глава десятая
Это произошло ранним утром.
Тогда, помнится, пара собиралась на прогулку в лес, желая дойти до озера, оставшись там на продолжительное время. Юнгин, вместо того, чтобы направиться к обыденным вещам, звучно достал из шкафа меч, привлекая этим внимание Чимина. Усмиряя бушующее сердце, Чимин делал вид, что не знает ничего до последнего, когда же сам держал в уме разговор с Минхе, которому было поручено подготовить лошадей для королевского совета. Приближённого придворного, без ведома младшего правителя, могли завлечь лишь одним способом — указ старшего короля. Причина крылась в надвигающейся войне с Южным государством, чей новый король был недоволен территорией, указ о временной нейтральности которой был заключён ещё в прошлом веке и уже давно истекал. Жадный до земель, новый правитель обьявил о своих намерениях во что бы то не стало заполучить «свой кусок материка», нарушая этим самым составленный семьёй Чимина и семьёй Юнгина , ради чего, собственно, и был заключён их союз. Сейчас, несмотря на то, как обстоятельно скрывали всю ситуацию от Чимина в положении, он узнал об этом совершенно случайно и то от своего слуги, за которого волновался. Стоя недалеко от мужа со всей накопившейся обидой от столь несправедливой недоверчивости, гнев бывшего Пака сдерживали лишь манеры и нежелание впервые ссорится с Юнгином.
— Ты не собирался говорить мне до самого начала. — скорее констатирует факт, чем спрашивает Чимин , чей голос на последнем слове дрогнул, выдав беспокойство.
— Сегодня ночью мне сообщили о непростой ситуации. Я не хотел нарушать твой покой, мой свет.
— Военные приготовления начались еще неделю назад, только вот об этом я узнаю не от совета, не от тебя, а от Минхе. — Чимин дрожит мелко и смотрит на Юнги , держась от того на расстоянии метра.
— Чимин, послушай, всё не так просто. — Тёмный лорд пытается подойти ближе, как Чимин делает два шага назад, смотря отстранённо. Уловив Чиминено волнение, Юнгин выпрямляет плечи, со всей серьёзностью смотря на супруга. — Они могли убить тебя.
— Зная бы об этом, я был бы осторожен, был бы всегда с тобой.
— В этом и проблема. Ты станешь волноваться за себя и привлечёшь их. Из-за положения ты слишком уязвим.
— Ты пытаешься принизить моё значение? — Чимин нервно дергается, прикрывая глаза, и резко отворачивается к террасе. — Я не хочу тебя видеть.
— Чимин, прошу тебя... — Юнгин, желая сделать шаг, слышит открывающуюся дверь, куда влетает советник, оповещая о нужде в скором прибытии короля. Глянув на расстроенного Чимина последний раз, Юнгин не успевает попрощаться, пока по бледной щеке стекает слеза.
— Это был последний раз, когда мы виделись, Хосокам. Я.. я так безрассудно поступил. — Чимин стирает вновь выступившие слёзы после пересказа событий последнего дня рукавом плотной блузы, утыкаясь в собственные ладони.
Чимин лишь поглаживает правителя по плечу, умея поддерживать лишь своим присутствием. Роль самого приближённого, разве что после Минхе, снова досталась ему, как единственному, кто был удостоен королевского доверия.
