En
Моё рождение было особым событием. Почему, захотите узнать? Оно дарило надежду? Нет, скорее полностью уничтожило её. Была ли мне предназначена великая судьба? М-м, тогда я совсем не думала, что какая-то девчонка из далёкой деревни, размещённой на Северной границе, может изменить хотя бы на своей местности. Может быть, я была благословлена Богами, Предками и Духами каким-то особым магическим даром? Боюсь, что тоже нет.
Тогда почему моё появление на свет можно было назвать особенным? Потому что с него начался хаос и упадок.
Думаю, нужно немного прояснить ситуацию. Несколько поколений назад моя семья занималась разбойничеством и грабежами, а потому была сослана на границы королевства. Потом то захватила Человеческая империя, а мои родственники, видя в этом шанс, завязали с грабежом и решили жить простой и нормальной жизнью.
Однако осадок остался, и многие бабульки и дедульки поговаривают, когда у них что-то пропадает, что кто-то из моих стал следовать «зову крови».
Я не была особо желанным ребёнком, но мои родители всё равно приняли моё рождение довольно радостно. Они надеялись, что у них будет мальчик, так как мой «старший брат» умер во время родов. Но вот появилась я.
В тот день, когда я родилась, шёл дождь. Последний дождь за долгие месяцы. Я не сразу начала подавать признаки жизни, и мои родственники думали, что я умерла. На Северной границе и так практически ничего не росло, не помогали даже любящие холод культуры, а теперь, когда вода больше не капала с неба, дела стали ещё хуже.
Когда мне исполнилось полгода, местный лорд, занимающийся делами нашей деревни, объявил о повышении налогов. Когда мне стал годик, из-за аномальной жары сгорело несколько домов. Когда мне исполнилось три, грабители напали и убили несколько жителей, прикончив заодно и лорда.
Наверное, после этого всем нам стало легче жить? Отнюдь. Приехал другой, молодой, амбициозный и очень грустный по поводу житья в «таком свинарнике». Он сильно доставал девушек из деревни, приставая к ним, но они не могли ничего сделать, ведь не хотели, чтобы у их семей были проблемы.
Людям всегда нужно кого-то винить. И они решили, что я лучшая цель. К тому же все знаки показывали на то, что я причина всех их бед. Не понимающая ничего девочка, которая отчаянно пытается хоть как-то «противостоять» этому жестокому миру.
Я росла со слухами за моей спиной, не слыша, однако, и не видя почти ничего, кроме собственного носа. Наверное, моя детская психика предпочла, чтобы я закрывала глаза и громко пела песенки, только бы не слышала проклятий на свою голову от других и не видеть лиц, на которых были лишь гримасы отвращения и ненависти. Конечно, чем старше я становилась, тем яснее видела.
Одной из единственных относящихся ко мне с добром людей была одна бабулька, которая была слишком молода для этого слова, жившая на самой окраине деревни. Недавно её супруг, который занимался незаконной продажей алкоголя, скончался в тюрьме, и она вернулась сюда, в место, где выросла. Старая женщина прекрасно понимала, что я и моя семья чувствуем, а потому принимала любого (В/Ф) с радостью и любовью.
Она и научила меня готовить, открыла мне мою страсть. Когда я была ещё совсем маленькой и не могла никак помочь с работой в поле или с животными, бабушка Шарра, как я ласково называла её, приходила к нам и помогала мне приготовить что-то на ужин.
–Гляди, демонёнок, в готовке главное аккуратность, – она показывала мне, как замешивать тесто. – Нужно всегда содержать не только своё рабочее место, но и мысли в порядке. Обращайся с едой почтительно, всё же именно она даёт тебе силы, чтобы бегать и бесить народ.
–Но разве я этим занимаюсь, бабушка Шарра? Ты ведь сама мне говорила, чтобы я не обижала других!
–Говорить-то говорила, но кто же сказал, что ты не можешь делать это без своего желания?
–Что ты имеешь в виду, бабушка Шарра? – я слезла с табуретки и прошла к столику, где старая женщина убрала одну из порций и взяла другую, уже готовую.
–Сделай-ка мне десять шариков, демонёнок, – я послушно стала раскатывать кусок, осторожно, чтобы не пораниться и не приготовить блюдо со своей кровью, нарезала его на куски и стала катать в ладонях. Бабушка Шарра мне помогала. – А что я хотела сказать... Да только Духи помнят, стара уже.
