Солнечное сияние

Дорогой дневник, ну почему...
Почему меня ненавидят? Причин для драк я не вижу, но я для вас подлец и трус. Почему меня он любит, опала погубит. От чего засыпаю вся в слезах? Кто-нибудь обнимите, прошу меня вы спасите! Дай мне знак, Боже! Дай мне надежду! Причину, для жизни!

Суббота, выходной день. Рождество задышало в лицо своим ледяным дыханием похлопывая красными варежками по носу и щекам: «просыпайся, настал твой ночной кошмар наяву, время отвечать за свои ошибки, разревелись небеса и твердь под ногами ушла, это твой ежегодный суд, отправляйся в преисподнюю.»
Лаура спустилась обратно в комнату через час после своего времяпровождения на крыше. Хотелось встретить рассвет, свой первый зимний час, когда время начнёт движение вперед, но одиночество сожрало эти минуты целиком как самый сладкий десерт. И были мысли если не замерзнуть насмерть, то хотя бы простыть, чтобы не идти никуда. Снова ненавистное зеркало, снова утренние процедуры. В действительности ли дух и ангельское видение, что было так мимолётно и явственно, словно комета на чистом небесводе, оказалось явью, или все оказалось игрой света, воображения, принятие желаемого за действительность? Девушка в испуге похлопывает себя по щекам, оттягивает веки. Надоело видеть одно и тоже пустое лицо в серебряном отражении и поглощать чернь, стоящую за спиной. Но какой выход, если даже она сама не знает какой в итоге нужно быть? Прекрати посещать мои сны, хватит находиться рядом и напоминать об ошибках, которые не совершала и не буду сотворять я впредь. Просто отпусти, очисти мой разум. Если я расскажу о тебе, умру в пепле разрушенных галактик, что давят на мои руки, ты уйдешь? Если не буду скрывать тебя, выблюю все иголки, лезвия и ножом вспорю себе гортань, чтобы говорить, ты пощадишь?
Шарлотта хмурится, видя, как Лаура выходит из туалета. Утро раннее, но университет не спит, уж очень хочется вкусить яства торжества и забыться, оставить все проблемы старого года позади. Ахинея и парадокс у Бусто состоял в том, что у нее проблемы завершили год и медленно перетекли в новый, от чего на душе становилось еще больнее
– Ты поменяла свое мнение насчёт праздника?
– Я же сказала, что подумаю. Может пойду. Только посмотреть. Наверное. – с каждым словом звучало все меньше воодушевления.
– Пойдешь в этом? – соседка указала на тонкое платье, в которое была одета кудрявая. Ее кукольное тельце все ее дрожало от недавнего пребывания на морозе, снег застревал в волосах.
– М, нет. – груде одежды были выявлены небольшие куски белой и синей ткани.
– Переодевайся, я пошла тогда!

Элиз первая заметила заходящую в концертный зал Лауру. На глазах навернулись слезы умиления, так сильно ее растрогало появление подруги. Она швырнула бумаги в Кайла, стоявшего рядом с ней и проскользнула на мягких тапочках к ней, крепко обняв. Рассмотрев ее поближе, — сорочка её пижамы нежно-розового цвета на бретельках, оголяла хрупкие плечики — организатор ощупывала их, шею, в глазах её мгновенно отобразился ужас и понимание происходящего. Нет, нет, ей не показалось, но было невдомек как такая хрупкая фигурка могла быть так изуродована шрамами, царапинами, порезами. Кто это сделал с тобой, чем заслужила?
В помещении не было холодно: организатор позаботилась об обогреве и теплоизоляции зала за время мероприятий, но Лиза, не теряя ни секунды обернула вокруг Лауры длинную зеленую рубашку что была на ней самой. Подол одежды смог закрыть бедра и немного колени кудрявой красавицы. Марло тоже замельтешил к подругам.
– Привет, принцесса! Ты сегодня у нас при параде? – он чмокнул девочку в щеку и приподнял, обнимая. Та зажмурилась и с недовольством вытерла поцелуй со своей щеки.
– А ты девчонка, раз одеваешься во все розовое? Ха-ха, Лиза была права, ты латентный гей. – смеялась она над розово-белой пижамой парня с принтами Hello Kitty.
Шатен гневно посмотрел на Лизу. Ее пижама была ну очень уж откровенной. Но со слов самих же Лауры и Кайла: «лучше так, чем никак». Маечка с вишневым принтом сидела на туловище плотно-плотно, удивительно как ткань вообще выдерживала такое давление ее груди. На бедрах короткие шортики с таким же принтом. Все это одевалось с расчётом, что красоту верха скроет рубашка на пуговицах, но Элиза как старшая сестра любезно одолжила ее Лауре. Бусто присвистнула, оглядев подругу.
– Опять крадешь чужие вещи из прачечной или твои сели после стирки? – нос вновь уловил запах черники, – прекрати пользоваться адеколоном Кайла, тебе не идет этот запах.
– Ой, у вас с Нилом же сегодня выступление, надеюсь, не будет как в прошлый раз? – рыжая утвердительно глянула на всякий случай в карие глаза подруге, прищурившись. Юноша поспешил ее успокоить.
– Мы уже как месяц выбирали песни, репетировали. Все будет хорошо, даже платье и голоса у них обоих потрясающие, успокойся, – улыбка, – Лиз, тебе надо меньше пить, на работе совсем никакой концентрации. Думаю, Тед тебе поможет как в прошлых раз, но будь хоть немного собраннее, пожалуйста, – он приобнял Картман за плечи и погрузил свой подбородок на ее макушку. Волосы как жаркая алервия, вкусный подосиновик волнами спадали на плечи не напрягая кожу головы лишний раз сложными прическами.
Она лишь развела руками, пока одновременно с этим наблюдала за остальными студентами, входящими в зал, и прижимала Лауру к себе, защищая.

