Медовый месяц

Лорелеи решилась показать своё первое произведение Амелии. Ей хотелось, чтобы певица оставила на бумаге частичку себя, вдохнула живой блеск в глаза героев. Девочка чувствовала доверие к ней, будто знала её уже как несколько лет, пусть их связывала одна-единственная встреча.

Люди вроде Амелии жили и дышали искусством. Они находили красоту во всём. Рядом с ними у людей просыпались скрытые таланты, в глазах загорался живой огонёк, а душе хотелось петь от счастья и вдохновения. В мире полно искусства, и слава богу, что есть так же много людей, которые могут открыть на него глаза. Видеть его или упускать — личное дело каждого.

Девочка распахнула окно настежь и подставила нос прохладному утреннему зефиру. С побережья веяло сладкой морской солью и плеском воды. Лето грянуло вовсю. Лучи жаркого солнца приятно парили растения и людей. Недолго думая, Лорелеи вышла на прогулку. День стоял чудесный, и куда девочка ни глядела, всюду глаз находил чему порадоваться. В пекарне на углу Леи прикупила тёплого хлеба из печи и отрубей для птиц. Она спрашивала у прохожих дорогу, пока не добралась к Уголку Птенцов: сквер усеивали громадные деревья с раскидистыми кронами, откуда из многих гнёзд летел громкий щебет птиц. Под деревьями гуляли молодые пары, пожилые супруги, одинокие дамы и кавалеры, а дети резво карабкались по шершавым стволам. На ходу девочка раскидывала зёрна и крошки слетавшимся пташкам. Она кружилась в своём полёте и смеялась вместе с прохожими. Леи не волновалась, если выглядит нелепо. Девочка отдавалась каждому из своих чувств: иначе она не умела.

Так она дошла до дома искусств. Не прошло и минуты, как снаружи показалась Амелия. Руки девочки тут же сжались на сумке с черновиком.

— Здравствуй, милая, — Амелия оставила на щеке Лорелеи лёгкий поцелуй. — Прошу извинить за ожидание, дорогая. Иногда вдохновения так много, и ты словно паришь, восходишь к пикам каждого аккорда, и не хочется останавливаться ни на миг... Божественный мир — искусство! Идём же, дорогая, нам предстоит долгий волшебный день!

Амелия взяла девочку под руку и повела её сквозь коридоры. За ухо певица заткнула небольшой цветок камелии — прихотливый, как человек, который каждый день ждёт новых писем от старых друзей. На шагу Амелия нежным голосом пела баллады. В них была какая-то привлекательная уязвимость, без которой невозможно пойти на любовь.

Из-за некоторых дверей доносились сладкие звуки, из-за других запахи и вкусы, из тех тянуло красками, холстами и кропотливой работой. Раз-два Лорелеи различила клацанье пишущей машинки. Сейчас в тех комнатах ничего не было, но завтра на столе появлялась стопка исписанных листов. Быть может, уже через несколько дней о них услышит весь мир. А пока оставим писателей в покое.

Вскоре они зашли в уютный кабинет Амелии, где певица с облегчённым вздохом опустилась на табурет.

— Что ж, моя хорошая, я приступаю, — Амелия открыла крышку фортепиано. — Сегодня тебе не придётся петь, дорогая моя, едва ль ш дышать. Позволь себе роскошь дышать красиво, потому что дыхание — начало любой жизни. Для нас, прекрасных творцов мелодий, это есть суть бытия.

— Только сперва, — неуверенно сказала Лорелеи, — мне хотелось бы поделиться с вами своей первой пьесой. Я хотела бы попросить вас быть моим первым читателем.

— Ох, моё счастье, скорее, давай её сюда, — в глазах Амелии вспыхнул огонёк. — Не волнуйся, милая, я не буду рьяным критиком. Порой меня поражает, до какой свирепости нужно довести себя, чтобы воспринимать искусство как работу. Дорогая, я никогда не позволю себе стать обозлённой тёткой, которая с яростью будет драть чужие рукописи в клочья. В каждой из них дышит чья-то душа, и она заслуживает своё непременное право на жизнь.

