Это не можешь быть ты!
Наше время
Шелли мялась возле Адама, которому слипер объяснял, что делать, как себя вести и как выйти из чужого сознания.
-Запомните: воспоминания, какими бы они не были, остаются неизменными, в своём первоначальном виде. Не те, которые мы неосознанно меняем, превознося себя, изменяя обстановку и диалог. А те, которые были с самого начала, -Дэвид Брок так объяснял, что хотелось ему верить. Перспектива посетить столь странное место не радует, но правды от Наоми можно и не дождаться. Тем более, недавно состоялся её разговор с Шелли, по которому Адам узнал много интересного.
-Понял.
-Самой яркой, дальней или самой отличительной дверью, которая появится перед вами, будет та, что оказала самое большое влияние, причинила много боли или является центром сознания. Например, цель, к которой стремится клиент.
Шелли резко вскинула голову и потупилась назад. В комнате резко похолодало, заставляя худощавое тело трястись или это реакция на последнюю фразу? Дэвид не должен был такого говорить. Он должен был лично проникнуть в голову Наоми.
Адам подметил страх и тревогу в глазах младшей Грин и тяжело вздохнул. Скорее всего, воспоминания Наоми будут не из приятных. И что-то может всплыть наружу. Прошлое, настоящее или будущее. Будет ли Шелли защищать сестру?
-Я готов.
-Хорошо. Приступаем.
Лес показался знакомым Наоми. Изгибы деревьев, напоминающие замысловатые узоры; протоптанные тропинки; мусор.
На ночном небе, не спеша, в окружении звёзд плыл месяц. У земли сгущался туман, но холода или озноба от него не было. Тело не воспринимало ничего.
Вдали показался брезжущий между деревьями лучик света.
-Кого ещё занесло сюда?
Наоми вспоминала всё, что происходило с ней в лесу, начиная с детских лет. Убийство Джошуа животных, ночные вылазки с ним, обрыв, который стал спасением и отдушиной.
-То пробуждение в лесу, -сообразила Наоми, прибавляя ходу.
Все воспоминания, в которые отправлял её мужчина, были связаны с моментами убийства. Наоми переживала их снова. И догадка стала поверхностной.
Наоми продиралась через сухие ветки деревьев, спотыкалась о корни, но держала путь к источнику света.
Если это место убийство Зайана Хуана, которое было и на видео, загруженное на компьютер Лиама Уинстона от "Зета", то можно узнать, кто убийца.
-Как я это сделаю, если не была там? -Наоми помедлила.
Но с другой стороны должно быть объяснение тому, что Наоми пробудилась посреди леса.
Девушка пробубнила что-то невнятное и пошла к поляне. Она уже знала, что на ней будет. Распластавшееся тело человека, огромный разрез на животе, из которого будут приглядываться внутренности. Человек в дождевике. Керосиновая лампа.
Если человеком в дождевике окажется Наоми, то можно будет выходить из игры. Она окончится. Наоми сама сдастся полиции.
Поляна была в точности, как на видео. Человек в дождевике стоял на одном колене, сжимая в руке селезёнку.
-Слышь, -Наоми свистнула, привлекая внимание убийцы.
Человек немного повернулся, но его лицо так и осталось закрыто капюшоном.
-Да, я зову именно тебя.
Человек встал в полный рост. Наоми прикидывала, похожа ли она комплекцией на него или нет. Он стоял боком, поэтому было тяжело определить.
-Ты кто такой?
Под широкими шагами хрустели палки и шелестела листва.
Наоми встала напротив человека, склонившего голову и долго смотрела на тень, отбрасываемую капюшоном на лицо.
Руки потянулись к накидке и зависли в воздухе. Наоми металась. Сейчас всё и прояснится.
Наоми дёрнула капюшон и застыла, приоткрыв рот.
Адам закрыл глаза и через мгновение уже не слышал писка кардиомонитора, тиканье секундной стрелки часов, тяжелого дыхания Шелли и инструкций мистера Брока.
Длинный, уходящий в бесконечность коридор с множеством дверей одинаковой расцветки, формы и размера. На каждой был номер, но что он значил, Адам не понял. Первое воспоминание? Первый год жизни? Первое по значимости воспоминание? Таких дверей были сотни.
Интерьер не пестрел, не было лишних деталей. Серые однотонные стены без часов, картин или поставленных в горшки цветов. Возле дверей не стояли растения, не лежали ковры. Всё, как и в жизни Кэндис. Точнее, Наоми.
-Почему я так уверен в том, что это сознание Кэндис? -Адам покачал головой, мысленно делая себе замечание. Её имя Наоми. Не Кэндис. Нужно привыкать.