Не плачь навзрыд, мой любимый снеговик, я не знаю, как прекратить слез твоих поток, тебе не нравится, как руками касаюсь ладоней твоих? Не оставляй одну, и если сердце твое растает, то как смогу обнять? Знай, я не брошу тебя при любом исходе, ты мой Санта, а я твоя Миссис Клаус. В любое время года сохраню осколок, заткну им я в сердце дыру, чтобы кровь быстрее застыла. Пусть будет невыносимо холодно, пусть жарко в летний зной, на северном ли полюсе или в середине мая, прошу, не плачь, ведь сейчас Рождество. Я буду любить тебя до ночи, от зари и до следующего утра. Останься со мной, не тай на руках, кто же если не ты закружит в волшебном танце? Такой удивительный, молчаливый и лишь одному тебе смогу доверить все секреты. Снег холоден, бел и очень колюч, ты теплый и добрый, отзывчивый друг. Тебя я слепила чтоб крепче любить и холод по коже будет нашим тому доказательством. Только не превращайся в остывшую лужу под ногами, еще только конец декабря, а я не успела загадать желание.

– Ал, я-то думал, что ты голый прийдешь. – говорит Тед, трогая рукой атласный халат друга.
– Я думаю, будь у всех воля, все пришли бы нагишом. И была бы нудистская вечеринка! Да и, на улице мороз собачий. Я б там все отморозил.
– Так странно, что администрация допустила эту идею. Да и Агнесс, понимаю, не особо её оценила, – осматривается в зале Майк, трогая свою мягкую кофту. – кажется, она уже не вернётся.
– Пофиг! – Алекс теребит узелок на пояске на своём красочном халате. Снизу шорты. – всё равно она душная.
– Ну, да, она была категорически против. – подтверждает крепкий блондин, пожимая плечами.
– Да и давно о ней ничего не слышно. – утверждает блондин пониже.
Брюнет вздохнул. – да, и я не в курсе.
– Эу, пошли к нашим девочкам! – предложил Алекс. Друзья пришли к ним.
– Здравствуйте, красотки и Кайл! – Алекс приобнял рыжую.
– Привет всем. – неловко улыбнулись, проговорил Нильсон, осмотрев всех, не задерживая взгляд на Лауре, не смотря ей в глаза.
– Хеллоу всем. – Поздоровался Тед.На нём комплект красная, клетчатая рубашка и такого же окраса штаны, свободного кроя.
Майк помахал рукой в знак приветствия, немного улыбнувшись. Мягкая одежда в белых и голубых тонах на нём.
– Наконец-то мы организовали что-то в действительности крутое! Я-то постоянно одно и то же, праздничный дресс-код, бла-бла-бла.. Я понимаю, выглядит секси, но взгляните на это!
– Алекс, ты только не разденься от счастья тут. – пробубнил Макинтайр
– Я сейчас перед тобой трусы сниму, чтоб ты мой жезл увидел. Ты офигеешь!
– От того, что он короткий? – Тед большим и указательным пальцами показывает крошечность.
– Ну все, пойдём в туалет. – Теодор с Алексом дискутировали на весьма «увлекательную» тему. Гостей приходило всё больше, как снег с небес, накрывая автомобили и крыши домов. Время шло, компании общались.

Не могу дождаться встречи с тобой, все глаза буду устремлены только на меня. Шоу так далеко до завершения и я научу тебя смеяться над трагедией. Думаешь, кошмары закончились? Мой сегодняшний сопроводитель — любимый муж, мы обручились семь лет назад. И чтобы нерушимым был союз, я в море свадебное бросила кольцо. Помолвлена с волнами и в воле только небесам решать, когда дитя ветров отдаст в благословение дрожащими руками ветвь сирени. Веселье начинается, праздник длится вечно, свои года коротаешь глубоко под землей. Чем скажи заслужил это проклятие? Кто знает, не ты ли виноват, ведь даже не слышала твоего настоящего имени, но и я своего не скажу. Ты сейчас здесь и жажду искушения блуда. Посмотри на меня и думай, как сходишь с ума. Когда планируешься остаться, то бери в расчет что потеряешь все на своем пути принося одной мне в жертву сердце алое, теплое.

Рыжеволосая девушка развернулась к парням, к Алексу в частности.
– У кого какое настроение в этот чудный вечер, какие планы, м?
– Я вообще не хотела приходить... – тихий голос шатенки был едва уловимым, и Лиза смурно опустила глаза к ней, вопрошая: «почему?». Ею был получен такой же безмолвный ответ: «ты знаешь сама». Бусто поежилась и сильнее закуталась в рубашку.

Растопите лед, пробейте плотину с горячей водой, подуйте на ранку, пустите домой, поцелуйте, подарите корзинку подсолнухов. Душа погасла, ее не видно на небосводе, не сыскать на карте, не найти по поисковикам и GPS. Но будет ярко светить, блистать как кометы, что сегодня пролетят, за руки держась, во время звездопада, разрезая небо пополам. Из красоты твоей и пустоты божественного начала родится юности птица вольная и кричу я ей, велю, отпускаю! Пусть летит навстречу облаками, галактикам и светит ярче огня, сжигая леса и высушивая моря. Тот, кто все потерял, снова будет любим и полюбят его от сие дня, до начала рассвета. После зимы обещаю, будет самое нежное лето. В глазах сохрани свою птицу, не разбей ее, юность люби, люби и меня.

