᠌ ᠌ ᠌ ᠌❝ | ⌜ Вернись, Версек! ⌟

Обреченные муки вечности, окна зданий разбиты, иногда трава воспламенялась. То ли от атак, то ли от ненависти. Ушло много жизней, сотни тысяч судьб были обречены на вечные скитания в покое. Было страшно, а ещё больше - страх осознания, что это длится уже не первый год, а более полутора века. День за днем, свет за тьмой, шаг за шагом. От нее не сбежать. Не забыть и не отпустить, как больно бы не было. Сколько бы крови не пролили.

Белое и черное королевство. Такие разные, но оба хотели одного: победу. Королевство белых ни раз пыталось оставить войну и старческую вражду, а черное ни под каким предлогом не собиралось уступать. Им нужны были земли и власть. Власть над всем. Отчаяние белых для них было больше, чем кислородом и последней надеждой. Хаос лишь разжигал азарт, пока медленно тлели надежды на счастливое будущее, а страхи были прямым показателем, что все идет по их плану. Королевство садистов.

Черное королевство возглавлял король, имя ему было Арлентто. Много о нем говорили, в частности плохого. Мужчина был суровый. Все время хмурый и скрытый. Словно лицо ему прожгла обида и разочарование, подливая в огонь ненависти горючий бензин жажды мести. Его руки были сильными, в отличие от отчаянного и слабого разума. Местные сравнивали его с черным вороном, да и он был похож на него. Мантия была обшита черными перьями. Глаза передавали всю жестокость, а хмурые брови и черные как смоль глаза во всех смыслах передавали равнодушие. Нос отличался горбинкой, словно клювом. На людях видели его лишь в компании ворона. Он был единственным, при ком Вир'аммор был чист и открыт, словно дороже него никого не было.
Про таких, как он вещали: нет сердца. А сердце у него было, ещё какое. Настоящее, человеческое. Просто за годы охолодело и отняло, в вечном трауре. И умел он им пользоваться, по крайней мере очень старался. В последний раз Арлентто пользовался сердцем так давно, что уже и позабыл его не прямое, но не менее важное предназначение. Его словно прожгла ненависть. Сотни раз он проклинал каждый день, а больше всего день смерти своей жены. Это сковывало его и ломало ребра, но внешне Арлентто был твердым как сталь. Не показывая свои эмоции как на людях, так и в их отсутствии. Мужчина отмечал, что может оно и к лучшему, в данной ситуации нет места чувствам. Все помнили коронацию Арлентто, возлагали надежды на окончания войны и вечной вражды, увы, ложные. Никогда черное королевство не славилось искренними намеринями, и пока скелеты были в шкафу у каждого, в черном королевстве отдельное кладбище и собор из мертвых душ. Тем оно и было известно, своей холодностью. Настоящее королевство абсолютного разочарования в жизни, людях и власти.

В нем даже зимы были холоднее, благодаря лицемерным лицам прохожих, а лето никогда не было теплым, улыбками его никто не согревал. Так и жили люди, уже привыкшие. Привыкшие к миру страданий и несправедливости..
Название тому королевству было Балюнсай, что с самого основания возглавляла династия Вир'аммор.
Все в нем было черное, да и лето с весной там не любили. Света боялись, словно вампиры все.. Хотя и именно их народ отличался бледной кожей, вампиров там вовсе не водилось.

Максимум, так это колдун старый. Имени не имел, всю жизнь в одиночестве прожил. Дали ему имя Доннат, раз своего нет, так и пошло.. У старика была седая борода, что к концам желтела. Сами волосы тоже были длинными и кудрявыми, но ужасно грязными. Пальцы все покрылись трещинками, а один, на правой руке, указательный, отсутствовал. Брови чужака были на столько черные, что казалось, словно в скоре перекроют его глаза, цвета кофейной гущи. Когда он смеялся, все начинали бояться, а хруст пальцев заставлял поджимать хвосты мышам.
Это был последний из наследников магов, но никто не понимал, как можно было столько прожить.. Средний возраст в таблице смертности данного королевства Балюнсай было семидесят лет, а с учётом военной обстановки и то меньше.. Однако, старик действительно казался волшебным. Уже как семьдесят семь лет он здесь, как в своем родном гнезде.

Огромное гнездо Балюнсай, извесное так-же как черное королевство. Улицы мокрые круглый год. Осенью к подошве прилипали мокрые, грязные листья, как и мысли. Такие же навязчивые, противные и отчаянные.
Любили здесь все, что летает. Птиц, летяг, летучих мышей.. Завидовали им, считали свободными, раз летать могли.. А свободы им и не хватало. Каждый шаг словно был под контролем. Каждый житель был словно в заточении.. Бились об стальные прутья головами, да грудная клетка не проходит.. Больно в груди, да все привыкли. От сюда нельзя было сбежать в другое королевство, деревню, а уж тем более за приделы округа. Везде стояла охрана, лишь династии Вир'аммор позволялось выходить за приделы этого «мира». Здесь не любили белых. Осуждали за их любовь к миру. Для жителей Балюнсай - мир это мокрые улицы, готическая архитектура и полная тоска. Улыбалась здесь лишь лицемерно, натягивая маску. Благих намерений и надёжности.
День за днем, слякоть, морозы, а за ними и редкие лучи солнца.. Но даже летом, когда пасмурно, бывало и сладкий лучик рвется в объятия.. Но именно эти объятия отвергали. Зачем радоваться жалкому лучу, если он все равно пропадет? А восхищаться можно было только власти. Не знали они, какая обстановка в Логрине, но были уверены: раз там все добрые и свободные, в королевстве белых твориться беспорядок. Разве можно просто улыбаться прохожим? Какой повод? Даже не зная, как там на самом деле, мало кто действительно хотел уезжать из своего гнезда.
Площади в королевстве любили украшать скульптурами, черными и мрачными.. На колонах резные черти, корчат рожицу горгульям на входе в колокольню. У башен красовались ожурные, кружевные росписи с символикой черепов и алых роз.. Фонтаны тоже не обходились без украшений. На центральном перекрестке располагался габаритный фонтан, из черного мрамора, на котрой стояла скульптура горгульи с открытым ртом, из которого лилась струя. На самой статуи была вылита корона. Пророчество вещало, что если монетку кинуть, попав прямо в корону, счастью быть. Однако, все промахивались.. Пускай и забыли давно эту традицию. Какой смысл кидать монету на счастье, если мир такой унылый? Прохожие никогда не выходили без зонтов. В одно время дождь, а в другое люди. Рождаемость из-за этого стремительно падала с каждым годом. Любви и отношениям никто больше не рад. Все бессмысленно. Все умрут. Однако не все так думали, но дети так или иначе, рождались в печальной стране.

