к двадцати годам я уже не боялась туда приходить, а даже начала получать удовольствие.

Единственным минусом было то, что заключённые не могут записываться, поэтому за день ко мне могло прийти человек десять, а мог и никто не зайти. Отец часто подкалывал меня на счёт этого, а мама старалась учить получать от таких людей больше выгоды. Но меня это не интересовало. Я хотела помочь, вот и помогаю. Больше ничего и не нужно.

Приодевшись в джинсы и топик с кофточкой, я накрасилась, чтоб не было видно синяков под глазами, которые ярко сияли из–за вчерашней ночи. Выглядела я не очень хорошо, но зато прилично. Я собрала нужные тетради и вызвала такси. Уже к одиннадцати я проходила проверку на посту, а потом направилась в импровизированный буфет, где были только холодильник, маленький стол и кофе–машина.

Я заваривала себе кофе, когда ко мне подошёл низенький мужчина в форме.

— О, Дэр, я и не знал, что ты сегодня работаешь! — мужчина приобнял меня за плечо и потрепал макушку так, что волосы моментально превратились в подобие гнезда.

— Пит, я убью тебя когда–нибудь, зачем волосы–то так лохматить? Да и чего ты удивляешься так, я же всего два раза в неделю выхожу. Сегодня как раз мой рабочий день. — я пригладила свои пряди и попыталась причесать их пальцами.

— Просто сегодня новеньких привозят, думал тебя не пустят сюда.

— А, так я уже давно привоз этих рыбок  видела. Ничего особенного. — сказала я и налила себе горячий кофе.

— А ты не слишком мелкая, чтоб говорить на местном жаргоне? — Пит рассмеялся. — Тебе такое не идёт, если тебе интересно моё мнение. А вообще, пару недель назад смогли поймать легенду– самого Борзого — на этой кличке он сделал такое театральное преувеличение, как будто Пит сам его поймал. — сегодня его к нам определили, опасный он тип, будь осторожна.

Борзый был самым неприятным клиентом моего папы, он постоянно рисковал, и на отца могли завести какое–нибудь дело. Меня этот тип раздражал лично, он часто пытался ко мне прикоснуться.

Поначалу невинно– то кулаком почешет макушку, то постучит по плечу. А когда я повзрослела и у меня округлился таз, то он уже пытался прикоснуться ко мне по–другому. Он задевал меня рукой, — бедро задевал, естественно — часто обнимал на прощание и клал руку на задницу. Я поначалу сама его посылала ко всем чертям, говорила, что руки ему поломаю — это его только смешило.

Однажды он сказал мне:

— Чего ты возмущаешься так? Скажи спасибо, что я так заинтересовался тобой. На тебя никто бы и внимания не обратил, если бы не папаша. С одной жопой далеко не уйдёшь, хотя замечу, что она у тебя довольно аппетитная.

После такого заявления, я поняла, что с этим извращенцем сама не справлюсь и рассказала тому самому «папаше», как Борзый его назвал. Папа был в такой ярости, что поклялся убить эту тварь, но после уговоров мамы «не вредить своей репутации» — её конечно же волновало только это — отец решил просто по–крупному подставить Борзого. Я не знаю, как именно папа отомстил за меня, но по итогу этого типа всё–таки посадили.
Вчера, за ужином папа рассказал про эту историю с домогательством Джеффу. Сейчас я думаю — как хорошо, что Коул тогда вышел, иначе точно бы совершил убийство.

Старший из Скидменов — как оказалось, очень жестокий человек — полностью поддержал идею отца– закопать этого урода поглубже в землю. Он также добавил, что к девушкам его семьи никто не может относиться плохо — имеется ввиду: домогаться, оскорблять, наносить физический и эмоциональный вред. А в завершение вообще сказал, что в связи с этой историей и знакомством со мной, он будет относиться ко мне, как к родной.

— Буду тебе, как дедушка. Баловства от меня не жди, но на защиту можешь рассчитывать всегда — с этими словами Джефф тогда потрепал меня за плечо.