Теодор молчаливо бросил сосредоточенный взгляд на Нила. Алекс подошёл к любимой и обнял за талию.
– Я планирую круто провести этот вечер, о да! И пацаны со мной, не так ли? Вот мы с Тедом сейчас отойдём, он линейку возьмёт..
– У меня нет линейки.
– А ты найди, занудстер! Это дело жизни и смерти!
– Пойдём в деканат или студ.совет, там точно будет. – лицо Майка по-прежнему оставалось равнодушным, или там, кажется, показалась улыбка? Но парни поняли, что это шутка.
– А вот, Майк мозговитый! Идём.
– О, Господи. – Тед скрутил губы трубочкой, не смотря на Алекса.
– Тед, ты просто хочешь и молчишь. Тебе же интересно! Заодно сравним. Хотя я думаю, что тут и сравнивать не нужно. – озорно расхохотался шатен, нагибаясь. Макинтайр, воспользовавшись моментом, сел ему на спину. – Ээ, ты че, в край офигел? Че ты жрал вообще, дохрена массивный! Слезь с меня, я ж тебя не дотащу.
– Давай мериться силой! Покатай меня. – Алекс пытался стряхнуть блондина со спины, тот таки вцепился в парня, они оба свалились с грохотом на пол. Они лишь посмеялись над самими собой. Крайтон поднялся.
– Черт, спина болит теперь, я так больно упал. Алекс, ты не справился со своей задачей! Слушай, поможешь? – Алекс протянул руку Теду, и как только тот собирался взять её, Алекс отдернул её.
– Отсоси!
– Только если ты у себя, в углу, со своими шутками. – парни пытались состроить сцену двух ругающихся бандитов, общающихся на повышенных тонах, но это было так смешно им. Алекс не поможет, но это сделал Нил, и пока он наклонялся, протягивая руки Теду.
– А вы, дамы-мадамы, что планируете в этот вечер, а настроение-то как? – более-менее утихомирившийся Алекс спрашивает.

Поздней ночью одна в тишине светит луна в соблазнительной мгле. Я так хочу вам ее дать, но не могу: до неба не достать. Я пройду через войны, сквозь года и невзгоды, крепко я стою на ногах. Лишь бы только небосводы, реки и журчащие воды отыскали твой садик впотьмах. Ранним утром, светлой порой солнце поймала, мой милый герой. И так хочу его я вам подарить, но не могу: цветок давно завял.

– Единственный, кто тут хочет и молчит – это Лиза, – волнительный и намекающий голос Лауры заставил рыжую смутиться. Она выставила прячущуюся за ее спиной малышку вперед, но та сопротивлялась, кусаясь.
– Реб-я-ят, соскучились? – кудрявый шатен вернулся с двумя связками энергетиков и пивом подмышкой.
– Я планировала выступить и просто отдохнуть. Как-то и настроения особо нет, – шмыг носом, – если будет что-то интересное, то я не против, – взгляд всячески избегает встречи с Нилом, бегающие глазки гуляют и исследуют всех, помещение, елку, Теда, Лизу, Кайла, но только не его, слишком стыдно, слишком больно.
Поведение, игнорирование Лауры не осталось не замеченным Нилом. Он иногда бросал на неё взгляды на один короткий миг, чтоб удостовериться, не взглянула ли она на него, хоть на секундочку.
– Ой, точно! – Кайл среагировал на фразу как геолокатор на ближайшее землетрясение. Он секундно поднял девушку на руки и принялся ее целовать, попадая в самые разные ее смуглого личика. Бусто морщилась, не желая такого внимания к себе: щеки, нос, губы, уши, веки — все было покрыто поцелуями.
– Ты сама говорила, что не против, вот, теперь получай порцию любви! – сделав передышку, юноша продолжил как из автомата расстреливать подругу насильтвенными чмоками. Что ж, за что боролась на то и напоролась.
Рука Нила приземлилась со спины на плечо Кайла, крепко сжав и резко оттянув его подальше от Лауры.
– Мне кажется, ты явно подзабыл о том, что такое личное пространство.
«Говорила, что не против?» – слова Кайла запечатались в памяти, и крутятся на повторе.
Он сжал плечо Марло сильнее.
– Не делай так больше. – с абсолютным спокойствием на лице говорит Нил, но касания не свидетельствовали о безмятежности. – Никогда. – слово, в которое вложено всё раздражение. – Это было слишком, даже для такого, как ты.

Лиза допила свой энергетик, поспешила устранить недоразумение и перехватила Лауру в свои руки, пока у кудрявой малышки не начались приступы панической атаки.

Заметался пожар, человечество не справляется, реки иссушены, моря выходят из берегов, топятся материки. Из маленькой искры разгорится неуправляемое пламя, способное уничтожить вселенные, миры, унести за своими горящими языками жизни людей, оставив в итоге только пепел, боль и запах смерти.