Напротив королевства Балюнсай располагалась Логрина. Поистине светлое место. В нем уже солнце было всегда, все 4 времени года. Днем солнечные лучи открывало двери облаков, нежно обжимаясь с радостным лицами прохожих. Словно трепетно шепча, что все обойдется. В теплое время вокруг все цвело. В парках кусы подрезали фигурно, все очень аккуратно. На площадях фонари в золоте освещали улицы королевства. Где вокруг сточных труб обвивался нежный плющ, робко проглядывали сквозь нежные цветы певчие пташки. Бульвары тихие, их тишину разрывали лишь уличные музыканты, что воспевали песни во имя мира. Как вещали они «Война лишь на границе! А наша задача поддерживать наших близких!» вот и пели они, да радовались каждому новому дню. Чем шире были улицы, тем больше на них людей гуляли. В одно время там разгуливали милые, пожилые пары, что улыбались радостным детям, что вовсе и не знали о обстановке. Для них и мир сам ограничивался Логриной, а может, оно и к лучшему? По сути мир и был Логриной.. Единственное светлое место. Здесь даже звезды по ночам были ярче. Люди были поистине счастливы. Грусть граждане оставяли на потом. Они жили здесь и сейчас. В королевстве полного свободы и любви. Каждый день это свет, а ночь - вестник дня. Оптимисты до кончиков ушей. Нет им забот, комфорт обеспечивает власть. Приступность в королевстве било все антирекорды. Логрина расширяется и развивается.
Главная достопримечательность - парк Свободы. Красивые, вечно живые деревья продлевали дорогу вдоль поразительной красоты парка.
Всё протикает, уносит вдаль. Пропускает через себя только самое лучшее, а улыбки жителей остаются в памяти на дорогие века.. В нем круглый год дают свои концерты талантливые музыканты и артисты. Они внушали радость и светили светом добра и мира. Настоящий рай для светлых людей, чьи души радуются каждому новому дню, каждому лучику и каждому человеку. Всё жители вежливые, со своими причудами. Вместо поклона или снятия шляпы они улыбались и дергали за уши друг-друга в качестве приветствия. Таким образом они посылали друг-другу сигналы, что человек не равнодушен.

Но в связи с обстановкой вокруг, даже не смотря на то, что ступленость мыслей у должностных лиц была в порядке вещей, сам король черного королевства был не из глупых, а скороее наоборот, из находчивых. Возрел у него план, как можно завоевать земли. Жестокий, но вполне нормальный для черного королевства. Здесь нет чувств, лишь свои цели. А ради целей здесь либо ты идёшь по головам, либо не имеешь перспектив. А иначе никак. Что за чёрное королевство, если они придумают свои хитрости? А если ещё и будут получать за это выгоду.. Ах, как же прекрасен мир страстных интриг и выгоды! Как сладко и знакомо чувство тщеславия! Как манит своим огнем месть!

