Укравший тайны

Прошла почти неделя после дня рождения. Коула я больше не видела — отец теперь не хочет его видеть в нашем доме. Не понимаю, как такое могло случиться, ведь совсем недавно мы сидели за одним столом. Правда и тогда у папы и Коула были не очень добрые взгляды, но оба были уважительны друг к другу.

Учитывая все обстоятельства, я была рада его отсутствию и в тоже время сходила с ума. Мне безумно хотелось узнать, что же такого он имел ввиду, говоря:

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать…

Ведь я и вправду не представляла этого. Зато я с лёгкость представила, как он вновь касается меня и целует, — и совсем не нежно, наоборот, довольно грубо и настойчиво – а я отвечаю ему. Наверное, у меня также подкашивались бы ноги. Возможно, сердце билось бы с удвоенной скоростью. Я не знала, что бы было, если бы он тогда не остановился. Скорее всего мы бы совершили ошибку, может даже не смогли бы смотреть друг другу в глаза, но ведь сейчас происходит то же самое.

Я не в силах даже судить о том, какой он, ведь ничего и не было!

Я не могу разочароваться в нём, не могу отпустить его, не могу перестать думать об этом чёртовом парне.

Благо, что у меня были проблемы в семье, — странно такое говорить, но всё же — иначе я что–нибудь с собой сделала бы. Хорошо, что у меня была подруга, которая каждый день писала мне, что хочет встретиться. Я, конечно, всегда отказывалась, но, когда Бель сегодня позвала меня прокатиться– не сразу, но всё–таки согласилась.

Настойчивость подруги всё–таки подняла меня с кровати. Родители Бель подарили ей машину, а она, в свою очередь, настаивала на том, чтобы прокатить меня и показать свою малышку. Из–за такой сумасшедшей недели я нуждалась в выпивке и, понимая что с подругой выпить не получится, — из–за солидарности, чтоб её, к водителю — я не была рада идее просто кататься по городу, и именно поэтому я надеялась, что смогу уговорить Бель сходить вечером в какое–нибудь заведение. Хотя её на это долго уговаривать никогда не приходилось.

Забравшись на чердак, найдя пачку и подкурив сигарету, я начала рытья в своём импровизированном шкафу. В руки сразу попалась чёрная прозрачная водолазка, которую я попыталась надеть и тут же чуть не прожгла, забыв про сигарету у меня во рту. Выругавшись, я поняла, что забыла найти что–то под водолазку. Благо, что одежды тут у меня было много, и я нашла красивый, сложный по строению, лиф, который был из сплошных ленточек.
Закончив с сигаретой, — потому что с ней, всё–таки, сложно было одеваться – я начала всё это надевать и, стоя на половину одетой, задумалась, что из одежды подойдёт на ноги. Недолго думая, я нашла обтягивающие джинсы и босоножки на высоком каблуке — последние стояли на полке для обуви прямо около двери. Я часто брала их с собой и одевала только, когда садилась в такси, чтобы мама не увидела. Благо, что сегодня маме пришлось куда–то уехать на весь день и она не увидела, как её дочь собиралась выйти из дома. Одевшись, я покружилась у зеркала.

Чего–то не хватает.

Подумала я и увидела чокер лежавший рядом с зеркалом. Я повертела его в руках.
Несколько лет назад его мне подарила Бель, но я так и не решалась в нём куда–то пойти. Это было единственное украшение, которое так сильно прилегало к шее, от чего мне казалось, что кто–то меня душит. Сам чокер состоял из чёрной бархатной ленточки и металлических букв, которые были сложены в SQUEEZE (сжимай).

— Превосходно, надеюсь Белка оценит мои старания. — сказала я отражению.

Завершив образ небрежным пучком, я нанесла свои магнолиевые духи и пошла в комнату за сумкой. Как оказалось, Бель уже успела закидать меня сообщениями.

"Думаю, я буду в этом"

Она прислала фотку в ярко красном платье.

"Нет, лучше так"

Теперь на фото она стояла в джинсовых шортах и коротком топе.

"Хотя, на улице же похолодает"

"Что скажешь?"

К сообщению Бель прикрепила изображение себя в джинсах и тонкой фиолетовой кофточке, с открытым животом.

"Чего молчишь?"

"Я уже накрасилась"

И снова фото, но на этот раз сэлфи, где подруга сложила губы в поцелуе.

"Выхожу"

Она прислала снимок экрана с открытым навигатором, где показывалось, что через 23 минуты она будет у моего дома.

"Я скоро приеду. Ты куда там пропала?"

"Я приехала"

"Если ты не выйдешь через пять минут– я начну сигналить"

Пригрозила мне подруга.

Как раз в этот момент я уже держала телефон в руках и бежала к выходу, по пути написав, что уже бегу. На своём пути я столкнулась с Бабеттой, крикнув ей, что вернусь поздно, я выбежала во двор. Бель сидела в своей ярко оранжевой спортивной машине и махала мне рукой. Я быстро села на пассажирское кресло и закрыла дверь, тогда подруга нажала на газ, и машина секунду крутила колёса на месте. Я взвизгнула, а подруга засмеялась — такой счастливой она была постоянно, это её нормальное состояние.

— А мы с тобой будем живы к сегодняшнему вечеру? — намекнула я, за что получила лёгкий удар в плечо.

— Эй, я хорошо умею водить. А что, кстати, сегодня вечером будет?

— Думала куда–нибудь сходить... Может в клуб? — я намекающим взглядом посмотрела на Бель.

— Ну бли–и–н, там же будет куча парней… да ещё и алкого–о–ль… — тянула подруга, – Конечно, я ЗА! Погнали! — вскрикнула она, — Только сначала я тебя прокачу. — Бель пригрозила мне пальцем, от чего я засмеялась.

