Солнечное сияние

В последнее время, Нильсон всё чаще чаще проводил время с Лаурой в университете, прослеживались активность в течении всей недели, общение с друзьями восстановилось. На некоторых занятиях, парень подсаживался рядом. Компания парней периодически бросала взгляды на спутников, точно предполагая, что к чему.
Девушка сегодня вновь не осталась без его внимания, парень обнимал её со спины за плечи.
– Лучик! До Рождества уже так мало времени, ты можешь в это поверить? По моим ощущениям, как будто только вчера был сентябрь. Время быстро летит. – выпускает любимую подругу и смотрит на неё. – мы же на неделе пойдём на ярмарку?
Девушка сняла руки Кэмпбелла с плеч и продолжила идти рядом, уперев взгляд в пол.
– Угу, конечно. Напомни, когда она, чтобы я подготовилась. Мне к тебе подъехать, как обычно? – Лаура скосила бровь в вопросительном жесте. Находиться у Нила дома не было уже каким-то сверхъестественным делом, но почему-то университет и его квартира словно разные планеты, где существуют два противоположных друг другу Нила, где один близнец злой, а другой хороший, и это сильно бесило. – Что у вас в студсовете происходит, какие планы? Лиза не делится ничем в последнее время, с этим своим Кайлом возится, он у нее любимчик. Хоть ты расскажи, а то с каждого по слову надо вытягивать, tontos*, – совсем не понятно, почему произошёл такой всплеск эмоций, взрыв, смена настроения.

*С исп. – идиоты, придурки

– В Рождество и на Новый год будут мероприятия.. Как тогда, в Хэллоуин. С довольно интересным дресс-кодом! – он задержал паузу ровно в пару секунд, вызывая интригу. – в пижамах, вот, тебе Тед вроде рассказывал. Да, мы приняли решение, что так будет и удобно, и по-новогоднему, по-домашнему.. – девушка давила улыбку в ответ.
– Знаешь, я люблю праздники. Люблю видеть, как люди улыбаются и радуются. По-настоящему радуются. Эмоции – это прекрасно! Правда, они не всегда могут быть искренними. – внутреннее состояние парня оставляло желать лучшего, ничего не переменилось в нём. Лучше притворяться, говорить, что всё в порядке, чем постоянно объясняться перед людьми о своих проблемах, погружая людей в омут. – вот.. По твоему мнению, что для тебя «идеальный праздник»?

Она улыбается мне, говорит, что любит, и я просто гляжу на неё и ничего не могу выговорить. Я обещала притворяться, что люблю её, покуда не умру, а вместо этого притворяюсь, что умерла она. Глаза черны, роговицы наполнены слизью, слезы, омраченные дёгтем вытекают наружу, пачкая щеки, я ничего не чувствую, мне страшно, я сама себе поставила ультиматум, наложила санкции и переложила ответственность за свои проблемы в чужие руки. Пусть они забирают все мои золотые, блестящие, изумрудные камушки. Я не лизоблюд, чтобы угождать людям, видеть их мерзотные кукольные улыбки на застывшем от воска лице. Я ненавижу ее, она продолжает ехидничать, закрывать рот, тыкать пальцем, указывать в клоаку скорби, уныния и разрывающейся от отчаяния лоскутной ткани последней части оторванной от счастья души. Нe скажу, что в голосе её слышалась грусть или скорбь, но была в её голосе, глубоко спокойном, — усталость. Как будто накричался человек на том берегу реки, долго звал, потом сказал себе тихо, без боли: «не слышат». Ее ненавижу, тяжело заглядывать в лицо напротив стоящей фигуре, — и лишь потому хочу к черту разбить зеркала. Против меня восстало мое собственное существование. Бога бросило в холодный пот и колючую дрожь, будто бы колосья ржи на поднебесном утреннем ветерке, от ответа моего на его вопрос: «как же далеко ты зайдешь?»
Приходит время новых поцелуев, но я отвернусь, ожидая сретения. Руками сорву нити, что скрывали уста и служили основой для слов расставаний, хотя не звука и буквы ни одной не было сказано поперек и во вред. Я вздрагиваю, ощущая настоящее тепло, что невзначай коснулось моей души. В ответ хочется лишь прошептать: «прощай», ты зажег мое сердце, теперь потуши. Ты слишком много ищешь и из-за чрезмерного искания не успеешь, не заслужишь и подсказки найти, и в упор не заметишь, как пропустишь сердца монолит, омут смуглого тела, что свято кровью омыт. Будешь ли рад, если я оголю в тебе то, что попытаешься скрыть? Я могу молчать, но ты все равно услышишь. Это ли не счастье — каждый раз тебя упускать, оставлять за спиной, не давая фору, прятаться за колоннами и смеяться в огромной амфитеатре, ожидая, когда же рука вновь коснётся плеча, а пока ощущать только фантомные касания у шеи и поцелуи, что придут на замену глянцговедовому кладу.