Я надулась. Бабушка Шарра не была настолько стара, чтобы забывать, о чём только что говорила. Я это прекрасно знала. Однако спорить не стала, я не хочу доставать её и расстраивать. Мне нагоняев и от родственников хватает.
Сделав шарики, я стала, как меня учили, раскатывать их на доске. Затем мы добавили начинку и выложили пирожки на противень. Бабушка Шарра давно с помощью магии зажгла огонь в печи, а потому теперь нам осталось только поставить еду и ждать или заняться чем-то другим, например, супом на завтра.
Кстати про магию. Никто из нас не был магом, иначе нас бы сейчас здесь не было. Моя семья, как и многие, владела максимум третьим уровнем, которого хватало на самые простые заклинания: создание маленького огонька, призыв стакана воды, управление маленьким и лёгким предметом, заставляя его, например, двигаться или левитировать, и так далее. Чтобы стать магом, требовался хотя бы пятый уровень, но человекоподобные с таким «талантом» обычно далеко не уходили.
Пока я нарезала ингредиенты, бабушка Шарра подготавливала воду. У неё были странные взгляды по поводу моего обучения. «Лучше уж ты будешь уметь нормально крошить капусту, чем впустую перенапрягаться. Воду таскать умеют все, для этого когда-нибудь у тебя появится муж, а вот резать овощи так, чтобы их было удобно есть, не каждый может!» Поэтому, как бы я не пыталась спасти человечку от физических нагрузок, ничего не могла поделать.
Как только я нашинковала капусту, морковь, картошку и немного лука, бабушка Шарра помогла запихнуть всё это в кастрюлю. Немного соли, и крышку можно было закрывать.
Когда мы заканчивали готовить, бабушка Шарра обычно садилась в папино кресло, одиноко стоящее в углу, и смотрела куда-то вдаль, её глаза странно мутнели.
Я бы сказала, будто бы она творит какую-то магию, вот только это было совсем не так. Я видела магов – поправка, до некоторого времени только одного мага – и бабушка Шарра к ним не относилась.
Кстати про магов. Второй человек, который был ко мне добр, – местный священник. Когда-то здесь была церковь, но её сожгли разбойники ещё до моего рождения, но молодой мужчина не уехал. Он остался жить здесь, спустя какое-то время организовав небольшую школу для детей и устроив из своего дома «библиотеку». Почему в кавычках? Книг там было ничтожно мало. (Хотя, признаюсь, я долгое время вообще не знала этого слова).
Однако это не мешало мне интересоваться ими. Будучи ребёнком, я часто лазила домой через забор, чтобы не привлекать внимания зевак с улицы и не показывать также, что я вообще куда-то уходила. Поэтому когда я увидела, что в окнах старого священника шкаф с какими-то странными вещами, я решила посмотреть поближе, перескочив через забор.
Тогда меня пугал этот мужчина. Я боялась подойти к нему и напрямую спросить, думая, что он тоже станет в своём горе – а у него оно, как и у всех людей здесь, точно было – обвинять меня. Поэтому я решила, что лучший способ – обходной. Поэтому, когда мужчина ушёл по своим делам, я пробралась к забору, перелезла его и оказалась один на один со старым домом.
Он достался священнику по наследству. Он поэтому и отправился работать в церквушке здесь, потому что было жильё, которое можно использовать как его душе угодно: отец-то того умер давно.
Я прошла по холодной и мокрой земле и схватилась руками за деревяшку, подтянулась. Не понадобилось много времени, чтобы закинуть ноги, и вот я уже сижу на незапланированном строителями подоконнике. Приблизившись лицом к мутному зеркалу, я стала глядеть на шкаф.
С виду вещи в нём были старые и потрёпанные: «кожа» была облезлая и старая, странные листки, похожие на те, что я иногда вижу у отца или главы семейства, а также у лорда, были соединены с «кожей» неаккуратно, во многих местах будто сожжённые или погрызенные мышами.
Конечно, я не могла полностью рассмотреть странные предметы с такого расстояния. Я практически прилипла к стеклу, радуясь, что данная сторона дома выходила практически в поле, закрытая, однако, деревьями, поэтому меня никто не должен был увидеть. Всё же сейчас вечер, все уже ушли с работы по домам.