По итогу этого не очень приятного разговора, я услышала прекрасные новости: Борзого должны были отправить ко мне — в тюрьму, где я работаю.

— Значит сегодня… — задумалась я, придумывая собственный план мести, — По возможности приведи его ко мне. — уже более серьёзно сказала я, чем рассмешила Пита.

— Привести, как собачку, дорогая госпожа, или как раба? — Пит поклонился мне и начал заливаться от смеха. — Девочка, а не много ли ты на себя берёшь? Как я, по–твоему, это сделаю?

Пит пару секунд ещё смеялся, а когда посмотрел мне в глаза, сразу замолчал. Была у меня такая способность — напоминать о своём статусе только одними глазами. Люди, которые знают мою фамилию, стараются избегать такого взгляда. Хотя на самом деле он простой.

Да, высокомерный. Да, холодный, как лёд. И да, в точности как у моей матери.

Есть сотни вариантов этих «да»!

— Если я говорю привести, значит ты так и сделаешь.

— Иногда ты бываешь такой сукой. Прям как дорогая Лисса. Ладно, сделаю! — Пит поднял руки в знак капитуляции.

Я не часто пользовалась своим положением, — да и не всегда это было уместно – но когда мне нужно было кого–то увидеть или припугнуть, то я не церемонилась.

Я взяла свой термос и пошла в коморку. Подготовила всё оборудование: достала инструменты, продезинфицировала всё и разложила по своим местам. Спустя часа два или три ко мне соизволили прийти. Как мне и обещал Пит, в комнату вошёл Грэгор Хайден. Мужчинка так посмотрел на меня, что стало всё ясно — он не знал, что я его здесь жду, он напуган, но пытается скрыть этот факт. Тип выругался, когда охрана начала уходить из помещения.

— Не бойся ты так, я не кусаюсь, а вот она… — я покосилась на тату–машинку — Только это и делает.

— Что ты несёшь? — крикнул Борзый и выпрямился во весь рост.

— Тише… — угрожающе медленно и тихо произнесла я, — Ты думал, что я не достану тебя? — смех пришёл не вовремя и мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы крикнуть со всей своей злобой. — Я– Бален! И я такую тварь, как ты, из–под земли достать способна!

— Мелкая избалованная шавка! Вся в своего папашу, который меня сюда и запихнул…

— Он запихнул, да. — перебила я Борзого. — Зато я тебе тут жизни не дам. Будешь у меня по одиночкам и лазаретам бегать — на последнем варианте я ехидно улыбнулась. Быстро, но он увидел. — И по рукам тебя пустят, если не научишься свой член в штанах держать!

— А кто ты такая, чтобы мне тут угрожать? Бален, да? Пффф… дорогая, у меня тут пол зоны дружков.

— Правда? А что они с тобой сделают, когда узнают, как и где ты меня лапал? Я тут любимица, у меня и твои дружки в обожателях ходят.

— Да я тебя!.. — Борзый кинулся на меня, но охрана почти успела.

Почти…

Я видела, — как будто в замедленной съёмке — что Борзый поднял одну руку и шагнул в мою сторону. Машинально я схватила то, что было у меня под рукой, чтобы защититься. Это оказалась уже открытая игла, которая лежала на специальной салфетке. Когда этот тип оказался в нескольких футах от меня, я не успела среагировать и замахнуться — пришлось бить снизу, прямо в живот. От боли Борзый закричал и скрутился, а когда ярость пересилила боль, уже вбежала охрана и скрутила его.

— Дэр, ты из ума выжила? Наедине с ним! Да ещё и без наручников! Твой отец нас всех тут на убой пустит, как скот! — возмущался один из конвоиров.

— Ну ничего страшного же не произошло, что ты паникуешь вечно? Смотри, как она его пырнула! — вмешался второй — Долго заживать будет. Молодец, малышка! — он погладил меня по спине.