Выбора не было, как идти по порядку, не пропуская ни одной двери. Как оказалось, их не так и много. Если отбрасывать ненужные воспоминания, например, дни рождения, повседневные заботы и коротание времени в телефоне или за книгами, то можно коридор пройти всего за несколько...
А как тут тянется время? Если воспоминание длится десять минут, то сколько пройдёт в реальности? Не успеет ли Кэндис... Не успеет ли Наоми очнуться? А если очнётся? Он останется здесь или его выбросит?
-Какой же ерундой я занимаюсь, -пробурчал под нос Адам и вошёл в первую дверь.
Наоми старалась дышать через рот. Ноздри непроизвольно раздувались. Этого не может быть. Просто невозможно. Это находится за гранью понимания.
-Какого хрена?
В коньячные глаза Наоми смотрели глаза такого же оттенка.
В голове перепутались мысли. Они наводили суету, перемешиваясь, создавая беспорядок. Будто, все книги скинули с полки. Будто, в отеле без оповещения гостей поменяли цифры у комнат.
Он стоял неподвижно. Но его лицо выражало все эмоции, свойственные только ему. В глазах горело безумие. Тонкие губы открыли вид на зубы, испачканные в крови. Острые скулы. Двухдневная щетина. Рыжие волосы с проседью.
Джошуа дьявольски ухмыльнулся и раскинул руки, в одной из которых был нож, в стороны, выпячивая грудь. Его жесты, взгляд, возвращал в те моменты, которые люди называют детством. Такой же взгляд был в день убийства матери.
-Ты же сдох, мать твою! Я помню твою гребанное тело в гробу, обитом чёрной бархатной тканью! Я видела, как этот грёбанный ящик сбрасывают в яму, где тебе самое место! Это не можешь быть ты!
Наоми хаотично ходила, покусывая внутреннюю сторону щеки.
-Он меня обманул! Слышь, белобрысый! Вылезай! -Наоми кричала на весь лес, максимально внутренне сжимаясь, чтобы звук получился громче. Ею сейчас руководила ненависть. Можно ли убить человека в сознании?
-Наоми? -позади донесся родной голос, от которого по телу побежали мурашки, а в глазах появилась влага, которую девушка тут же смахнула.
Наоми резко развернулась, отчего волосы ударили её по щеке.
-Мама? -голос предательски дрогнул.
-Что ты тут делаешь? -не было упрека, только удивление и радость.
Наоми обернулась, но сзади отца не было. Он пропал. Зато в руке появился нож для мяса, а на ладонях-брызги крови.
-Почему ты здесь? -мама перешла на бег, выронив из рук книгу.
Наоми не могла сдержать себя и побежала навстречу матери, чтобы обнять. Плевать, что это всего лишь сознание. Что это игры разума. Что это то, что Наоми хочет видеть. Она должна поговорить с мамой, пускай и здесь. Пускай, только в своей голове.
-Я в порядке. Просто сознание потеряла. Всё хорошо, -Наоми крепко обняла маму, прижимая её к себе. Она была тёплой. Живой. Она была рядом. Она дышала. Плакала.
Но если она здесь-теплая, живая-то Наоми тоже умерла?
-Доченька, -Агата ревела в платье Наоми, сжимая его ткань. Грудь содрогалась плачем и всхлипами.
Агата первая отпустила объятия, но взяла дочь за руки, улыбаясь широкой искренней улыбкой. От неё веяло давно забытым теплом, которое так старательно Наоми хотела ощутить. И которого так боялась.
-Мам, мне так много нужно тебе сказать, -Наоми провела рукой по шелковистым волосам матери, вспоминая, как делала это в детстве. Отличий нет. Будто всё реально.
-Тебя не должно быть здесь. Ещё не время, -девушка свела брови к переносице, пытаясь уловить суть сказанной фразы. Быть где? В своём сознании? А потом Наоми поняла. Мама умерла. И единственное место, где можно с ней встретиться-загробный мир, который Наоми представляет именно так. Теперь можно объяснить присутствие Джошуа рядом с телом Зайана Хуана.
-Я хочу быть здесь. Хочу быть рядом с тобой, -Наоми больше не допустит потери мамы. Такого больше не произойдёт. Никогда. Мама больше никогда не исчезнет.
-Нет, ты должна вернуться. Я прошу тебя сопротивляться. Наоми, очнись! -мама с лёгкой улыбкой посмотрела на дочь.
Воздух разразился приглушенным голосом, доносящимся откуда-то сверху. Или с разных сторон. Он был одновременно рядом, и одновременно далеко.
Это был голос сестры, которая что-то говорила. Её слов не разобрать.
-Ты должна вернуться к сестре, -мама погладила Наоми по щеке, провела пальцем по новому шраму около брови. Её дочь выросла. Изменилась внешне. Но осталась такой же малышкой, какой всегда была.
