Глава 13

– Но если это правда... – начал Дэймен.

Это было правдой, причем правда эта даже не шокировала. Она словно давно маячила на задворках его сознания, а сейчас резко обнажилась. Получалось, что за трех вооруженных наемников и дозу дурманящего снадобья покупались сразу два трона. Дэймен вспомнил большие голубые глаза Никеза, выскочившего в коридор в ночной сорочке.

– Вам нельзя ехать в Дельфер, – сказал Дэймен. – Это ловушка.

Едва он произнес эти слова, как догадался, что Лорану давно об этом известно. Вот почему принц снова и снова отказывался от службы на границе.

– Надеюсь, ты простишь меня, но я не стану следовать тактическим советам раба, которого только что приволокли после провальной попытки побега.

– Вам нельзя ехать. Речь не только об угрозе вашей жизни. Покинув город, вы лишитесь трона. Ваш дядя захватит столицу. Он ведь уже... – Припоминая поступки регента, Дэймен понял: нынешнее положение – результат целой серии тщательно спланированных и мастерски исполненных ходов. – Он уже лишил вас снабжения из Марша и Варенна. У вас нет ни денежных средств, ни войска.

Картина прояснялась с каждым словом. Стало ясно, почему Лоран врал о нападении и старательно оправдывал своего раба. Если объявят войну, Лоран погибнет еще быстрее, чем в Дельфере. И все-таки ехать на границу в сопровождении людей регента – чистое безумие.

– Зачем вы это делаете? Вынужденный шаг? Не можете ничего придумать? – Дэймен вгляделся Лорану в лицо. – Считаете, ваша репутация настолько запятнана, что, не прояви вы себя, Совет посадит на трон вашего дядю?

– Ты ходишь по границе дозволенного, – предупредил Лоран.

– Возьмите меня с собой в Дельфер, – сказал Дэймен.

– Нет.

– Акилос – моя родина. Думаете, я хочу, чтобы ее захватили войска вашего дяди? Я сделаю все, чтобы предотвратить войну. Возьмите меня с собой. Вам понадобится человек, которому можно доверять. – Произнося эти слова, Дэймен почти поморщился, мигом пожалев о сказанном. Прошлой ночью Лоран просил ему довериться, а Дэймен грубо отказал. Сейчас ему отплатят той же монетой.

Однако Лоран посмотрел на него с рассеянным любопытством.

– Зачем это?

Глядя на него, Дэймен вдруг осознал, что на вопрос: «Думаете, вы справитесь с покушениями на свою жизнь, с командованием войском и с дядиными происками в одиночку?» – он получит утвердительный ответ.

– Я полагал, – начал Лоран, – что воин вроде тебя будет рад свержению Кастора, учитывая то, как он с тобой поступил. Почему бы не вступить в союз с регентом против него? Против меня? Уверен, дядя предлагал тебе шпионить за мной на очень выгодных условиях.

– Предлагал, – без обиняков проговорил Дэймен, вспоминая пир. – Он хотел, чтобы я соблазнил вас, а потом доложил ему. Хотя выразился иначе.

– И что ты ответил?

Этот вопрос почему-то вывел Дэймена из себя.

– Если бы я соблазнил вас, вы бы об этом знали.

Возникла опасная пауза. Лоран прищурился.

– Да уж, – наконец проговорил он, – трудно забыть, как ты хватаешь партнера и пинком раздвигаешь ему ноги.

– Это не... – Дэймен стиснул зубы, не желая ввязываться в раздражающую перебранку с Лораном. – Я пригожусь вам. Я знаю те места. И сделаю все, чтобы остановить вашего дядю. – Он заглянул в бесстрастные голубые глаза. – Я уже помогал вам. Помогу снова. Используйте меня, как пожелаете, только... возьмите с собой.

– Рвешься помочь? Это как-то связано с тем, что мы едем в сторону Акилоса?

Дэймен покраснел.

– Между вами и вашим дядей будет еще один человек. Разве вы не этого хотите?

– Мой дорогой дикарь, – сказал Лоран. – Я хочу, чтобы ты здесь сгнил.

Скрежет цепи Дэймен услышал прежде, чем сообразил, что дернулся и натянул ее до предела. С наслаждением произнесенные слова стали прощальными. Лоран повернулся к двери.

– Вы не можете бросить меня здесь и отправиться в капкан вашего дяди. Под угрозой не только ваша жизнь. – Голос Дэймена звенел от горечи.

Но без толку. Лорана было не остановить. Дэймен выругался.