От неожиданных расспросов Нила голова пошла кругом. Изменения в его поведении совсем не устраивали Лауру, пугали, настораживали, погружали в беспокойство и бумерангом откидывали в то состояние безразличия, отстраненности и постоянного недовольства.
– Главное, что всем весело и мне тоже будет хорошо... – она натянуто приподняла уголки губ, видя какой прекрасной лучезарной улыбкой ее одаряет юноша.
«Зачем ты так себя ведешь? Мне больно, мое сердце кровоточит от твоих безжалостных сжиманий и не ясных мне манипуляций. Так выступи же ты со мной на сцене, оголяя сердца, душу и тело. В любви нет страха, лишь совершенная любовь изгнать поможет страх, потому что в страхе есть мучение. И познай же истину, и истина сделает тебя свободным от падения наземь. Споем же вдвоем, танцуй на горячих углях, выплясывай танго. Не можешь? Отдай вверенное сердце обратно, мне не нравится твое поведение, докажи, что достоин ходить со мной по одним небом и обнимать божественное создание.»
Шатенка ускорила шаг и экспрессивно размахивая руками возмущалась, громко топая туфлями. Словно ребенок, у которого забрали из-под носа весь шоколад, который он до этого с удовольствием ел, а сейчас пригрозили гастритом и наложили запрет на сладости.
– Рождество! Да кому оно вообще нужно, – в голове всплыл самый неприятный эпизод из жизни, взорвавший под собой весь устой жизни, привычный мир, который был спрятан внутри крохотного подземелья. Лаура остановилась, застыв на месте, не зная, как реагировать на собственные мысли. Злиться еще больше? Обижаться? Заплакать?
– Проехали, забудь.
Упоминание Рождества словно молния средь ясного неба. В понимании многих – это праздник, когда родные собираются за столом и хорошо проводят время, семья становится ещё более сплочённой.

****
Семья... Какие именно мысли приходят в вашу светлую голову при упоминании этого слова? Застолье с запеченной индейкой, объятия матери, совместные прогулки, братья, сестры, поцелуи дяди и тети? Я тоже так думала. Мечтала и грезила дотянуться до сияющей звезды, коснуться северного сияния! Мне с детства твердили, что сказки имеют счастливый конец, что живут принцессы долго и счастливо! Но какова же их судьба, когда зрители выключают телевизор? Мне никогда не узнать. И вам не узнать, как жилось мне в этом приторно идеальном кукольном домике. Но сегодня я разрешаю заглянуть за ширму, наслаждайтесь.

Сияет водная гладь, свет сквозь оспу неярких ароматных свечей, отражаясь в уставших карих глазах. Тело погружается в джакузи, закрывая плечи, маленькую грудь и подбородок пушистой пеной, а голова облокачивается на мягкий выступ. Кудрявые темные волосы мокнут, чуть опускаясь, но остаются все такими же завитыми и милыми, узнаваемыми.
Светлая, большая ванная комната покрыта пеленой жары, густого пара и аромата женского тела, смешанный с запахом ириса.