-Мам, мне очень жаль, -Наоми хотела бы заплакать, как делают в кино или книгах. Но она понимала, что мама мертва. Её не может быть рядом. Это симуляция. Так чего же лить слезы, которые за долгое отсутствие забыли выход?-Мне очень жаль за то, что произошло с тобой. За то, что я родилась. Я не могу простить себя.
Наоми долгие годы винила себя в смерти мамы. Каждый день из-за ночных кошмаров, возвращающих в то злополучное утро, когда убили мать, приходилось принимать снотворное. Из-за них, кусок в горло не лез.
-А зря, потому что я тебя прощаю. Я прощаю тебя, Наоми, -мама ещё раз обняла Наоми, похлопывая ладонью по её спине, чтобы успокоить. Она знала, как тяжело дочери выражать эмоции, доверять людям. -Я знаю, что тебе страшно и больно, и это абсолютно нормально,-Агата посмотрела в коньячные глаза Наоми.-Причина случившегося, что пять лет назад, что сейчас, во зле, что гораздо старше и тебя, и даже меня. Это всё, что я могу сказать, поэтому прошу сопротивляться. Я прошу тебя, Наоми, очнись. Доведи дело до конца. Сделай так, как этого хочешь ты.
Наоми поняла, откуда стоит искать. Но эту мысль, перебивала другая:
-Но я хочу быть здесь. Я не хочу оставлять тебя одну.
Как же глупо! Агата мертва и просить её остаться, тоже самое, что жить с ещё одной личностью. Если Наоми позволит себе остаться здесь, то другая часть будет контролировать тело. Тогда может произойти что-то страшное.
-Я не одна. Слышишь? -мама сделала пару шагов назад, отпуская дочь
-И я прощаю тебя, Наоми.
-А я себя нет, -крикнула вдогонку девушка. Это последнее, что хотела сказать Наоми маме. Внутри, в области сердца, будто камень упал. Кошки перестали расцарапывать старые раны.
-В этом вся ты, -на лице Агаты появилась грустная улыбка. Как в день её смерти.
-Мне очень жаль.
-Я люблю тебя, моя малышка, -мама помахала рукой.
Наоми провела рукой по сухому лицу, хмыкнула и хлопнула в ладоши. У неё есть ещё два места, которые нужно посетить.
Адам зашёл в первую дверь и оказался на полянке у дома на Нейн-стрит. Часы два раза подряд пикнули, что означало, что время полдень. Мужчина взглянул на запястье, где находился аксессуар.
-2011? -на часах была другая дата. Лето. Июль. Полдень.
На поляне перед домом Наоми Кэндис Грин был расстелен плед, на котором развалилась рыжеволосая девочка, что-то рисующая на листе бумаги. Рядом с ней лежал плеер с записанными мамиными песнями, которым девочка тихо подпевала, качая головой в ритм. Она улыбалась искренней улыбкой, рассматривая своё творение.
Этой девочкой была Наоми Грин. Но она не похожа на себя через четырнадцать лет. Её короткие рыжие волосы и чёлка приобрели темно-каштановый отлив и стали по поясницу. Глаза не такие яркие, в них не играет солнце. Сейчас у Наоми темные глаза, в которых пропал блеск. Они словно остекленели. Стали донышком бутылки. Веснушки и вовсе пропали.
Адам подходил к девочке, стараясь привлечь её внимания, чтобы та не испугалась. Наоми подняла рыжую макушку и, подобрав ноги, села, широко улыбаясь. У неё не было переднего молочного зуба. Её глаза светились от счастья.
Мужчина на мгновение задумался. А не изменю ли я воспоминания Наоми? Это, кажется, одно из тех, которым она должна дорожить.
-Здравствуйте, мистер Дяденька! -девочка протянула маленькую щуплую ручку. Адам вложил свою и встряхнул.
-Привет, Наоми.
-Вы меня знаете? -светлые глаза округлились. На лбу показались небольшие морщинки. Какая она забавная. Какая красивая. Как и четырнадцать лет спустя.
-Знаю, -мужчина кивнул и посмотрел на рисунок Наоми, который казался не по годам хорошо нарисованным. На бумаге была изображена семья из четырёх человек, на головах которых праздничные колпачки и хлопушки. На заднем плане нарисованы подарки и дом. -Это ты нарисовала? Красиво.
-Да,-Наоми радостно заулыбалась и, не вставая с пледа, запрыгала. -Это мой день рождения. Он будет завтра. Мне исполнится аж пять лет. Завтра я стану взрослой.
Адам резко поднял глаза на Наоми. В свой пятый день рождения она и вправду стала взрослой, потому что Джошуа убил на её глазах олененка. Значит, это последний день, когда Наоми считалась ребёнком.