С начала военных действий на границе прошло чуть меньше месяца. Юнгин, будто бесследно пропавший, не отправил ни одного письма, и не ответил ни на одну весточку мужа, которые слал тот ежедневно, каждый раз разрушаясь, так и не получая ответа. На Северном королевстве, благодаря немалым усилиям Чимина, что остался «за самого главного», война отразила наименьшие изменения. Единственное, что было «временно утеряно» с торговых лавок — апельсины, лимоны и виноград, поставляющиеся из Южного королевства по договору. Больше всего происходящее отразилось на Мин Чимине , который лишь с помощью двух своих приближенных мог справляться с давящим чувством вины и упавшими обязанностями. Если ранее на Чиминеных плечах были хозяйство, устройство замка и часть экономики, то сейчас абсолютно всё, чем ранее заправлял уже умелый лорд, грузом придавило итак тяжело переносившего происходящее юношу. Ему не хотелось прикасаться к подушке, на которой сны являли ему силуэт мужа, который вновь и вновь уходил в невиданную даль, оставив за собой лишь жгучий холод. Ему не хотелось гулять по длинным коридорам, где каждый угол напоминал о первых днях после помолвки. Наверное, единственное, чего осознанно хотел правитель — оказаться в крепких руках снова, излить свою душу, пока успокаивающий, такой до чертиков нежный лишь с ним одним, голос медленно шептал на ушко слова любви в перемешку с успокаивающими поглаживаниями. Казалось, лишь это могло стать таким нужным спасением, лишь это могло излечить. Однако, ответа не приходит даже на двадцатое письмо.
— Ваша Светлость, — тишину новой, тёмной комнаты разрезает Минхе, вовсе тихо входя с подносом в руках. — Вам нужно хорошо питаться, прошу вас.. вы нам очень нужны.
— Минхе, просто оставь это здесь. — Чимин всхлипывает тихо, благодарно глянув на Минхе.
— В-ваше Величество! Ну что же вы? Король обязательно вернётся, вот увидите! — сердобольный Минхе подскакивает к правителю, аккуратно поставив принесенное на столик у окна.
— Ты и советник Чон говорите мне это каждый день, Минхе. Я помню и я очень благодарен вам, но я просто не могу, понимаете? Прошу, оставьте меня лишь на час. — вновь подрагивая от частых рыданий, шепчет Чимин, закрывая лицо руками.
Заметившие состояние короля вновь, Минхе и Хосок всеми силами берут себя в руки, покидая покои Чимина , с тихими вздохами принимаясь за свои дела.
Чимин смотрит перед собой на низкий столик и несколько тарелок с первым, вторым и клубничным соком, не чувствуя желания даже смотреть на еду. Он испытывает чувство благодарности и вины одновременно, когда приближенные вновь и вновь стараются привести разбитого его в чувства, однако поглощающее чувство пустоты внутри не отпускает.
Он начал ссору, когда мог хотя бы выслушать возлюбленного, последний раз завидев того вживую. Он начал ссору, оскорбленный обострившимся ощущением недоверия. Он начал, испортил и сейчас, сломанный до глубины души, держится за государство и пускает слёзы, держа на голове эльфийский венок, который всё это время служил личным оберегом. Но имеет ли это смысл сейчас?
— Ты обещал быть всегда рядом. — всхлипывает правитель, не замечая как дверь с громким звуком открывается, впуская невысокого мужчину, в руках которого - письмо. Письмо, охваченное демоническими нитями.
Во временные покои правителя без стука врывается невысокий мужчина с едва уловимым запахом хвойного дерева. Всё его тело покрывают чёрные одежды и лишь брошь северной армии на груди отдаёт синим, выдавая причастность человека к государству. Его волосы необычно белые, напоминающие снег, а кожа столь бленда, будто ворвавшийся вот-вот потеряет сознание. С холодным взглядом Чимина сталкивается красными от слез глазами, быстро моргая, и замечая лишь как после низкого поклона ему вручают письмо, охваченное демоническими нитями чёрного цвета.
— Ваша честь, — сознание встряхивает резкий голос мужчины, — прошу простить за столь внезапный визит. Ни я, ни король не хотели бы, чтобы мы с вами познакомились так, однако того требует ситуация. Прежде чем спросить меня — откройте это письмо. — хладнокровно заканчивает блондин, стоя в нескольких шагах от младшего короля.
Чимин метает взгляд от письма к мужчине, в итоге быстро разворачивая бумагу, не замечая начавшуюся суету за дверью комнаты. Одна единственная строчка «я тоже люблю тебя, мой свет» вызывает новый поток слёз, заставляя обнять уже смятую бумагу, прижимая к груди. Чёрные нити медленно растворяются в воздухе, напоследок будто «обняв» хрупкие кисти рук.