– Вы так в себе уверены? – крикнул он вслед принцу. – Думаю, если бы вы могли расправиться с дядей в одиночку, то уже расправились бы.

Лоран замер на пороге. Дэймен смотрел на золотистую макушку, на прямые плечи и спину. Однако Лоран не обернулся. Справившись с мимолетным замешательством, он вышел.

Оставшись один, Дэймен снова дернулся и натянул цепь так, что стало больно.

Крыло Лорана наполнилось шумом сборов; в коридорах и в изысканном саду за окном туда-сюда сновали слуги. Снарядить вооруженный отряд за два дня – дело непростое. Везде царила суета.

Везде, кроме комнаты Дэймена, который о происходящем узнавал лишь по звукам извне.

Лоран уезжал завтра. Лоран, гадкий, несносный Лоран избрал наихудшую тактику, но остановить его Дэймен не мог.

Планы регента было не предугадать. Дэймен не мог взять в толк, почему он выступил против племянника лишь сейчас. Может, Лорану просто повезло, что амбиции регента охватывали два королевства? Он мог без особого шума избавиться от племянника много лет назад. Гибель мальчишки куда проще списать на несчастный случай, чем гибель молодого человека, готового взойти на трон. Дэймен не понимал, как Лоран избежал страшной участи в детстве. Быть может, регента удерживали семейные узы... до тех пор пока Лоран не расцвел, обнажив свой ядовитый нрав и коварство, правителю не подходящие. Если так, Дэймен едва не сочувствовал регенту: Лоран мог спровоцировать на убийство одним своим видом.

Их семья напоминала змеиное гнездо. Кастор понятия не имел, что творится за северной границей. Уязвимый, плохо подготовленный к войне, он обрадовался союзу с Виром. Государственная целостность его собственной страны уже трещала по швам, так что любой захватчик мог без труда ее разодрать.

Регента следовало остановить, акилосцев следовало сплотить, а для этого Лорану следовало остаться в живых. Задача казалась невыполнимой. Запертый во дворце, Дэймен был бессилен. А изощренную хитрость Лорана перечеркивало высокомерие, мешавшее ему понять, что, едва он покинет пределы города, дядя переиграет его вчистую.

Неужели Лоран в самом деле верил, что справится в одиночку? Ему придется мобилизовать все силы, только чтобы уцелеть. И все-таки Дэймен не смог его в этом убедить. Уже не в первый раз он ощутил полную неспособность вести общение с Лораном. И дело было не только в сложности чужого языка. Лоран казался особью совершенно иного вида. Сейчас у Дэймена оставалась лишь глупая надежда на то, что он все же передумает.

Снаружи солнце медленно плыло по небу, а в запертой комнате Дэймена тени от мебели так же медленно плыли по дуге.

Все случилось в предрассветный час следующего утра. Проснувшись, Дэймен увидел в комнате слуг и вечно бдящего надсмотрщика Раделя.

– Что такое? Вести от принца?

Дэймен приподнялся – одна рука уперлась в подушки, стиснула шелк. Не успев выпрямиться в полный рост, он почувствовал на себе чужие руки, хотел отмахнуться, но вдруг понял, что с него снимают путы. Концы цепей упали на подушки, приглушенно звякнув.

– Ага. Переодевайся, – сказал Радель и без особых церемоний бросил на пол стопку вещей. Почти как вчера.

Дэймен посмотрел на вещи, и сердце его бешено забилось.

Вирские одежды.

Вывод напрашивался сам собой, но горькое отчаяние минувшего дня не позволяло Дэймену осознать его, не позволяло поверить. Он медленно наклонился и поднял одежды. Брюки напоминали те, что он нашел на тренировочной арене, но мягчайшей тканью и прекрасным пошивом выгодно отличались от вытертой пары, которую он впопыхах натянул той ночью. Сорочка сидела в обтяг, обувь походила на сапоги для верховой езды.

Дэймен взглянул на Раделя.

– Ну что? Переодевайся.

Дэймен потянулся к завязкам на поясе и не сдержал изумленную улыбку, когда Радель сконфуженно отвел взгляд.

Радель прервал его лишь раз.

– Нет, не так. – Он смахнул руки Дэймена с идиотской шнуровки и жестом подозвал слугу.

– Значит, мы?.. – начал Дэймен, когда все зашнуровали и затянули так, как хотел Радель.

– Принц велел одеть тебя для верховой езды и вывести во двор. Остальное выдадут там.

– Остальное? – сухо переспросил Дэймен, оглядывая себя с головы до ног. Столько одежды на нем не было со дня пленения в Акилосе.

