Чёрные вены

Приятный хвойный запах стоит в квартире. Антон просыпается, но долго не открывает глаз, наслаждаясь размеренностью вокруг. Никто не пускал салюты, не кричал за окном, лишь изредка каркали вороны. Как будто город вымер, люди расползлись по своим уютным гнёздышкам, завернулись в свитера и пледы, отказываясь вообще куда-то идти. И правильно делают, считал Антон. Он сам прикинулся гусеничкой, ну или шаурмой, как вам больше нравится, став просто рулоном из одеяла с костлявой начинкой. У юноши не было никакого желания вылезать из тёплой кровати. Его не мучило похмелье, он не страдал от дикой боли в руках, а ощущения от прошедшего праздника остались приятным осадком на душе, впервые со смерти мамы. Шастун дышал приятным хвойным воздухом, всё так же не открывая глаз, и вспоминал обо всём, что было вчера. О салюте в полночь, о билете в Питер и переписке с незнакомцем, которая дарила ему улыбку и сейчас. Парню сложно было поверить в реальность произошедшего. От мыслей о скором путешествии на его лице сияла улыбка, но через какое-то время Антон понял, что это несёт в себе ещё и кучу нерешённых проблем. Он не знал, где жить и работать, на сколько он в Питере останется, и вообще, что с этим делать. Эти мысли свалились на него абсолютно внезапно.
Отвлечься его заставила только вибрация, исходящая от телефона, который валялся на тумбочке. Парень нехотя выудил одну руку из-под одеяла и взял гаджет. Вены уже успели немного посереть и неприятно поднывали, но эта боль была ничем, по сравнению со всем предыдущим годом, поэтому он старался её не замечать. На экране показывало одно новое сообщение, которое снова было от того ночного незнакомца. Уголки губ Антона поневоле поползли вверх. Он поспешил открыть смс.

+7921504****:
— Надеюсь, ты не умираешь там от похмелья. Леся, прихвати мне аспирина из дома, пожалуйста. Потому что не знаю как ты, а я сейчас подохну.

Парень тихо заржал. Сообщение вновь было адресовано не ему, но это только забавляло парня. Видимо, у его нового знакомого была весёлая ночь. Продолжая хихикать, как маленькая девчонка, Антон набрал ответ.

Антон:
Для тебя я могу быть и Лесей, если только захочешь :)

+7921504****:
— Блять. Прости. У тебя номер на одну цифру от сестринского отличается, я всё сохранить её забываю. А тебя как забить?
И да, если у тебя есть аспирин, то будь хоть Лесей, хоть бабушкой с пятого этажа. Только принеси его.

Ответ пришёл почти мгновенно. «А он — хороший шутник», — думает Шастун. Антон уже ржёт во весь голос.
Одна его часть хотела, чтобы мужчина продолжал ошибаться цифрой, набирая, как оказалось, сестру.
Эти переписки, как минимум, весёлые. Почему-то всё в них смешило парня.

Антон:
— Если тебе не лень в Воронеж приехать за ним, то пожалуйста, он ждёт тебя.
Забей меня как «Вечнострадающая обезьянка». Это будет похоже на правду.

+7921504****:
— Воронеж? Далековато будет. Окей, обезьянка. А почему так? Ты, кстати, сам-то как себя чувствуешь?

Антон:
— Долгая история, и явно не та, которую можно рассказать незнакомцу. Год просто был очень-очень хуёвый. А чувствую себя лучше всех. Не парься из-за меня, не я напился вчера :)))

Антон со вздохом откладывает телефон, не дожидаясь ответа, и сползает с кровати. На часах одиннадцать утра, за окном ни души. Шастуну приходит в голову идея погулять по пустым улицам Воронежа, запивая это каким-нибудь вкусным кофе или чем-то таким. Надо ещё начать искать работу в Петербурге. И пробы тоже. Когда-то нужно становиться актёром по-настоящему, а не иметь этот статус только на дипломе. Все эти мысли давили на голову парню, но он решил отгородиться от них и просто прогуляться, надеясь ещё немного пообщаться с таинственным молодым человеком. Но больше незнакомец не писал, и Антону стало даже немного грустно от этого. Он по-быстрому оделся и, схватив пару купюр, отправился на работу, но в качестве посетителя.
Дверь открывается, колокольчики привычно звенят, и юноша вплывает в уютное и тёплое помещение. Оглядываясь на украшения вокруг, он удивляется, как можно было не замечать их две недели своей работы? Наверно, он просто был слишком занят, бегая из кухни в зал и обратно. Шастун заказал глинтвейн и, вставив наушники в уши, погрузился в мир музыки, параллельно сочиняя маленькие четверостишия и пририсовывая забавные корявые штуковины на полях тетрадки, которые были слабо похожи на ёлку, носки и вино. Потом ему принесли напиток, и он продолжил сидеть в тепле, пока за окном мела метель, которая началась сразу после того, как он пришёл. Вскоре его телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Антон от нетерпения чуть ли его не выронил, доставая из кармана. Он искренне надеялся, что это окажется тот самый парень из переписки. Но это был всего лишь Дима.