– И что же за «гениальный план» ты вновь придумал? - раздался тихий голос юноши, что стоял спиной к Арлентто. Казалось, что его это совсем не интересовало. Руки его были за спиной, а взгляд устремлён в замок белого королевства, что был далеко, но казалось что так близко. Имя ему было Виктор. Это третий ребенок Арлентто. Красивый и бледнолицый, с идеально ровными чертами. красивый до жути, словно сошёл с обложки журналов о красоте и аристократии. Нос маленький и остренький, словно у маленького птенчика, а птенчиком он перестал быть лет двадцать назад.. Под левым глазом был ели заметный шрам. Глаза проглядывали как два океана. Но стоило быть осторожнее.. Словно один неверный шаг, и ты утонешь в них, сам того не замечая. А вынырнуть уже не получится, слишком уж глубокие. Развал половинчатый в них утихает, словно и сам потонул в забытых обидах.. На аккуратной, идеально выглчженной жилетке прикреплена брошь из чистой, красной яшмы. Волосы чёрные, как крылья ворона. Пробор идеально пропорциональный, волосок к волоску. Пряди слегка завивались, Нежные, крепкие и стойкие. Выглядит, словно портрет самого превосходного существа, а по арматуру пряного муската можно было понять, что перед ним никто иной, как сам Виктор Вир'аммор. Наследник престола и принц чёрного королевства - Балюнсай. Даже походка юноши была особенной. Расстояние медленно шагами ровно шестьдесят один сантиметр. Ни больше, ни меньше. Спина прямая, словно натянутая струна, а лицо вздернуто вверх, тянулось выше, чтобы подчеркнуть скулы и эльфийский нос. Глаза намеренно прищурены, а руки всегда в одном положении: одна находится в кармане идеально чистых классических брюк, а другая опирается на трость. Всё в положении принца прощитанно и должно превосходить всех у него на пути. Таков стержень Виктора. - Неужели, ты вызвал меня ради своих кармических целей? Скверно и очень неуместно с твоей стороны, однако.
– Однако! - возражает король - Мне твои выходки уже по горло! Однако, этот план поможет избавиться от этих тошнотворного царства гармонии. Всепоглощающее чувство власти, превосходства и принуждения, такой вкус тебе и не снился, юный ловелас! Ни одна твоя дворянка и волоска не стоит одной светской львицы! Ты только представь, сколько возможностей и дверей может открыться перед тобой.. Сколько страстей, выгоды и преимуществ ты можешь охватить, если выслушаешь меня! - мужчина, сам того не замечая, начал поправлять перстень. Было ясно, что тот нервничал, язык тела всегда говорит сам за себя, все чтивы как книги. А в случае отшельника - совсем просто, как конспектированная лекция. Голос короля дрожал, у него и без того имелись проблемы с дикцией, и присутствовали редкие пороки заиканий - Мой глупый сын Элай не смог сделать такого, однако, ты, сын, сможешь. и в этом плане я очень надеюсь на твою помощь. Взгляни мне в глаза и расшить наконец диапазон своих возможностей!
– Ах, вот как мы заговорили! Неужели? Вспомнил бы ты обо мне лет так двадцать назад, может, я бы и принял предложение. Однако, сейчас вынужден отказать. Не хочу помогать предателью. Скройся с глаз моих. Твои обольщения для меня нелепы. - сколько бы лет не прошло, Виктор все ещё копит обиды на своего отца. Юноша даже не смотрел на него, его взгляд был холодным, а рука все ещё сжимала трость. Зачем он об неё опирается - до сих пор неизвестно. Видимо, для поддержки образа, ибо единственная проблема в физиологии тела голубоглазого это огромный шрам на правом боку, который тот тщательно скрывал от чужих, не нужных глаз, и миниатюрый шрам под нижним веком. Все обиды наследник копил в себе долгие годы, не поддерживая контакт со своей семьей. Они с каждым днем густели, словно кровь. Все ему казались предателями, врагами, очужденными.
Единственное, что могло быть схоже у него с белыми - так это тот факт, что парень был белой вороной в своей семье. Даже его собственный отец отрицал его имя, и хорошо, если назовет хотя бы сыном, что и без того вводило наследника не просто в заблуждение, а в неком роде даже раздражение. Какой из него родитель? Как и проявитель - импотент, так и родитель из него не лучше. Всё на Логрину засматривается..
– Обиды - как плавленый воск на холодных руках. Вроде мягкие, но с другой стороны стоит коснуться - чувствуешь боль и желание как можно скорее избавиться от него, чтобы не остались шрамы. Однако, такое предложение тебе понравится. Сколько лет мы хотим избавиться от белого королевства? Сколько жертв ушло? Неужто, ты забыл о Ванеле? - Арлентто, казалось, произносил это более сухо, выжимая из каждого слова все чувства, как и самого Виктора, не переставая трогать свой перстень. Словно надавливая на чувства собственного сына. Чувство ненависти ко всему миру и жажда мести охватили его с того траурного дня и заточили в свои крепкие объятия очуждения. Со стороны могло показаться, что перстень на грубых пальцах короля скоро соскочит.
– Не смей даже говорить о ней. - резкий поворот головы, и теперь на короля словно смотрел вовсе не его сын, а дикий зверь, что вот-вот оскалит свои острые зубы и выпустит клыки. Упоминание матери его очень сильно триггерило. Он был готов стиснуть губы, закрыть уши или сбежать, дабы не слышать упоминание о ней. - Что-ж, признаю, тебе удалось меня уговорить. Каков план? - лицо Виктора теперь освещало пламя свечи, а не свет луны из окна. Он обернулся на отца после небольшой паузы. кроме полного безразличия на его лице ничего не проявлялось, а от яростного взгляда и след простыл. Он умел быстро переключать свои эмоции, но это вовсе не обозначало, что внутренний гнев не мог его «обезглавить».
У Арлентто получилось надавить на самую больную точку, но вот хорошо это, или карается новой вспышкой?
– Что-ж, я очень рад, что ты принял мое предложение. Пройдем, мне есть, о чем тебе доложить.. Уверен, такому ловеласу, как ты, он будет по душе..

Оба шли по длинному коридору. стены были черные, как и каждая душа. На каждой из них были картины всей династии. Рамки пожелтели от времени, но память оставалась вечна. В некоторых углах были скелеты и черепа животных. С каждой стороны, каждый метр расположились подсвечники, по три свечи на каждый. Окна резные, аккуратные. Остро заточенные мечи висели на стенах, а на полу, среди черного мрамора, можно было заметить засохшее разлитое вино. Чувствовался запах холода и свежести, в сочетании воска и углей, а в воздухе словно ощущалось тепло пламени. Вид из окон уходил на Балюнсай. Сейчас никого не было на улицах. Все сидели по норкам как мыши, не высовываясь на улицу.
– А что, если нам действительно заключить мир? - произнес Арлентто. Виктора такое заявление поставило в сомнение. Он сразу почувствовал подвох в словах отца. Самому Арлентто было скверно говорить подобное, это ощущалось издалека. Неужели, у приклонного отшельника начался старческий маразм, или более того, деменция? Поверить невозможно, что такой мужчина - выполненный лидер и воин, который не смог справиться со своей социальной ролью мог такое говорить.
– Никогда не поверю, что это говоришь ты. Уверен, здесь есть подвох. - наследник вовсе не смотрел в глаза, лишь прямо, вдоль длинного коридора. Кроме сухости в его словах Арлентто ничего не слышал. Складывалось впечатление, словно наследника это вовсе не интересует. Так и было, пока нет выгоды - нет действия. Только вот, что ему нужно? Деньги? Откуп? Восхищение? Виктор сам не мог дать ответ на собственный, риторический вопрос..
– Иначе бы я тебя не звал. - слова короля заинтриговали Виктора, от чего тот даже заинтересованно приподнял брови. - А что, если мне венчать тебя на Есении? Светская, наивная дама из высшего света, молодой бутон, которая ничего не знает о страстях и интригах.

