глава девятая
Юнги медленно ведёт супруга по просторным коридорам, поглаживая тыльную сторону ладони. Они вернулись из своеобразной короткой поездки поздней ночью и оба откликнулись на предложение придворного о расслабляющей ванне. Чимин , будто заколдованный, следовал за супругом с невесомой плёнкой на глазах, которая исчезла, лишь когда чужие пальцы расстёгивали пуговицы шёлковой блузы, своими прикосновениями ещё больше опьяняя. Тёмный лорд, раздев Чимина до гола, мягко очертил ладонями изгибы хрупкого тела, сливаясь с мужем в поцелуе, одновременно раздеваясь.
Янтарный цвет налившейся маслами воды мягко обволакивал кожу Чимина , в воздухе отдавая красными яблоками, стоило лишь опуститься в контрастную тёплую воду. Чимин , медленно облокотившийся на грудь супруга, прикрыл глаза, пока руки супруга с особой нежностью поглаживали в области живота. - Сильно утомился? - задал риторический вопрос Юнги , целуя шею, проходясь по всей её поверхности. Чимин чуть слышно стонет, рукой в чужую коленку вцепляется, будучи сверхчувствительным в подобные моменты, когда уединение с мужем разрезал лишь приятный рецепторам запах и тусклый свет особенно расставленных свечей. Юнги поглаживает по животу, улыбаясь себе, спускается руками ближе к бокам Чимина , давя самодовольную улыбку, когда нуждающийся в постоянных прикосновениях Чимин , совсем тихо выстанывает Юнгина имя в наслаждении, мелко дрожа. Решая больше не пытать и так измотанного младшего, демон занимает руки намыливанием чужих плечей, вынужденно отстранив от себя, но вдруг удивлённо вскидывает брови, когда младший монарх поворачивается к нему лицом. - Я хочу сам. - перехватывая лавандовое мыло просит юноша, ловя кивок. Чуть осмелев, Чимин , начиная намыливать зону шеи тёмного лорда. Юнги постепенно расслабляется, но в мгновение задаёт немой вопрос, замечая смятение на лице Чимина. - Я бы хотел спросить тебя кое о чём. - Ты же знаешь, что можешь задать любой вопрос, мой свет. - Мин касается чужой щеки, мягко целуя в нос. - Я слушаю. - Демоны ведь на вершине магического мира, значит обладают не меренной силой, удерживающей его. Что насчёт тебя? - Чимин намыливает уже себя, не прерывая зрительного контакта. - Моя сила, в большинстве своём, проявляется в увеличении физической, но по правде я сам не до конца знаю себя. Тогда.. годы долгие назад, я выплеснул результат исследования своих способностей и более даже «не открывал» их, а как сказал один мудрец - то была лишь половина. - задумчиво вспоминает старший, облокотившись на стенку ванной. - Я помню красные нити и чёрные крылья за твоей спиной. - Красные нити - знак судьбы, связанных энергической цепью сердец, мой Чимин. - Юнги мягко улыбается, смотря как Чимин, зачерпнув кувшином тёплой воды, льёт на себя сверху, промокая полностью. Мокрая кожа хрупкого тела завораживающе блестит под мягким освещением, становясь до одури прекрасной. Чимин садится на чужие бёдра более уверенно, уже выливая воду на самого Юнгина , но не продолжая слушать. - Крылья, - Юнгиа резко притягивает к себе опьяненного обстановкой Чимина, пока сзади, на самой спине, на миг вспыхивает красно-чёрное пламя, из которого появляются не забытые временем чёрные демонические крылья, медленно обнимающие влюблённых. - признак королевский династии, власти и «тёмной» магии. - крылья перекрывают доступ к свету, и в образовавшейся темноте глаза напротив вспыхивают цветом, подобным насыщенной крови. - «Тёмная» магия? - шепчет Чимин, как только «барьер» в виде крыльев уходит, оставаясь за спиной хозяина. Не дожидаясь ответа на вопрос, омега трогает длинные перья, ахая. - Смотри. - Юнги нежно охватывает Чимина за подбородок и возвращает