Пока я сидела, то сильно надышала на стекло, а потому отодвинулась, чтобы протереть его. Краем глаза заметила какое-то движение. Повернув голову, я заорала, кажется, на всю деревню, потому что передо мной стоял священник.
Я вскочила и понеслась так, что только пятки сверкали, потеряв по дороге туфлю. А это плохо. Отец будет меня ругать.
Но тогда я об этом не думала. Мне просто не хотелось получить метлой по голове. (Да, такое тоже было. Но в этот раз это хотя бы будет заслуженно). Я перемахнула через забор, слыша вдалеке крики священника. Что-то вроде «стой, Духи!» и «вернись сейчас же, проклятье Предков!».
Я решила не бежать домой, чтобы мои родители не получили жалобу и в последствии не наваляли мне. Я побежала в сторону рощицы, чувствуя, как мёрзнет одна из ног. Была ранняя осень, но холод начал пробираться к нам уже в конце лета. Северная граница, Духи.
Я остановилась, только когда сил совсем не осталось. Наклонившись в три погибели, я тяжело дышала, положив руки на колени. Мои грязные волосы беспорядочно свисали, задевая землю. Я подняла глаза и выдохнула, глядя на заходящее солнце.
Родители будут сильно ругаться, если я не приду домой вовремя. Они будут искать меня и волноваться. Я не хочу, чтобы они это делали. У них и так проблем по горло.
Поэтому я отправилась обратно за туфелькой. Однако ту не обнаружила. Вот же... Тогда я ненавидела священника искренне, от этой ненависти я даже согрелась, потому что странное тепло вдруг разлилось по всему телу. Я пнула камень с досады и стала оглядываться, вдруг он просто её отпинал куда-то? Но нет, нигде моей обуви не было.
Низко склонив голову, я стала брести домой как обычно, то есть не по главной дороге, а между домов и по маленьким улочкам, проложенным ребятишками.
Слёзы наворачивались на глаза. Я винила себя за своё любопытство. Ещё бы в дом к лорду полезла, Духи! Я думала о том, что мне не нужно было даже думать о том, чтобы приблизиться к священнику. Всё же он человек образованный – по крайней мере читать и писать умеет – а также какой-никакой, а маг. Он обладал шестым уровнем и довольно сильно помогал нам, местным, с уходом за растениями и подготовкой редких праздников.
Конечно, мужчина что-то брал взамен. Как выяснилось позже и лично мной, он совершенно не умел готовить, а потому брал в основном едой. Деньги-то у него водились, но здесь они были не особо востребованы. Да, для ярмарки и платы налогов они были нужны, вот только в самой деревне практически бесполезны.
И вот я бреду, бреду, бреду... Слёзы прорвались, начиная капать по лицу. Я вытирала их, растирая грязь, которая попала туда, пока я «облизывалась» со стёклами. Я не хочу приходить домой, но надо. Ведь тогда будет ещё больше слухов, а я и так всё больше и больше замечаю, как недружелюбны ко мне деревенские. Мои родственники всегда отправляли своих детей по мелким поручениям. Меня – никогда.
Я остановилась, потому что врезалась во что-то. К счастью, это была не грудь священника, а забор. Я привычно и даже на автомате перелезла через него и зашла со двора.
Сначала мне показалось, будто ничего не изменилось. В доме было тихо, да, но вполне вероятно, что все взрослые устали, а дети просто не решили им мешать. Я даже услышала храп дяди, который узнаю из тысячи, и камень на несколько минут упал с груди.
Я сняла обувку и запихнула её как можно дальше, чтобы никто не увидел, что она одна. Свечку я зажечь не могла, магии меня никто не учил, но даже в полутьме я увидела страшное: мою вторую туфельку.
Я с ужасом подняла глаза и посмотрела в конец коридора, туда, откуда исходил свет. Изначально я хотела помыть ногу и лицо, чтобы не ложиться в постель настолько грязной, но мои планы резко изменились
Я на цыпочках пошла в свою комнату – небольшую каморку, зато свою, личную! – вот только полы были в доме старые, а потому я заскрипела на весь дом на первых же шагах. На моём лице был неописуемый ужас, я хотела просто побежать, но не в комнату, а на улицу, но в этот момент из дальней комнаты послышались шорохи.