В этот момент черноволосого словно парализовало. Он в момент остановился и очужденно кинул взгляд в сторону отшельника. Выражение лица сменилось на более сухое и агрессивное, невооружённым взглядом можно было разглядеть возгорание возражения. Пускай, во всем дворце и часть Балюнсайцев знали о его искушенях в похождениях, о дурной славе и жизни тех дам, которых он успел соблазнить, что тот даже не думал, что этот факт пойдет против него.
– Позволь уточнить. Я, - из уст голубоглазого раздался смешка, а острый конец трости был у самого кадыка отца. - с ней? Ни в коем случае не поведусь. Ты знаешь мои принципы. В этом плане твои слова подобны абсурду. - возрожал Виктор, он быстро убрал остриё, скрестив руки у груди и отвёл взгляд в один из углов, сейчас он казался роднее отца и теплее, чем в детстве. Голос сменился на грубый и черствый. Вир'аммор на отрез отказался верить словам своего отца. То, что он предложил казалось Виктору чем-то отвратительным. Негоже ему, да на Есении-то!
– Твои принципы никого не интересуют. Дослушай.. Твоя задача будет лишь избавиться от неё и её матушки. Тогда мы сможем править сразу двумя королевами, как ты не понимаешь! Это наш шанс завладеть землями, а дальше - больше. - Арлентто был напряжен, однако старался сохранять спокойствие. по голосу можно было сказать, что он был более уверен в правильности своих действий, но явно не по рукам. Это создавало иллюзию здравого рассудка и отсутствия проблем с тревожностью. Во время этих слов спокойный голос сменился на шепот, а рука опустилась на плечо голубоглазого, но была отвергнута самим Виктором. - Тебе всегда нужна выгода, ты бы и медное королевство захватил, но три это лучше, чем два!
– Я не виноват в том, что этот щенок Элай вместе с Эной сбежали. И знай мое мнение: правильно сделали! И теперь, ты хочешь подставить меня под гильотину ради своих целей? Не бывать такому. Я не стану жертвовать собой, можешь даже не продолжать. - голос был раздражён. Юноша уже собирался уходить, как его вновь остановила сильная рука нелюбимого родственника. На это младший сын лишь пригрозил острым концом к мощной шее отшельника. - Но ты прав. Любовь - чувство сильных людей, которое делает их уязвимыми. Я не хочу в свои двадцать три потерять рассудок от любви, не хочу венчания на той, чьи земли меня раздражают. Логрине - любить. Балюнсай - сжигать.
– Подставим повара и будешь жить. В добавок к этому, мы получим все их земли. Неужели, тебе настолько плевать на наше развитие? - в этот момент теперь король был словно хищником, что медленно подбирался к своей добычи, надавливая на нее со всех сторон. Обходил вокруг да около, подбирая подходящий ракурс для нападения. Его не пугал ни взгляд когда-то родного сына, ни остриё.

Предложение было действительно заманчивым. Земли, избавление от династии Лен'воль, истребление конкурентов. Но заменит ли это удовольствие все сотни тысяч ушедших жизней? Уже было не важно, Виктор вошёл в азарт и согласился на сам план, так или иначе, выгоду бы ему и это принесло, не пришлось долго придумывать что-то сложное. А после захватить Трег было бы проще, имея такую славу соблазнителя.
– Я очень рад, что ты принял это предложение. Но учти, стоит торопиться. У нас есть конкуренты. - мужчина грубым движением скинул от своего подбородка инструмент, который можно было принять за шпагу из-за острого конца.
– Не смеши моих бровей и не тяни кандал. Если у Балюнсай есть проблемы - так это лишь твоё присутствие на троне. С другой стороны, это уже стабильность. И какие помехи могут прервать? Кто посмел нарушить мои планы? - сатира и сарказм юноши язвительно прожгли внутри Арлентто химическую дыру.
– Гариб Гуланд. Принц медного королевства уже завтра сватается с ненаглядной пташкой. И ты обязан превзойти его. Это брат столь ненаглядной Жаклин. Кажется, что не только нам нужны столь ценные земли и отчаяние этих безнадежных оптимистов.
Раздается звон трости об обедневший пол. Вир'аммор с горяча обернулся и резко, с ноткой агрессии выдохнул, как бы опуская свой гнев в пол.
– Есения будет моей. Тебя с трона свергну. Вот увидишь. - сейчас острый край трости воспринимается не как опора, а как прямое оружие, что больно впилось в ногу оппонента.

Логрина. Что день ей - что ночь, одно солнце. Есения. Юнная леди среднего роста, но высокого статуса. Отличалась неимоверно острыми, при том нежными чертами. Смесь грации и превосходства в одном лице. Глаза её были зелёными, а кожа сияла жемчугами и была словно из фарфора. Столяла она в бежевом платье, которое покрывала белая накидка, обшитая золотом. По телу располагались украшения из жемчуга. Талия была тонка из-за корсетов, что туго затягивали, от чего затруднялось дыхание. Но девушка была все так-же красива. Не ангел ли, так приятные грёзы.. Верховенство её не опишет ни один поэт, всё в ней как на идоле. Что руки те - нитки благовения, что речи те - пение течения реки. Один лишь облик стоил всех карат, непременно окуплен. А уста сладкие - зефировые видения. А волосы медные, как нитки шёлка мягки, завиты и упруги. Девушка - свет, неуловимая, но порой так нужна. Есения была из тех девушек, которая ничего не знала о страстях, любви и интригах. Она лишь читала о них, воображая сценарии в своей голове и уходя от реальности в мир, что похож на свою родную Логрину, только без войны. А даже если и описывалась война, девушка дожидалась своего возлюбленного.. Того, кто бескорыстно полюбит её, как любит лебедь. Что будет относиться как к хрустальной вазе, но не боясь коснулся гладких граней.
После прочтения стольких романов, романтизация любых явлений была в порядке вещей. Она и понятия не имела об этом чувстве, но чувствовала его и ощущала лишь в присутствии родной матери.. Амбассадор аристократии, пыльной мечты и превосходства. Это была она.. Наследница королевства.