Очкарик:
— Может встретимся? Дарина что-то хочет рассказать.

Антон:
— Я у себя на работе. Как посетитель. Оказывается, они работают первого. Приходите сюда.

Очкарик:
— Будем через пятнадцать минут, жди.

Антон немного грустно улыбнулся и убрал телефон назад в куртку.
Как по часам, через пятнадцать минут ровно, Дима и Дарина оказались на пороге кафе. Все в снегу и промокшие, они засыпали им всё вокруг себя, отчего коврик у входа стал мокрым. Они улыбнулись другу и сели рядом.
— Маша задержится у родителей, не сможет прийти. — проговорил Позов.
Антон лишь скромно кивнул, не переставая думать о переписке. Он хотел отвлечься от этих мыслей, но почему-то всё возвращалось к этому. Он просто не мог перестать вспоминать эти шутки и заботу, которой было пронизано каждое сообщение. А ведь парень ничего о нём не знает. Но Антон считал, что так даже лучше, ведь он скоро забудет о нём, оставив лишь приятный след на душе. Дарина прямо светилась от счастья, искорки задорно играли в её глазах. Казалось, она была готова просто прыгать от счастья, ёрзая на стуле. Антон и Дима уставились на неё немного удивлённым взглядом, пока та молчала и лишь сверкала всеми тридцатью двумя зубами. Никто не решался начать говорить, хотя все догадывались о причине такого поведения подруги. Молчание продолжалось минуты три, пока Дарина не завопила, не в силах больше держать эмоции в себе.
— Я встретила его! — её голос взлетел на самые высокие ноты, переходя в писк.
И оба парня за столиком громко захлопали и начали поздравлять девушку. В глазах у Антона светилась грусть, но он старательно пытался её спрятать. «Ты его найдёшь. Ты его найдёшь. Просто порадуйся за неё, Антон», — твердил он про себя.
— Как зовут его? — выдавил он, надеясь, что его резко изменившееся настроение не будет сильно заметно.
— Стас. Он очень милый и галантный. Мы в клубе встретились, в который меня сестра потащила, — с воодушевлением начала рассказ девушка, — Стас у бара сидел, а я подошла и хотела взять мохито себе. Я коснулась его плеча, абсолютно случайно. И тут, чувствую, запястья просто пылают, и он тоже дёрнулся. Вижу, крестики появились. Взглянули друг на друга, он так улыбнулся мне тепло, как будто он с первого взгляда в меня влюбился. Мы были одни в канун Нового года, но встретили его уже вместе, — она закончила и мило улыбнулась, явно увидев во взгляде Антона некую печаль, как бы он не пытался казаться счастливым.
— Покажи мне их, — выговорил Шастун, нагибаясь над столом.
Девушка немного закатала рукав свитера. На её нежно-бежевой коже красовались два знака умножения, совсем небольших, но таких значимых. Парень натянуто улыбнулся и вернулся на свой стул. Он правда был рад за подругу, но мерзкая зависть душила его изнутри.
— Ты тоже его встретишь, Антош. Не переживай так, — сказала она тихо, а Позов кивнул, подтверждая её слова.
— Кстати! — вдруг воскликнул Антон, переводя тему, — Спасибо вам огромное за билет. Вы не представляете, сколько это для меня значит. Я вас очень люблю, — протараторил он, не в силах совладать с нахлынувшей благодарностью.
— Это была Машина идея, — в унисон сказали они.
— Я её отдельно поблагодарю потом. — улыбнулся Антон, уже более искренне.
Они ещё долго болтали и обсуждали вопросы, связанные с жильём и работой Шастуна, просто разговаривали по мелочам. Им было так хорошо в этот прекрасный день. Они выпили много глинтвейна и кофе. Казалось, что они уже оплатили аренду этому кафе за месяц. К вечеру Мария всё-таки приехала. Сначала она радостно обнимала счастливую Дарину, потом Антон обнимал её. Они смеялись и улыбались, потому что все знали, что совсем скоро им предстоит долгая разлука. Дима уедет на съемки шоу, Антон в Петербург на какой-то неопределённый срок. Поэтому сейчас они пытались получить по максимуму от их общения. Счастье витало в воздухе. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, верно?
Несколько дней спустя Антон стоял в полупустой квартире. Почти все его вещи были собраны и выставлены в узкий коридор всего в двух сумках. Эта квартира много значила для Антона. Каждый её уголок был наполнен воспоминаниями, в большинстве хорошими, конечно. Но некоторые моменты нагоняли на него грусть или страх. Например, выцветшее красное пятнышко на обоях, рядом со входом в комнату. Оно со временем стало розовато-рыжим, но не убралось до конца. Антон помнит, как пьяный вдрызг отчим толкнул его в эту стену. Он рассек себе затылок тогда. Ему было шестнадцать, когда это случилось. За неделю до ухода этого подонка из их дома. Он доставлял очень много боли, как маме Антона, так и самому парню, но, к счастью, вовремя исчез. Им ведь всегда было хорошо только вдвоём, Тоша и мама. Сердце Антона сжалось от воспоминаний. Он помнил, как в этой комнате они смотрели фильмы, заедая их чипсами. Как они обменивались подарками, которые так соблазнительно для маленького Антона лежали под ёлкой в Новый год. А ведь эта ёлочка, сейчас стоящая на столе в углу, стала первой поставленной в этом доме со смерти его матери. Это были всё её идеи. Ничто не могло испортить такой прекрасный праздник. Даже когда они едва ли сводили концы с концами, в доме была ёлка и подарки. Может, не самые дорогие, но зато от души. Антон улыбнулся от этих воспоминаний, хоть в уголках глаз и собиралась влага. Одинокая слеза прокатилась по его щеке, но он быстро утёр её.
Он сел на подоконник, досматривать ранний зимний закат. Совсем скоро нужно будет отправляться на вокзал, откуда отходит его поезд. Он унесёт его далеко от родного дома, от друзей, навстречу прекрасному Петербургу, в котором, как хотелось верить Антону, где-то ходит его Арсений. Прекрасный голубоглазый брюнет, сводящий его с ума. Он давно не появлялся в его снах, но Шастун всё равно ни на секунду не забывал о нём. Да и вообще, смог бы когда-нибудь? Антон смотрел на разгорающийся огненно-рыжий закат, вытаскивая последнюю сигарету из пачки. Столько его переживаний и депрессии выдерживал этот подоконник, на котором он сейчас сидел. Ещё в школьные годы, когда его избивал отчим, он забивался в угол на нём и курил. Подолгу курил, часто тратя по пачке за час. Как он ждал, пока наступит утро, чтобы встать и пойти на учёбу в универ, во времена его бессонницы. А после смерти мамы Антон просто не смог жить в этой квартире, поэтому он оставил её пустовать и снимал то самое крохотное жилище, в котором сейчас проживала Дарина. И только четыре месяца назад ему хватило сил и смелости вернуться в пучину этих воспоминаний. И вновь подоконник стал его лучшим другом. Позов даже иногда ревновал к нему. А сейчас это были его последние минуты тут. Он надеялся, что ему не придётся возвращаться, что он станет счастливым в этом сером и дождливом, но таком душевно-тёплом городе Санкт-Петербурге. Шастун взглянул на закат и потушил сигарету об оконную раму. Время отправляться в путь.