Я так и застыла, не в силах сдвинуться с места. Держа свечу в одной руке, ко мне шёл отец. За ним, освещая пространство благодаря магии, находился священник.
Только сейчас я поняла, что прекратила плакать. Как поняла? Вторая партия слёз полилась по грязным щекам, и я как-то отстранённо заметила, что до этого они были вполне сухими. Я низко опустила голову, стыдясь себя, своих слёз, своего любопытства и слабости.
Отец и священник остановились передо мной. Я думала, меня схватят за шкирку и потащат на улицу ругать, чтобы не разбудить остальных, но отец присел и вытер мои слёзы большим пальцем, заставив поднять голову, и спросил:
–Ты не замёрзла бегать босиком?
Я резко замотала головой, из-за чего спутанные волосы чуть не попали в свечу. Тогда отец задул её и поставил куда-то на полку, коих в коридоре было огромное количество.
–Мистер Боан хочет с тобой поговорить.
Меня взяли за руку и повели в ту самую комнату в конце коридора, которая изначально была гостиной, но сейчас больше была похожа на склад.
Меня усадили на какую-то коробку, священник присел в явно притащенное отцом кресло, сам размещаясь на полу. Взгляды мужчин так и желали просверлить мою черепушку.
–Зачем ты залезла на мой участок? Не бойся говорить правду, ты всего лишь ребёнок, и я пойму любое твоё действие, – наконец произнёс священник. Голос его, к моему искреннему удивлению, не был злым или расстроенным. Он был... заинтересованным. Причём довольно искренне. Будто ему действительно просто не хотелось взять с моей семьи что-нибудь за мой поступок.
Я шмыгнула носом и решила не испытывать судьбу.
–Я з-захотела узнать, что за вещи у вас... в шкафу.
Я честно старалась не запинаться и не делать слишком долгие паузы, но сейчас мозг отказывался работать от страха.
–Он-ни были такие интересные и... странные, – так как никто ничего не говорил, я решила продолжить, только бы отвлечься от напряжения, летающего в комнате. – Я не хотела ничего красть, честно! П-просто я боялась вас потревожить, вы всё же такой умный и занятой, я п-просто подумала, что вам... б-будет всё равно на к-какую-то деревенскую... девчонку...
Прошло секунд пятнадцать, прежде чем священник засмеялся. Кто-то в соседней комнате застонал, почти проснувшись. Отец цыкнул магу, и мужчина стал тише.
–Так это всё? – с улыбкой спросил он. Я лишь быстро закивал. – Ты просто хотела посмотреть книги?
–Кни... ги? – я захлопала глазами, глядя на человека. Он говорит о том, о чём я думаю?..
Тот кивнул и достал из сумки, стоящей подле кресла и не слишком заметной из-за длинной одежды мага, невольно закрывающей её, один из тех самых предметов, стоящих на полках. Он протянул её мне, и я осторожно взяла её и раскрыла.
Мне тут же попались буквы, вот только я совсем не знала, что они означают. Но всё равно стала заинтересованно переворачивать страницы, рассматривая – что удивительно – печатный текст.
–Если дело в этом, то это даже хорошо, – заявил мистер Боан моему отцу, пока я продолжала аккуратно листать книгу. – Тяга к знаниям, вызванная любопытством, всегда ценилась. Скажите, сколько вашей девочке лет?
–Шесть, мистер Боан.
–Тогда это самый лучший возраст, чтобы начать обучение. Детишек магов учат читать и писать с четырёх или пяти, чтобы они могли учиться в Магических Академиях. Но так как мы все тут обычные люди – не в обиду вам, конечно же – то шесть – тоже хороший возраст.
Отец странно посмотрел на меня. Не знаю, о чём он думал. Может быть, о том, что я всё равно не принесу особой пользы, так как на полях меня просто загнобят, испортив заодно и всю работу, что я сделаю. А это минус не только моей психике, но и семье.
Поэтому он медленно кивнул, а потом посмотрел на меня и спросил:
–(В/И), если тебе дадут возможность учиться, ты будешь делать всё, что от тебя требуется?
Я резко подняла голову от книги, но потом снова опустила, смотря на буквы. Я... я хочу! Хочу научиться читать и понять, что же написано в книгах!