Лаура, молодая шестнадцатилетняя девушка гладила себя по рукам, наконец-то размышляя о том, как хорошо смотреть на себя и не видеть гематом, синяков и ран. Невероятно, но кажется, в ее жизни все наладилось. Дни рождения стали праздноваться с большим удовольствием, тетя попросила прощения, а семья будто стала обращаться с ней как с дорогой коллекционной статуэткой. Даже наличие младший сестёр у Мирты и мамы не смущали семью и по какой-то необъяснимой причине дарили всю любовь только ей. Почему не Карлосу? Он ведь ее брат-близнец, двойняшка, самый любимый ею человек во всем доме, тот, кому она может доверить все на свете! Ну, почти все. В голове четко засели слова тети Мирты во время одного из инцидентов, когда в голову полетел утюг, а руки до крови были исцарапаны кухонным ножом: «если кому-то расскажешь то, что я сейчас с тобой делаю покажется лишь цветочками».
Лаура вздохнула, расслабляясь всем телом, каждой своей клеточкой, каждым сантиметром. Закрыла глаза, отдыхая. Несомненно, родители не сообщили о разводе, а Камило и Карлос не были в восторге такому раскладу, и что мама с папой скрывали так долго от них эту информацию — почти шесть лет. Слышать грохот посуды, ругань и прочие нехорошие слова было невыносимо, но хорошо, что тайна стала явной, открытой и понятной. Но только вот Лаура до сих пор не знала. И ей еще предстоит это узнать. Сердце все еще гложило недосказанность в словах братьев. Как будто что-то сокрыли. Ну не может семья ее обвинять во всех грехах мира только потому что..потому! Эти мысли не давали покоя, кроили в сознании установку: «ты бездарность, ты все рушишь, они тебя ненавидят, они придут за тобой и снова побьют, потому что ты только и делаешь, что ломаешь жизни.»
Мгновение, всего секунда. А что это значит для вселенной? За это время Земля нас переносит за много световых лет вперед, чего уж говорить о текущем положении.
Руки на горле обрисовались сковывающей цепью, тянущие на дно, все сильнее и сильнее сжимая у адамового яблока, придавливая сонную артерию. Глаза в мыле, в воде, невозможно рассмотреть кто это, что это? Уши заложены. В нос затекает вода, задерживать дыхание больше не получается, а бултыхающиеся ноги и руки, в попытках освободиться, зацепиться хоть за что-то, уходят под воду.
«Не открывать рот, если в легкие попадает вода, мне конец!»
Удар темечком об угол ванной. Затылку тепло, как будто приложили грелку, только вот это была вовсе не она. Глаза замечают, как еще светлая до этого вода окрашивается в темно-алый оттенок, совсем закрывая обзор, неумолимо отнимая секунды жизни, последние попытки на спасение.
До ушей доходит звук чего-то шумящего, гудящего. До умирающего разума, что тонет в мгле не сразу доходит, что это фен. Она каждый день сушила им своими пушистые волосы подобно облачку, согревала лицо. Вы тоже не ожидали как привычный предмет обихода, тот, на кого и невозможно было подумать, наложить алиби, станет последним преступником и убийцей? Шлепок на воду отразился электрическими искрами по всему телу.
Сердце борется за жизнь, цепляется хоть за миллисекунды спасения, нейроны мозга медленно отмирают, пальцы сгибаются в обратную сторону.
Покуситель остановился, мгновенно убрав руки от глотки и вытащив из воды электроприбор, и пулей ушел к двери, на выход, прочь, словно испугавшись чего-то.