Вся ближайшая охрана и врачи прибежали осмотреться, но я быстро от них отвязалась. Однако меня попросили уйти сегодня пораньше, и я ничуть не возмутилась. Начав собираться, я услышала разговор в районе комнаты для свиданий. Разговор быстро перерос в крик, но я смогла разобрать пару предложений:

— …Какого чёрта меня никто не предупредил!? Я что, должен проверять тут всё каждый день?... Куда его отправили!?.. Ага, и за что?.. А вы где все были в это время!? Дрочили друг дружке что ли!? Как он вообще к девушке приблизился!?.. Ну и кто она?.. Как запрещено? Я что, не могу узнать что–то о здешних сотрудниках?.. Ладно, сам узнаю… Где она!?

Зазвучали шаги.

Я испугалась. Отец с самого начала мне сказал, что я не смогу официально работать в подобных заведениях, так как они с коллегами не смогли найти ме5стечко в трудовом законе, позволяющее тату-мастерам работать в местах содержания преступников. Я с первого дня работы здесь знала, что не все должны знать в моей работе, а исходя из этого становится сразу понятно– если человек обо мне не знает, значит так и должно оставаться. Поэтому вылетела из комнаты и почти побежала к выходу. Сзади я слышала уже обрывки криков:

— Вы, блять, ещё и девушку потеряли? Что это за место?.. Если бы это было так, то тут бы всё контролировалось. Принеси все данные о ней! Живо! Вы пожизненно должны этой девушке за то, что позволили такому произойти.

Узнав, что этот человек может увидеть меня на посту, подписывающую бумажку о выходе, я быстро побежала прочь. Я выскочила в самое пекло. В Нью–Йорке летом очень жарко – а в полдень, можно сказать, смертельно жарко. Я вызвала такси и набрала отцу.

— Привет, кроха. Если это не срочно, то перезвоню чуть позже. Мы с мистером Скидменом сейчас работаем. — услышала я на другом конце трубки.

— Я сегодня пораньше закончила, скоро буду дома. — быстро ответила я и попрощалась.
 
Такси подъехало ко входу моего дома, я расплатилась и вышла. Идя по тропинке и осматривая на ней камушки, а всё думала о нападении Борзого.

Интересно, что бы он сделал, если бы его привели в наручниках?

Смог бы напасть?
А смогла бы я что–то другое ему сказать, или злость бы не позволила мне?

В голове крутилось множество вопросов, ответы на которые я не знала ответа. Но у меня был и главный вопрос. Тот, который нужно обсудить с отцом: «Кто так яро хотел увидеться с этим извращенцем, и почему он так же упёрто хочет узнать обо мне?»
Я надеялась получить ответы за обедом. Но войдя в дом, я поняла, что папа ещё долго будет занят.

Спустя минут тридцать, на улице я услышала визг тормозов и подбежала к окну. Никто из нашей семьи так не тормозил, да и все были дома. Поэтому я немного напряглась. Если бы приехали бандиты, которых на меня мог натравить Борзый, то было бы куда лучше. Но я Дэра, и мне не может так повезти — приехал Коул.
Нет, не приехал – он прилетел, словно только что участвовал в гонках на смерть.
Я смотрела из окна своей комнаты, как мужчина поправил рубашку, взлохматил волосы и направился ко входу. Выглядел он злым и вёл себя также, но мне показалось, что он хотел это скрыть — толи от своего отца, толи от моей семьи. Однако, каким бы агрессивным он не шёл по улице, в дом зашёл достаточно тихо.

Я решила не спускаться вниз, чтобы не столкнуться с Коулом, поэтому заперла комнату и села рисовать. Хоть для работы мне не нужно было придумывать эскизы, для других клиентов — вне тюрьмы — это приходилось делать. Иногда идеи мне присылали сами клиенты, и мне нужно было добавить только некоторые детали. Но чаще всего, люди просто писали примерную тему или примерный итог, а я сама должна была догадываться, что же заказчик имел ввиду.