Бель не успокаивалась несколько часов, сначала мы объехали город по объездной пороге, потом поехали по красивым центральным улица. Подруга настояла на том, чтобы заехать в Dunkin’Donut, когда мы оставили машину на парковке, она пошла заказывать себе перекус — Бель всегда берёт два пончика и холодный кофе, считая, что это её фишка. Я же смогла сбежать в 7eleven, который находился через дорогу, чтобы купить себе что–то спиртное.

Я нашла на прилавке маленькую бутылочку виски, почти как пробник для алкоголика, и, выпив её залпом прямо при выходе из магазина, достала жевательную резинку и пачку сигарет.

Бель не любила во мне то, что я пью и днём тоже. Она считала, что я моментально становлюсь ненормальной – видите ли, залезать на барную стойку и танцевать там, говорить прохожим всю правду в лицо и доставать сотрудников полиции считается ненормальным – хотя я так никогда не думала, ведь мне всегда от этого было весело, да и вреда я никому не причиняю, когда выпью.

Я прислонилась к стене и зажгла спичку. Зажигалки я редко использовала, так как считаю это ненастоящим огнём. В нём нет той эстетики, нет запаха жжённого дерева и треска огня.

Огонь от спички так красиво горел, что я засмотрелась.

Что будет, если поднести этот огонь к коже, прямо к ладони?

Подумала я и подул ветер, затушив спичку.

Я быстро зажгла новую спичку и решила не тратить время. Затянувшись, я ощутила приятную боль в груди и горле, а голова резко закружилась, из–за чего мне пришлось перебраться пониже — прямо на бордюр возле парковочного места для велосипедов. Я вытянула руки, положила их на коленки, а голову уронила на руки. Я бы просидела так долго, если бы ко мне подошёл какой–то тип.

Сначала я увидела ноги, на них были большие и грязные сапоги и очень старые джинсы. Потом я подняла голову и прищурившись осмотрела на человека. Это оказался мужчина похожий на одомашненного пирата. Синяки под его пустыми глазами, жёлтые зубы покрыты противными черными вкраплениями, глаза красноватого цвета, а волосы у него были ужасно сальные и спутанные. Только ноги и руки, казалось, были с остатками мышц, но живот — уже видимо давно —– обрёл выпуклость, которую называют «пивное пузо».

На долю секунды я действительно испугалась этого огромного и страшного «Шрека». Только «Шрек» из мультика был добрый, а этот больше напоминал обычного огра, который вылез из своей пещеры за очередным ящиком пива — однако потом, видимо, подействовал алкоголь, и этот образ сильно меня рассмешил.

Я выдавила только улыбку, хотя хотелось засмеяться во весь голос.

— Слышь, киса? Скок за час возьмёшь? — спросил этот огр и харкнул в сторону.

Его предложение моментально привело меня в ярость, как будто кто–то дёрнул переключатель моих эмоций.

— Отвали… — угрожающе сказала я, однако удержала себя от оскорблений похуже.

Улыбка моментально слетела с моего лица.

— Ты чо щщас вякнула, а? Подъём, я сказал! — он прыснул слюной.

Этот тип потянулся, чтоб схватить меня за руку и поднять, однако я оказалась более злой, и видимо из–за этого более быстрой, поэтому резко отклонилась и пнула его в колено. Конечно, чтоб это сделать правильно и со всей силой, мне пришлось почти лечь на тротуар, но это того стоило. Мужик схватился за колено на несколько секунд, но их мне хватило, чтоб вскочить и отбежать к стене. Дальше я бы никак не убежала, потому что голова закружилась так сильно, что я с трудом даже устояла на ногах.

Сначала Борзый, теперь этот хер. Я что, магнит для таких?

— Сука, да я тебя приб… — договорить он не успел, потому что упал прямо ко мне в ноги.

Бель чудом оказалась рядом, а какие–то парни, которые откуда–то взялись рядом с ней, выключили этого мужика одним ударом по затылку. Подруга подбежала ко мне и взяла за щёки, не давая мне отвернуться. Не спросив, что вообще случилось, она принюхалась и сказала возмущённо:

— Уже выпила? И когда ты успеваешь только?

— Белка, да отпусти ты меня! — я резко дёрнула головой, и подруга шагнула назад.

— Чтоб до клуба больше ни капли не пила! — тихо пригрозила мне она — Я из–за тебя подорвала незнакомых мне людей. — она махнула рукой назад, — Мне неловко, между прочим. — также тихо сказала подруга и перевела взгляд на парней.

Трое высоких и спортивных парня, которые, наверно, чем–то занимались, подошли к нам. Парни вежливо спросили, как я себя чувствую. Признавать то, что они, по сути, меня сейчас спасли, я не хотела. Однако всё равно сказала им «спасибо» и добавила, что со мной всё в порядке. Парни также вежливо представились: двух светловолосых звали Мэтт и Сойер, а третий– Локвуд.

— Девочки, может мы вас подвезём куда–то? Похожих придурков много, а вам, таким красивым и милым, нужна защита. — с гордостью предложил светловолосый Сойер.

— Да–да, скажите куда, и мы вас отвезём! — вклинился в диалог его брат.

То, что они братья, было понятно сразу– одинаковый рост и полностью идентичные лица. Однако Мэтт был более стройным, по сравнению с массивным Сойером. Бель всё это время строила этому крупному парнишке глазки, а тот отвечал ей.