всё ещё удивлённого Чимина, обращая внимание на свою персону. Как только любопытный взгляд карамельных глаз прикован к Тёмному лорду, тот выносит вторую руку из воды и с минуту держит, пока на той не загорается чёрное пламя. Чимин за плечи хватается и мелко вздрагивает в удивлении, внимательно смотря, что вытворяет Юнги дальше. Проведя рукой над водой, Мин поднимает вверх небольшой водяной вихрь, водя его по кругу. Вдруг вновь вспыхивает удививши Чимина пламя за чужой спиной и демонические крылья исчезают, забирая с собой алый цвет глаз и «происшествие», сотворенное Юнгина. Чимин, хотевший было что-то сказать, остановлен Мином, который вновь просит посмотреть на свою руку, где после чёрного пламени появляются пять серых лепестков, напоминавших розу. Юный король, завлеченный любопытством, дотрагивается до лепестков, но те, как по щелчку, рассыпаются от лёгкого касания, оставляя за собой пыль. - У меня не найдётся слов, чтобы описать увиденное. - на одном дыхании выговаривает младший Мин, рассматривая монарха вблизи. - Оно и к лучшему, ведь сейчас тебе стоит сфокусироваться на ванной, мой прекрасный король. - Юнги улыбается широко и прижимает к себе стройное тело, жадно вдыхая запах ежевики перед тем, как впиться в пухлые губы. Чимин слаще любой ягоды на вкус, опьяняющий похуже крепчайшего алкоголя, полностью задурманивающий сознание правителя. Мин хочет с младшим навсегда уединиться, чтобы прикоснуться в любой момент, почувствовать ритм сердца, прислонившись к грудной клетке, пока любимый, такой неизмеримо чудесный Чимин поглаживает по волосам, улыбаясь смущённо из-за проводимых старшим махинаций.
Начало осени мягкой прохладой охватывала государство. Пока известие о положении юного правителя только разлеталось среди жителей, из всех уголков трубили о бале в честь дня рождения Тёмного лорда. Украшенные синими фонарями города необычно для себя пестрили, отдавая дань династической традиции, пока главным местом вечера служил дворец. Бальный зал алмазным свечением освещает люстра, подобно второму солнцу свисая с высокого потолка. Празднично одетые люди постепенно образуют компании сословий, где графы и послы отпивают из бокалов элитное вино с востока королевства. Вся аристократия в своём естественном совершенстве собралась, чтобы отпраздновать день рождение Тёмного лорда, а также положение его Чимина - второго правителя, о котором стало известно лишь спустя три месяца. Освещённое ярко-синим цветом, громоздкое помещение сохраняло тьму, присущую дворцу, вместе с неким чувством таинственности, появившимся в сердцах горожан. С момента своего внезапного появления в городе, королевская пара часто посещала различные уголки королевства, пока что не полностью исследуя лишь Восточную половину, появившись там дважды. То, как двое влюблённых правителей с трепетом относились к своему народу, и то, как гармонировали они между собой, селило в сознании понимание о той самой любви, такой кристально-чистой и вечно молодой. Говорят, суровый нрав лорда льдом на весеннем солнце таял, стоило лишь серебряноволосому появится на горизонте. Хотя, конечно, никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми. Двери из тёмного дуба открывают двое человек из стражи, впуская королей. Сияя великолепием с каждым своим шагом всё больше и больше, монархи шли неспешно, чуть опуская головы в знаке приветствия. Королевский трон Юнгина блистал в искусственном освещении, не меняя своего облика - величественней, он приковывал к себе порой напуганный взгляд, идеально подходя образу правителя. Стоявший рядом трон Чимина был идентичен, и лишь подлокотники хранили на себе добавленный синий оттенок, огибающий вдоль «ниткой».