Вдох. Словно ребенок, избавившийся от маточного пузыря, девушка кашляла, смотря как изо рта вытекает вода, смешиваясь со сгустками крови, выходившие из собственных легких и что затекла через нос. Выдохи тяжелые, болезненные, легким тяжело сложиться, хотелось заглотнуть побольше воздуха, но в ванной он стал похож на молочный компот, а свежесть испарилась с этим ужасным человеком, ушедшим после покушения на самое ценное в мире — жизнь. Голова гудела, кружилась, в глазах двоится, а кровь застлала весь обзор, даже ресницы не поднять. Последнее, что удается вспомнить, это слабый хрип, смешанный с всхлипом, в мольбе о помощи.
«Вы когда-нибудь представляли, что чувствует человек при утоплении?»
– Лаура! – Камило зашел сразу через несколько мгновений после окрашивания чистой воды в алый цвет крепкого вина. Духман в ванной стоял невыносимый: пахло смертью, плотью, болью и желанием спастись от сковывающих цепей. Кто приковал тебя к сцене, красавица? Кто стер с прекрасного личика идеальные черты забрав с собой кисточки и краски? Покажи, только скажи и я вырву ему глотку.
Юноша вынимает тело кузины из ванной, потужившись, сквозь зубы выговоривая имя сестры, захлебываясь в слезах. Живи, Лавр, только живи! Не было сил позвать на помощь, если закричать, то поднимется на уши весь дом, нельзя, нельзя!
– Я защищу тебя, защищу!
По полу оставалась большая полоса крови, пока мальчик влек за собой голое и тяжелое тело Лауры.
– Очнись, пожалуйста, приди в сознание!
В комнате у девушки холодно и темно. Парень плачет, надрывая голос и взывая двоюродную сестру к себе. Его никто не слышит, всем будто плевать, куколки заняты своими делами. Камило прижал свою голову к груди девушки. Еще дышит. Сердце бьется. Как остановить поток крови, что без остановки льется из затылка, окрапляядеревянные брусья и приложенную к ране проспиртованную ткань? Спящая красавица открыла глаза. Это именно такой конец, какой она ожидала?
Кузены переглянулись. Эти двое слишком много знают. Прошло два дня с ужасной трагедии, когда идеальный пряничный зáмок начал рассыпаться. Крысы всегда первые сбегают с корабля, запомните. А я пойду ко дну со своим судном. В стенах дома гуляет монстр, чудовище. Его не разоблачить, не увидеть, не осязать. Как и не почувствовать идеи картины при первом просмотре. Дьявол кроется в мелочах. Лауру продолжало трясти, каждое утро бросало в дрожь, холодный пот от кошмаров. В страхе она закрывала глаза, вспоминая сон, как тетя вламывается ей в комнату, ломая дверь. А нет, это было взаправду. И Камило тоже был весьма реален, и его слова быть рядом тоже оказались вполне настоящими, а не выдумкой сказителей для малышей, чтобы те поскорее уложились в кроватку.
Камило и Карлос были рядом, обнимая и укрывая теплым пледом. Черный горячий горький кофе успокаивающе действует на возбужденное сознание, приводя с каждым разом рассудок в течение и состояние полного безразличия. Она устала от груза раскаяния, не знала куда податься из этой тюрьмы под названием «дом».
– Мне очень жаль, что так получилось. – Карлос узнал от брата лишь половину правды. Внезапные месячные во время купания? Ударилась головой, пока вылазила из джакузи? Весьма правдоподобно, Камило.