— Меня зовут Чон Чонгук и я главный советник его Величества. — видя, как содержание письма было прочитано, всё так же холодно продолжает беловолосый.
— Погодите, главный советник моего супруга сейчас за дверью.
— Верно, однако не всё лежит на поверхности, Ваша Светлость. Удалось ли вам слышать что-то о неком помощнике короля?
— Гулял, было, слух о ком-то, кто управляет землями вместе с моим супругом и обучает его этому. — юный монарх хмурит брови, накрыв рукою живот.
— Чон Чонгук. Поверьте, с вашим супругом мы знакомы достаточно, чтобы он называл меня своей правой рукой. — Чон чуть улыбается и кланяется снова, смотря в глаза удивлённому правителю.
— Вы назвали себя самым приближённым человеком короля, но при этом я ни разу не слышал вашего имени. Это абсурдно. — по кусочкам собирая разбитое аристократическое происхождение уверенно заявляет правитель, с неким скептицизмом подходя к словам светловолосого. — Вы ворвались в мои покои, отдав письмо никем не подписанное, никому не адресованное, и пусть нити напоминают мне о муже — более, ничего здесь нет.
— Я вас понимаю, однако у меня, позвольте, есть доказательства, чтобы уверить вас в сохранности вашего супруга, и принадлежности ему этого письма.
— Это немыслимо. — Чимин вытирает не высохшие слёзы кулаком, долго вглядываясь в написанное в письме. — Я жил без единой вести в течение месяца, управляя государством, зная лишь основы, и после этого должен верить вовсе неизвестному мне человеку и листку бумаги? — надломлено усмехается король, проходясь по мужчине взглядом.
— Ваше Величество, я прошу вас просто поверить в то, что с повелителем всё нормально. — Чон ,Чимина успокоить пытается, слыша тихий всхлип, после которого следует обморок.
Юнгин держит руку на боку, закрывая кровоточащую рану. Сзади него — войско в полном составе, его поистине главный трофей, привезённый вместе с победой, что почти стоила демону жизни. Держась за чёткое ощущение боли мужа, Юнгин уверенно рассекал свою дорогу тяжелым оружием, допустив лишь одну ошибку, коей стала минутная передышка, из-за чего теперь прерванная регенерация работает вполсилы, мешая королю двигаться быстрее навстречу столице.
Он прекрасно ощущал боль супруга. Каждый всхлип, каждая слеза ощущались как собственные, ярким напоминанием сообщая о сильнейшей связи демонического сердца с человеческим. Юнгин был даже в курсе писем, которые доходили от мужа, но не имел способности ответить, всё время виня себя за такое безрассудство, понимания, на какие муки он обрекает своего супруга. Однако, действующее опасное положение давало время лишь на кратковременный сон перед новыми, более жестокими действиями.
Юнгин сгибается в седле от боли, когда спустя долгие часы въезжает во дворец. Предупрежденные посланным вперёд советником заранее приготовили всё необходимое, уже готовясь забрать правителя на перевязку, но этого сделать не даёт сам лорд, когда после известия об обмороке мужа сквозь придворных бежит в чужие покои.
Дубовая дверь открывается с громким звуком, а сердце замирает, когда Чимина видит на кровати лежащего в беспокойном сне супруга. Минхе, нервно поставивший в курс событий, спешил ретироваться из комнаты, оставив там лишь ещё немного еды.
Юнгин проводит мягко по волосам рукою и нежно, совсем осторожно целует ладони, не сдерживая слёз при долгожданной встрече, ощущая как кровь стекает по бедру, а рана начинает гудеть.
— А вот и доказательства. — слышится где-то на заднем фоне, когда проснувшийся Чимин вскрикивает, а после плачет, обнимая Юнгина, пока тот сам не сдерживает слез, забывая про собственную перевязанную рану