— Спасибо, мальчики, но я и так на машине, а Дэра со мной. — подруга лучезарно улыбнулась, а потом продолжила, слегка задумавшись., — На самом деле, надо бы вас отблагодарить за помощь. Может, вы будете не против сходить с нами в «Copacabana»? Мы угощаем! — смущённо добавила она.

— Идея супер, мы все только за! — ответил Мэтт.

— Только вот на счёт оплаты счёта все будет наоборот. — Сойер наклонил голову и с тёплой улыбкой закончил. — Не позволю даме за меня платить…

Бель тут же засмущалась. Поняв, что щёки покраснели, она улыбнулась и прикрыла лицо волосами.

Бель что, втюрилась? Опять?

— А как мы вас найдём? Может хоть номерок ему оставишь? — по–своднически сказал Мэтт, глядя на голубков.

— Вы увидите меня на баре! — вклинилась я, чтобы уже поскорее закончить этот супер–неловкий разговор.

— Ты решила напугать ребят? — поинтересовалась Бель.

— Нет, ты что. Я покажу им мастер–класс. — я улыбнулась слишком широко, намекая Белке, что сегодня я собираюсь конкретно так напиться.

Подруга поняла меня сразу, — хватило только этой улыбки — два блондинчика были в недоумении, но Локвуд смотрел изучающе. Парень не сводил с меня пожирающего взгляда, а когда увидел, что я на него смотрю, лишь слегка улыбнулся.

— Интересно на это посмотреть. — почти одними губами произнёс он.

Братья, услышав эту интонацию в голосе друга, смущённо засмеялись. Потом они взяли застывшего на месте — но, зараза, не от смущения, а скорее от какого–то желания — Локвуда и направились к своему тёмно–зелёному пикапу. Бель взяла меня под руку, и мы пошли к её Chevrolet Camaro. Сев в машину, подруга громко выдохнула и помахала на себя руками. Потом быстро включила кондиционер на максимальный холод.

— А парни то горячие! — заявила она.

— Просто на улице больше тридцати градусов… — я закатила глаза.

— Ой, да ну тебя! Мне вообще показалось, что ты одному из них понравилась. Не Сойеру, конечно. Он мой! Да и я ему нравлюсь, тут проблем не возникнет. А ты бы присмотрелась к…

Бель начала тараторить, но я быстро её перебила:

— Меня не интересуют блондины. — сказала я достаточно резко.

— А я тебе про тёмненького говорю. Локвуд, вроде. Он такой… короче, в твоём вкусе. — запнулась подруга.

Подруга всю дорогу говорила об этих парнях, а я вспомнила Коула. Почему–то тот взгляд Локвуда, был сильно похож на все, пожирающие меня взгляды Коула. Этот парень был почти также сложен, как тот прекрасный мужчина, у них был похожий цвет волос. Но на этом всё. Больше сходств у них не было, из–за чего я захотела проверить, будет ли Локвуд меня также касаться?

Ну конечно! Нашла, блин вариант: заменить Коула эти Локвудом. Мозгов, видимо, совсем нет. Использовать парня, как замену– плохая идея. Пожалеешь ещё потом!

Начала я мысленно причитать, а потом снова вспомнила касания Коула. Его запах и сильные руки до сих пор сводили меня с ума. От воспоминаний об этом ходячем сексе по коже пробежали мурашки, а низ живота начало приятно — но всё–таки, мучительно — сводить.

Сначала мы заехали ко мне. Я попросила подругу остановиться около своего тайного прохода, — не знала, приехала ли уже мама — потом забежала в дом. Я быстро пробралась на чердак так и никого не встретив, значит все отдыхают. Я в ускоренном темпе начала собираться.

Быстро нашла короткое белое платье, которое обтягивало торс, но слегка пушилось ниже талии. Ткань у платья была почти прозрачная, но это прибавляло ему нежности, а не вульгарности. Нацепив блестящие колготки в сетку, я начала искать обувь. Нужно было найти что–то белое, открытое и не на высоком каблуке. И я нашла почти то, что искала — белые босоножки с открытым мыском и на очень высоком каблуке с лёгкой платформой, завязки которых были похожи на бантики.

Времени у меня было не много, поэтому я решила потратить его на причёску и макияж, вместо того чтобы искать нужную обувь. Распустив волосы, я нанесла блёстки на глаза и ещё раз брызнула духами. Чокер я решила оставить, хоть он совсем не подходил под этот образ.

Выбежала я достаточно быстро, Бель удивилась, что бежала я к ней босиком, держа в руке те самые босоножки.

— А что, я должна была бежать по газону на таких каблучищах? — запыхавшись после бега, возмутилась я.

Подруга только рассмеялась, закатив глаза, и выехала. Спустя минут двадцать Бель припарковалась возле своего дома, мы зашли внутрь, чтобы поправить макияж и обновить духи. Подруга решила переодеться в платье, поэтому мне пришлось сидеть и ждать её около часа. Пока я заваривала себе чай и пила его, Бель выскакивала ко мне в разных нарядах, спрашивая совета. Ей безумно хотелось понравиться Сойеру.

Я посоветовала ей одеться мило, чтоб Сойер подумал, что она невинная овечка — за такие слова я быстро получила подушку в лицо. Бель ещё минут десять выводила на своём лице необычный рисунок, — подруга объяснила, что так сейчас многие делают. — вместо обычных стрелок, она нарисовала по одному странному розовому изгибу на оба глаза. Выглядела она превосходно, и это понимали мы обе.

— Надеюсь, он оценит… — сказала Бель.

— Он будет полным придурком, если не сделает это. — с теплотой ответила я.

Парковка возле «Copacabana» была заполнена машинами. В клубе царил полный хаос, как по всем правилам: громкая музыка, яркие разноцветные прожектора и много людей, которые то танцуют, то заваливаются на барную стойку. Охрана нас пропустила быстро, нас с Белкой знали во многих клубах этого города. Когда мы прошли к бару, я посмотрела жалобным взглядом на подругу.