****

Она оглянулась на Нила, успев уже сменить свою злость на позитивную эмоцию, насмешливую улыбку, а в глазах на чёрных ресницах блестели капельки слез.

Доктор выписал мне лекарства, я их принимаю, по несколько пилюль в день. Таблетки, помогающие иметь здоровый цвет лица, заставляющие широко улыбаться, смиряя нервы. Лишь один побочный эффект – я не стану счастливее от них. Они помогут, но не исцелят до самого конца. В моей тарелке порция лекарств, я нарезаю их ножом и ем с огромным аппетитом, мой каждодневный приём пищи, на завтрак, обед и ужин. Таблетки растворяются прямо на языке, я и не замечал этого раньше.
Я могу быть самым унылым человеком на свете, а могу быть счастливчиком, который ничего не требует от жизни, ему и так всего хватает. Я могу быть собой, а могу стать тем человеком в глазах людей вызывающий трепет и авторитет. Я потерял хватку, я потерял маску. Они выгонят меня с маскарада. Мне нужно найти другую маску, бал ещё не окончен. Я буду отплясывать там, будто это мой последний день, мой последний танец. Луна точно знает: ночь будет длиться вечно.

Невооружённым глазом Нил заметил переменчивое настроение собеседницы. Он поджал губы, как бы затыкая рот, параллельно приводя своё сознание к догадкам, что так могло повлиять на Лауру. Чувствуется холодок. Может, навязывается сильно? Может, ей не нравится столько внимания? В чём дело? Что не так? Юноша не до конца понимал. Появилось много вопросов нар поводу этого, по поводу Рождества, но он не стал донимать её этим. Теперь, и Лаура надевает маску. Глаза не врут никогда. Взгляд явно не соответствовал улыбке на лице.
– Ладно, маленький боец, что случилось? – голос сменился на серьёзный, тем не менее, не утративший заботливости и волнения. Он напрямую спросил, не к чему сейчас крутиться вокруг да около. – Дело во мне? Я навязываюсь?

Одинокие странники с солнцем в груди. Оно обжигает, печет и болит. Всему приходит конец, мы приходим к началу.
Остался лишь пепел и осталась усталость. Идёшь в никуда и пришел ниоткуда. Молитва в устах, у предсердия икона, но я жажду блуда, — я блядь и подонок, с презрением смотрит Иуда, слова и скорбь утаив, века горя минуя, в нахальных глазах, наполненных вызовом. Моя честь и внутренний зов колоссально огромен. Мой прах был рожден для любви. Но живое семя божественного начала влюбилась безответно в бушующий океан гроз и молний, разрывая небеса, и ее память как сломанные ветви сирени, впечатались намертво в сознание как пятно вина. И грянул гром и отворились небеса, Ада огонь ты потуши, её горе, её слёзы, Немезиды воля и любовь. И пусть будет вам известно, что касания любви вызывает страх, безумие, обиду, ненависть и боль, танцуя на углях, она целует вас, в омерзительном, целостно развратном грехе одарит бурей и ветрами. И падет ангел с небес, и отворятся руки господа для жалостных объятий. Пусть сад затопит солеными слезами, горьким отчаянием протяжным стоном пронесется безвольная птица над зеленой цитаделью. Комочек, не желающий сражаться, встанет у ворот с камнями в руках, что вынула из очага пыток колкой ломоты внутри, желая заделать все трещины и надломы в стенах. Ей следует уйти, но петельки на теле совсем разболтались, давай вместе затянем потуже. Замени ей социум, растекайся по венам, целуй уши, но дышать под водой тяжело, невозможно. Не открывай двери, пока буран с ледяным циклоном пришли по твою душу. Успокой ветроворот солнечной колыбелью, возведи мыльный купол из рассказов и песен. Покуда воск с лица будет продолжать капать на пол, обжигая кукольное лицо младенца, смерч и ненастья найдут и настигнут, напоминая об ударе и сорванных цветах.