Лиза опустила на ноги Лауру и застегнула ей рубашку, будто маленькой сестричке. Кудрявая хмурится, очень сильно сбив себе дыхание наплывом протеста, вызванный насилием со стороны Кайла. Пытается подобрать правильные слова к этой ситуации, а Картман лишь отрицательно кивает, глядя на нее: «не начинай истерику, ничего не произошло».
– Если она разрешила, еще не значит, что кто-то захочет целовать именно тебя, придурок, – в голову прилетает очередной удар от рыжеволосой.
– Да боже ж мой, какие все нежные, я правда не против, целуйте, – с открытыми руками, будто ожидая крепких объятий и опущенной головой, проговорила Лаура, – поцелуй не доказательство любви, так что ничего страшного.
– Я что для тебя тогда любовь и ее доказательство? – Лиза наклонилась, заглядывая в думающее личико. Глаза ее уставились в пол, снова изучая каждую вырезку, выемку, царапину на паркете.
– Слово уж больно замудренное. «Любовь». Это как описывать папайю человеку, что никогда ее не ел. Теория без практики. Смешно получается, – усмешка и быстрый взгляд на Нила. Чего это он так всполохнулся на счет этой ситуации?
– Лиза, давай и с тобой целоваться, иди же сюда, ну! – маленькие ручки потянулись к талии зеленоглазой. Картман остановила ее толчком в лоб, придерживая второй рукой за плечико.
– Пипита, малышка, я не против, но у нас это локальные приколы, – девушка перешла на шепот, – ты втихоря ничего не употребила? Что с тобой? Мне и в тот разговор поведение не нравилось, почему такая возбужденная?!
Глубокий вдох, протяжный выдох. Красивое личико не должно покрываться пластмассой, воск еще не готов, режиссёр не позвал в гримерку, но упорно дышит в спину, перед лицом мельтешит сценарий. Невозможно отвернуть голову, губы не слушаются, приходится повторять звуки и слова за ним как ребеночек в детском садике, подражая своему воспитателю. Картина идеальна, ее снова повесили на обозрение всем. Галерея еще не скоро закроется. Наслаждайтесь, пока можете.
– Я в порядке, все в полном порядке. Давай лучше пряников в шоколаде поедим?
– Хорошая идея. Стой здесь, я сейчас принесу, – Лиза отошла к столу с едой, оставив друзей неловко переглядываться между собой.
– Прости, принцесса, – руки юноши погладили Бусто по голове в извиняющимся жесте. Она хмыкнула и мягко положила свою ладонь на его руку, деликатно убирая со своей макушки.
– Все нормально, – её взгляд в упор встретился с глазами Нила. Цепкий, осуждающий, жаркий, если бы неожиданно дотронулся до утюга холодными пальцами или обжог язык о вкусный горячий шоколад. Не отпускала, смотрела в упор своими угольками, двумя звёздочками, наблюдая за реакцией, выжигала на его лице линии как сваркой, пока наконец не появилась Лиза.
– Чур с шоколадом все мои, а с имбирем твои! – повеселевший голос звучал как звонкий Рождественский колокольчик на санях Санты. Вифлеемская звезда исполняет желания, скоро полночь, не упусти свой шанс, его в этой жизни может больше и не быть.
Лиза подплыла к Алексу с печеньем во рту, протягивая ему такое же.
– Будешь?
Алекс оценивающе осматривает печенье, затем отводит взгляд на Лизу, затем снова на печенье. – да, буду, спасибо! – он взял лакомство.
– Вкусно.. – сейчас, находясь с Картман достаточно близко, он только обратил внимание: что-то не так. Шатен наматывает круги, разглядывая экспонат. – в тебе что-то изменилось. Что-то не так.. Будто чего-то не хватает. – набив рот выпечкой, парень никак не может понять. Подбородок чешет. На голову будто яблоко свалилось. – у тебя новые духи?
Лиза потянулась за еще одним напитком, но застыла, пока Алекс ходит вокруг нее кругами, разглядывая. Она поворачивала голову всякий раз, когда ее спутник совершал новый оборот и хихикнула, когда услышала вопрос.
– Ой, да, мне Кайл дал свои духи и одеколон. Любезно одолжил, хах. Мои закончились, – рыжая пожала плечами, – а что такое?
– Кайл? Он? Понятно. – Алекс обнял девушку со спины за талию, внюхиваясь в шею. Аромат, напоминает ягоды. – персики получше будут. – не то с раздражением, не то с невозмутимостью подытожил Крайтон. – сегодня этот Кайл что-то совсем разбушевался. Научила бы ты его уму и разуму? Хотяяя.. – протягивает он, отпуская из властных рук Лизу. – ему уже ничего не поможет, как я понимаю. – усмехается зеленоглазый над Марло. – слишком гиперактивный у него маниакальная фаза, длится, видимо, всю жизнь. Как ты его ещё не убила? – прикрывая рот рукой, удивлённо сдернул брови, улыбаясь. – ты прям мощная, на раз два и ответила ему за базар. Поставишь ему мозги на место?
– А тебе нравятся такие мощные, властные женщины или ты любишь сам держать ситуацию под контролем?
– Знаешь, мне по-всякому нравится. Но я, наверное, больше предпочту отшлепать плёткой, а не быть отшлепанным сам. – закусываю нижнюю губу, откровенничает парень.
Рыжеволосая требовательно притянула за завязку на халате Алекса к себе и крепко и глубоко поцеловала, вжимаясь губами, ничего не ожидавшего юношу. Зеленоглазый шатен, хоть и не сразу, но ответил на поцелуй. Отстранившись, девушка продолжила говорить.
– Этого придурка ничего не исправит. Все время что мы вместе этот избалованный болван ничему не научился. Я ему кто по-твоему? Мамочка, сестричка? Нет уж, я слежу за ним, а он за мной исключительно из других причин. Но пытаться поменять..? Чушь, зачем ты вообще это спросил? Если надо, сам разбирайся, валяй. Он не маленький, говорить вроде умеет, моторика развита нормально, аутизмом не страдает, – Картман фыркнула
– Он, конечно, здоровый, но такая заноза в одном месте. Делать мне нечего, с молокососом возиться? – он взглядом искал кудрявого, выпячивая губы.
– Свои любимые духи я в любом случае купить не смогу, на конфискованных правах далеко не покатаешь, а дело свернулось, денег маловато. Вот и краду у этого малыша вонючие прыскалки, – Лиза перекатилась на Алекса, прижимая его к стене и надавливая своей грудью на его пресс. Зеленые камушки сверкнули исподлобья в соблазнительном свете.
– Может, ты мне покажешь, эти свои духи?
– Может, ты хочешь, чтобы мы пахли одинаково? Знаешь, слившиеся вместе феромоны и пот могут оставаться на коже надолго, тут и духи не нужно использовать... – секунд пять еще Элиз заглядывала Алексу в глаза, а после отошла, придавая губкам очертания подобие улыбки.
Крайтон вовсе не сопротивлялся таким неожиданным порывам Элизабет, он зажат к стене. Неоновый свет отображал хитрые, золотые блики в львиных глазах.
– Хах, шучу, мне просто не знамо, где найти хороший одеколон. Может, свой одолжишь?
– Да бери любой. Даже свой самый любимый одолжить тебе могу – с лимоном. Все от него попадают! – убирая мягкий локон длинных волос за ушко, приближаясь, шепчет, прижимая ещё плотнее, куда ж ещё то? – Хотя и я, твой покорный Лев, уже давно припал к твоим изящным ножкам.
– Зачем мне другие у моих ног, если я люблю тебя. Тебя, такого замечательного мурчащего и теплого царя зверей? Денди, что так беспощадно выхватил самую последнюю жемчужину на витрине магазина, убегая от полиции, – девушка трется щекой о грудь парня, удовлетворенно мурлыкая.
– Так, кстати, что насчёт духов-то?
– Думаю, я смогу тебе показать свои духи если ты или я зайдем вечерком попить чаю там, или, не знаю, чего покрепче, вот и выявим предпочтения друг друга. У меня есть такие красивые портупеи... – довольная улыбка наслаждения освещала похотливое личико Лизы, пребывающее в ажитации. Пальчики легонько коснулись девичьей шейки, указывая на синий засос у ключиц.
– Твоя черная метка, капитан. Ты настолько экспансивный, мне очень нравится, – в губы Алекса снова впечатался бесстыдный поцелуй.
– Если кто захочет начистить морду Кайлу, я останавливать не буду. Развлекайтесь.
Пальцы Алекса жадно вцепились в её бёдра, он также дозволил себе парочку жарких поцелуев. – я не против попить с тобой чаю.