***
Дима обнял друга на прощанье и снял очки, потирая веки и говоря, что глаза устали. Но никто из компании ему не поверил. Неизвестно, когда они теперь увидятся. Остаётся надеяться только, что очень и очень скоро. Дарина следом ринулась в объятия Шастуна, тараторя:
— Как я буду без тебя, появляющегося у меня на пороге поздно ночью? — по её щеке скатилось пару слезинок, но она утёрла и, — У меня же тушь не водостойкая! Люблю тебя, Шастун. — она старалась улыбнуться, но грусть брала верх, поэтому она опустила голову.
Следом была очередь Маши. Она долго не знала, как начать. Они стояли друг напротив друга и топтались на месте. В её глазах сверкали подступившие слёзы.
— Я буду приходить, а тебя не будет. Твоей улыбки, которая была хоть и редкая, зато искренняя. Ты... — начала было она, но Антон прервал её.
— Я ещё не умер, ребят! Всё нормально! — бодро воскликнул он, — Я еду навстречу своей любви. Я надеюсь. Всё классно. Всё хорошо, — сказал он.
— Ты перебрал с наречиями, — усмехнулась Маша, — Хорошего пути.
Парень кивнул. Они снова обнялись, все вместе, а потом юноша произнёс:
— Можете идти. До отхода минут пять ещё. Хочу постоять тут минутку, — он улыбнулся, но как-то грустно.
Все закивали и, помахав ему рукой на прощанье, удалились, редко перебрасываясь какими-то односложными фразами.
Антон вглядывался в небо, усеянное звёздами. В его родное небо. Даже несмотря на его темноту, парню казалось, что оно согревало, словно отдавало тепло. Шастун любил подумать, немного пофилософствовать наедине с собой, в полном одиночестве, когда никто не мешает ему. Так легче дышать, да и думается тоже проще. Антон хотел, чтобы ночью ему приснился Арс. Он так скучал по его образу, голосу, глазам. Он был не против даже грустных снов, только бы увидеть его. Он любил его, хоть и не знал лично. И юноша признавал то, что он влюбился. Как маленькая девочка. Ему хотелось счастья с ним, и оно никогда не было так близко, но так далеко одновременно. Тот случай, когда десять минут ещё слишком много, а три — уже мучительно мало, ты просто не можешь дождаться, когда же уже всё кончится. Понимайте это, как хотите.
Было бы проще, если бы у нас был счётчик, который показывал время до встречи с родственной душой. Так было бы в разы легче жить, люди были бы счастливее, наверно. Антон не знал, есть ли те, которые не нашли свою половинку, но знал, что бывало с теми, у кого эта половинка умирала. Такой была его мама. Отец Антона, её родственная душа, умер. В каких обстоятельствах, Шастун не знал. Мама так и не открыла этой тайны. Она нашла мужчину, который был в такой же ситуации. Но счастьем это не кончилось. Антон боялся такого исхода. Буквально месяца два назад, спроси юношу, чего он боится больше всего, он ответил бы, что пауков или уколов, но когда ему приснилась та сцена с аварией, Шастуну стало беспредельно страшно. Он боялся потерять его, любимого человека. Больше всего в этой жизни.