– Смерть не нарисовали? А вы, оказывается, наивны..
– Как не нарисовали? Да дед Тод бы давно уже от таких слов в саду перевернулся! Вот были бы у меня ноги, были бы ноги!
– Склоняюсь к точке зрения, что смерть и без того - картина мира.. Её не рисовали, она где-то рядом, возможно, буквально за углом.. Мы никогда не увидим её, но сможем ощутить только во время кульминации. Не так ли, мой юный друг?
– Холодно! Я за твоей спиной! И я вовсе не женщина!
Не менее аристократический юноша стоял прям позади от принцессы. Кожа загорелая, благодаря вечному солнцу в медном королевстве, также известное как Трег. Волосы словно протоки света, такие же нежные с яркие, а под лучами буквально блестели. Глаза похожи на два камня породы «тигровый глаз», также переливались из глубокого каштана в чистое золото. Парень прижимал к своей груди хрупкие, но длинные пальцы, держась за вельветовую накидку. Сам аристократ, возможно, был вынужден строить образ серьезного владыки, но это был бы вовсе не Гариб.. По глазам-огонькам читалось его раскаяние и искренне непонимание. Сам наследник был обходительным, споров не любил.
Однажды поспорил со всевышним Готехом, а что теперь? Теперь к нему, словно на поводок, привязан мальчик в инвалидной коляске, которого никто кроме самого принца не видит.. Золотистоволосый был по истине волшебным.. Не каждый мальчик в силу своего возраста сможет подружиться со смертью, а уж тем более - спорить со всевышним. Но взамен получил вечную жизнь и красоту, то, о чем он мечтал с самого детства. Походили слухи, что Гариб продал душу дьяволу за свои белоснежные зубы и орлиные черты.. Знали бы они, как близки к истине..
Его ставили в пример в любом светском обществе, как человека с высоким уровнем развития, вежливости и айкью, не имевший большей корыстностью, чем упрекнуть оппонента.

Прямо позади него на инвалидом кресле сидел молодой парень.. Красоты неумолимой, очами леса и бездны океана.. Его звали Смерть, просто Смерть. Смерть существовала раньше, существует сейчас и будет существовать дальше.. От Смерти не уйти, неизбежно слиятие души с её объятиями.. Но когда-то и матушке смерти нужен отпуск.. Каждые 500 лет назначается новая Смерть для каждой местности. В одних краях это старушка, которая забирает в свои объятия нежно и аккуратно, стараясь не напугать. В других это вдова с кривыми зубами, жирной головой и грязью под ногтями, которая даже последнего слова не даст сказать. А здесь, в перекрестке трёх королевств: с запада на восток раскинувшихся Логрины, Балюнсай и Трега, молодой юноша, что вынужден выполнять свою работу..
У Смерти нет ног, ему достался не только миловидный вид, гетерохромия и длинные ресницы, но и наследственный кашель. Каждый раз, когда Смерть кашляет: кто-то в краях умирает. А учитывая положение, кашель участился.. В зависимости от громкости, влажности и резкости можно было понять, кто покинул мир в данный отрезок времени. Например тихий, влажный кашель, перед которым предварительно происходило раздражение горла свидетельствует потерю души старушки или старика из Логрины или Сален, принадлежащей ей территории. Смерть сладок внешне, не отпугивал, только если сам факт присутствия. Жестоким назвать его было нельзя, но и у того свои черти в омуте. Повышенная агрессивность в нерабочее время, когда ему приписывали женские черты. Однако, на работе он не мог пугать и подавлял эти эмоции в себе.
Люди, к сожалению, ничего не знают о нём. Для них физическая смерть - это абсолютная пустота. Чувство, что нет ничего. А для юноши это титул и работа. Многие даже не понимали, кто перед ними.. Знали лишь то, что становится спокойно и больше не больно. Сколько бы Смерть не старался перестать кашлять, не мог.
А Гариб был не только наследником, вежливым и сдержанным собеседником и чутким парнем, но и отличным художником. Его вздох разлился по коридору тихой дымкой, окутав пространство.. Он достал из потрёпанного дипломата скрепленные листы для демонстрации. Плавные линии, легкий наклон и отличительная грубость при нажатии карандаша, а точнее её отсутствие вывели облик Смерти. Внешность айдолская, словно с нотками дьявольских черт.. Волосы -
словно написали углем из самых нежных звезд, что взошли и сгорели. Каждая ниточка, каждая черта и волосинка и миллиметр были настолько аккуратны, что складывалось впечатление, словно юноша не писал, а делал снимок..
– И Вы говорите, что Смерть не нарисовали? - тот улыбался очень мягко. Его губы - как колосья пшеницы, а взгляд настолько смотрел в душу, что замирало сердце от прилива нежности, что хотелось растянуть этот момент на долгое время и заставить временные рамки замереть.. Есения была словно бриллиант: умна и образованна, не дурна собой. Это, безусловно, ценные качества дамы высшего сорта, но в комплекте с её красотой, грацией и аристократией - ценность, которую златоволосый хранит в своем сердце.
– Неужели, Вы сами издали такую прекрасную картину? Признаться честно, я удивлена! Не так представляла себе смерть, однако, в вашем видении смерть - не так уж и страшен. - Есения рассматривала каждый штрих, что сам вывел её кавалер. В глазах Смерти что-то читалось.. Она наблюдала за движением губ короля Гариба, что сейчас улыбался от простого присутствия рядом принцессы.
– Для Вас, моя благоверная, это простые слова, а для меня - огромная честь. Я даже не мог позволить себе представить, что Вы поверите мне!
– А она и не проверила, право говорю! Смерть боятся, а я не чувствую страха в её жилках! Да и к тому же, как можно верить тому, чего не видно? - Смерть бы попробовал встать, чтобы возразить, но всё тщетно.
– А Вы, Ваше высочество, неужели не боитесь Смерти? - голова юноши слегка проснулась, чтобы лучше рассмотреть те изумрудные глаза..
– Вы знаете, даже не задумывалась.. Смерть точно где-то рядом, просто я не вижу. Но когда придет моё время, я благодарно приму этот момент, не взирая на все факторы. - для принцессы этот вопрос тоже являлся триггерным. Не одну смерть застала она. Лично уже три, и это только её родственники. А сколько жертв ушло, гордо стоя за свою родину, так страшно представить..
– Поверьте, в Смерти нет ничего страшного. Если позволите, я бы с радостью поведал вам о нём. Мне нужен лишь ответ. Мне необходимо лишь ваше согласие. Проверьте моей простоте душевной, Ваша судьба для моей станет фаворитной, а трепет тот я заточу в себя, что-бы Вы не чувствовали себя забытой.
Это было не просто предложение расположить к себе ненаглядную принцессу, венчаться на ней и воссоединить их души в одну, но и предложение о сотрудничестве в весьма опасной ситуации..
– Признайте и Вы мою не менее простодушную учесть, как птахи вещей, ответа стоит Вам дождаться в среду. Нет не в моей судьбе, не в сердце места для потех и веселья, любовных интриг и страстей. На милость быть бы мне свободной, помиловали бы Вы мою учесть, да приняли ответной любовью. Однако, ждать ответа в данный час не стоит. Что знать мне о сия чувстве? Никак вам такое, вероятно, знакомо лучше. - не смотря на столь великодушие принцессы, отнять от сердца фактор отсутствия опыта юная леди не может.
– Конечно, ведь я ждать готов. Хоть сутки, двое, трое, хоть и до среды. А как дождусь ответа из Ваших сладких уст, так приму его любым, пускай и может то пойти на вред моей душе.
– Я благодарна, что Вы принимаете мой нрав таким, не судите за некое отречение. И знайте, что вне зависимости от моего ответа, в дворце Логрины Вас будут ждать с самыми наилучшими эмоциями.

