Глава 7
Не видя причин подчиняться приказу Лорана, Дэймен поднялся. Страж отреагировал самым удивительным образом – замер и оглянулся на Лорана в ожидании дальнейших указаний. Помимо него, в комнате находился Радель, и еще два стража охраняли дверь.
В ответ на неожиданное затруднение Лоран прищурился, но, что делать, не подсказал.
– Маловато стражи вызвали, – подначил Дэймен.
За спиной у него валялись подушки и мятые шелковые простыни; по полу тянулась прикрепленная к наручникам цепь, которая совершенно не стесняла движений.
– А ты сегодня по-настоящему играешь с огнем, – отметил Лоран.
– Правда? Я думал, что взываю к лучшим вашим качествам. Наказывайте, как хотите: когда раб на цепи, особой смелости не требуется. Вы с Говартом одним миром мазаны.
Возмутился не Лоран, а страж – сверкнул вынутый из ножен меч.
– Придержи язык!
Ливрею он надел, а доспехи нет, не считая опасность серьезной.
Дэймен с презрением взглянул на сверкающую сталь.
– И ты ничем не лучше. Ты видел, что вытворяет Говарт, и даже не попробовал ему помешать.
Лоран поднял руку, остановив стража, в гневе двинувшегося к Дэймену.
– Что вытворял Говарт? – спросил Лоран.
Страж отступил на шаг и пожал плечами.
– Насиловал раба.
Возникла пауза, но, если эта весть как-то подействовала на Лорана, виду он не подал.
– Тебя это волнует? – вкрадчиво поинтересовался Лоран, снова взглянув на Дэймена. – Помнится, совсем недавно ты ни в чем себя не ограничивал.
– Так это было... – Дэймен покраснел. Хотелось возразить, мол, ничего подобного он не делал, но вспоминалось, без сомнения, иное. – Уверяю вас, Говарт не просто любовался видом.
– Он развлекался с рабом, – проговорил Лоран. – Стража принца не вправе мешать страже регента. Говарт вправе совать член в любое дядино имущество.
– С вашего благословения? – презрительно фыркнув, уточнил Дэймен.
– Почему бы и нет? – сказал Лоран. Его голос стал елейным. – Тебя отъебать я его точно благословил, но Говарт предпочел удар по голове. Досадно, но о вкусах не спорят. Хотя, может, отдайся ты ему на ринге, он бы так не рвался трахнуть твоего дружка.
– Это не козни вашего дяди, – заявил Дэймен. – Таким, как Говарт, я не подчиняюсь. Вы ошибаетесь.
– Ошибаюсь, – повторил Лоран. – Какое счастье иметь слуг, указывающих мне на недостатки. Даже если бы я поверил тебе, с чего ты решил, что я стану это терпеть?
– С того, что вы можете закончить нашу беседу в любую секунду.
Столь важный для Дэймена разговор был ему неприятен; а вот Лоран обожал словесные схватки и мастерски владел всеми приемами – и каламбурами, и фразами-ловушками, которые не значат ровным счетом ничего.
– Ты прав, могу. Оставьте нас, – приказал Лоран. Произнося это, он смотрел на Дэймена, но с поклоном вышли Радель и стражи. – Чудесно. Давай разберемся до конца. Тебя волнует благополучие других рабов? Зачем ты даешь мне такое преимущество?
– Преимущество? – не понял Дэймен.
– Если человеку ты не очень нравишься, неразумно показывать ему то, что тебе дорого, – пояснил Лоран.
Осознав суть угрозы, Дэймен почувствовал, что бледнеет.
– Будет больнее порки, если я возьму и убью того, кто тебе дорог? – продолжал Лоран.
Дэймен молчал. За что вы так сильно нас ненавидите? – крутилось на языке. Вот только ответ он уже знал.
– Мне не кажется, что стражи маловато, – сказал Лоран. – Мне кажется, достаточно лишь велеть тебе встать на колени, и ты встанешь. А мне и помогать никому не придется.
– Вы правы, – отозвался Дэймен.
– Говоришь, я могу закончить нашу беседу в любую секунду? – напомнил Лоран. – Так я ее даже и не начинал.