Нил призадумался над словами подруги.
«Разрешает целовать..Теория без практики..Она же прямо сказала о том, что не может испытывать любовной привязанности.» – в голове брюнета сложилось понимание, собрался пазл, решилась задача, почему она ему тогда, в аудитории, говорила о разрешении целовать, и отчего кудрявый, конечно, поступивший превратным образом, так повёл себя с ней. Всё встало на места. В один момент, погода прояснилась.
Глаза зацепились за её взгляд. Совсем уж его взор серьёзный, вперемешку с заботой, словно осуждающе смотрел на дочь, совершившую плохой поступок или сказавшую плохое словечко. Он никуда не отводил взгляд, так и смотрят они друг на друга. Парень не мог так молча стоять, как уставившийся истукан, так ничего и не предприняв.
Брюнет оказался прямо напротив Лауры, он взял её лицо в большие руки, став вертеть её голову то в одну, то в другую, наблюдая за глазами, за хаотичным передвижением её зрачков, подушечками пальцев еле ощутимо очерчивая скулы. Он занимается тем, чем и она тогда, в коридоре, трогая его лицо. Парень касается щёк, губ, бровей, подбородка, приложил тыльную, а затем переднюю сторону ладони к её лбу, нет ли температуры?

Художник изучает каждую деталь, преимущества и недостатки своей натурщицы, каждую вмятину и ссадину, каждую запекшуюся рану, уже подготовив мольберт, кисти и краски. Скоро сядет за написание портрета, на это уйдёт уйма времени, позируй и терпи. Смотри на меня, изящная птичка, гордая орлица, грациозная кошечка. Не отводи своего сладкого, медового взора от моего, не отворачивайся от меня, красавица, дай мне тобой насладиться, открой мне свой мир, свой поломанный мир, где чужды понятия чуда и волшебства. Смотрю на тебя, глаз не свожу, усевшись за своё рабочее место, вылил на палитру масляную краску из тюбика. Стой смирно, не шевелись, не опускай подбородок, приподними свои глазки, шоколадная плитка разломалась, кофе обжигает язык. Шоколад расплавился под действием разлившегося на него горячего напитка, растекаясь прямо на руках. Ты – произведение искусства, тебя словами не описать, никто не замечает потенциал, и ты вместе с ними. Или это просто я, привык находить сено среди гущи иголок? Ты рассказываешь про зеркала, про азартные игры, про планеты, а я творю кистью, продолжай свои истории. Меня так впечатляют твои внутренности, вывернешься наизнанку?

Нил перестал её прощупывать, отпрянул.
– Позволить каждому себя целовать – всё равно, что себя отправить на съедение медведям. Если бы ты подобное сказала кому-либо другому, не нашей компании, не исключена вероятность того, что твои слова восприняли бы как что-то развратное и грязное, и возможно бы они не упустили подобного шанса, позволив себе большего. Поцелуи – приятно в меру, в особенности друзьям. Ты нам веришь, но это не повод допускать к себе подобного отношения. Понятие «уважение к себе и своему личному пространству» знакомо? – папа, пытающийся достучаться до дочери, научить тому, что допустимо, а что нет, что есть плохо и что есть хорошо, наклоняется к ней, мягко вводя руками, проглаживая хрупкие женские плечи. Он не позволяет ей отводить взгляд, он вцепился за него. – кукла, неосознанно отдавшая себя в руки злодеям, останется с выдернутыми волосами и сломанными ручками и ножками. С нею наигрались, облапались и выкинули на свалку. Вседозволенность, равное к отсутствию самоуважения, ни к чему хорошему не приведёт. – Нил строго таращится на спутницу, должно быть, думавшую, когда же лекция по нравоучениям закончится. Приближаясь, на протяжном выдохе, с рукой на её кудрявых волосах, продолжает.. – не называй меня занудой. Подумай о себе, пожалуйста.