–Д-да, отец! Я буду усердно трудиться, чтобы понять, что здесь написано!
–И как написать так же, – с улыбкой добавил священник. Он поправился и продолжил: – Так как ты начнёшь обучаться последняя, нужно будет многое догнать. Я скажу твоему отцу, когда мне удобно тебя принять.
–А что насчёт платы? – нахмурившись, спросил ваш отец.
–А что плата-то? Как обычно. То тут подметут, то там порядок наведут. Кто-то приносит мне воду, кто-то цветы поливает. Не волнуйтесь, мистер (В/Ф), от вас ничего не будет требоваться. Разве только иногда еды бы мне кто готовил, а то я в этом не силён...
–Я-я умею! – я даже подняла руку, чтобы меня заметили. – Бабушка Шарра научила меня готовить!
–Бабушка Шарра?.. – священник вопросительно посмотрел на моего отца.
–Миссис Шараэ Хатко, вдова, живущая на отшибе деревни.
Мужчина кивнул и вдруг улыбнулся.
–Да-да, теперь вспомнил. Помнится, пробовал у неё пирог из яблок. Такое простое блюдо, но нужен целый талант, чтобы приготовить его так. Ну, что ж, если мы со всем разобрались, то, наверное, пора и по домам...
–Уже поздно, позвольте постелить у нас.
–Не требуется, не беспокойтесь, мистер (В/Ф). Меня дома ждут ещё дела, а потому стоит выдвигаться прямо сейчас.
–А ч-что насчёт книги? – спросила я, когда священник поднялся и пошёл в сторону выхода.
–А книгу-то оставь себе. Придёшь ко мне в следующий раз, научу тебя читать.
Я счастливо улыбнулась и прижала к себе томик, словно это был самый настоящий артефакт. Я попрощалась с отцом и мистером Боан, отправившись спать.
Всё же умывшись, я легла на кровать и спрятала книгу под подушку. Счастливо улыбнулась снова и закрыла глаза, почти тут же бросаясь в сон.
Я не уверена, действительно ли пришёл ко мне отец. Но посреди ночи я будто услышала его голос. «Учись усердно, (В/И). И тогда, может быть, у тебя будет другая судьба».
Когда я проснулась, энергия из меня прямо вырывалась. Мне даже показалось, будто я могу использовать магию, но нет, для этого хотя бы нужно было узнать, как она работает. Бабушка Шарра обещала научить меня самым простым заклинаниями, но только когда я стану хотя бы немного старше.
Поэтому я встала и стала приводить волосы в порядок. Вчера их вымыть не удалось, а потому придётся ждать до вечера, так как только тогда у меня не так много дел. Я просто быстро расчесала свои пакли и собрала их лентой, туго затянув ту сзади. Хотела переодеться, но как-то запоздало осознала, что я и не раздевалась в общем-то.
Я повернулась и подняла подушку. Книга всё ещё была под ней. Я облегчённо выдохнула и любовно погладила старую «кожу». Решив перестраховаться и спрятать книгу получше, я положила её под тонкий матрас, закрыла одеялом и подушкой и вышла в коридор.
Привычно пройдя на кухню, я стала помогать маме и тёте готовить. Обе молчали, только мама иногда счастливо улыбалась, поглядывая на меня. Наверное, ей было приятно, что я собираюсь учиться.
Энергия всё ещё лилась из меня, а потому я ловко и быстро нарезала завтрак. «Не отрежь палец, мелочь. Я не хочу есть салат с твоей кровью», – рявкнула тётя, и я подскочила, чуть действительно не отрезав себе палец. Не хотелось сейчас ни с кем спросить, а потому я просто кивнула и стала делать вид, будто режу аккуратнее.
Когда мы садились за стол, я слегка подрагивала от нетерпения. Думая о своём, я на автомате запихивала кусок за куском, быстро жуя.
–Куда спешишь? Всё равно никак не помогаешь взрослым. Жуй медленнее. Не хватало мне ещё твоих слюней в еде, когда ты начнёшь кашлять.
А вот и любимая игра моих родственников: доставать меня. Но я всё ещё не хотела ни с кем спросить, а потому замедлилась и кивнула, пробормотав потом «простите».