– Приказ принца, – на следующий день объявили Дэймену, когда сняли с него одежду и нарядили в новое. На вопрос, к чему эта подготовка, ответили, что вечером он будет прислуживать Лорану за столом для почетных гостей.
Радель, явно не одобрявший того, что Дэймен попадет в изысканное общество, устроил ему лекцию. Расхаживая взад-вперед по комнате, он объявил, что лишь избранным питомцам позволяют прислуживать господам за столом для почетных гостей. Раз принц предоставляет такую возможность, значит, он видит в Дэймене нечто Раделю непостижимое. Обучать кого-то вроде Дэймена основам столового этикета бессмысленно, но он должен молчать, повиноваться принцу, и чтобы никаких драк и приставаний.
На памяти Дэймена ни разу выход из комнаты по приказу Лорана не привел ни к чему хорошему. Все три его прогулки – на ринг, в сад, в купальни – закончились на столбе для порки.
Спина почти зажила, только значения это не имело: следующий свой выпад Лоран нацелит не на него.
Дэймен не имел почти никакой власти, однако чувствовал раскол ровно посередине вирского общества. Если не удастся убедить Лорана, придется обратиться к сторонникам регента.
Уже по привычке Дэймен присмотрелся к стражам, охранявшим комнату снаружи. Его разместили на втором этаже дворца, и в коридоре, по которому они шли, имелось несколько зарешеченных окон, выходивших на жуткого вида обрыв. Отметил Дэймен и вооруженных людей в ливрее личной стражи принца. Здесь были те, кто не появлялся в гареме питомцев. Удивляла численность – едва ли все они сторожили Дэймена. Неужто Лоран постоянно держит при себе столько охраны?
Дэймена провели через вычурно украшенные бронзовые двери, и он понял, что попал в личные покои Лорана.
Дэймен внимательно оглядел убранство покоев. Они были именно такими, как он представлял: в самый раз для чрезмерно, излишне и неразумно избалованного принцишки. Украшений впрямь было сверх всякой меры: на полу узорная плитка, на стенах затейливая резьба. А какое удачное расположение – и тебе второй этаж, и веранда с полукруглыми арками, выходящая прямо в сад. За сводчатым проходом виднелась опочивальня, а в ней кровать под роскошным балдахином – изысканным навесом на резных деревянных столбиках. Не хватало лишь дорожки из мятой надушенной одежды на полу и питомца, возлежащего на шелках.
Роскоши вопреки, обжитыми покои не казались: личных вещей было совсем немного. Неподалеку от Дэймена стояло наклонное кресло, в нем оставили раскрытой книгу с цветными миниатюрами и золотым тиснением витиеватых букв. Лежал в кресле и небрежно брошенный поводок, на котором Дэймена выводили в сад.
Из опочивальни вышел Лоран. Изящную тесьму на вороте сорочки он еще не затянул – среди белой пены кружев проступала яремная впадина. Заметив Дэймена, он застыл под аркой.
– Оставьте нас, – велел он надсмотрщикам, которые привели Дэймена к нему в покои.
Те сняли с Дэймена путы и удалились.
– Встань, – сказал Лоран.
Дэймен встал. Он был выше Лорана, сильнее физически и никак не скован. Они остались наедине, так же как вчера и как в купальнях. Однако что-то изменилось. Дэймен понял, что в какой-то момент стал считать тет-а-тет с Лораном опасным.
Лоран вышел из-под арки и направился к Дэймену. С каждым шагом он мрачнел, голубые глаза темнели от неприязни.
– Никакого договора у нас с тобой нет, – начал Лоран. – С рабами и тараканами принцы сделок не заключают. Твои обещания для меня как грязь. Ты понял?
– Разумеется.
Лоран холодно на него смотрел.
– Можно убедить Торвельда Патрского, чтобы он попросил разрешения вывезти рабов. Он скажет, что желает забрать их с собой в Базаль в рамках торгового соглашения, которое они обсуждают с моим дядей.
Дэймен невольно нахмурился. Услышанное не укладывалось в голове.
– Если Торвельд проявит настойчивость, думаю, дядя согласится на заем, точнее, на постоянное соглашение под видом займа, дабы не оскорбить наших акилосских союзников. Насколько я понимаю, патрские традиции в отношении рабов очень схожи с вашими.
– Так и есть.