-Я хочу пожелать тебе всего одного:никогда не становись такой, как твой отец, хорошо? -Адам протянул мизинец девочке, которая недоверчиво на него посмотрела. Она ещё любит и лелеет отца.
-Но почему? Мой папочка хороший и добрый человек! Он любит меня и мою младшую сестрёнку Шелли. Он никогда ничего плохого не сделал. Я люблю его, -Наоми, обидевшись, закатала губки и скрестила руки на груди.
-Просто пообещай, хорошо?
-Я никогда не стану такой, как отец, -малышка, нахмурившись, протянула свой мизинец и переплела с мизинцем Адама.
Наоми оказалась в похоронном зале, где посреди комнаты стоял гроб. В отличие, от похорон мамы, с Джошуа никто не пришёл попрощаться. Не было и Шелли, которая уже больше недели не выходит из дома, переживая смерть мамы. Отсутствовали и Тайлер Берн со своим сыном Элом.
В зале была только Наоми, стоящая в светлых одеждах. На ней была белая рубашка и белые штаны, купленные несколько лет для посвящения.
-Привет, папуля, -жизнерадостно сказала Наоми, щёлкнув тело отца по носу. Она улыбнулась. Теперь его тело находится в распоряжении дочери, которая может делать с ним всё, что захочет. Только проблема в том, что это не принесёт удовольствия. Отец-то мёртв.
Наоми осмотрела тело отца и гроб, в котором оно находилось. По всей поверхности внутренней стороны гроба были капельки, какие бывают, когда что-то заморозили, а потом разморозили; что-то холодное переместили в тепло. На участке в области носа, капли были неравномерными, будто их кто-то стряхнул, слизнул или нарочно убрал.
-Ты знаешь, как чудесно мне сейчас живётся? Просто превосходно. Спасибо, что сдох. Обожаю тебя!
Наоми развернулась спиной к гробу. Она увидела всё, что хотела. Осталось последнее место, по которому можно понять, что и где стоит искать.
Адам закрыл за собой дверь, ведущую из воспоминаний с похорон. Дэвид Брок забыл сказать, что воспоминания можно не только просматривать, но и участвовать в них. Скорее всего, получалось разговаривать с Наоми из прошлого за счёт того, что она когда-то проговаривала этот момент сама с собою, с психологом или этому должно быть логическое объяснение у Дэвида Брока.
Он всё ближе и ближе к красной двери, которая стояла, как выразился слипер, "во главе" остальных. Большая часть пройденных дверей уже исчезла.
Наоми оказалась на кладбище. Перед ней была вырыта глубокая яма, куда с минуты на минуту сбросят гроб с телом Джошуа. Рядом никого, кроме работников, не было. Как и в тот день. Воспоминания не изменились.
Закрытый гроб держали на натянутых тросах, что значило, что тело там. Какие бы наивные мысли не закрадывались, но Джошуа лежал в этом ящике, а значит, никакого отношения к происходящему в настоящей реальности не имеет.
Следовательно, смысла находиться в своём же разуме нет. Только если не вернуться в день убийства местного жителя.
Наоми повернулась и увидела перед собой дверь. Без промедления, девушка открыла её и оказалась в коридоре с множеством дверей, который тянулся влево.
Адам вышел из последней двери. Он многое узнал о Наоми. Теперь он полностью уверен в её непричастности в новых убийствах. Мужчина видел, как Наоми поменяла молоток на мешки, чтобы не навредить ему. Как не убила Рона Шмидта в каком-то заброшенном гараже. Как Джеффри выстрелил сам в себя. Видел и стену с этапами расследования.
Весь пазл был сложен в целую картинку. Все воспоминания встали на своё место. Все, кроме одного. Кроме первого убийства пять лет назад.
За красной дверью находится именно оно. В этом сомнений нет.
Наоми увидела спину Адама, остановившегося перед дверью в замешательстве. Он медлил. Его рука была на полпути к ручке.
Больше волновало не то, как он оказался в сознании, реально ли это, а то, что ему туда нельзя. Ни при каких условиях. Красная дверь нужна только Наоми. Вход разрешён только ей. Никто не должен видеть то, что за ней находится.
Адам тяжело вздохнул и дёрнул на себя ручку.
"Это моё сознание"
Адам оказался в шагах пятнадцати от входа в сарай.
"Оно предназначено только для меня"
На часах появилась дата. День и время убийства местного жителя. Прошла минута с момента его смерти.
"Ему не место там"
Адам уверенными шагами направился к двери, за которой доносился тихий голос.
"Он не должен там находиться"
Адам распахнул дверь и увидел то, что привело его в замешательство.
"Пошел вон из моей головы"
Адам распахнул глаза и оказался в больничной палате. Перед ним стояли Шелли и Дэвид Брок.
-Мистер Расселл, -предостерегающе позвала Шелли, глазами указывая на постель.
-Какого хрена?