Что обозначали слова той светской львицы? Стоило ли их вообще рассчитывать как отказ, благодарно принимать или бояться как огня? Как знать. Невинный облик так близок, но столь далёк, что вовсе не ясно, что стоит ожидать за спиной столь обходительной леди. А златоволсый не терял надежды. Как равен шанс отказа, так и равен взаимности. А значит, всё не напрасно. Покидать замок такой чистой души было досадно, однако, пришлось. Замок принимал и отпускал всех: одних с болью, других с радостью, но всегда оставался осадок. Осадок восхищения архитектурой, харизмой правительний или приятными воспоминаниями о советских диалогах.
– А ты, не вешай нос, мой друг. Знаешь, сколько вокруг деканатов? А сколько других дворянок, а может даже принцесс, если столь принципиально. А главное-то! Главное-то твой верный дружище! Я вот, тоже всегда мечтал принцем стать, а стал Смертью. И что с того, что Смерть? Пока есть такие как ты, хоть Сном быть можно! - пускай Смерть пугает, но не святых душ. Для таких, как Гариб, отшельник найдет в его сердце своё, родное..
– А мне другие дворянки и принцессы не милы. Все куклы однообразные, как по шаблону. А здесь покой нашла моя душа, понимаешь? За столько лет в её зелёных глазах я увидел столько, сколько ценитель не расскажет. А если и потребуется мне, по вине простодушной отпустить - я отпущу. Отпущу, но не забуду.

Пока добро ищет своё, ближнее, зло не оставляет попыток завладеть отчаянием добра, стерев его раз и навсегда. Спустя пару часов после отъезда королевой семьи к белому замку явилась карета. Она была из черного брахата, а задняя часть обшита перьями воронов, что давало больший объем и статус. У самого начала кареты раскрывало клюв чучело ворона. Невероятной красоты и блеска, что отражал свет ясного солнца январским днём.
Дворец смутило такое внезапное появление династии черных в своих краях. Королева Элисса выглядывала из окна и прижимала к себе платок в ожидании, наблюдая за охранниками, что днем и ночью стояли у ворот.
Никто из королевского дворца не думал, что названный гость прибыл сюда ради Есении. Сколько же шумихи навел этот поступок! Однако, рыжеволосая девушка появилась в свет. Встретила Виктора поклонам, как и тот, ответил взаимностью. Со своей привычной, робкой осторожностью, приятным нравом.