– Я добрых полдня подводил Торвельда к этой мысли. Торговое соглашение они заключат сегодня вечером. Ты отправишься со мной на развлечения. Мой дядя предпочитает улаживать дела в расслабленной обстановке, – сказал Лоран.
– Но... – начал Дэймен.
– «Но»? – послышался холодный ответ.
Дэймен еще раз обдумал предложенный вариант. Еще раз прокрутил в голове услышанное. Взвесил все «за» и «против». Обдумал опять.
– Почему вы передумали? – осторожно спросил он.
Вместо ответа Лоран взглянул на него с неприязнью.
– Не болтай, пока тебя не спросят. Никогда мне не перечь. Таковы правила. Если нарушишь, я с радостью брошу твоих соотечественников гнить в рабстве. – Потом добавил: – Неси сюда поводок.
Рукоять поводка, судя по весу, была сделана из чистого золота. Тонкая цепочка оказалась цела: ее либо спаяли заново, либо заменили. Дэймен поднял ее, не торопясь.
– Мне не очень верится в то, что вы сейчас сказали, – проговорил он.
– А у тебя есть выбор?
– Нет.
Лоран затянул тесьму на сорочке и теперь выглядел безупречно.
– Ну, в чем дело? Пристегивай, – велел он с легким нетерпением, явно имея в виду поводок.
Торвельд Патрский находился во дворце, чтобы заключить торговое соглашение. Это было правдой. О его приезде Дэймен слышал из разных источников. Он помнил, как еще несколько дней назад в саду о патрской делегации говорила Ван. Культура Патров во многом походила на культуру Акилоса – это тоже было правдой. Вероятно, как и все остальное. Если продажа рабов подлежит обсуждению, Торвельд, зная им цену, вполне может заинтересоваться покупкой. Возможно, и это правда.
Сплошные «вероятно» да «возможно».
Лоран не притворялся, что изменил свое отношение или проникся к нему теплотой. Напротив, стена его презрения казалась незыблемой и даже более осязаемой, чем обычно, словно благое дело обнажило целые пласты неприязни. Дэймен почувствовал, как острая потребность сделать Лорана союзником уступает отрезвляющему осознанию того, что он доверил чужие судьбы переменчивому и злому человеку, непонятному, непредсказуемому, не заслуживающему доверия.
Он не испытывал к Лорану теплых чувств. И не верил, что безжалостный кнут в одной руке искупается сладким пряником в другой, если это вообще был пряник. Далеко не наивный, он не верил и в то, что Лоран действует из альтруистских побуждений. Нет, у Лорана были свои изощренные причины.
Если все это, конечно, правда.
Когда Дэймен пристегнул поводок, Лоран взялся за рукоять и сказал:
– Ты мой питомец.
По рангу ты выше других. Ты не должен подчиняться ничьим приказам, только моим и моего дяди. Если выдашь ему сегодняшние планы, он очень-очень разозлится, что, возможно, тебя порадует. А вот мой ответный удар тебе не понравится. Решение, конечно, за тобой.
Конечно.
Лоран замер на пороге.
– И еще кое-что. – Они стояли под высокой аркой, которая отбрасывала на лицо Лорану тени, мешавшие разобрать его выражение. Лоран помолчал, потом продолжил: – Остерегайся Никеза, питомца, которого ты видел с советником Одином. Ты отверг его на ринге, и Никез такой обиды не забудет.
– Питомца советника Одина? Того ребенка? – Дэймен не верил своим ушам.
– Возраст не повод его недооценивать. Он пережил такое, что довелось пережить не каждому взрослому, и мыслит уже не как ребенок. Хотя даже ребенка можно научить манипулировать взрослыми. А еще ты ошибаешься: советник Один ему не господин. Никез опасен.
– Ему тринадцать, – напомнил Дэймен и почувствовал, что Лоран наблюдает за ним из-под полуопущенных век. – Есть среди придворных хоть кто-то, кто мне не враг?
– Пока я жив, таких не появится, – отозвался Лоран.
– Он теперь кроткий? – Этьенн боязливо протянул руку, словно намереваясь погладить дикого зверя.
Вопрос был в том, какую часть зверя гладить. Дэймен отмахнулся от него – Этьенн взвизгнул, отдернул руку и прижал к груди.