Вместо ответа Радель резким жестом велел следовать за собой.

Дэймен повиновался мгновением позже, в кои-то веки не ощущая на себе пут.

Остальное? – спросил он. О чем речь, Дэймен особо не задумывался, пока вслед за Раделем шел из дворца во двор к конюшне. А если бы и задумывался, то вряд ли подобрал бы правильный ответ. Совершенно неправдоподобный, он просто не пришел ему в голову. Даже увидев все собственными глазами, Дэймен с трудом в это поверил и едва не расхохотался. Навстречу им шел слуга с ремнями, пряжками и крупными накладками из закаленной кожи. На самой крупной оказался нагрудник.

Это были доспехи.

Во дворе суетились слуги, оружейники, конюхи, пажи; гремели приказы, звенела сбруя. Лошади храпели и изредка били копытами о мостовую.

Дэймен увидел знакомые лица. Вон стражи, парами караулившие его во дворце с непроницаемым видом. Вон лекарь, обрабатывавший ему спину мазью, – теперь не в длинной мантии, а в одеждах для верховой езды. Вон Йорд, который помахал медальоном Ирода в грязном проулке и спас ему жизнь. Знакомый слуга, торопясь с поручением, рискованно прошмыгнул прямо под конским животом. В другом конце двора мелькнул черноусый мужчина, которого Дэймен на охоте запомнил как старшего конюха.

Прохлада предрассветного часа надолго задержаться не могла. Весна уступала свои права лету – для похода было время удачное. На юге, конечно, станет жарче. Дэймен согнул и разогнул пальцы и выпрямил спину, позволяя телу наполниться пьянящим чувством свободы. О побеге он пока не помышлял. Во-первых, он поедет с отрядом вооруженных до зубов воинов. Во-вторых, приоритеты у него изменились. Пока Дэймен лишь радовался свежему воздуху и отсутствию пут; тому, что скоро взойдет солнце, он согреется, сядет на коня и вместе со всеми отправится в путь.

На легких доспехах для верховой езды было столько ненужных украшений, что Дэймен принял их за парадные. Слуга подтвердил: да, настоящее снаряжение отряд получит в Шастильоне. Облачали Дэймена у конюшни рядом с водокачкой.

Вот ему застегнули последнюю пряжку. Потом – совершенно удивительно – выдали портупею. А после – еще удивительнее – вручили меч.

Меч был добрый. Доспехи, украшениям вопреки, тоже были добрые, хоть и непривычные. Как будто чужие. Дэймен коснулся лучистой звезды на плече. Его облачили в одежды цветов принца, с его эмблемой. Чувство было престранное. Дэймен и подумать не мог, что однажды встанет под знамена Вира.

Вернулся Радель, отлучавшийся с каким-то поручением, и огласил Дэймену его обязанности.

Дэймен слушал вполуха. Ему надлежало активно помогать отряду и подчиняться старшему по званию, который подчинялся капитану стражи, а тот, в свою очередь, принцу. Ему надлежало нести службу и исполнять приказы, как любому другому воину. Кроме того, ему надлежало выполнять и обязанности слуги и в этом качестве подчиняться непосредственно принцу. Со слов Раделя, Дэймену предстояло быть не только воином, но и адъютантом, и постельным рабом: обеспечивать безопасность принца, заботиться о его личном удобстве, спать в его шатре...

Дэймен разом сосредоточился на словах Раделя.

– Спать в его шатре?

– Где же еще?

Дэймен провел рукой по лицу. Неужели Лоран на это согласился?

Список обязанностей продолжался. Спать в шатре принца, быть его нарочным, следить, чтобы он ни в чем не нуждался. В обмен на относительную свободу Дэймену на неопределенный срок навязывалось круглосуточное общество Лорана.

Краем глаза Дэймен следил за суетой во дворе. Отряд собирался небольшой. Если отрешиться от гомона, становилось ясно, что снаряжают порядка пятидесяти всадников, вооруженных до зубов, и еще от силы семьдесят пять вооруженных легче.

Дэймен узнавал стражей принца. По крайней мере большинство из них будут ему верны. Но не все. Это же Вир. Дэймен сделал глубокий вдох и выдохнул, поочередно оглядывая стражей и гадая, кого уговорами или угрозами заставили перейти на сторону регента.

Наглотавшись вирской грязи, Дэймен не сомневался: стоит ждать предательства, однако не знал, с какой стороны.

Он задумался, сложно ли будет устроить засаду и перебить такой отряд? Сделать это втихую не удастся, но все-таки будет не сложно. Совсем не сложно.