Глубокий вдох. Протяжный выдох. Что ж, с эмоциями девушка и впрямь погорячилась, вспомнив ту же ситуацию с Тедом в столовой. Она человек слова, держит свои обещания, по крайней мере, старается, от чего ей так нужен был разговор о самоконтроле. Разве люди не замечали её самочувствия раньше? Неврастения и невыявленные шизофренические приливы. Попытки сокрыть всё это в себе, уклоны от допросов в суде, постоянный надзор у наркологов и психиаторов. Отказ от принятия препаратов, нежелание ложиться в больницу, уходы из дома, вечное молчание и недоверие к семье и самой себе. Думаете, вы единственные, кто может хорошо играть? Отдайте уже наконец свой сценарий, у нас началось шоу импровизации.
Лаура подошла поближе и стала трогать лицо Нила, разминая большими пальцами его щеки, уши. Синяка почти не было видно, оно и понятно, через не хочу он терпел, когда девушка в очередной раз мазала его вонючими лекарствами. Она вглядывается-вглядывается-вглядывается в его глаза, гладит брови, щурится, словно действительно пытается разглядеть какой-то подвох. Смотрит, как каждый день делает она сама перед зеркалом, с ненавистью запуская в свои волосы руки, желая разбить зеркало, лишь бы не видеть перед собой отражение. Люди начали искоса смотреть на парочку, Лаура проводила свои манипуляции слишком продолжительное время. Наклон головы набок, влево-вправо. Так любопытно и так не понятно.
Нилу ничего не оставалось делать, кроме того, как стоять по стойке смирно, помалкивая. Пока та разглядывала его, он разглядывал её, пытаясь понять, с какой целью это вообще совершается.
Она потерлась своим носом о его, как сделала это однажды, и отпустила.
– Нет, не в тебе. Ну то есть в тебе, но нет. Черт, как бы объяснить... – кудрявая скрестила пальцы рук, думая, – ты же знаешь, я ничего не имею против твоей заботы и помощи. Я люблю твою поддержку и тоже буду рядом.
Упрямый, настойчивый голос стих. Не хотелось обсуждать интимные вопросы на глазах у большого количества людей, и ей и ему это неприятно, несомненно, но она продолжила.
– Зачем тебе две планеты, если комфортно живется и на одной? – снова этот взгляд, внимательный, серьезный, но не суровый, как был минут пять назад. Ну же, пойми, что я хочу сказать, прочти мысли, не дай заблудиться и запутаться. Волна надвигается, я чувствую это. Закрой ворота, пока не поздно или же с сердцем в руках успокой, обнимая.
Кэмпбелл испуганно дрогнул, кажется, улавливая её идею, отчего на лице отразилась отчаянная улыбка. Парень приблизился к её лицу, зашептал, загадочно глядя прямо в карие глаза. – Потому что так надо. Мне так будет лучше. Настанет день, и ты узнаешь. – единственное, что он сказал и отстранился. Маска не спасает больше, этот факт расстраивает до глубины души. В её глазах, словах есть подозрения, значит, рано или поздно она обо всём узнает точно. Парень предпочёл сегодня не касаться этой темы, ничего не говорить. Он не готов ведать об истинном состоянии.  Однажды, тот с огромным трудом раскрылся врачу, что уж говорить о ближних. Размышления Лауры о планетах слегка перебили его настрой, он неумело примеряет роль вечно улыбающегося добряка, его фишку, загадку, тайну прознали. Морально тяжко делиться вечными переживаниями, будь это специалист, жена или лучший друг. На выдохе говорит. – Я так жду Рождества.
Лаура взяла Нила за руку, проверяя, отвергнет он ее или нет. И он её взял, пальцы сплелись. Вокруг народа уйма, но тебя, именно тебя рядом не будет.
И сейчас я хочу, чтобы ты почувствовал какого это.
– Прости, давай начнем с начала. Рождество? Я жду его не меньше остальных, будет здорово провести праздники впервые вдали от дома. А мой идеальный праздник – это быть рядом с тобой, потому что лишь от твоих слов у меня внутри зажигаются фейерверки. Хочу пойти с тобой на фестиваль, давай наденем парные свитера или купим именные кулончики? Чур тебе я с гусем покупаю, кряк, ахах, – рядом с Кэмпбеллом спокойно, даже если он был самим собой в полной мере. Пару минут постояв с ним можно было снять с себя все одежку глупости, стервозности, лжи и голышом окунуться в море безмятежности, полоская рот взбитыми сливками. Эмоциональные качели, как же они надоели всем вокруг, а Бусто в первую очередь. Тошнило от самой себя, буквально.