– Кроткий, да не совсем, – сказал Лоран.
Отчитывать Дэймена он не стал. По всей видимости, акилосская дикость не возмущала принца до тех пор, пока не затрагивала его самого. Точно обладатель опасного зверя, который дерет других в клочья, но мирно ест с хозяйской ладони, принц предоставлял своему питомцу почти полную свободу действий.
А посему придворные опасливо поглядывали на Дэймена и близко к нему не подходили. Лоран использовал это себе во благо – придворные шарахались от Дэймена, а он ловко избегал неприятных разговоров.
Когда это случилось в третий раз, Дэймен спросил:
– Хотите, буду скалиться на тех, кто вам не по нраву, или достаточно моего варварского вида?
– Умолкни, – спокойно сказал Лоран.
По слухам, трон императрицы Васкской сторожили два леопарда. Дэймен отчаянно старался не чувствовать себя одним из них.
Переговорам предшествовали развлечения. Развлечениям – пир. Пиру – этот прием. Питомцев здесь было меньше, чем в зале у ринга, но пару знакомых лиц Дэймен увидел. В другом конце зала ярко вспыхнули рыжие волосы, Дэймен перехватил взгляд изумрудных глаз. Ансель высвободился из объятий своего господина и, прижав пальцы к губам, послал Дэймену воздушный поцелуй.
Патрская делегация, вошедшая в зал, разительно отличалась от вирцев одеждами. Лоран приветствовал Торвельда как равного, каковым тот и являлся. Почти.
На важных переговорах послами традиционно выступали высокородные мужи. Так, Торвельд был принцем Торвельдом, младшим братом короля Торгира Патрского, хотя «младшим» только относительно. Торвельд оказался привлекательным мужчиной чуть за сорок, почти в два раза старше Дэймена. Каштановую бороду он стриг на патрский манер; его каштановые же волосы едва тронула седина.
Патры и Акилос поддерживали тесные дружеские отношения, но принц Торвельд и принц Дамианос никогда не встречались. Бо́льшую часть последних восемнадцати лет Торвельд провел на севере – улаживая дела на границе Патров и Васкской империи. Дэймен знал о славных деяниях Торвельда. О них знали все. В северных кампаниях Торвельд отличился, когда Дэймен был еще в пеленках. В очереди на престол он стоял пятым после трех сыновей и дочери короля.
Стоило Торвельду заметить Лорана, как его карие глаза заметно потеплели.
– Торвельд, – начал Лоран, – боюсь, мой дядя задерживается. Пока мы ждем его, не желаете ли подышать свежим воздухом на балконе вместе со мной и моим питомцем?
Дэймен подумал, что дядя вряд ли задерживается. Он уже смирился с тем, что ложь Лорана ему придется слушать весь вечер, в огромном количестве и по любому поводу.
– Да, конечно, – с неподдельной радостью проговорил Торвельд и жестом велел одному из своих слуг сопровождать его. Из зала они вышли небольшой группой: Лоран и Торвельд впереди, Дэймен и патрский слуга – следом, в паре шагов от них.
На балконе имелись скамья для отдыха придворных и затененная ниша, где могли незаметно укрыться слуги. Дэймен с типично воинской статью незаметно держаться не мог. Если Лорану угодно таскать его с собой на поводке, пусть либо забудет о приватности, либо ищет балкон с нишей побольше. Вечер выдался теплый, воздух наполняли чарующие ароматы сада. Разговор между двумя мужчинами завязался сам собой, хотя у них явно не было ничего общего. Как же иначе, ведь Лоран мастерски вел беседы.
– Нет ли вестей из Акилоса? – в какой-то момент спросил у Торвельда Лоран. – Вы ведь недавно там были.
Дэймен посмотрел на него с испугом: верный себе, Лоран выбрал тему неспроста. Не по доброте душевной, как можно было подумать в любом другом случае. Дэймен не мог ничего поделать, но при одном лишь упоминании родины его сердце забилось быстрее.
– А вам доводилось бывать в Иосе, столице Акилоса? – осведомился Торвельд. Лоран покачал головой. – Иос прекрасен. Прямо над океаном, на скалах возвышается белый дворец. В погожий день можно выглянуть в окно и увидеть берега Истимы. Однако я попал туда в мрачное время. Город все еще скорбел по королю и по его сыну. Ужасная трагедия. К тому же среди киросов, наместников акилосских провинций, вспыхнула междоусобица. Там пахнет распрями, расколом.