***
Антон разлёгся на второй полке. Ноги не помещались целиком, что было понятно по его росту, но ему всё равно было комфортно, он любил поезда. Особенно верхние полки. Он хотел поскорее уснуть, чтобы увидеть Арса. Он был уверен, что сегодня будет новый сон. Откуда-то он просто знал это. Он уже было закрыл глаза, как вдруг телефон в его кармане снова завибрировал, и он хотел проклясть того, кому не спится в это время. Но, обнаружив на экране наличие сообщения от незнакомца, о котором он уже и думать забыл, ведь тот не писал все эти дни, признаться, он был заинтригован.

+7921504****:
— Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Антон улыбнулся, но не ответил. Это стало последним сообщением, которое пришло ему с этого номера. Незнакомец почему-то больше ничего не писал. Антон долго ещё потом пытался отгадать причину, но не смог. А сейчас спать ему хотелось больше, чем о чём-либо думать, поэтому он убрал телефон назад в карман спортивных штанов и, отвернувшись к стенке, практически сразу уснул.
Антон лежит на второй полке, а совсем рядом, но как будто через овраг, на соседней валяется Арс. Он беспрерывно смотрит на юношу, разглядывая его прекрасные глаза цвета едва распустившихся листьев. Арсений с ума сходил по этим глазам. Шастун же делает то же самое, погружаясь в два глубоких озера. Одна рука у каждого из них лежала под подушкой, а свободные переплетались, касались друг друга, не отпускали ни на секунду. Антон улыбался, как влюблённый дурак, а Арс отвечал ему тем же. Они не говорили ни о чём, просто лежали и искали тайны в глазах друг друга, пока поезд размерено качался и свойственно шумел. Тайн, которые предстояло рассказать, было ещё очень много, но это подождёт лучшего случая, а пока они в темноте поезда, только вдвоём в этом собственном мире, лежали и смотрели друг на друга. Только тусклый лунный свет, закрытый облаками пробивался сквозь не самое чистое окно вагона, но этого хватало, чтобы их глаза немного даже сверкали. Им не нужно было миллионов слов, чтобы понять друг друга, а просто случайные и не очень прикосновения, мимолётные взгляды и поддержка в лице любимого человека. Ничего больше, чтобы бороться со своими демонами. С любыми паническими атаками справлялся один поцелуй, с любыми кошмарами и нервными срывами крепкие объятия, немые обещания защиты. И ничего больше.