Глава 4. Конец всему
Очнулась я уже под вечер. Последнее, что помню: я долго плакала над телом Миши, и истратив последние моральные и физические силы, видимо, заснула. Пробуждение было, мягко говоря, не очень приятным – какой-то кусочек кирпича колол мне в бок, тело ломило от сна на твердой холодной каменной поверхности. Голова болела, мне хотелось быстрее откашляться и высморкаться. В воздухе стоял запах гари, вокруг было тихо - ни единого голоса, ни шороха, ни треска, ни взрывов слышно не было. Абсолютная пугающая гробовая тишина, которая хорошо резонировала с чувством внутренней опустошенности. Я кое-как поднялась на непослушных ватных ногах и зашагала к выходу из школы, не обращая никакого внимания на встречающиеся по дороге мертвые тела. Стало как-то всё равно, безразлично, тускло. Меня пугала моя отрешённость и хотелось завыть. Хотелось, чтобы всё это было лишь плохим сном. Кошмаром, от которого я скоро проснусь, увижу свою маму, в слезах брошусь к ней на колени, а она погладит и утешит, как умеет только она. В любом случае, хотелось быстрее попасть домой, и даже если это не сон, искать у неё поддержки и защиты.
Раньше я так была занята переживаниями о школе, что не успела подробно разузнать о ситуации в городе в целом. Пора бы это исправить.
Увиденное меня поразило. В детстве я увлекалась фильмами про апокалипсис и различными антиутопиями. И прямо сейчас, перед моими глазами открылся вид типичного постапокалиптического города. Большая часть зданий была разрушена: у некоторых отсутствовала вершина, другие же были развалены до основания. Всю улицу вблизи бывших зданий блокировали каменные блоки, завалы, и просто отдельные фрагменты стен. Повсюду стояли брошенные автомобили. Одни из них были невредимы, другие же были либо перевёрнуты на бок и деформированы, либо и вовсе были раздавлены или охвачены пламенем, сжигающим всё до чего оно только могло добраться. От деревьев почти ничего не осталось, лишь голые, выжженные дотла стволы. Пламя уже угасло, и лишь черно-серый пепел и легкий дымок свидетельствовали о бушующей здесь совсем недавно стихии.
Не обошлось здесь и без трупов. Их было очень много. Настолько много, что я даже после увиденного в школе почувствовала лёгкую тошноту. Особенно когда проходя мимо сгоревшего автомобиля почувствовала запах горящей плоти. Этот смрад казалось охватил весь город, впитавшись в каждый уголок, в каждый предмет и даже в саму землю.
Но запах был не самым страшным, что мне довелось испытать. Пройдя чуть дальше к бывшему пешеходному переходу, я на что-то наступила. Не удержав равновесия, я упала прямо на асфальт, хорошенько приложившись бедром и пятой точкой. Через некоторое время окончательно придя в себя после головокружительного падения, я с лёгким стоном приподнялась на локтях и осмотрелась вокруг, пытаясь понять, обо что же я споткнулась. И тут же задрожала в ужасе. Прямо рядом со мной среди камней лежала оторванная человеческая рука с дорогим голубым узорчатым маникюром, покрытая каменной пылью, разведенной в крови, на которой ясно виднелись следы моих ботинок. Слезы потекли из глаз, и я, еле сдерживая крик, на дрожащих ногах побежала без оглядки куда глаза глядят, постоянно спотыкаясь, шатаясь в разные стороны. В какой-то момент, ноги меня окончательно подвели, из-под подошвы кроссовка резко вылетел какой-то камушек, и я снова упала на грязную дорогу, совершенно обмякнув. Я попыталась встать, но ноги совершенно меня не слушались, зрение моё расплылось от застилающих глаза слез. От страха голова моя опустела, в ней не осталось ни одной ясной мысли, я вообще не соображала ничего от ужаса. Единственное, что я понимала так это, что мне хотелось убежать, уйти, исчезнуть, чтобы больше не видеть всего этого, всего что происходило вокруг меня. На ноги я подняться так и не смогла, а потому из последних сил поползла. На дрожащих конечностях я ползла, как можно сильнее прижавшись всем телом к земле, в желании спрятаться, стать максимально маленькой и незаметной. К сожалению, ползла я недолго, моя рука коснулась чего-то холодного и мокрого, и заскользила в сторону так, что моё лицо снова впечаталось в землю. Открыв глаза я уже не смогла сдержать истошного крика. Я вся была покрыта неприятной, отвратительно пахнущей, красной жидкостью. Передо мной лежало какое-то месиво из тканей, внутренностей и крови. Именно на ней я поскользнулась, полностью измазавшись в этой субстанции. Через секунду, мой желудок сжался в рвотном позыве, который я была уже не в силах сдержать. Меня охватил животный страх, всё инстинкты завопили о немедленном побеге, как о единственном возможном спасении. И я поползла дальше, потихоньку вставая с четверенек, в попытке разработать ноги.
Так постепенно, я доковыляла до своего дома. Вернее до того, что он него осталось. Мой дом был двенадцатиэтажной многоэтажкой, я жила на седьмом. Теперь же часть здания сразу после четвертого этажа просто отсутствовала. Мой дом был в буквальном смысле стёрт с лица земли. Перед полуразрушенным зданием собралась целая куча обломков вперемешку с личными вещами людей, живших в уничтоженных квартирах. Наверное где-то среди них есть и тела. Пришло запоздалое понимание того, что родители вернулись сегодня домой раньше обычного и готовили праздничный ужин – у бабушки был день рождения. Значит, и они тоже… Увидев теперешнее состояние моего дома, я почувствовала, как рухнуло последнее, что удерживало меня от падения в пучину отчаяния. Странно, казалось бы, только сейчас мои эмоциональные силы были истрачены полностью. Столько слез было выплакано, страха и боли пережито, что сейчас у меня нет сил даже на истерику, я могу только молча смотреть на разрушенное здание, ставшее могилой всех тех, кто был мне дорог. В моё сознание прокралась мысль, что всё это реально, что моя жизнь больше никогда не будет прежней, и даже когда я шла домой, я уже смутно это понимала. Просто я не готова была это признать, и надеялась, что после возвращения домой всё сразу закончиться. Но осознание того, что мне по сути некуда возвращаться, окончательно развеяло всё мои мечты и надежды. Я потеряла всё. Остался только вопрос - «Что делать дальше?»