Я взглянула на «детей (В/Ф)». В отличие от деревенских ребятишек, эти просто игнорировали меня и почти не обращали внимания. Мы живём в одной семье, а потому не должны задирать друг друга. (Почему-то это относилось только к детям. Как было видно, взрослые не против выплеснуть свой гнев или раздражение на меня).
Но для меня это было даже хорошо. Хоть кто-то не особо трогал.
Как только я поела, то отправилась на кухню, чтобы помыть посуду. Несколько детей тоже вскоре закончили, многие отправились по своим делам, но несколько присоединились ко мне. Некоторые переговаривались друг с другом, хихикая и шутя, но мальчик рядом со мной, Дальмур, года на три-четыре старше, сохранял молчание.
Я передала ему помытую тарелку, и он стал вытирать её, глядя куда-то перед собой. Его глаз почти никогда не было видно из-под длинной чёлки. Он ходил довольно угрюмый, и я любила отправляться с ним по делам, потому что все мальчишки – даже те, что старше –его боялись и не задирали меня вместе с ним.
Я не знала, как завести диалог, но очень хотели спросить про то, каково это: учиться читать и писать. Дальмур был одним из немногих (В/Ф), что занимались у мистера Боан. Его отец говорил, что сынишка-то криворукий, зато с мозгами. Про меня бурчали примерно то же самое, вот только без второй части.
–Э-эй, Дальмур, – мой голос дрогнул на первой же секунде разговора, – ты ведь занимаешься у мистера Боан?
–Да.
И это было всё. Никакой попытки продолжить диалог. Мальчик стал лишь быстрее вытирать блюдо.
Несколько детей постарше, которые почти считались взрослыми, а потому позволяли себе подтрунивать над вами, принесли ещё грязной посуды и положили в раковину. Они могли бы сказать что-то вроде: «Удачи оттирать грязь, потому что это явно твой единственный талант», – но, увидев Дальмура, промолчали.
–А как это: читать и писать? – когда все ушли из кухни, спросила я.
Мальчик поднял голову, и я увидела его сияющие голубые глаза. Он несколько секунд что-то думал, и его глаза даже слегка изменили цвет, став будто серыми, а потом опустил голову и прошептал:
–Это... весело.
И этого было достаточно. Я улыбнулась ему, но мальчик ничего не видел, сосредоточившись на посуде. В деревне нормальной было практически не найти, а потому я тоже опустила голову и стала отмывать грязь и остатки еды.
Как только мы закончили, меня оставили складывать тарелки и столовые приборы в ящики. Спустя столько времени мне не требовалось на это много времени. Когда я заканчивала, в кухню зашла мама.
–Сегодня миссис Хатко не придёт?
–Бабушка Шарра сказала, что у неё дела.
–Тогда я займусь обедом. Принесёшь воды? Нужно чем-то будет помыть твои волосы вечером.
Я кивнула и отправилась за вёдрами.
Было два варианта: река, до которой около двух или трёх километров по дороге, проложенной сквозь лес, и колодец.
Сейчас была холодная осень, и я бы выбрала первый вариант, потому что там меня никто не будет трогать, если бы не шанс, что я упаду в воду – возможно, с чьей-то помощью – и не смогу выбраться. Плавать-то я, как и все деревенские, умела, вот только смогу ли я выбраться после холодной воды, быстро бегущей вниз, к небольшому водопаду, дойти до дома и вылечиться, а не умереть в жару? Я не хотела рисковать.
А потому пришлось тащиться к колодцу. Надев лёгкую куртку, я, не имея другой обуви, надела туфельки и стянула штаны немного вниз, чтобы не замёрзнуть. Схватив вёдра, я отправилась вперёд.
В это время все взрослые уже заняты. Нужно собрать остатки урожая или позаботиться о ещё не плодоносящих растениях. Нужно заготовить корм для животных. Кто-то утеплял дома на зиму. Все были заняты.
Но это не позволяет мне надеяться, что меня не будут трогать. Потому что всегда найдётся кто-то, кто меня обидит. Но, честно, пусть люди выплёскивают всю свою злобы словесно, чем будут кого-то избивать.
Возле колодца, как и всегда, кто-то был. К сожалению, знакомые мне мальчишки. Я не знала их по именам, но опасность для меня исходила от них на несколько миль, а потому я застыла на секунду, думая, а не стоит ли сходить позже, но на меня уже обратили внимание.