– Это ведь не все? – спросил Дэймен у Йорда, который подошел к водокачке ополоснуть лицо. Это тревожило в первую очередь: людей было слишком мало.

– Нет, не все. В Шастильоне к нам примкнут воины регента, расквартированные там. Но ты не обольщайся, их ненамного больше.

– Недостаточно для серьезной битвы, но хватит, чтобы оставить воинов принца в численном меньшинстве, – догадался Дэймен.

– Точно, – коротко отозвался Йорд.

Дэймен глянул на мокрое лицо стража, на линию его плеч. Знают ли воины принца, что их ждет? В худшем случае – откровенное предательство, в лучшем – многомесячный поход под гнетом людей регента. Тонкая полоска Йордова рта говорила, что знают.

– Спасибо, что спас меня той ночью, – проговорил Дэймен.

Йорд пристально на него посмотрел.

– Я выполнял приказ. Принц хотел вернуть тебя живым, а сейчас хочет взять с собой. Надеюсь, он знает, что делает, а не – как говорит регент – потерял голову от вкуса первого же члена.

После долгой паузы Дэймен сказал:

– Думай, что хочешь, но мы с ним не любовники.

Новизной намеки не отличались, и Дэймен не понимал, почему они его так задевают. Наверное, из-за поразительной скорости, с которой домыслы регента, высказанные в зале заседаний, подхватила стража. Сам перифраз получился очень в духе Орлана.

– Не знаю, чем ты вскружил ему голову, но он послал нас за тобой.

– Не стану спрашивать, как он догадался, где меня искать.

– Я посылал их не за тобой, – возразил знакомый спокойный голос. – Я послал их за стражей регента, которая шумела так, что разбудила бы и пьяных, и глухих, и мертвых.

– Ваше высочество, – покраснев, произнес Йорд. Дэймен обернулся.

– Если бы я посылал за тобой, то сказал бы им, что из дворца ты выбрался единственным известным тебе способом, – поговорил Лоран. – С внутреннего двора за северной тренировочной ареной. Так ведь?

– Да, – подтвердил Дэймен.

Предутренний свет высветлил золотистые волосы Лорана до более благородного оттенка, скулы сделал изящнее, чем очин пера. Сама невозмутимость, он прислонился к воротам конюшни, словно стоял там уже давно. Вот почему Йорд так зарделся. Видимо, Лоран не прогулочным шагом пришел со стороны дворца, а выбрался из конюшни, где занимался какими-то делами. На нем были кожаные доспехи для верховой езды, грубые и крепкие, рушащие эфемерный образ, сотканный неверным утренним светом.

Дэймен отчасти ждал пышных парадных одежд, но Лоран всегда отличался от тяготеющих к роскоши придворных. Впрочем, на параде он не потерялся бы и без позолоты: яркий цвет волос мигом делал его узнаваемым.

Лоран приблизился. Теперь он разглядывал Дэймена, и в голубых глазах читалось неприкрытое отвращение. Акилосец в доспехах – очевидно, это разбудило неприятные воспоминания.

– Слишком цивилизованно? – подначил Дэймен.

– Едва ли, – парировал Лоран.

Дэймен собрался съязвить снова, но увидел знакомую фигуру Говарта и замер.

– Что он здесь делает?

– Он капитан стражи.

– Что?

– Интересный расклад, правда? – сказал Лоран.

– Лучше дать ему питомца, чтобы не лез к остальным, – посоветовал Йорд.

– Нет, – задумчиво изрек Лоран спустя мгновение.

– Скажу слугам, чтобы даже во сне ног не раздвигали, – проговорил Йорд.

– И Аймерику скажи, – отозвался Лоран.

Йорд фыркнул. Дэймен, не понимавший, о ком речь, проследил за его взглядом. На дальней стороне двора стоял воин с каштановыми волосами, довольно молодой, довольно привлекательный. Аймерик.

– Кстати о питомцах, – сказал Лоран совсем другим голосом.

Йорд с поклоном удалился: его присутствие больше не требовалось.

В стороне от суеты двора Лоран приметил фигурку – это Никез вышел из дворца в простой белой тунике и сандалиях, с голыми руками и ногами, без следов краски на лице. Никез направился к ним и вскоре встал перед Лораном, глядя на него снизу вверх. Каштановые волосы растрепались, под глазами залегли едва заметные тени – похоже, ночь выдалась бессонная.

– Пришел проводить меня? – спросил Лоран.

– Нет, – ответил Никез и с откровенным отвращением сунул что-то Лорану. – Не хочу ее! Она напоминает мне о вас.