Мне всегда нравилось делать вид, что она моя заботливая и строгая мама – это, в свою очередь, сильно смешила Бель. Когда Бель рассмеялась и кивнула, а почти подпрыгнула на месте. Начала перегибаться через барную стойку и кричать официанту. Когда молодой парень в клетчатой рубашке подошёл к нам, я быстро заказала выпивку: Gin Fizz – для Бель и Cuba Libre – для себя, уточнив, что мне колы нужно поменьше налить.

После чего, я повернулась осмотреть помещение. Людей было так много, что казалось, будто пол вот–вот провалится. В левом углу стояла группа из парней и девушек, которые вели себя довольно странно, видимо они были под какими–то веществами. Вся компания странно оглядывалась и пошатывалась. На лестнице и балконах люди были более спокойные. Кто–то сидел на диванчиках, а кто–то и вовсе приземлился на ступеньки. Взяв свои напитки, я заметила, что Бель тоже странно оглядывается.

— А может он не придёт? Может парни решили так пошутить? — спросила меня подруга, и я заметила нервозность в её поведении.

— Да ну, не неси бред. Вспомни, как тот Сойер смотрел на тебя. Они точно придут. – успокоила я подругу.

Бель улыбнулась и отпила из своего ужасно длинного бокала. Я же решила напиться побыстрее и поэтому опрокинула почти весь стакан залпом. Щёки моментально загорелись, но этого мне было мало, осушив ещё один стакан, я потащила подругу танцевать. Мы с трудом пробрались в центр танцующих и мне стукнула в голову идея.

— А давай устроим мини–соревнование? — прокричала я на ухо Белки.

— Ты ещё не пьяная, я быстро выиграю. — крикнула она в ответ.

— Спорим?

— На поцелуй! С тем, кого загадает победитель! — придумала Бель.

Согласившись с такими условиями, мы пожали руки и начали немного отходить друг от друга. Люди вокруг, хоть и были не совсем довольны, всё же отодвинулись и дали нам немного места. Первой песней была «River» от Bishop Briggs.

Бель начала первая. Она выбрала танец с элементами стрима и подстроила его под темп музыки. Бель двигалась восхитительно. Её рыжие волосы, которые она собрала в косички и завязала, как беличьи ушки, сияли из–за блёсток в волосах, которые она нанесла перед выходом из дома. Все люди, которые стояли вокруг нас или стояли на балкончиках, начали оборачиваться присматриваться.

Мне вдруг показалось, что это была отличная идея. Я явно проигрывала такой эффектной девице, как Бель. Но всё же, это соревнование радовало не только нас двоих. А наводить суматоху и вызывать внимание окружающих я всегда любила.

Под следующий трек «GOTTASADAE», который исполнял BewhY, танцевала уже я. Потом снова начала Бель, крутя телом под Unholy . После её танца уже почти все в клубе стали нашими зрителями, а ди–джей подстраивался под нас: делал музыку тише после танца и немного менял мотив, когда начинала танцевать соперница.

Мы играли до трёх очков. Пока что подруга набрала уже два, а мне всё больше не хотелось проигрывать. Когда Бель исполнила свой второй танец, и ди–джей сделал музыку тише, я громко заявила, что мне нужно попить. Все в клубе разочарованно закричали, а бармен приготовил мне стакан с водой. Подойдя к барной стойке, я перегнулась через неё и вытянула первую попавшуюся бутылку. Это оказалась почти полная текила. После чего я показала её толпе и крикнула.

— Я продолжаю!

Толпа радостно завопила, а Бель, предвидя мои дальнейшие действия, откинула голову назад и закатила глаза. Подруга понимала, что я собралась победить её. Даже понимала, как именно. И Бель оказалась права в своих догадках. Я залпом влила в себя текилу, подавившись всего несколько раз. Вены на лбу слегка вздулись, а глаза заслезились. Кинув под ноги бутылку и разбив её, я поправила волосы и смахнула слёзы.

С трудом забравшись, я встала на барную стойку и махнула ди–джею. Заиграла супер–медленная, но не менее прекрасная песня Control . Наверное, самая медленная за историю всех клубов. Я никогда бы не подумала, что Halsey можно услышать в клубе. Меня это рассмешило, но не остановило — алкоголь уже стукнул в голову и мне было хорошо.

На баре мне было комфортно. Мелодия будто убаюкивала меня, я закрыла глаза и словно поплыла. Время для меня остановилось. Временами я поглядывала на окружающих, но видела сплошное мутное пятно. Потом я случайно зацепила чей–то стакан и жидкость пролилась мне на ногу. Я хотела лишь на секунду опустить взгляд, но что–то на балконе привлекло моё внимание. Там стоял какой–то силуэт.

Он был менее размытым, чем остальные люди, но я всё равно не поняла, парень это или девушка. Не став приглядываться, я продолжила танец, но уже обращаясь к этому интересному силуэту. Мне было всё равно на то, как я выгляжу. Мне хотелось понять, кто это. И я решила своим танцем бросить немой вызов этому человеку.

Не знаю, как работало моё мышление в тот момент, но мне показалось, что человек подойдёт ко мне, если поймёт, что я заметила его. Ну или её. Может это девушка, которая хотела присоединиться к нашему соревнованию.

А может…

По какой–то причине я стала чётче видеть. И это мне не понравилось. Точнее, мне не понравилось, что я увидела его. На балконе, в клубе, на другом конце города стоял Коул. Стоял и пялился на меня. Возможно, мне просто показалось, ведь я была пьяна.