Слова Амелии обнадёжили девочку, и она трепетно протянула бумаги певице. Та приняла их и начала вчитываться в строки. Лорелеи вся окаменела. Ей хотелось потеряться в тишине. Минуты через две-три она тихо прошла к чайной тумбе. Перебирая коробки с чаем, она нашла белый чай, подогрела воду и заварила чашку себе и Амелии. Певица даже не притронулась к чаю — её взгляд продолжал скользить вдоль строк. Леи села на табурет и, отпустив тревоги, позволила себе наслаждаться белым чаем. Говорят, никто не знает, как он делается, оттого всяк хранил свой особенный рецепт. Но лучшим он считался, несомненно, когда напоминал чистую родниковую воду.

Последняя страница была прочитана, певица вернула пьесу Лорелеи и громко хлопнула в ладоши.

— Моя дорогая, это феноменально! Герои, сюжеты и твой текучий язык — я прочувствовала всё. Ты наполнила каждый момент этих волшебных текстов собой. Уж поверь, этого невозможно не заметить, милая. Не хочу показаться льстивой, дорогая, но это воистину шедевр. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы это создание попало на сцены, пьедесталы, картины — да куда бы то ни было! Позволь спросить лишь одно. Ты позволишь мне написать музыку к этому произведению? Нет-нет, я ни в коем случае не настаиваю, дорогая, пусть я была бы крайне рада слышать положительный ответ. Видишь ли, многие авторы боятся, что чужое вмешательство испортит их мир, поэтому мне нужно знать, смогла бы ты довериться мне?

— Да, — Лорелеи вся засветилась. Слова Амелии воодушевили её как небывало.

— Дорогая, ты не представляешь, как я тебе благодарна! — Амелия заключила девочку в объятия. — Итак, остаток нашего времени я всё же хотела бы посвятить твоему голоску!

Певица начала играть ноты и аккорды, прося Леи повторять за инструментом. Сперва у девочки не выходило. Она огорчалась самой маленькой неудаче, хоть Амелия повторяла, что требуется время. И после многих попыток у неё наконец начало получаться. Она позволила всему телу петь. Голос полился прямиком из сердца.

Под конец урока Лорелеи сердечно поблагодарила певицу и покинула комнату. На улице её встретила ночь, полная непривычной тишины: от неё даже улицы становились шире. Домой она шла через сквер неподалёку от лавки Кобо. Маленькая девочка помахала гостье рукой через окно. На душе у Леи было легко. Фонари облетели мотыльки, вдалеке щебетали птенцы. Завтрашний день девочка пообещала себе провести со Скайтом и сделать его лучшим в жизни.

Для мамы лучшим днём в жизни был день знакомства с папой. Тогда она была в незнакомом городе и гуляла по набережной, как вдруг начался ливень. Дождь был таким сильным, что через пару минут по бульварам заструились ручьи. У мамы не было места, где остановиться, поэтому ей пришлось мокнуть под дождём, и когда она вся продрогла, к ней подбежал моряк. Он накинул на маму свой плащ и мигом отвёл её на корабль, там согрел у очага в тёплой каюте. Так мама узнала папу. Моряк приютил её до конца ливня, да за разговором узнал, что они живут, оказывается, на одной улице, пусть ни разу не встречались в родном городе. Домой они плыли уже вместе.

Дома Лорелеи закрыла распахнутое настежь окно. На подоконнике она нашла небольшое письмо. Девочка взяла его в руки, села на диван и стала читать.

"Моей дорогой Лорелеи.

Я не знаю человека дороже тебя, поэтому я пообещал себе делиться с тобой всем, что держу на уме. С первой нашей встречи я понял, сколько ты приносишь мне неописуемых чувств. Их так много, что я теряюсь в них. Мне кажется, я всё ещё не знаю любовь, и мне боязно говорить, но я так боюсь всего чудесного, что ты со мной делаешь. Я хочу поездить по миру и увидеть людское счастье и любовь. Клянусь, я буду писать тебе как можно чаще и ни за что не забуду тебя. Прошу, дай мне немного времени узнать, что любить значит для меня. Оказывается, я совсем ещё не знаю себя.

П.С. Я оставил несколько писем у дяди для тебя"

Лорелеи положила письмо на стол. Она достала трубку и насыпала в неё ванили. Аромат разошёлся по всему дому. Он ещё сильнее напомнил ей о том, как она любит его. Она села на подоконник, закрыв глаза, и силилась не позволить слезам течь.