В головах жителей, ко времени второго, с момента помолвки королей, бала, таки улеглось утверждение о новом «солнечном» правители. Несмотря на уважительное отношение ко всем слоям общества, Юнгин отличался от супруга кардинально - холодный, пронзающий взгляд, слова, разрезающие уверенность в глазах подходящих и суровый, за счёт показываемых сторон характера, вид. Случай с одним графом, альфой Бан Чан, был лишь исключением, хотя лорд и не брезговал выехать в город. Всё же, его появление не было частым, а пребывание - незаметно настолько, что лишь исходящее хладнокровие могло выдать его из массы прохожих. Что же насчёт юного правителя, то подобно бывшему прозвищу «солнца династии», здесь он возымел его снова, с неким внесением - «луна династии» так прозвали Чимина за серебристый цвет волос и доброту, что нежным касанием одарила всех жителей земель. Короли вновь в своём холодном величии - Юнгин с чёрной, подобно зимней ночи, блузой и мантией на полтона светлее, где сзади голубой нитью показаны очертания знака династии; Чимин , за счёт увеличившегося живота, был одет в свободную большую блузу кристально-синего цвета и чёрные, идентичные Миненым , брюки. Ожерелье мягко огибало тонкую шею, сделанное из серебра и алмаза посередине. На Юнгине , по традиции, два самых важных атрибута - обручальное кольцо и массивная чёрная корона династии, идущая вровень с «головным убором» бывшего принца, что был предназначен лишь северным правителям. Бал начинается с танца юных пары герцогов, пока остальные готовят речь перед минутой разговора с членами династии.
︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ - Для меня неизмеримая честь присутствовать на двойном празднике - день рождение нашего владыки и зарождение новой жизни. Что же может быть прекрасней? Я надеюсь, что своим королевским великолепием вы будете править долго, блистая на сим замечательном троне. - светловолосый граф низко кланяется правителям, получая в ответ одобряющий, но все ещё холодный взгляд Юнгина сдержанную улыбку второго монарха. - Благодарю. - Чимину поправляет выбившийся локон, после ухода человека обращая внимание вперёд - открывшийся вид на бальный зал показывал, что грядёт очередь танца господ. Юнгин , пугая некой резкостью, встаёт первым, протягивая руку супругу и с полминуты глядя на того с нежностью, чтобы после отвернуться к людям, возвращая хладнокровие. Ладонь Чимина кажется неприкосновенным бархатом, сам он - совершенство, которое не описать ни одним словом. Начало играет красками классический вальс, исполняя старый страх Чимина вновь - перед ним чёрные омуты, в которых падение в бездну бесконечной, прозрачной любви, где прикосновения заменяют слова, а любовь обволакивает тела самой искусной тканью. Чимин укладывает руку на плечо супруга в след за чужой, что пристроилась на талии. Свободные руки одним движением под музыку соединены, пока пара делает первый шаг. Вокруг - голубые огни и музыка, где-то не здесь, вовсе в другом месте, отдающая приятным звучанием. Юнги без Чимина не сможет. Он утонет в глубоких чувствах, задохнется без любимого запаха, лишится рук, не имея возможности обнять хрупкое тело вновь. Юнгин пропал в день встречи после долгой разлуки, когда большие глаза, напуганные туманным будущем смотрели прямо на него и вспоминали то, что было сознанием стёрто во благо, не желая причинять страданий из-за невозможности поговорить вновь. Тёмный лорд без любимого - хладнокровный правитель, не умеющий выражать свои чувства, преданный лишь одному мягкому взгляду, лишь одному медовому голосу и лишь одной единственной личности. Юнгин пропал безвозвратно. Он вальсирует в море, состоящем из открытых чувств к человеку, с кем соединила недоброй волей судьба. Демон без него покинет мир магический с реальным перепутав, упадёт к самым истокам и не сможет двигаться дальше, если не ощутит прикосновения вновь. Юнги Чимином дышит, пока юный правитель находит то счастье, виденное лишь в бесконечных пыльных страницах. Чимин Юнгином дышит также, Чимин без него падет в отчаянии, в больном одиночестве, что с детства рассыпалось на части, когда тогдашний юноша рассказывал, успокаивая бушующее горем сердце. Музыка останавливает собою правителей, напоминая об окончании танца. Младший глаза опускает, смущается пронизывающего взгляда, пока альфа смотрит с невиданной мягкостью, одаривает любовью через мимолетное прикосновение и в шуме аплодисментов знати шепчет на ухо признания многочисленные, пока не замирает после - Я так сильно люблю вас, мой король. - брошенного тихим голосом в ухо, пока сам юноша улыбается несдержанно, смотря как загораются чужие глаза, чувствами переполняясь.