Длинная серьга с двумя прозрачными сапфирами – та самая, которую Никез надевал на пир. И которую с треском проспорил. Никез держал ее на вытянутой руке, словно зловонную гадость.

Молча забрав серьгу, Лоран спрятал ее в карман одежд для верховой езды. Потом, спустя мгновение, костяшкой пальца коснулся подбородка Никеза.

– Без краски тебе куда лучше, – сказал он.

Так оно и было. Без краски красота Никеза сражала наповал. Чем-то он напоминал Лорана, только Лоран обладал уверенной, взрослой привлекательностью молодого мужчины на пороге расцвета, а Никез – бесполым детским очарованием, присущим мальчикам определенного возраста, – недолговечным, не доживающим до юности.

– Хотите сразить меня комплиментами? – спросил Никез. – Не выйдет. Мне их делают постоянно.

– Знаю, – кивнул Лоран.

– Я помню ваше предложение. В нем не было ничего, кроме лжи, я сразу это понял, – заявил Никез. – Вы уезжаете.

– Я вернусь, – пообещал Лоран.

– Вы так думаете?

Дэймен почувствовал, как по коже у него бегут мурашки. Вспомнил, как Никез выскочил в коридор после покушения на Лорана. Дэймену страшно захотелось перевернуть мальчишку вверх ногами и вытрясти из него все секреты.

– Я вернусь, – повторил Лоран.

– Чтобы взять меня в питомцы? – уточнил Никез. – Да вы об этом мечтаете. Мечтаете сделать меня своим слугой.

Над внутренним двором встало солнце, окрасив все в новые цвета. На столб у конюшни сел воробей, но тут же улетел, потому что один из воинов уронил тяжелый конский хомут.

– Я никогда не заставил бы тебя делать то, что тебе неприятно.

– Да мне на вас смотреть неприятно! – съязвил Никез.

Вместо теплого прощания дяди с племянником состоялась бездушно-холодная публичная церемония.

Получилось целое представление – регент явился при полном параде, а безупречно дисциплинированные воины Лорана встали строем. Вышколенные, вымуштрованные, они построились во внешнем дворе, в то время как регент на вершине широкой лестницы напутствовал племянника. Утро выдалось теплым, безветренным. Регент приколол к плечу Лорана знак воинского звания, украшенный драгоценными камнями, затем велел племяннику подняться и спокойно поцеловал его в обе щеки. Когда Лоран вновь повернулся к своим воинам, пряжка у него на плече сверкнула на солнце. А у Дэймена едва не закружилась голова: он явственно вспомнил подробности давней битвы: на поле боя при Марласе этот самый знак носил Огюст.

Лоран сел в седло. Вокруг зареяли знамена – сине-золотые с лучистой звездой. Громко заиграли трубы, и конь Говарта взбрыкнул, хорошей выучке вопреки. Лорана провожали не только придворные: у ворот толпились простые горожане. Собравшиеся поглазеть на своего принца одобрительно гудели. Симпатия горожан не удивила Дэймена. Золотистые волосы, чеканный профиль – с такой внешностью нельзя не стать кумиром. Легко обожать золотого принца, если не видеть, как он отрывает мухам крылышки. Прямая спина, непринужденная грация – в седле он держался прекрасно, пока не решал убить свою лошадь.

Дэймен получил хорошего коня, хороший меч и место в строю рядом с Лораном. Со двора он выехал, держась рядом с принцем. Но вот внутренние стены остались позади, и Дэймен, не удержавшись, оглянулся на дворец, который стал ему тюрьмой.

Он был невероятно красив: высокие ворота, купола, башни и бесконечные узоры, замысловато высеченные на бежевом камне. Сверкая металлом и мрамором, с изогнутой крыши к небу тянулись шпили, за которыми в ночь неудавшегося побега Дэймен прятался от стражи.

Он чувствовал иронию своего положения: он уезжает защищать человека, который изо всех сил старался его растоптать. Лоран был его тюремщиком, злым и опасным. Растерзать Акилос он мог не хуже, чем его дядя. Однако необходимость сорвать планы регента отодвигала все это на второй план. Если войну не предотвратить никак иначе – значит, Дэймен сделает все возможное, чтобы сохранить Лорану жизнь. Он обещание сдержит.

Но сейчас, выезжая за территорию вирского замка, Дэймен осознал кое-что еще. Какие бы обещания он ни давал, сюда он не вернется никогда.

Дэймен снова посмотрел на дорогу, на первую часть своего пути. На юг. Домой.