– Рад приветствовать Вас, Есения. В жизни Вы намного краше, чем о вас вещали из уст граждан и повестей. Эта очаровательная роза от знаменитого куста роз династии Вир'аммор специально для Вас. Будьте осторожны, шипы острые. Вашим хрустальным рукам шрамы не пойдут, бутон души моей. - последние две фразы были эмоционально выделенны. Юноша говорил это через улыбку, через натянутую улыбку. Конечно, полную сарказма и в некоторых случаях Вир'аммору казалось, словно его сейчас стошнит от собственного благородия, но таков облик.. Он считал, что уж слишком унижается перед наследницей, которую он будет знать лично менее двух суток, благодаря плану от Арлентто. Такому опытному ловеласу лесть - бальзам на душу.
– Благодарю Вас. - голос Есении был чист и нежен, как и улыбка. - Прошу, проследуйте за мной в сад. - руки, что были нежны как первые летние лучи, приняли розу. А та в свою очередь успела пронзить легкий палец девушки своим шипом. Но Лен'воль удивляло не это. Вернее, конечно, удивляло, но не так, как факт, что юноша принес её зимой. Видимо, столь известный куст роз был поистине волшебным.
Виктор ухмылялся тому, что Есения не ведует, что её ждет совсем скоро. Юноша разглядывал всё, что окружало сад. Весь усыпан снегом, словно тёплым, белым пледом. Недалеко виднелось озеро и мост, в котором плавал одинокий лебедь, чистый, как слеза. По крайней мере, сквозь заснеженные листья он казался святым местом. Удивительно, что по таким холодам одинокий лебедь вел свои круги. Да само озеро не покрылся льдом.. Тогда он казался словно собором чего-то необъятного, но порой такого нужного сердцу. В саду летали птицы, различные. У каждой свой узор на перьях и необычное звучание, однако, очень заманчиво. Поистине уникальное место.. И лишь в центре стояла веранда, куда наследники спокойно шли. Заснеженная крыша не пропускала в саму беседку ни одной снежинки. Когда дама и юноша оказалась внутри, Есения нежно улыбнулась. Столь волшебное место не требовало высшей конфиденциальности, однако, охрана не стояла.. Некий островок безопасности.
– И с какими-же целями Вы к нам приехали, господин Вир'аммор? - улыбчиво спросила рыжеволосая девушка, складывая руки на коленях. В её глазах была лишь чистота и невинность, скромность и вежливость. На тонких руках красовались кружевные перчатки.
– Ради заключения мира, конечно. Наши семьи столько лет воевали, неужели, мы с вами не можем решить их проблемы? Именно за этим я и приехал. - лукаво улыбался Виктор, Нежно взяв руку Есении в свою. - И ради того, что-бы сделать предложение руки и сердца. - теперь наследник говорил уже тише, но был более настойчив. Он снова выделил свою последнюю фразу интонацией.
Юноша смотрел прямо в алые губы Есении. Нижняя часть была пухлее верхней и слегка поджатой. Рука медленно перешла на хрупкие плечи, он словно боялся делать лишних движений и спугнуть зеленоглазку. Да и сама она выглядела так хрупко, словно хрустальная фея из ледяного королевства. Словно кто-то с выше наградил её такой элегантностью и миловидностью, что это вам не недоступная стена, а заветный плод.
Долго мужская рука на плече не задерживалась, лишь аккуратно и плавно, очень нежно переместилась на щеку. Взгляд устремился в глаза. Они были как две долины, но в них было невозможно потеряться. Скорее наоборот, лишь найти ответы на все вопросы. Темноволосый медленно приближался к губам Есении, окутывая ее нежными прикосновениями к стеклянной щеке и правому плечу. Волосы были кудрявыми, словно какой-то лучик очень аккуратно закрутил их. Когда Виктор был вблизи волос Лен'воль, чьи локоны были у него в руке, он почувствовал запах трав. Тот на мгновение остановился, что-бы ещё немного вдохнуть его, вдаваливаясь носом в рыжую макушку принцессы. Он прикрыл глаза и прижал Есению ближе к себе. Вир'аммор был слишком одержим желанием как можно дольше удержать её у себя, но боялся. Боялся своими прикосновениями доставить лишний дискомфорт девушке. Волосы её поистине волшебные.. Рыжеволосую это очень смутило. Тот, кто буквально пару мгновений назад словно кот обходил вокруг, пытаясь задурманить сознание, сейчас прижимал к себе хрупкую деву. А то, насколько этот момент был нежен лишь на секунды развеевал опасения. Сейчас он казался другим. Словно ранее не знал в лицо других девушек, да и лицезрел впервые. Да и казалось, что сам ловелас удивлялся такому. То, что ранее казалось ему летающим и беззаботным сейчас в его объятиях. Он не обнимал её, а словно крыльями закрывал от всех бед, отдавая тепло. Он вдыхал травы, ощущая явное присутствие вереска, жмурился от собственных мыслей. А зеленоглазая робко положила свои руки на широкие плечи избранника, от чего по спине принца пробежались мурашки. Есения чувствовала его дыхание на собственной шее, ушах и коже головы, а после и на бледных губах. Черному хотелось прильнуть к ним, слиться в нежном поцелуе. Но он вовсе не знал, как подойти. До этого момента Вир'аммор представлял, что своими словами сможет заворожить девушку, а после этого полностью запудрить разум своим поцелуем, но сейчас его цели играли с ним злую шутку. Он словно растерялся, пропал и застыл, остановившись в паре сантиметров от губ Есении. В голове было куча мыслей, что мешали друг другу. И пока одна из мыслей говорила ему не отходить от плана, другая отводила тему, отмечая то, что на таком морозе у девушки слишком холодные плечи.
Да и Есения сама не ожидала такого, что юноша буквально застыл на месте. Она наблюдала за движением его зрачков, что беспорядочно перемещались то в одну, то в другую сторону, лишь иногда замирая на зелёных очах. Но парень собрался с мыслями.
– Вы знаете, что в жизни поведав столько красавец и простолюдинок, мне никогда не удавалось лицезреть черты более нежные, чем ваши хрупкие скулы.
В этот момент сама девушка понимала его намериня, но не поддалась им. Она прекрасно понимала, что это все он делал лишь ради своих целей, а угадать цели черного королевства было не сложно. Хоть сейчас он и казался взволнованным и очарованным.
Но несмотря на попытки голубоглазого запудрить разум девы с самого начала, та ждала подходящий момент. Из его рта шел теплый пар, что окутывал лицо девицы. Стоило только губам тонко соприкоснуться, уже готовыми слиться воедино, создать симбиоз нежности и лести, как  неожиданно раздался треск дерева.
Девушка резко и сильно повалила Виктора на скамью, а у его горла был приставлен кинжал. Острый, с белой рукоятью. Юноша был прижат к скамье хрупкой, но сильнной женской рукой. Колено зажало одну руку. Это вызвало бурю эмоций, начиная от глубокого удивления, заканчивая ужасом. Виктор не мог поверить. Прямо над ним сейчас надвисает сама принцесса с кинжалом в руке, что не очень уж удобно и практично для него располагался на горле. Он чувствовал прикосновения холодного металла к своей коже и ощущал на себе взгляды Есении. Теперь он был буквально ледяной. Нет больше того изумрудного блеска, за что можно зацепиться словами и вновь обольстить. Она молчала, но вцепилась взглядом. Попытка вырвать руку из под колена девушки была провалена, та сразу же резким движением прижала её вновь, с большей силой.
Костяшки ударились об скамью, а в горле осел тяжелый ком. Глаза бегали то в одну, то в другую сторону, в попытках придумать план, что-бы отвлечь даму и выбраться из её хватки. Ловко она его поймала.. Было ясно, кто здесь лучше играет в кошки-мышки. Но теперь скромная мышка превратилась в хищного кота.