Или ты просто сошла с ума, девочка. Его тут тупо не может быть.

Когда этот человек отвернулся и куда–то ушёл, я быстро сообразила, что мой мозг подставляет меня, как только может. Я продолжила танцевать. Раз это не был Коул — я верила, что он не ушёл бы, увидев меня на баре, когда каждый второй желает меня потрогать — значит мне не стоит переживать, что кого–то сегодня изобьют. А это, в свою очередь, даёт добро на все мои действия.

Я не хотела закрываться от всего мира только потому, что какой–то мужчина вскружил мне голову. Хоть я и презираю предательства и измены дорогим людям, Коулу я была никем.

Пусть сходит с ума, если ему так хочется, но я не буду из–за этого как–то страдать.
Я и так страдаю от того, что постоянно думаю о нём.

Этого мне хватит, спасибо!

Спустя ещё пару минут я остановилась. Ди–джей сделал песню тише, люди начали аплодировать, а я слезла обратно на пол. Какой–то парень предложил мне помочь, и я согласилась. Только когда я оказалась внизу, поняла, что этот тот Локвуд, который сегодня с друзьями спас меня от типа на парковке. Парень взял меня за руку и повёл к ребятам. Белку уже мило обнимал Сойер за талию, Мэтт строил глазки двум девушкам, которые хихикали в стороне. Когда мы с Локвудом подошли, он отпустил мою руку и встал рядом со столом.

— А ты хорошо танцуешь. — сказал Мэтт, переключив своё внимание на меня.

— Вообще–то, она нарушила правила! Нельзя делать паузу! — возмутилась Бель.

Парни начали расспрашивать нас про это соревнование. Пока Бель рассказывала все правила и несколько раз упоминала наши прошлые подобные развлечения, я смотрела на Локвуда. Точнее это он смотрел на меня, я лишь поглядывала.

Я только раз взглянула на его губы. Всего лишь раз. А он в один момент оказался рядом со мной.

— Хорошо получилось… — наклонившись, сказал Локвуд.

Я не успела спросить, что он имел ввиду. Парень поцеловал меня. Впился в мои губы и притянул за талию. Его губы оказались слишком мягкими, не такими, как я ожидала — хотя я вообще не ожидала такого поворота событий. Я не могла понять– почему у такого брутального качка, такие детские губы и нет даже намёка на щетину.
Да, Локвуд был симпатичным парнем, но в нем не было никакого мужества. А ещё, он слишком грубо держал меня. Он не гладил по спине, как мне очень нравилось. Не касался меня второй рукой — та лишь свисала вдоль его тела. Но самое неприятное — даже противное — было то, как долго он целовал меня. Поначалу я не успела ответить на поцелуй, а потом и вовсе не могла этого сделать. Локвуд безостановочно покрывал мои губы своими.

Спасибо тебе, о Великая Белка!

Подумала я, когда подруга оттащила меня от этого парня с детскими губками.

— Сорян, не хотел спугнуть. — кинул мне Локвуд, махнул рукой и пошёл к тем двум хихикающим девушкам.

— Вот же козёл… — услышала я голос Бель, когда бежала в туалет.

Мне сильно тошнило после сумасшедшего танца, но больше всего я сейчас хотела отмыть своё лицо от слюней Локвуда. Бель куда–то пропала, хотя я думала, что она шла прямо за мной. видимо Сойер её остановил — или мне только показалось, что подруга переживала за меня…

Спустя минут семь моих попыток оттереть лицо, меня постучали по плечу. Посмотрев в зеркало, я увидела Бель.

Храни тебя тот, кто создал!

Подруга стояла с полупустой бутылкой джина и мило улыбалась мне. В тот момент, мне показалось, что Белку мне послал кто–то свыше.

Ну а иначе как можно было объяснить, что она знала меня, как облупленную?

Поговорив о том, какими противными оказались те трое, мы поняли, что надо от них как–то избавиться. Сойер, как сказала мне Бель, начал пить и оказалось, что он напивается с двух рюмок. Это в парнях никогда не нравилось Бель. А ещё, у Сойера тоже было гладенькое личико. С этого мы вдоволь посмеялись.

Мы распили этот джин на двоих. Я рассказала подруге, как противно целуется Локвуд, и в тот момент где–то сзади хлопнула дверь. Подумав, что это вышла какая–то девушка, мы с Бель переглянулись и засмеялись. Не сговариваясь, мы пошли обратно к бару.

Я хотела извиниться перед барменом за то, что разбила бутылку и танцевала на его рабочем месте. Подруга вышла первая, а я задержалась у зеркала. Приведя себя в порядок, я вышла обратно в шумную толпу. Я решила не пробираться через танцующую толпу, чтобы у меня скова не закружилась голова, поэтому пошла вдоль стенки.

По идее, она должна была в конечном итоге закончиться у бара, но наверняка я этого не знала. Надеялась лишь на то, что не наткнусь на ту группку наркоманов. Поняв, что заблудилась, и просто идя вдоль стены, я остановилось, чтоб присмотреться. Я надеялась найти рыжие волосы подруги или хотя бы какой–то намёк на барную стойку.

— Я пообещал, что не трону его. — сказал кто–то басистым голосом прямо у меня над ухом.

Я дёрнулась и замерла, как статуя. Меня сильно испугало то, каким дрожащим от злости сказали это. Испугало то, что это было так рядом со мной и очень неожиданно. Но больше всего я испугалась того, что это говорили мне. Единственное, что было понятна сразу– это был парень.

Парень с грубым голосом. Человек сзади придвинулся и склонился к моему уху.

— Эти духи… — выдохнул он.