У Алекса весьма похожая история, как у Нила. С Элизабет они переписывались практически каждый день, они делились друг с другом смешными и не смешными приколами, они видятся в стенах Универа. В последнее же время, Крайтон берет на себя смелость приглашать её на прогулки, дружеские прогулки. Крайтон точно убедился, – Лиза далеко не безразлична ему, поэтому он не собирался её упускать.
Они прохлаждаться за зданием университета, играясь с электронкой. – Рыбка, у меня к тебе заманчивое предложение. На этих выходных ночной клуб «Amika» устраивает крутую тусу. Там есть вип-зона, кальян, и вообще все-все-все! Ты же хочешь пойти, не так ли? – он хитро лыбится.
Элиз озирается, в надежде не подцепить на себе очередной взгляд заносчивого прилипалы Кайла. В зимнее время не лучший вариант носить очки, — на морозе они запотевают, от чего становится совсем ничего не видно, поэтому рыжая все чаще стала появляться в линзах. Шарф на голове приспустился, когда Картман посмотрела в сторону парня, который задал ей вопрос с предложением о ночной прогулке, делая затяжку. Она потупила в стену, представляя у себя в голове планы, что ей как организатору ещё надо сделать и что из невыполненного она может переложить на Кайла.
– Вип зона, говоришь? А твой широкий карман сможет оплатить это непомерное, эксклюзивное удовольствие? А там есть красные комнаты? – с сарказмом изо рта вырвался кашель, и девушка несколько раз постучала себе по груди.
– Хочешь устроить вечерний разнос? Только мы вдвоем, как ты и обещал? Я очень на тебя обижусь если после всего этого я буду что-то помнить, а как ты знаешь до отлета катушек меня невозможно напоить, – она хихикнула и толкнула бедром парня, – ах, неужели мне, мамочке, надо будет следить за тобой, неугомонным сорванцом, чтобы не дай бог он не перепутал бокал вина с унитазом...
Шутки и подколы буквально их стихия. Эстетика, вайб и анекдотичный стиль как войско, окружившее парочку в построении «черепаха», как аура от вонючего сыра камамбера, как зонтик в проливной дождь. Так не понятно, странно и сатирично, что даже по-своему забавно.
– В общем-то, да, я согласна.
– Рыбка, у меня там есть связи, так что я смогу договориться, чтобы нас секретно впустили в випку. Я, конечно, не сажал денежное дерево, но я и без связей спокойно выкупил випку. Без шуток. – парень, болтая, отбирает у девушки электронку. Алекс практически избавился от зависимости от обычных сигарет. Иногда лишь балуется вейпом, не более. – да, детка, это будут одни из твоих лучших, зажигательных выходных. Будем только ты, я.. Музыка, алкоголь. – заглядывается на рыженькую красавицу, пока курит.
– Бли-и-ин, музыка и алкоголь, они нам знатно помешают! – Картман сценически всплеснула руками, выражая негодование.
– Ах, ох, чуть не забыла, мы ж на днях обсуждали с вами день рождения мой сладенькой Пипиты, но так и не пришли к решению что ей подарить. Мы с Кайлом знаем идеальный подарок для нее, а ты? – за любовным жестом с поглаживанием пальцами рукава куртки шатена, последовало резкое приближение к его лицу.
– Я совсем не знаю, какой может быть идеальный подарок для неё! Дашь подсказку, рыбка моя? – хитрые глаза всматривались в прекрасные глаза напротив.
– Хм? Совсем ничего не придумал? Автобус и ресторан – это здорово, но хотя бы конфетки какие-нибудь. На счет этих предпочтений думаю, следует спрашивать Нила, кажется, он уже знает о Лауре больше, чем я, – огорченные изумрудные глаза, как стеклянные камушки, встретились со взглядом Крайтона, а та лишь зубами перехватила у него изо рта сигарету, как какой-то хищный зверек. Необычная вариант игры в поки.
– О, да, я уже даже думаю, что они целовались. Просто они держат это в секрете. – Алекс, как всегда за своё, подобные темы типичны в его речах. – с ней он не такой, как с Агнесс, которая, кстати, уже давно не появляется, что с ней вообще? С Агнесс Нил такой.. Не знаю, отстранённый. – с небольшим удивлением в глазах оценивал капризы Лизы. – все будет, Лиза! И автобус будет, и ресторан, и торт, и конфеты, и шарики, и вообще всё. Кудряшке повезло, что в её окружении есть такой крутой чел, как я!