– Думали, я не знаю Ваш план? Не ради благих целей Вы прибыли сюда! Отвечайте немедленно, какие Ваши истенные намерения! Никогда не верила и не проверю в то, что Вы когда-нибудь сможете измениться. Не зря же мне послали в женихи не какого-нибудь бедолагу, поэта Алека, а самого Вир'аммора. - теперь голос выражал пассивную агрессию, грубость в тоне выросло с нуля до сухости, а через фильтр её губ можно было было сушить мокрый взгляд Виктора.
Вопреки ожиданиям ловеласа, Есения оказалась куда умнее. Юноша был в смятении и непонимании, однако на его лице все так-же играла улыбка. Надежда на одурманивание не отступала, а азарт взлетел с мертвой точки.
– Что Вы, Есения! Я абсолютно чист перед Вами. Неужели, стереотипы заставили Вас усомниться во мне? Я же хороший и хочу лишь мира. Думайте, мне приятно жить в мире воин? А ваши руки, что сильнее моих чувств к Вам не могут не сводить с ума холостую душу. - даже будучи прижатым, с кинжалом у горла и буквально сломленным, что наследница такого нежного и наивного королевства может быть настолько умной, он не переставал искать выхода.
– Не верю Вашим словам. Если расскажите свой план сейчас, по милостыни моей простодушной, да по невольной учести я вас отпущу.
Вы, безусловно, сильнее, но у меня преимущество, вы загнаны в угол, Вир'аммор. - теперь сухой голос сменился на ещё более грубый и серьезный. Юноша и не мог поверить, что его план провалится так глупо, и все из-за какой-то девушки, что олицетворяли как глупую и идеалистку! - Помиловать ли мне вас, либо под гильотину как последнего скота скинуть?

– Помиловать, мадонна любезная, я расскажу.. Так или иначе, я все равно изначально не хотел принимать в нем участие..

Девушка отпустила черноволосого, слушая план черного королевства. Выражение ее лица было хладнокровным, хотя глубоко в душе она понимала,что если бы не ее находчивость и начитанность, она могла оказаться жертвой кровавой расправы.
Крепкая хватка девушки с хрупкими руками ослабла, пока и вовсе не отпустила голубоглазого. Невинность как рукой сняло, ни намека на это не оставив. Дама внимательно слушала его, не перебивая, усваивая каждое слово на лету. Глубоко в душе она смеялась с глупости династии столь коварного и кровавого королевства. Неужели, они думали, что если не поддерживают связи, о их славе ничего не известно? Но это уже статистика, ничего никогда не изменилось, словно в крови у каждого жителя Балюнсай течет. Буд-то крыса чумовая покусала, да и того мало.

– Что-ж, Ваш умысел мне ясен. Но я предлагаю свой план. Избавиться от королей и править вместе. Как Вам такая идея? Мне кажется, она будет более справедливой. Убить меня Вы и так не сможете, я на три шага опережаю Вас. И теперь у Вас есть выбор: играть по моим правилам или добровольно лечь под гильотину за предательство и покушение. Помиловать мне вас нет нужды, а искушению поддаться мне по нраву. - теперь и на лице Есении была такая-же ухмылка.
Виктор был поражен её уму, жестоко для белых, но для черных казалось довольно интересной забавой. Да и дама сама понимала, что не смотря на миролюбивость своего рода и граждан, сейчас говорилось о выживании, а не жизни. Не о жизни, которой воспевали песни и сочиняли поэмы, а о реальном мире. Мире, в котором даже в парке Свободы от Свободы лишь название.

– А Вы знаете, я зря недооценивал Вас. Вы оказались куда умнее. Давайте попробуем, моя Версек. - отвечал Виктор, расположившись на лавке. Теперь и он улыбался, но не от сарказма. Скорее от гордости, что он будет иметь дело с такой, с виду мечтательной, но предусмотрительной девушкой.
– Позвольте? Как вы выразились? Версек? Замудрено.. - девушка слегка удивилась. Никогда ранее не слышала такого. Замудрено.. Да и слово было такое, что даже значение не придумать.. Однако, по выражению лица рыжеволосой, такое обращение подняло ей настроение.
– Не обращайте внимания, это я для себя. Трава есть такая, вереск, не слышали? Ваши волосы пахнут ей. Есть вереск, а вы будете Версек. - с добродушной улыбкой размышлял Виктор, казавшийся развесилившийся обстановкой. Состояние и сознание теперь были словно расслабленее и более спокойнее. Юноша выглядел как игрок, что вошел во вкус. Теперь его привлекали другие цели. - В такие холода так не хватает зелени, согласитесь. Будете моей зеленью. Радовать глаз. - улыбался Вир'аммор, не задумываясь о своих словах.
– Что-ж, я вас поняла.. Не забывайте играть свою роль, у Вас, как погляжу, талант обдуривать мирных граждан. - ехидно отметила Есения, но у нее и в голове не было ни одной мысли задеть чувства наследника, что оба понимали. - Сейчас актеры мы. Словно в клешивом спектакле. Наша задача довести до зрителей все так, что-бы они верили нашей игре.. - грусно опустила взгляд рыжеволосая, теперь она смотрела в сторону заснеженного сада.
– А оно так и выходит. В жизни как на сцене. Игра должна передать зрителю все эмоции. Без этого публике будет не так интересно наблюдать. Только не стоит забывать, что жизнь - это не театр, а театр - не жизнь. - потерал переносицу темноволосый. - И реакция зрителей показывает уровень актерского мастерства. Ну, что? Покажем им настоящую драму, моя Версек?
– Помиловала я Вас, вот только будете добры не проявлять свои ловелаские приёмы на мне.
– То воля ваша, моя Версек.