Глава 3. Любовь и смерть
Не помню, сколько я так просидела, казалось, что прошла целая вечность, прежде чем взрывы наконец стихли. В повисшей тишине, сменившей непрекращающийся грохот и гул, я вдруг смогла различить тихий стон. Стон боли, полный мольбы о помощи. Неожиданно, именно он смог вывести меня из оцепенения. И я откликнулась. В сердце закралась робкая надежда, а вдруг не все погибли? Может быть я смогу хоть как-то помочь?
Стон доносился из-под завалов на месте бывшей каморки физрука и склада инвентаря. Ноги стали ватными и не слушались, поэтому я поползла. Кое-как сумев оттащить в сторону несколько камней я увидела очень знакомое лицо – Михаил. Тот самый, главный футболист и красавец класса. Он прерывисто дышал, стонал, и был явно тяжело ранен. Увидев меня, у него в глазах появилась радость, он дернулся мне навстречу и тут же шлепнулся обратно, скривившись от боли.
- Агния? Это правда ты? Ты в порядке? – было видно, что он едва смог выдавить из себя это предложение.
- Да, Миш, это я, действительно я. И у меня о всё в порядке. А остальные? Они…
Он поджал губу, лицо его исказила болезненная гримасса. Ответа не последовало, но он и так был очевиден.
Внутри всё резко сжалось, и потянуло вниз к полу, а потом просто взорвалось, меня вновь охватило отчаяние. Я и не осознавала, несколько сильна была моя надежда на то, что дорогие мне люди до сих пор живы, что они спрятались где-то, где взрывы их не достали, может быть как-то случайно…
Я бы так и оставалась в ступоре, если бы не движение Миши рядом. И именно это меня спасло. Спасло от падения в бездонную пропасть безумия. Вот он, рядом, тот, кто во мне нуждается, и это придало мне сил. Ведь среди разбитых и размолотых в микроскопическую пыль осколков моей души остался один, не очень крупный, но достаточный для того, чтобы быть причиной жить дальше.
Я мгновенно поднялась на ослабших ногах и подошла у нему, всё ещё переживающему и осознающему события недавней катастрофы:
- Понятно. Можешь больше ничего не говорить. Ты сам-то как?
Он отвлекся от душераздирающих мыслей и воспоминаний и прислушался к своим ощущениям.
- А я уже и не знаю. Я не чувствую ног. Дышать трудно, я видимо умираю…
Мысль о том, что последняя частичка моей прежней жизни так легко может исчезнуть во мгновение ока, как и все предыдущие, резко захватила меня с головой, заполонила все мысли, заставила всё внутри болезненно сжаться. Где-то в горле стали зарождаться новые всхлипы, которые грозились перерасти в рыдания, потихоньку меня снова начала накрывать подступающая истерика.
- Неет! Я не дам! Я тебя сейчас вытащу! Не волнуйся! Я справлюсь!
- Погоди, Агния, - я с трудом отодвинула первый камень, отделявший меня от тела,- это уже бессмысленно. Я всё равно умру, так что не…
- Молчи! Не говори ничего! Не трать силы! Я сказала, что вытащу тебя, значит вытащу!
- Агния, стой, я… хотел сказать тебе… в общем… ну...
- Ну что?
- В общем, это всё равно уже не имеет смысла и ничего не меняет, но я хочу, чтобы ты знала… Ты… мне… нравишься…
После этих слов я на время замерла, и ещё долго всматривались в лицо, на котором не было и следа лжи, только болезненная обречённость. Я ему… нравлюсь? Я? Ему? В голове не укладывалось, чем могла обычная девушка привлечь такого красавца, к которому липли все девчонки школы. Тем более, у него ни разу не было серьезных отношений. Он и я? Поверить в это было бы в обычной ситуации сложно, а может и вообще невозможно, но почему-то именно сейчас я поняла, что он говорит правду. На смертном одре нет смысла лгать.
- Почему? - только и смогла я произнести.
- Ты такая красивая…
(Ну, красота в глазах смотрящего)
- Сильная...
(Ага, и поэтому езжу в школу на автобусе и в магазин хожу по нескольку раз, перенося продукты небольшими порциями)
- Умная...
(Ну, тут я спорить не буду, хотя и поддерживать тоже, ведь всё познается в сравнении, и в классе я всегда была где-то в середине рейтинга успеваемости)
- Как только я тебя увидел, то сразу и обомлел. И с тех пор меня больше не привлекала ни одна другая девушка. Но тебе явно нравился Алексей, и я не собирался навязываться тебе со своими чувствами. Я, конечно, не сидел сложа руки, я пытался чаще с тобой контактировать, общаться, помогать, и всячески старался привлечь твое внимание. Я и в футбол пошёл только потому, что видел, с каким восторгом ты наблюдаешь за игрой. Я надеялся тебе понравиться, и слишком поздно понял, что ты смотришь не столько на игру, сколько на капитана команды. Я понимал, что проигрываю, но признаться тебе в своих чувствах не решался. А сейчас мне уже совсем не страшно. Уже ничего не страшно. Хотя нет, я боюсь, я боюсь умирать, Агния. Ты посидишь со мной немного? Я…
- Миш, ты…
-Тшшш... Пожалуйста выполни мою просьбу, последнюю просьбу… пожалуйста останься со мной…
- Хорошо, я… немного посижу, отдохну, а потом всё равно тебя вытащу, ты не умрешь, обещаю.
- Будь по твоему…
Повисла тишина, нарушаемая лишь его сбивчивым дыханием.
- Агния…
- Да?
- Споешь для меня?
- Хорошо, но…
- Ты очень красиво поешь… Я бы хотел ещё раз послушать…
- Хорошо… Про что спеть?
- Про… любовь?
Тишину развалин нарушил нежный успокаивающий голос.
Долгие века ищем мы любовь по свету,
А за нами пыль да воронье.
В небе облака на кресте рука,
Впереди любовь и кровь.
В самый трудный час только вера греет нас
И спасает, вновь, любовь
Любовь и смерть, добро и зло…
Что свято, что грешно, познать нам суждено.
Любовь и смерть, добро и зло
А выбрать нам дано – одно…
В поисках любви, мы летим сквозь пыль столетий
На лету горим, забыв про боль.
Из холодной тьмы воскресаем мы,
Чтобы встретить вновь любовь.
Любовь и смерть добро и зло
А выбрать нам дано одно
А выбрать нам дано одно!
Под конец песни я более-менее успокоилась, и решила, что уже достаточно отдохнула. Теперь у меня достаточно сил, чтобы помочь Мише.
- Миш, я сейчас буду тебя откапывать, поэтому готовься, сначала может быть немного больно, но, обещаю потом… Миша? Миша?! Почему ты молчишь?! Хватит прикалываться, это не смешно! Миша? Миша!
Ответом была тишина. Он уже ушёл, и его тело стремительно остывало на моих руках. Сердце больше не билось… Его лицо замело в теплом безмятежном выражении.
Сейчас я уже привыкла к такого рода вещам, но тогда я не могла сделать ничего другого, кроме как обнять его безжизненное тело и тихонько плакать. Сил ни на что другое просто не осталось, и я обессиленно легла на грязный, покрытый каменной пылью пол, рядом с тем, кто только что перед смертью признался мне в любви…