Раньше меня сильно задирали, часто выбивали вещи из рук, называли «проклятием» и «проклятой», но последнее время эти мальчишки просто... смотрят. Когда я появляюсь в их поле зрения, они тут же замолкают и не сводят с меня глаз. Семь пар не моргающих глаз впиваются в душу, ветер треплет волосы, и я могу лишь идти вперёд, так как мой побег будет сопровождаться криками, смехом и унижениями.
Я прошла к колодцу и стала набирать воду. Всё это время практически никто не сдвинулся с места, лишь шея и голова крутились туда-сюда, чтобы всегда смотреть на меня. Я сглотнула и попыталась спрятаться за каменной стенкой колодца, вот только один из задир уже стоял рядом со мной, глядя сверху вниз и ничего не говоря. На лицах не было ни одной эмоции, и пусть я вижу подобное поведение уже второй или третий раз, мне всё равно страшно.
Я поставила тяжёлые вёдра и взяла коромысло. Поднявшись, я невольно начала двигаться спиной вперёд, потому что не знала, что решат сделать мальчишки.
Вдруг они, словно по команде, начали улыбаться до ушей. Но это были не добрые улыбки, мол, мы рады тебя видеть. Их глаза были широко раскрыты, они медленно обнажали неровные и где-то даже гнилые зубы.
А затем они все вместе засмеялись. Краем разума подумала, что никогда не доходила до этой части. Но остальная моя часть была занята тем, что я побежала, крича, кое-как удерживая коромысло. Сердце подскочило к горлу, я чувствовала холод ножа около сердца.
Спотыкаясь, я бежала в сторону дома, слыша за спиной теперь настоящий смех. Вслед послышалось:
–Беги-беги, пугашка-воровашка! Проклятия на деревню насылаешь, а сама трясёшься от каждого шороха!
А дальше только больше смеха.
Когда я остановилась, то поняла, что разбрызгала половину воды. Нужно было идти снова. Но на этот раз я пойду к реке. И пусть Боги распоряжаются моей судьбой.
Я зашла домой и оставила воду в довольно большом деревянном бочонке. Нужно было сходить несколько раз, чтобы полностью заполнить его... несколько тысяч раз. Была бы я побольше или посильней, то это дело шло бы быстрее, а так ничего не получится.
Однако мне пока всё равно было нечего делать. Плакать из-за того, что меня обижают, времени не было. (Или я попыталась себя в этом заверить). Поэтому я отправилась на второй круг, на этот раз шагая в сторону реки. Сердце всё ещё быстро билось от той «шалости» мальчишек, а потому я оглядывалась по сторонам, думая, будто меня смогут съесть волки.
(А волки здесь действительно обитали, причём северные, огромные и злые, с серо-белой шерстью и будто светящимися красными глазами. Вот только они обычно были в глуби леса).
Дорога до реки была красивой. По обе стороны были ели и ёлки, которые тянулись к голубым небесам. Пахло... бесподобно. Никакой ветер не мог сюда залететь, а потому сильный запах хвои и свежей земли стояли здесь постоянно. В кустиках с шипами, выращённых специально для дополнительной защиты путников, растущих по обе стороны дороги, кто-то бегал, но это были мелкие зверьки, поэтому я не боялась идти вперёд.
Вдруг в кусте кто-то зашевелился, и сначала я решила, что это небольшой кролик или грызун. Но тут маленькая лисичка с тремя хвостами вылетела на середину дорогу.
Я и раньше слышала о магических животных – взять хотя бы наших волков; те, кто имеют натурально красные глаза, загрызут вас из-за увеличенной силы и нюха, которые получили из-за магической основы и «взамен глаз», которые на самом деле просто муляж – но впервые вижу кого-то из них лично.
Лисичка была невероятно яркой, потому что почти вся шерсть была оранжевой, что для наших краёв с белоснежной расцветкой просто аномально. Кончики лапок были белыми, а мордочка – чёрной. Глазки были карие... или нет. Я попыталась присмотреться и поняла, что они зелёные... или серо-голубые? Было немного темно, и я не могла точно сказать.
Лисичка пару раз повела своим маленьким носиком, а потом нырнула в другой куст. Как я и думала, она запуталась. Её хвостики и до этого выглядели не очень, а теперь животное банально застряло!