Письмо с ласковыми нравоучениями жуской вертелись на уме, голубиная почта жестоко изничтожена в кровопролитной войне. Где же тот лапиндос, допустивший все это? Здравствуй, частичка моей души, как далеко ты собралась лететь? В какой домик приземлиться, на чьи руки упасть, добротой озарив? Адресаты давно мертвы, как жаль, что сообщение мое невдомек будет вам, агнец божий. Энотерапия не помогает, помогите заглушить боль от утраты за мир тривиальный, сидя за столом со своими мыслями и празднуя пиррову победу.
Снова говоришь о картинах и в упор глядишь на холст одинокий. Спасибо, что заглянул, без тебя было так одиноко. В портрете нет ничего интересного, даже если попробуешь исправить. Хочешь наперегонки исправить ошибку в картине, пока сидящий рядом бродяга будет подкидывать грязь в твои краски? Я полежу перед тобой неглиже на красной софе, широко глаза распахнув. Ты поймал меня посреди чащи лесной, слыша голос рыданий девственных листьев что стонут в макушках деревьев. Я слилась вместе с ними, звала и ждала. Спасибо, что пришел, нашел время сойти с поезда. Хочешь, подарю тебе сирень, отдам самый вкусный шоколад? Наступила весна, успокоилась буря, снегом холодным не побеспокою твои руки я впредь. Журавли прилетают, замок злодея видно все четче, он как волос мышиный, что встрял в молоке. Подожди меня здесь, я направляюсь к безумному королю, он провозгласит меня королевой. И меч вознесу над его головой, пусть видит каждый смертный что воинственность и неподчинение словам карается смертельной казнью.

Девушка перехватила руку Нила, сплетая их пальцы вместе. Смотрит, не сводя взора своего с его серьезных, тёмных глаз. Кажется, в какао снова капнет молоко с карамелью, с горечью корицы и шоколада смешавшись. Будешь пробовать? Она опускает ресницы, чуть прикрывая верхними веками глаза. Зажженные камушки утихомились, от них исходило приятное тепло, садитесь поближе, костерок согреет.
– Поцелуи с друзьями приятны в меру..? – проговорила Лаура чуть понизив свой голос. Она склонила голову набок, продолжая щепетильно касаться руки Кэмпбелла, что была у нее в ладони.
– Может, поэтому я им и не запрещаю ничего? Вы мне не чужие люди и тут уже как посмотреть, знаешь, – кудряшка поднялась на носочках, чтобы на одном лишь дыхании выговорить Нилу последние слова, чтобы только он их слышал, уловил своими ушками мысль, самое сокровенное.
– А вот поэтому кому я буду отвечать взаимностью, зависит только от личной симпатии, – она улыбнулась в довольной усмешке, словно услышала самую глупую шутку на свете. Уголечки вновь загорелись, снова этот манящий, дразнящий и насмехающийся взгляд.
«Если кто-то спросит меня невзначай о тебе, я с надеждой в глазах и с кривою улыбкой скажу, что не люблю никого так, как тебя.»
Нил в вопросе согнул густую бровь, видя изменения тех самых угольков. Пробудилось ясное чувство дежавю. Он видел этот хитрый взгляд раннее.
– А ты позволила бы кому-то из своих друзей, к примеру.. – не завершив предложения, парень взял её к себе на руки. – забрать тебя с мероприятия и в коридоре расцеловать, вдали от остальных глаз?

Твои колени, вены и раны; Пульсацией кровь закипает внутри. Изрань меня, демон, сложив очи в карманы; По кусочки мне плоть разорви. Давай же ты наконец замолчишь, перестанешь шептать мне ложь, а в ответ я тебя накормлю обещанием, но душу мою не трожь. Убери руки свои от горла, дай мне просто встать и уйти, не смотри ты на то, что гнию я, все твоя ведь заслуга, смотри. Не пытайся меня вразумить, нужно было не врать тогда, когда слова о любви говорила, в кружку гжеля плеская свой яд.
Мне пора, уже вечер, прощай, и, пожалуйста, помни о том, что всё в мире всегда возвращается, как и месть моя возвратится к тебе самым острым ножом.