Меня обхватили руками и развернули. Я резко запрокинула голову и успела увидеть только лицо, перед тем как мне впились в губы. Это были приятные, грубые губы, с такой же грубой щетиной. Позволив мне принять участи в поцелуе, парень одной рукой почти царапал мне спину, а второй рукой зарылся в мои волосы. Все его движения были грубыми и настырными, а язык безостановочно блуждал по моему рту.

Рука на голове властно сжимала мои волосы, от чего у меня сносило крышу. Придя в такой откровенный экстаз, я полностью растворилась в этом парне. Только спустя бесконечно долгое мгновение, я вспомнила, чьё лицо увидела перед поцелуем.

Коул...

Это чёртов Коул!

Он каким–то образом оказался в одном клубе со мной, а теперь ещё и нагло целует меня. А я ведь пообещала себе, что проверю его. Этот поцелуй не доказал мне никакой влюблённости с его стороны — только животную потребность.

Я резко оттолкнула Коула и влепила ему звонкую пощёчину. Правда он тут же схватил меня за руку, завернул её за спину и развернул меня к стене лицом.

— Не надо… — прорычал мне на ухо Коул.

— Эй! А ну отпусти меня, придурок! — заорала я.

Злость и паника разрывали меня изнутри. Я испугалась Коула. Испугалась того, что ударила его, а он может мне как–то отомстить. А ещё, я возмутилась.

Как он мог так меня поцеловать? Это ничуть не приятно!

Хотя сам процесс мне очень понравился, я решила не думать об этом. Я ни за что не буду рядом с тем, кто так плюёт на мои чувства.

Ты даже самой себе врёшь.

Вступил со мной в спор внутренний голос.

Как не стыдно? Коула она боится, ну конечно…
А не своих ли желаний ты боишься?

— Боишься меня?

Он всё также держал мою руку за спиной, а второй начал гладить меня сбоку, вдоль тела.

— Да! — от части солгала я.

Да я почти выкрикнула это, чтобы он услышал.

Ну и дура же я.

Коул моментально меня отпустил. Он выругался и стукнул кулаком о стену, прямо рядом со мной. Вот теперь я испугалась, да так, что рванула с места, не зная, куда я бегу. Толкая по пути людей, я чудом добралась до выхода. Прохлада летнего вечера слегка отрезвила меня. я подошла к стене здания и опустилась на землю.

Асфальт был весь в бычках и, суда по дымящим рядом людям, я находилась в месте для курения. люди странно на меня посмотрели. Девушки начали шептаться и поглядывать на меня. Это было не удивительно — я же сидела вся бледная и тряслась. Не сразу, но ко мне всё же подошла одна из девушек и спросила о моём состоянии. Ей показалось, что я перебрала с каким–то веществом, а я нормально не смогла сказать, чтобы она не переживала и отстала от меня. Я не могла нормально говорить. На губах всё ещё ощущался вкус Коула, а спина пульсировала местами.
Я просидела на улице ещё около получала, кто–то даже умудрился принести мне воды.

Я немного пришла в себя и смогла перебраться на лавочку. Руки и ноги всё также дрожали, но я хотя бы могла говорить. Ко мне в панике подбежала Бель и начала расспрашивать, куда я пропала, и что же со мой случилось. Вызвав такси и усадив меня назад, подруга села рядом и обняла меня. Я может быть заплакала бы от переизбытка эмоций, но ужас и злость не позволили мне этого сделать.

Ты думаешь, что этот взрослый извращенец относится к тебе серьёзно?

Рассмеялся у меня в голове голос мамы. И я с ним согласилась. Какой–бы ненормальной не была Лисса, она всё–таки мудрая женщина — она знает мужиков и предвидит их поведение.
 
Такси остановилось прямо у ворот особняка. Заплатив наличкой я направилась домой. Я не была в настроении, чтобы забираться домой через дырку в заборе, поэтому я направилась к главному входу. На дворе ночь. Солнце ещё не успело пустить свои лучи на небо и осветить мне дорогу, поэтому я шла под светом фонарей, которые словно прожекторы светили на меня. Я бы почувствовала себя неловко. Или испугалась бы маму, которая наверняка ждала меня сейчас. Она всегда чувствовала, когда я не была дома. Всегда позволяла мне сбежать, чтобы потом наказать за это.
~
На улице только–только начало светать. Фонари ещё не отключили, а собаки не начали лаять, прося выпустить их на прогулку. Утренний холод слегка отрезвлял меня, а потому я смогла попасть на участок безо всякого шума. Я тихо пробралась в дом, держа в руках туфли, а на плечи накинув куртку Джека.

Парень пару дней добивался меня, а сегодня в баре решил поцеловать меня. Я думала, что интересна ему. Думала, что мне понравится целовать его. Но нет. Никого «Дзынь » не было. И я его послала. После он, конечно же, извинился и отдал мне свою куртку–бомбер, но я знала, что завтра верну её хозяину и попрошу больше не появляться в моей жизни.

Я тихо прокралась в дом. Даже работники ещё не проснулись. В доме не было утренней суеты, с кухни не доносился запах кофе и выпечки. Была полная тишина.
Аккуратно поднявшись на второй этаж, я решила сразу пойти к себе в комнату, вместо того чтобы подниматься на чердак и переодеваться. Сейчас я была слишком уставшая. Решила, что спрячу одежду, умоюсь и отдохну, а потом уже перенесу вещи наверх.

Это была моя ошибка. Почти фатальная. Катастрофически большая ошибка.
Открыла дверь не я, за меня это сделал мамин подручный Джош. Он пустил меня в комнату, а затем закрыл дверь и встал перед ней, блокируя выход своей огромной тушей.