Я оставила вёдра и коромысло неподалёку и стала медленно двигаться к бедняге, стараясь её не спугнуть. Лисичка забилась сильнее, издавая испуганные звуки и лишь сильнее запутываясь.
Я присела рядом с ней и резко схватила за лапы. Меня попытались укусить, но я резко убрала руку в сторону. Начала осторожно освобождать два хвостика. В какой-то момент животное перестало сопротивляться, и я смогла без труда закончить спасение.
Как только всё было готово, я осторожно подняла зверька, дрыгающего своими маленькими и тонкими лапками в воздухе, и прижала ближе к себе. Кусты были слишком высокими, и я не смогла бы даже перекинуть лисичку. Поэтому я стала пробираться сквозь шипы, надеясь, что одежда не пострадает.
И вот я на другой стороне. Мой маленький рост и возраст, а также худое тело помогли мне. Я осторожно опустила животное на землю, сама тря щеку, по которой резко прошёлся шип. Лисичка посмотрела на меня несколько секунд, быстро помахивая всеми тремя хвостами, а потому скрылась в лесу.
Я полезла обратно, теперь уже более внимательно. Почти не получив увечий, я вернулась за коромыслом и вёдрами – благо, они никому не нужны были бы, даже если бы дорога была заполнена людьми – и отправилась дальше к реке.
Выходить из «коридора» не хотелось. К счастью, я пойду обратно тем же путём. Я подошла к реке, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться на грязи или не провалиться. Неуклюже ступая вперёд, щупая каждый сантиметр вытянутой ногой, я добралась до реки.
А там уж дело за малым. Зачерпнув воды, я издала «ы-ы-ых», когда поднимала вёдра. Развернувшись, я осторожно, шатаясь от большого веса, побрела обратно.
Всю дорогу я не могла не думать о лисичке. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на меня последний раз, её глаза отливали янтарём. И пусть в первый раз я не видела, какого именно цвета её глазки, но уж точно ничего близкого к оранжевому не было!
Хотя... она на то и магическое животное. Может быть, она создаёт какие-нибудь иллюзии или её глаза просто изменяются. Но мне всё равно интересно, почему именно её глаза изменяются...
Интересно, мистер Боан знает, что это было за животное? Наверное, у него есть какие-нибудь энциклопедии...
Мне лишь сильнее захотелось научиться читать! Я ускорила шаг, наслаждаясь немного затхлым воздухом.
Выйдя из «коридора», я чуть не была сметена порывом холодного воздуха. Еле устояв на ногах, я порадовалась, что вода осталась в вёдрах.
Идя в сторону деревни, я услышала знакомых мальчишек. Они переговаривались и шли в сторону полей. Скорее всего, им наконец-то нашли работу. Я резко свернула и пошла дальней дорогой, обходя деревню по кругу. Здесь ветер лишь сильнее, потому что нет забора в три моих роста.
Я посмотрела себе под ноги и с удивлением не увидела ни одной лужи. Обычно осенью здесь всё залито водой, а зимой сугробы высотой в дом. Но сейчас всё было сухонько, чистенько, а грязь на дороге была только с моих туфелек.
Я тут же нахмурилась, сглотнув. Что-то было не так. Или что-то должно произойти в скором времени. И это что-то нам всем определённо не понравится...
Придя домой, я оставила воду и с чистой совестью отправилась к колодцу.
Спустя целый час бочонок был полон. Я облегчённо выдохнула и решила немного прогуляться, так как плечи сильно болели. Пока я ходила, мама уже поставила готовиться обед, и сейчас мне было нечего делать. В доме был какой-никакой порядок, и заниматься этим я бы предпочла после ужина.
Ноги сами привели меня к дому бабушки Шарры.
Подойдя к участку старой женщины, я вдруг услышала голос священника. Заглянув в небольшую дырку в заборе – настолько небольшую, что даже мне было плохо видно – я увидела, что мистер Боан и бабушка Шарра сидят на скамейке, что-то говоря.
Я быстро обогнула участок и спряталась в небольшом проёме между домами, еле втиснувшись. Устроившись поудобней, я прекратила издавать какие-либо звуки и стала слушать. Да, подслушивать было нехорошо, но мне казалось, будто эта информация будет мне важна.
Навострив ухо, я вскоре услышала голос мистера Боан.