Картина 7 - бадьян
Тихий шум ночных волн приносил на улицы сказки, которые закрадывались в дома и дарили людям сны. Девочка мягкой поступью исследовала город. Улицы пустовали, и ей думалось, что она одна не спит во всём городе. Лорелеи представляла, как она будет водить Скайта по тёмным закоулкам и показывать ему звёзды в небе, а потом они спустятся к побережью и до раннего утра будут плавать в тёплой воде.
Мама с малых лет познакомила девочку с морем. Единственное её воспоминание о папе было связано с ним. Всей семьёй они отправились на побережье собирать ракушки и сидеть в песке на отмели. Леи помнила свежий морской воздух, гуляющий по коже, яркое солнце, морскую пену, круглую гальку, светлые небо и воду: они словно перетекали друг в друга. Она помнила, как папа говорил, что однажды они все поселятся в хижине на таком побережье и каждый день будут вставать вместе с солнцем, а он больше никуда не будет уплывать. Да на следующий день он взошёл по трапу на палубу и исчез навсегда.
Девочка обогнула угловую пекарню и вышла на небольшой сквер, посреди которого росло могучее дерево. В глаза Лорелеи бросилась яркая витрина со всякими безделушками: куклами, мельницами, и расписными швейными машинками с колёсами и подставками, и дирижаблями, и воздушными шарами. Туда Леи и направлялась. Мама чуть рассказывала об этой лавке. Каждый мог выставить своё добро на витрине, и люди сами решали, что стоит вещица. Вместе с приобретением народ уносил домой рукодельную частичку чьей-то души. Держал лавку один старик-изобретатель, и кто не знал его — все чудеса о товаре сказывали. Мама мечтала заглянуть внутрь, но никак не находила времени; только проходила мимо и мечтательно вздыхала. Она всё разъезжала по своим оранжереям.
Мама выращивала цветы, а за оранжереями приходилось постоянно следить. Она говорила, что есть много разных способов создавать что-то прекрасное, и она выбрала делать это с помощью цветов. Художником или артистом звался всяк, кто делает что-то хорошо и с любовью, по её словам. Художником она часто звала своего кофевара и булочника, садовницу, которая помогала ей заботиться о лилиях, и папу, который приносил в её сердце незабываемые чувства.
Девочка медленно прошла под деревом к выкрашенной в белый дверь. Листья шумели от дыхания ветра над головой. Внутри её встретил сладковатый аромат бадьяна, карамельный свет и высокие шкафы с полными поделок полками. То тут, то там в комнате стояли горшочки с цветами, фонтанчики, маятники, часы и чаши с пёстрыми рыбками внутри. За прилавком дремала маленькая девочка с белыми как снег волосами. Леи хотела было подойти к ней и спросить, где хозяин, как она встрепенулась, посмотрела на гостью широко раскрытыми глазами и убежала за ряды шкафов, клича кого-то по имени. На прилавке осталась тряпичная кукла. Кое-где торчали лишние нитки, улыбка была чуть кривой, а глаза-пуговки не подходили друг другу по размеру, но её сделали с душой. Это было куда важнее идеальных швов.
— Здравствуйте, мисс, — из-за прилавка вышел старец. — Меня зовут Кобо, и я заведую этим местом. Чем могу быть полезен для вас?
— Я хотела бы купить ванильный наполнитель для курительной трубки, — Лорелеи поглядывала на девочку за спиной дедушки, которая держалась за подолы его одежды.
— Ах, прошу вас, покажите мне её. Вам не представить, мисс, сколько разных трубок мне довелось видеть за свои годы. Из сандала, красного дерева, орешника, тополей, клёнов, секвойи и даже пальм. Каждое дерево по-разному влияет на вкус смеси. Позвольте же мне взглянуть, мисс.
Леи достала изящную трубку из красного дерева с белым мундштуком и передала её в руки мастеру. Кобо бережно осматривал её. Лорелеи тем временем обратилась к чуть осмелевшей девочке. Она вышла из-за спины старика и посматривала на вязаную сумку Леи с интересом. Только девочка дотронулась до мягкой пряжи, в её глазах отразилось изумление. В малышке Леи узнавала себя. Она так же пряталась за мамой от всего мира да до сих пор продолжает прикрываться сумкой, которая пахнет ей.
— Тебе так понравилась моя сумка? — спросила Лорелеи девочку. — Я могу сделать тебе такую же. Эту связала моя мама, когда я была такой же маленькой. У неё были только сиреневые нитки, а у меня сейчас есть синие. Ты любишь синий?
Малышка кивнула. Нехотя она вернула сумку Лорелеи. Леи тотчас решилась связать ей такую же. Маму ещё в раннем детстве научила вязать бабушка, чтобы она помогала выполнять заказы. Сперва её швы расходились, пальцы были в мелких уколах и мозолях, но мама никогда не обижалась на малые неудачи. Первой её удачной поделкой, какой она по-настоящему гордилась, была вязаная лиловая сумка. Бабушка называла вязание самым кропотливым искусством в мире. По её словам, вязать нужно только в хорошем настрое, иначе в изделии поселится плохой дух, который передаётся носящим его людям. Правильно связанная вещь грела и тело, и душу.
— У вас невероятно интересная трубка, — лавочник вернул трубку Лорелеи. — Тело её выполнено из бузины, мундштук из клёна, а тонкий внутренний слой выстелен сандалом. У неё большая душа. Значит, она любой наполнитель насыщает своим неповторимым ароматом, и в нём не только запах древесного эфира, а аромат рук мастера, который выскребал его, аккуратно и разборчиво наслаивал на стенки своего творения. Итак, мисс, какой аромат вас интересует?
— Мне нужна чистая ваниль. Та, которая пахнет небом, которая лёгкая и в меру сладкая, и больше всего напоминает ночной ветер с моря.
Старец протянул девочке небольшую деревянную шкатулку. Лорелеи взяла её в руки и аккуратно подняла крышку. На неё дыхнуло чистым, свежим, лёгким ароматом ванили. Она прижала шкатулку к груди, словно в ней жил сам Скайт. Лорелеи поблагодарила лавочника, попрощалась с жизнерадостной малышкой и вышла из лавки. Она сняла обувь и босиком пошла домой, ступая всякий шаг так, словно ступнями она целовала землю. Всю дорогу она держала у груди шкатулку с этой небесной ванилью. Дома она спрятала её в мамину тумбу, а там достала спицы и клубок синей пряжи, начав вязать. За работой сон и сморил её.