— Опять… — тихо произнесла мама и повернулась ко мне. В её глазах была многолетняя усталость и полное разочарование, — Ты меня разочаровываешь. — словно прочитала мои мысли. — И что на этот раз?

— Я… — не успела я договорить.

Даже начать не успела, а мать уже подняла ладонь в безмолвном приказе замолчать.
Сейчас я боялась её сильнее обычного. Папа уехал в Германию на несколько дней, а потому в её ругах находилось слишком много власти. А я, как бы не кричала, буду слишком тихая, чтоб хоть кто–то пришёл ко мне на помощь.

Мама махнула рукой и моё сердце замерло. По спине пробежал неприятных холодок, а мышцы ног парализовало. Я почувствовала, как тяжёлая рука Джоша сжала мои волосы, и он потянул меня на себя. Я потеряла равновесие и полетела коленями на мягкий ковёр, хотя сейчас я этого совсем не почувствовала. Было также больно, как если бы это был бетон.

Я кричала, извивалась и умоляла маму, чтобы та сжалилась и приказала отпустить меня, но ничего не слышала. Повторяла слова на автомате, а в ушах был лишь стук собственного сердца.

Джош потащил меня к двери, не давая возможности подняться на ноги. Я плелась и билась коленями об пол, а руками цеплялась за руку громилы. Мама же шла позади нас. Я видела и чувствовала всем своим нутром её безразличие.

Как рядом оказался ещё один мамин «шкаф», я и не заметила. Джош отпустил меня, и я грубо приземлилась на локти. Простонала от боли и почувствовала чьи–то руки на своих щиколотках.

Форд — второй мамин подручный — держал обе мои ноги в одной руке. Он потащил меня дальше, а Джош подошёл к матери. Пока Форд тащил меня, как я поняла, на чердак, моя юбка сильно задралась. Мне было стыдно, что все могли лицезреть моё нижнее…

Чёрт!

— Нет, пожалуйста! — кричала я, осознав, что Джек лишил меня этой части моей одежды.

Да–да, он успел стянуть с меня трусы, пока целовал. И да, именно это меня напугало. И решила я расстаться с ним только из–за его слишком быстрых намерений, а не из–за какого–то «Дзынь». Я посчитала, что он меня хочет, а я его нет – значит это было бы насилием. Поэтому и убежала домой, а куртку забрала сама.

Я хотела это забыть. Стереть из памяти. Поэтому придумала для самой себя легенду о неудачном поцелуе и милом парне. Не могла же я всю жизнь помнить Джека как того, кто хотел отыметь меня против моей воли.

Пытаясь прикрыться юбкой, я с мольбой взглянула на мать. Она скривила такую гримасу, будто её тошнит. Но она не кривлялась! Не в её стиле! Её тошнило от моего внешнего вида… или от того, что я её дочь? Меня это не волновало.
Когда Форд кинул мои ноги, я свернулась в комок и открыла заплаканные глаза. Два мужика, как два шкафа, стояли по бокам от мамы и ждали.

Но чего ждут?

— Ма–ам… — захлёбываясь собственными слезами, пропищала я.

Но мама мне не ответила. Они втроём стояли и молча смотрели на меня.
Собрав все силы в кулак, я поднялась и почувствовала, как ноют все мои мышцы. Мне было больно. Очень болела голова, болели руки и ноши, ныла шея. Было… обидно что ли. Мама, которая, по идее, должна мне помогать, защищать меня ото всех, стояла и наблюдала за моими страданиями.

Я всмотрелась в её глаза и попыталась найти в них хоть капельку жалости. О сожалении я и мечтать не могла, но её отвращение сорвало чеку на моём терпении.

— Я ненавижу тебя! — крикнула я, мой голос моментально сорвался, поэтому вторую часть я прохрипела, — Лучше бы я не рождалась! — слёзы заливали лицо.

— Тут ты права. — с насмешкой сказала мама и добавила с ненавистью. — Лучше бы я тебя не рожала.

Она развернулась и, отряхнув с пиджака невидимую пыль, пошла к двери. Я стояла бледная, как труп, слёзы прошли моментально. Их сменила злость. На себя, на маму, на папу…

Почему он оставил меня с ней?

— Лучше бы папа вообще не женился на тебе! — выкрикнула я, завершив цепочку под названием «Лучше бы».

Она замерла в дверном проёме. Упоминание о моём отце повлияло на неё. Что–то вокруг изменилось. Воздух накалился, словно вот–вот случится взрыв.

Джош подошёл ко мне, преодолев расстояние всего за два шага. Он замахнулся — я даже ахнуть не успела — и ударил меня по щеке.

Сильного удара моё ослабшее тело не выдержало, и я повалилась на пол. Твёрдый деревянный пол чувствовался больнее, чем мягкий ковёр в моей комнате. Шершавость, которая была из–за плохой обработки дерева, царапало мою кожу. Боль обжигала щёку, руки были исцарапаны и щипали. От этого хотелось взвыть и залезть под мягкое одеяло.

Остро ощущалась нехватка алкоголя и желания обнять кого–то, кто защитил бы. Но реальность такова:
1. Я одна.
2. Мне больно.
3. Никто не спасёт меня, как супергерой.

Сил не было даже на слёзы. Я молчала и смотрела, как эти трое уходят. От хлопка двери я дёрнулась, что спровоцировало новую волну боли.

Осторожно поднявшись, я поплелась к своему диванчику. Там, за подушками, я откопала бутылку какого–то прозрачного алкоголя. Надпись на этикетке я разобрать не смогла, да и не пыталась.