От неожиданных манипуляций при подъеме смуглой куколки на ручки, рубашка спала с плеч, ведь та была застегнула всего на половину. Розовато-бежевый купальник с шортиками, служившие пижамой, блистательно переливались на свету от елочных гирлянд. Мысли затуманены, кефир в голове, локаторы не обнаружили, не заметили пропажу верхней одежды. Галактики посмеялись и в танцах, любовно кружась с пламенем жгучем, входя в безумно страстный экстаз, остались в голых шрамах на груди, рубцах на ребрах, оставленных после недавней операции. Маленькая фигурка, коллекционный экспонат с которым относились как с дерьмом, мусором, последней блядью. Без слез не взглянешь.
Лаура обнимала Нила за шею, боясь упасть. Так высоко, так свободно, так тепло. Личико упало в темные волосы брюнета, совершив глубокий вдох. Вкусная карамель и пряности, хочу еще, поделись, не будь жадиной.
– Ну, если эти друзья очень-очень вежливо попросят, то я просто не смогу удержаться, – маленький чертенок запрокинулся назад, чувствуя, как сильные мужские руки ловят ее. Кровь приливает к голове, глаза видят всех вверх ногами, наоборот, под другим углом. В памяти всплыли эпизоды детских игр, когда они, десятилетние дети безмятежно, маленькие брат и сестра лежали на траве тем самым роковым летним утром даже не подозревая, что кукольный домик во власти демона, злой колдуньи и принцесса после пробуждения от укуса отравленного яблока станет рыцарем за справедливость, не желая видеть конца и счастливого конца глупых сказок. Кудрявый волосы свисали вниз, напоминая метелку. Понимая, что в таком состоянии находиться долго вредно для здоровья, Лаура притянула себя обратно, опираясь на руку и тут же ударилась головой о лоб Нила. Рассмеявшись, Бусто потирает ушибленное место.
– Ай! Ахаха! Забодаю я тебя!, – успокоившись, девушка перешла к прошлой теме разговора.
– А друзья – это же люди слова? Клятва на мизинчиках? Такое необычное предложение, я даже не знаю, кто это может быть, такой хороший друг, мне следует насторожиться? Пусть уносит прямо сейчас, пока я не передумала, ха-ха!
Вежливо попросить, значит? Парень, держа в руках крошку, готов спасти её от всех опасностей, попасть в схватку с драконом; прикрыть её от свинцовых пуль; защитит от диких зверей, пусть берут моё тело, моё сердце, мой мозг; освободит принцессу из заточения, от злой мачехи; а если спаситель разозлится, вновь увидав, как кто-то обижает его малышку, он им глаза выколет.
Чёткая дикция, чарующий, бархатистый голос, Нил делает акцент на определённых словах, таким образом, интонация на каких-то словах ясно выражена, либо поднимаясь, либо спускаясь. – Восхитительная Лаура Бусто, позволите ли вы мне, Нильсону Кэмпбеллу, забрать вас с рождественского мероприятия ненадолго, чтобы одарить вас самыми сладкими поцелуями? – он уловил взглядом достаточно открытую пижаму. Что-то совсем это не в духе Лауры. Подловив разрешение, Нил направился к выходу из зала, с Лаурой на ручках.


Светловолосые общались между собой, отдалившись от Кэмпбелла и Крайтона.
– Странно, что в напитке ничего пока нет. Он обычный, фруктовый. – в подтверждении слов, Майк отпивает сок из пластикового, красного стаканчика, не хмурясь.
– Вот и верно, ключевое слово «пока». Вон, этот безбашенный с Лизой зависает. Потом уже начнётся шоу..Так что, давай, пока у нас с тобой есть возможность, попьём обычного соку без всяких сюрпризов. – Тед с Майком отошли к шведскому столу, напиваться безалкогольному напитку. Потом такого шанса уж точно не будет. Набирая напитка из посуды из половника себе в стаканы, они дружно хлебают.
– Майк, раз мы наедине, я тут спросить хотел...
– Ага, что? – светло-голубые глаза смотрели в упор на друга, ожидая вопрос.
– Ты всегда такой тихий, отстраненный от нас всех. Тебе правда нравится тот образ жизни, что ты ведешь? Ты всегда таким был? – напрямую спросил силач, что ж, это вполне в стиле Теда. Смысл ходить вокруг да около?
– Да. Всегда. – парень взял кекс, обсыпанный сахарной пудрой, с большой тарелки. – мне так комфортно. Я не из тех, кто любит слишком много внимания и чаще погружается в себя. Люблю изучать интересующие меня темы. Я всегда вел такой образ жизни.
– Тоскливо как-то.
– Да нет. Меня устраивает то, чем я занимаюсь. – Макинтайр посчитал, что тот говорил либо про видео-игры, либо про комиксы, поэтому, дополнительных вопросов он не задавал.

Парень с девушкой уже находились в гигантских коридорах университета, Нил, зажимал её рукой к стене, пока другой трогает её оголенные плечи. В прикосновениях лишь чувственность и ласка. Взгляд цеплялся за оставленные на коже шрамы. Бедная, Бедная Лаура.
«Ты-то отдаляешься от остальных, избегаешь внимания, то поцелуи да объятия позволяешь. Что происходит с тобой?»
– Я вижу одно: на готовую картину добавляют мазки, чтобы её изменить, чуть ли не до самых дыр меняя то, что и так выглядело хорошо.
Лаура была готова к такому исходу, словно ждала всего этого. Цугцванг в любом случае настиг бы громадой цунами, накрывая собой все мирки, красивые картинки, сложенные аккуратным пазлом в голове для дурачков. Почему малыши не могут до конца скрепить кусочки вместе? Им что, мозгов не хватает и смекалки? Нет, детишкам просто не хочется, чтобы игра прекращалась, иначе соберут все осколки в коробочку и принесут что-то новое, необычное, доводящее до слез, панической атаки. Верните мне мой кукольный домик. Она стоит, не шевелится, лишь иногда подрагивая от аккуратных касаний к ее голой коже. Было непривычно что кто-то помимо нее дотрагивался до шрамов: меток, оставленных на всю жизнь как болезненное напоминание, клеймо лузера. Камило их называл «созвездия», ведь бесформенные рубцы словно звезды, что светят так ярко, тоже падают, разрезая космическим хвостом кометы небо. Но оно хуже не становится, от чего почему-то все и говорят: «ты словно целая вселенная». То солнце поцеловало, то небо во мне. Ерунда какая-то, шутки. Мою ангедонию исцелит лишь... А в прочем, забудь, ты забылся, не слышишь. Держи мою руку крепче, чтобы вновь не убежала, хотя и не планирую.
Мурашки поднялись по шее, и девушка поежилась. Последующие слова вышли очень серьезными, прерывистыми, безэмоциональными. Шутки в сторону, от смешливой Лауры, что была в зале остался лишь прозрачный намек, надежда.
– Нам надо поговорить, – хмурый взор наблюдал, как Нил меняется в лице. Девушка поспешила его успокоить.
Рука остановилась на её левом плече, пока другая продолжала подпирать стену. Верхние веки приподнялись, губы не шевелятся, ничего не произносят. Лаура застала Нила в недолгом, но таком напряженном ожидании. «Нам надо поговорить» фраза, которая пугает всегда, неизвестно, о чем пойдет речь далее. В коридоре парочка близких друзей совершенно одни, остальные проводили своё время там, под ярко светящимися радужными лучами, под энергичную музыку. Две разных вселенных.
– Это не связано со сложившейся ситуацией. Я рада, что ты такой педантичный. Предложение в силе, – поморщила нос, – мне правда нужно сказать тебе кое-что от посторонних глаз.
Кудрявая оглядывается, приподняв голову, хотя коридоры и так пусты. С выдохом последовал неуверенный кивок. Девушка взяла Кэмпбелла за руку, чтобы успокоиться и продолжить говорить.
– Мне нельзя больше оставаться в корпусе общаги. Могу ли я пожить с тобой? – ладошки сжимали все сильнее в молебном прошении. Как ребенок, просящий конфеты у матери, как щенок добавки к порции, как троешник хорошую оценку — карие глубокие глазенки погружали парня в себя, заставляя тонуть в шоколадном блаженстве и запивать молочные реки карамельной крошкой.
– Сделаю все, что попросишь, только согласись, пожалуйста!
Нил расслабил плечи. Нет, ему было не трудно протянуть руку помощи близкой, просто пока так непонятно, для чего это, зачем..
– Хорошо, я не против.. – недолго думая, положительно ответил Нил, далее уже и вопрос последовал. – я попрошу...Ввести в курс дела. Что произошло?

