Картина 9 - табак
Ночью в небе над городом разразилась первая летняя гроза. Холодный ливень с громом ворвался на побережье, остудил раскалённые мостовые и знойный воздух. На улицах повеяло живительной прохладой. Лорелеи сидела на подоконнике и болтала ногами под дождём. Ливень приносил много дум ей на ум. Он всё шумел, шептал без устали, и ему отвечал каждый дом, каждое окно, каждый листик каждого дерева. Ветер дыханием свежести касался её разгорячённой кожи. Под нос себе Леи напевала мамину песенку дождя.
Для неё в ливнях вовсе не было грусти, они приносили свежесть и жизнь. Мама любила думать, что дождями духи океана говорят с людьми. В надежде сблизиться с ними она много гуляла под дождём. Мама выходила на побережье, закрывала глаза, подставляла лицо каплям и вслушивалась в шум воды. Она мечтала унестись в морские дали вместе с водяными духами, пока они наконец не услышали её.
Девочка думала о письме. Ей тут стало невероятно ясно, как жарко горели её чувства. Иногда Леи просыпалась по ночам в жаре и не могла уснуть, потому что думала о нём. Скайта больше не было рядом, а её чувства не становились ничуть слабее — они беспощадно полыхали. Она тосковала по нему. Ей хотелось уткнуться в его волосы и глубоко вдохнуть их запах, обнять его и никогда не отпускать, прочитать ему все свои истории и просто молча походить по вечерним улицам, послушать стрекот цикад и щебет воробьёв, надышаться свежим воздухом, от которого голова закружится, вместе замёрзнуть на аллеях и признаться, как же Скайт дорог её сердцу.
С хворой тоской на душе Лорелеи слезла с подоконника и закрыла окно. Она подошла к маминой тумбе, где хранились шкатулки с наполнителями, аккуратно распахнула деревянную коробочку, заполнила трубку ванилью и присыпала нотку дыни. Запах освежил память о Скайте, и сердце Леи наполнилось нежностью. Где бы он ни был, сердцем она находилась с ним. Девочка села за машинку и принялась писать рассказ о двух влюблённых молодых с разных концов света. Они ни разу не виделись в лицо, вот слали друг другу письма, ходили по городу и мечтали, как однажды сойдутся. День за днём они жили и не знали, что всякое утро ходили по одной и той же улице и ненароком виделись на площади. Бывало, они проходили совсем рядом, их руки касались, как нечаянно касаются люди в толпе, ан ни разу они не поднимали взгляду и не встречались с родными глазами, которые узнали б с первого мгновения: списывали на шанс, случайность. Годы шли, а письма всё летели и летели. Любовь становилась лишь крепче. На закате лет влюблённые уж совсем потеряли надежду на встречу, но остались верны друг другу и никогда не забывали каждую субботу относить на почту письмо. Тем временем старый почтальон догадался об их чувствах и как-то утром устроил так, что они сошлись в небольшом чайном доме. Их глаза встретились, и в памяти сразу же вспомнились все проведённый вместе в душе годы, все упущенные встречи на улицах и бульварах. Любовь вдохнула в них новую жизнь, и обоим показалось, будто все годы они провели рядом. Домой они шли рука в руку, говорили о цветах и чае, и по ним не сказать было, что прошло полвека со дня, как они познакомились — на их лицах была та улыбка.
В пальто и с трубкой во рту Лорелеи сделала шаг за порог. Её сердце сжималось от холода и одиночества. Как внезапно Скайт появился, так он и исчез. Она представляла, так ли чувствовала себя мама, когда пропал папа. Мама ото дня в день подолгу сидела у окна и смотрела на море, будто надеялась завидеть знакомое лицо в голубой дали. Утешение она находила в своих цветах. Она заботилась о них как о детях, они же радовали её цветом, запахом и улыбками, которые дарили покупателям. Её любимыми были сушёные цветы. Их можно было хранить годами, и они ничуть не теряли в красоте. В них, ей казалось, можно сохранить ускользающее счастье. Одно прикосновение — и это счастье рассыпется в прах; оно было слишком хрупким, чтобы держать его в руках, поэтому ей оставалось класть его на серванты и полки и смотреть, напоминая себе, что когда-то оно было свежей розой.
Лорелеи шла к дому своего дяди. Знала она о нём только с маминых слов. Его звали Кастильон, жил он в замке на окраине города, и был до того нелюдим, что для всей семьи оставался большой загадкой. Мама и не помнила, когда видела его в последний раз.
Замок девочка приметила издалека. Он напоминал церквушку с высоким витражом и старой деревянной дверью. Лорелеи положила руку на большое металлическое кольцо и несколько раз постучалась. Хозяин не заставил себя ждать — дверь отворилась, и дядя показался на пороге. Он сперва долго вглядывался в Лорелеи, и только затем его глаза прояснились, и он пустил её внутрь.
В замке стояла тишь. Один маятник больших часов глухо покачивался у стены: тик-ток. Тусклый свет проникал внутрь через мозаичное окно и едва доставал до углов замка. При этом полумраке девочка рассматривала дядю. Он одевался в тёмный плащ и высокие сапоги, угольно-чёрные кудри в беспорядке лежали на голове, и всего несколько огненных прядей недостаточно хорошо окрасились углём. Карими глазами он пристально изучал её.
— Кастильон, — мужчина протянул руку Леи. — Ты дочь сестры? Лорелеи?
— Да, — девочка пожала большую шершавую ладонь.
Взгляд Кастильона смягчился. Он жестом пригласил Лорелеи подняться на террасу и усадил гостью на кровать, сам сел в кресло и не медля закурил толстую сигару. Пара затяжек расслабили его. Кастильон протянул сигару Лорелеи, но та отказалась. Несмотря на грубость, в нём было что-то очаровательное. Он напоминал бывшего пирата, который после бурной жизни на море разочаровался в разбоях, вернулся в тихий город и подался в романтику, все дни сидел с сигарой и книжками. Не искал больше приключений: захотелось любви, но не нашёлся тот человек, оттого решил сидеть дома да романы читать. Кастильон был малословен и скрытен, да в его жестах имелась своя красота. После пары минут тишины Леи осмелела: она закурила свою трубку и отогнала стойкий запах табака.
— Он останавливался у меня, — заговорил Кастильон. — Говорил о тебе. Много говорил. Каждый день. Любовь опьянила его. Он был счастлив. Но боялся. Так много чувств испугали его. Вчера сказал, что ему надо уехать. Оставил пару писем для тебя.
Кастильон передал Лорелеи связку писем. Её глаза тут же нашли знакомые подписи на конвертах. Девочка поднесла их к носу и вдохнула поглубже. Его тонкий запах соли и ванили. Леи поблагодарила Кастильона и вышла из замка. На глаза ей ни с того ни с сего навернулись слёзы. Домой Лорелеи вернулась с влажными дорожками на щеках. Она села на диван и прижала связку писем к груди. Девочка полной грудью вдыхала все до единого запаха с конвертов. Ей не хватало Скайта.
Через слёзы она заварила себе чёрного чаю с долькой лимона и выглянула в окно. Ливень переменился на морось. Леи глядела на успокаивающееся море, как её учила мама. Мало-помалу синева забирала все печали. Да к вечеру она всё ж желала его руки на своих плечах.