Сейчас я как раз рисовала эскиз для девушки, которая хочет сделать себе реалистичное мрачное сердце, но также попросила сделать его нежным. Сочетание «мрачное» и «нежное» я не понимала, так что на него у меня ушло около недели. У этой девушки на завтра уже назначена запись, значит сегодня я должна уже что–то придумать. Пролистав несколько эскизов своих прошлых работ, я наткнулась на цветы. Парень, который их набивал себе, попросил сделать вид, что они вырастают прямо из него — он рассказал, что уже как год чист и хочет в честь этого сделать себе такую татуировку.

— Цветы… они прорастают прямо из тела, а это довольно мрачно… но сами то цветы нежные и невинные, правильно?.. правильно… значит они могут «вырасти из сердца» … цветы добавят нежности, а происходящее будет мрачновато. — довольная, я ударила пальцами по столу. — Супер, это я и сделаю.

Быстро расписав заказчице идею и получив ей согласие, я начала рисовать. Я почти закончила, когда в мою дверь постучались. Это была мама, что странно. Раньше она выламывала дверь или кричала, а теперь вежливо стучится.

Что–то должно было случиться.

Мама за дверью позвала меня ещё раз.

— Дэра, дорогая. — в её голосе так отчётливо слышалось притворство, что мне стало не по себе. — Надо кое–что обсудить, открой пожалуйста.

Я открыла дверь в полном смятении, а мать, придя в своё нормальное состояние, оттолкнула меня и закрыла дверь, оставив нас вдвоём в комнате.

— Если я говорю открыть, то ты, не раздумывая, открываешь! — тихо рыкнула она. — Ты меня поняла?

Я кивнула.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Мы в полной заднице. Из–за твоего любовничка мы все на дно пойдём! — с этими словами мама села на кровать и взялась за голову.

— Какого ещё любовника? Мама, ты бредишь? — возмутилась я.

Мать потянула меня за руку, сажая рядом с собой.

— Заткнись! Из–за твоего Коула, на которого ты так засматривалась вчера.

От упоминания его имени у меня напряглось всё тело. Почему–то в комнате стало так жарко, что у меня загорелось всё лицо.

Неужели мама как–то узнала ещё и о ночи? Или о драке?
Это привело к каким–то проблемам?

— Этот придурок Джефф решил, что нужно проверить твоего отца перед тем, как брать над ним шефство, и добавил, что его сынку… черт бы его побрал… нужно приходить в себя и заниматься делами. Связь улавливаешь?

— Они теперь работают вместе… — догадаться мне не составило труда. — Но это же хорошо, да?

— Джефф натравил их друг против друга!

— Как это? Как натравил? Они подрались? — я начала переживать, вспоминая то, какой Коул был подавленный после драки с Итаном.

А ещё его руки…

Почему–то мне захотелось излечить их и поцеловать одновременно. Они пугали и возбуждали с равной силой.

— Ты дура что ли? — мать вернула меня из воспоминаний. — Они теперь будут конкурентами. Тот, у кого бизнес пойдёт в гору, тот и будет работать с Джеффом.

— Но у папы ведь и так всё хорошо. Коулу долго придётся идти к такому успеху…

— Ты думаешь, если бы я смогла всё решить сама, пришла бы к тебе? Что ты себе там напридумывала?

Спустя ещё пару оскорблений, мама всё же смогла объяснить мне ситуацию.

Отец имеет хороший бизнес, но у Коула больше связей. Джеффу нужна конкуренция между мужчинами, чтобы выявить достойного среди них. У папы характер сильный, да и мужчина он довольно жестокий, но в таком бизнесе лучше быть ещё и подлым — уметь искать только свою выгоду и подставлять всех, кто тебе мешает. В этом хорош Коул, также он имеет правильные связи — люди, относящиеся к криминалу, ему как друзья. У папы же все, даже криминальные авторитеты, как обычные партнёры. Я и без объяснений Лиссы понимала, что, если нет никаких личных связей, это плохо.

Мама сидела у меня в комнате несколько долгих минут, а потом сказал, что расскажет мне всё, как что–то придумает. По её наставлению, я должна быть готова, что мне придётся помогать отцу.

Только вот как я могу ему помочь? Я же совсем ничего в его работе не понимаю.