– Теомед их объединял, – сказал Лоран. – По-вашему, Кастор на такое не способен?
– Может, и способен. Проблема в том, что он незаконнорожденный. У пары киросов королевская кровь тоже есть. Меньше, чем у Кастора, зато их зачали на супружеском ложе. Сама ситуация провоцирует недовольство.
– А какое впечатление произвел на вас Кастор? – поинтересовался Лоран.
– Он сложный человек, – ответил Торвельд. – Рожденный в тени трона. Однако необходимые королю качества у него имеются: сила, рассудительность, амбициозность.
– Нужна ли амбициозность королю? – спросил Лоран. – Или она нужна, чтобы стать королем?
Выдержав паузу, Торвельд сказал:
– Я тоже слышал сплетни. Слышал, что гибель Дамианоса не случайность. Только я им не верю. Кастор скорбит искренне, я сам видел. Ему, должно быть, пришлось нелегко. Столько потерять и столько обрести – и все за одно мгновение.
– Это участь каждого наследного принца, – заметил Лоран.
Торвельд снова окинул Лорана долгим восхищенным взглядом, какие теперь отпускал с досадной регулярностью. Дэймен нахмурился. Лоран был гнездом скорпионов в теле человека, а Торвельд видел в нем солнечного зайчика.
Слышать о теряющем силу Акилосе было больно, вероятно, как и рассчитывал Лоран. Дэймен обдумывал услышанное о междоусобных склоках и недовольстве. Если начнутся беспорядки, то вспыхнут они сначала в северных провинциях. В Сиционе. И в Дельфе.
Появился слуга и, стараясь скрыть, что запыхался, помешал Торвельду продолжить разговор:
– Ваше высочество, простите за вторжение. Регент прислал меня сообщить, что ожидает вас в зале.
– Я злоупотребил вашим вниманием, – сказал Лоран.
– Жаль, мы не можем провести вместе больше времени, – отозвался Торвельд, судя по всему, вставать не собираясь.
Регент заметно помрачнел, увидев, что принцы заходят в зал вместе. Впрочем, они с Торвельдом поприветствовали друг друга сердечно, по всем правилам политического этикета. Слуга Торвельда поклонился и ушел: так требовали формальности. А вот Дэймен его примеру последовать не мог, иначе пришлось бы вырвать поводок у Лорана из рук.
Когда покончили с формальностями, регент спросил у Торвельда:
– Не возражаете, если мы с племянником буквально минуту поговорим наедине? – И перевел на Лорана тяжелый взгляд.
Пришло время Торвельду добродушно удалиться. Дэймен подумал, что должен последовать его примеру, однако Лоран слегка натянул поводок.
– Племянник, тебя не приглашали на эти обсуждения.
– А я все равно здесь, досадно, правда? – парировал Лоран.
– Переговоры – дело серьезное, – заметил регент. – Для дурачеств сейчас не время.
– Помнится, меня призывали не уклоняться от ответственности, – проговорил Лоран. – Случилось это прилюдно, с большим пафосом. Если запамятовали, проверьте свои учетные книги. Вы стали богаче на два поместья и получили такой доход, что можете передушить всех старых коней на конюшнях.
– Почувствуй я, что ты готов принять ответственность, – с радостью допустил бы до переговоров. Но тебе торговые соглашения не интересны. За всю свою жизнь ты ни одним делом не занимался всерьез.
– Неужели? Значит, я и на сей раз несерьезен. У вас, дядя, нет причин для беспокойства.
Регент сощурился и своим выражением напомнил Дэймену Лорана. Но вслух сказал лишь:
– Ожидаю подобающего поведения, – и направился в сторону начинающихся развлечений. Такого терпеливого отношения его племянник не заслуживал.
Лоран не сразу пошел следом – и проводил дядю пристальным взглядом.
– Вам жилось бы проще, если бы вы перестали его подначивать, – заметил Дэймен.
Последовавший ответ звучал холодно и бесстрастно:
– Я же велел тебе умолкнуть.