- Юнги , мне щекотно. - юноша, совсем тихо смеясь, пытается увернуться от наглого монарха, бушуя на мягкой постели. Они сбежали с бала вовсе бесстыдно, не дождавшись скорого конца. Такой «побег» был вызван словами Чимина о приготовленном подарке специально для его супруга, который, собственно, ждать не мог ни минуты, после заветных слов. Пусть это бестактное безумие - сейчас для Мина нет важнее того, к чему имеет отношение его возлюбленный, не говоря уж о подобных ситуациях. Принеся младшего короля на руках в буквальном смысле этого слова, старший, имея зависимость от чужого тела, просто не смог сдержать возникшее желание вновь «испробовать» омегу, проводя по изгибам тела руками. - Ты и есть мой подарок? - Боже, о чём ты. - Чимин улыбается смущённо и легко толкает плечо старшего, выбираясь из цепкого плена. Юнгин следит за каждым движением, глазами фигуру обводит и на чуть видном животе останавливается, улыбаясь ярко, пока лёгкой походкой юный король направляется прямо к его сердцу, неся в руках что-то, завернутое в бумажную обёртку. - Когда мы посетили эфликсов второй раз, они научили меня плести из коры фиалкового дерева. Это своеобразный оберег, - Чимин дрожащими от волнения пальцами вскрывает обёртку, слыша как с тихим звуком та падает на пол. В изящных руках - браслет, будто светящийся в ночной темноте слабо освещённой комнаты. Переплетённые нити фиолетовых оттенков держат на себе малых размеров цветки, коих ровно три штуки, тёмно-синего цвета. - и я хочу чтобы это стало причиной твоего спокойствия. Сказать честно, сам я не столь понимаю магию крылатых существ, но сделал это с надеждой, что оно окажет положительный эффект на тебя, мой северный король. - тихо заканчивает Чимин , поднимая взгляд глаз карамельных на старшего, что светился в яркой улыбке. - Ты заставляешь меня чувствовать блаженное спокойствие, Чимин. - Мин мягко прикасается к губам на минуту, продевая в фиолетовое «кольцо» руку. Деяние его супруга древесным прикосновением чуть холодит кожу, приятно ощущаясь на руке. Лорд смотрит в глаза напротив, не переставая улыбаться, и вновь неожиданно, но со всевозможной нежностью поднимая юношу над землей, укладывая на чёрные простыни, грузом падая рядом. Юнгин , кого не остановить теперь боле, вновь возвращается к задуманному, теперь уж переключая внимание на живот, ложась на бёдра светловолосого. Тот, будучи особенно чувствительным во время беременности, хихикает от щекочущего дыхания сквозь блузу зарываясь рукой в волосы супруга. Разморенный вниманием, Чимин краснеет безумно и неподвижно лежит, пока Мин со всей своей троекратно увеличенной любовью к омеге льнёт ручным зверем, поглаживает выпуклый животик и не перестаёт всячески трогать, особенно обожая делать это, когда уставший Мин поглаживает тёмные волосы.
- Есть ли у нас возможность посетить озеро? Мы столь долгое время не выходили куда-то надолго вместе.. - шепчет Чимин , прикрывая рот ладонью в неслышном зевке. - Только ты, я и благоприятная погода? - Юнгин, кажется, заключает идею в мыслях, что-то явно обдумывая. - Я боюсь, что тебе может быть тяжко по выезду, мой Чимин . - Тёмный лорд возвращается ближе к лицу любимого, невесомо касаясь щеки. - Путь не близок. - Ты ведь всё равно сделаешь всё, чтобы избавиться от малейшей неполадки. - скорее, утверждая, тихо смеётся правитель, расстраивая поглотившие его глаза вблизи. Внутри омутов всё цветёт и движет из-за любви, что катастрофической силой накрыла столь давно, будучи как будто старше мира самого. - Мы можем отправиться завтра, если я прямо сейчас направлюсь сообщить об этом придворным, но увы и ах, мы должны посетить ванну. - на реплику Юнгина Чимин вновь смеётся задорно, пока сам монарх наслаждается, прижимая расслабленное тело к себе, целуя куда попало: в нос, щеки и даже подвижное веко правого глаза. - По правде, идея уединения с тобой на природе воистину прекрасна, тем более в королевстве сейчас одно из самых тёплых времён. Что же насчёт удобства - об этом я обязательно позабочусь. - Не смею сомневаться. - Чимин держится за чужую шею, пока правитель, вновь, будто он вовсе ничего не весит, поднимает возлюбленного на руки, унося в заранее приготовленную ванную комнату.