Резкий запах спирта и хвои ударил мне в нос, от чего я почти чихнула. Однако я сообразила почесать нос, зацепив щёку. Боль прострелила от шеи до плеча и лба, а я застонала.

Алкоголь помог слегка заглушить физическую боль. Мысли всё равно обращались к маме. почему же на ненавидит меня? Что же я сделала такого? Но отвела у меня не было. мать терпеть меня не могла. Ей было противно даже прикасаться ко мне.

Вскоре алкоголь избавил меня и от мыслей. Усталость победила обиду, злость и боль, и я смогла уснуть.
~
Я смотрела на маму, которая сидела на диване в нашем зале и постукивала ногтем по подлокотнику. От воспоминаний меня подташнивало, а от взгляда матери становилось душно.

Я подошла к ней и посмотрела прямо в глаза. С годами практики я уже выработала некую смелость. Конечно, мать до сих пор использовала своих горилл, чтобы затащить меня на чердак, но теперь я не заливалась слезами. Я не просила её, не умоляла. Только провоцировала. Инстинкт самосохранения давал сбой уже много лет.

— Я предупреждала тебя… — агрессивно прорычала она.

Вау! Редкое явление – она злится!

Иронично восхитилась я.

— А я, как всегда, удивила! — я выдавила улыбку и подразнила её этим.

Мама покачала головой. Ей осталось только цокнуть языком, чтоб дополнить картину.

— Джош… — протянула я, почувствовав руку гориллы на моём предплечье. — Мой старый друг…

Я играла. Пыталась язвить и шутить. С одной стороны– это была моя защита от страха, готового обрушиться на меня с минуты на минуту. С другой стороны– я уже устала их всех бояться. Точнее — боялась снова расплакаться и получить больше травм, чем нужно.

Да, я боялась Форда и Джоша. Каждый раз, сталкиваясь с ними в коридоре, я вздрагивала. Но! Я знала, что они больше не ударят меня. Не оставят видимых синяков, как минимум.

Мать последние пару лет грезила тем, что выдаст меня замуж, а потому пыталась сохранить оболочку, чтоб её цена не упала.

Она старалась сохранить товар.

Зачастую, за мои шуточки в сторону двух амбалов мне прилетало. В основном мать отдавала приказы швырнуть меня или оттащить за волосы. Но Джош отличался от Форда своей эмоциональностью и тупостью.

Когда у него появлялась возможность, он добавлял жестокости в свои действия. Больше, чем того требовала мать. Вырывал волосы или встряхивал за них, когда тащил на чердак. Бил со все силой, когда мать всё же шла против своего плана, как будто я не маленькая и хрупкая девушка, а взрослый мужик–амбал.

Вот и сейчас Джош сжал мою руку сильнее обычного, чем вызвал покалывания в моих пальцах.

Мама махнула рукой, и горилла потащил меня на чердак. Он шёл медленно, но его шаг был значительно длиннее моего.

— Пошевеливайся! — рявкнул он, когда мы всё же поднялись на второй этаж.

Я удивилась. Правда удивилась! Знала прекрасно, что разговаривать со мной ему запрещено.

Пёс!

— Ты хочешь, чтобы я тащил тебя? — с угрожающим тоном он перехватил мою руку, а свободной рукой провёл вдоль моей спины.

Ему пришлось слегка нагнуться, но он всё–таки положил свою поганую руку на мою задницу.

Чтоб она у тебя отсохла!

Я вспомнила Грэгора Хайдена и от этого стало ещё страшнее. А потом встпомнила о Коуле.

Ты серьёзно хочешь убить всех, кто прикасается ко мне?
Что ж, дорогой, готовь толстую тетрадку, список у меня большой.

Так как Джошу пришлось наклониться, мне не составило труда дотянуться до его уха.

— А ты не думаешь, что я смогу отомстить? — пригрозила я, а в голове прошло осознание.

Коул действительно сможет убить за меня, стоит мне всё ему рассказать.

Меня всю трясло. От страха и злости. Ладони вспотели, а в глазах начало темнеть. Я готова была сорваться. Крикнуть, ударить или заплакать. Последнего мне хотелось меньше всего. Но я не знала, что первое вырвется из меня.

— Ты что, мать твою, делаешь, идиот? — образовался сзади нас Форд.

Форд– робот для убийств. Монстр. Но полностью верен моей матери и никогда не делает то, что сам хочет. А может он просто согласен с ней….

Этот робот–убийца был крупнее Джоша и явно умнее. С тёмными волосами цвета чёрного кофе, в отличии от волос Джоша, которые похожи на жжёную траву. Форд мог быть симпатичными, если бы в его глазах было хоть чуточку тепла, а на лице присутствовали эмоции.

Он холоден. Жесток. Но не вызывает того жара, что бывает рядом с Коулом.

Чёртов маньяк, который не выходит из моей головы.

Форд был похож на белого медведя, на айсберг. Коул же напоминал пантеру или дьявола.

Мамин ручной пёсик был монстром, но Коул казался мне опаснее. Будто мамин громила просто щенок, по сравнению с ним. Я не знала Коула, но мне казалось, что опаснее человека не существует.

— Отведи девчонку наверх… и не смей её трогать. — приказал Форд Джошу.

И тот беспрекословно выполнил указ. Видимо он боялся огромного Форда больше, чем мою мать.

Странно…

Джош кинул меня на чердаке и закрыл дверь на замок. Я же разлеглась на самодельном диване и схватилась за голову. И почему же после всего я думаю только о том, что Коул поцеловал меня.
Я думала о том, что он взорвал мой мозг. Уничтожил сердце. Заполнил все мои мысли собой.

— Никогда! Ты больше никогда ко мне не прикоснёшься! — кричала я в подушку долгое время.