Шрамы – воспоминание о прошлом. Рубцы, отметины на хрупком, маленьком теле ребёночка заставляют рыдать навзрыд взрослого, дитя уставиться, огромными глазками, обрамлёнными пушистыми ресничками, поморгает. Румяное личико в равнодушии, в полной апатичности криво улыбнётся, подушечками крошечных пальчиков погладит больные места инцидентов, там, где умерли яркие звёздочки, где произошёл Большой взрыв вместо того, чтобы он создал мир, он оставил трещины и после образовалось их сшивание, оттуда и пошли шрамы. Они не делают уродливее, просто делают больно, каждое касание их – это протягивание пальцев к неугасимому, испепеляющему огню, намеренно обжечь их. Мама не говорила разве «с огнём играться нельзя»? Шрамы на всю жизнь, но не боль, она уйдёт. Не вылечит время, не вылечит потаённый далеко ящичек, закрытый на замок. Ключ хоть не проглочен? Вылечит человек.

– Я не могу еще тебе этого сказать, прости. У всех нас есть свои секреты, правда, любитель путешествий по планетам? – Лаура протянула это с милой ухмылкой, носочком ковыряя пол.
– Ты вообще меня сюда зачем привел? За допросами? И слова ему не скажи, сразу миллион в ответ! – девушка возмущалась, но не со зла, а так наивно и по-доброму, желая, чтобы ей подыграли.
– А сколько красивых слов было сказано, боже мой, cariño mío, я даже почти поверила, – руки обвили шею нависшего над ней Нила, притягивая к себе. Звуки вечеринки за стеной гулким эхом отдавались в больших пустых коридорах университета, где две одинокие фигуры так явственно и так нежно обнимали друг друга впотьмах убывающей луны.
– Поиграем в правду или действие? – голос томно обволакивал уши, перетекал молочным шлейфом по артериям быстро стучащего сердца, проникал в борозды головного мозга.
– Будешь художником, писателем для прекрасной картины?
«Прекрати раздавать непрошеные советы, если сам им не следуешь, зануда.»

Безветренное поле; тихое, не бушующее море; ночной город, в окнах жилых домов ясно видно, что света нет. все спят. Только мне не спится, я хожу по проулкам бесшумно, руки мои в карманах добротного длинного пальтишка, согревающее меня каждую осень. Пусть не видят боли, печали моей, пусть дремлют, будучи погруженными в радужный мир грёз. Иду я, в лужи наступая. Я не понимаю, куда иду, что меня ждёт впереди, но знаю одно точно – никого не пожелаю разбудить в эту тёмную ночь. Я и писка не издам, глубокого выдоха не сделаю, не потревожу я их сны. Промозглый ветер бьет по щекам, глаза слезятся, руки замерзают, пальцев не чувствую, а я продолжу идти в полном одиночестве.

Выражение лица не сменилось, губы не шевелятся. Не вызывает шока отрицательный ответ девушки. Парень постоял, не двигаясь, смотра не на Лауру, а на стену позади неё, укрывшись в объятиях мыслям своим, абсолютно далёким. Он опустил руку с её плеча. – может, я и смогу им стать. – парень поправляет на ней клетчатую рубашку, застегнул застежку до конца. В девичий лоб и щёки прилетели еле ощутимые поцелуи, более похожие на прикосновение перышком. Они зашли в коридор именно за этим, но в конечном итоге все зашло не в то русло. – Ладно, вернёмся в зал?

Мероприятие шло своим ходом, друзья с друзьями, общались, напивались, развлекались и танцевали. Неоновый свет не раздражал, он давал атмосферы в этот уютный вечер в пижамах. Ни одна вечеринка не обходится без махинаций Крайтона, он подходил к некоторым ребятам, предлагая напиток, он вновь намешал туда алкоголь, но помимо смесей спиртного, было ещё кое-что. Эффект больше, чем от спиртного. Алекс не предлагал «чудо напиток» лишь выступающим, обещая, что угостит после перфоманса. Тед проверил время на телефоне, обратился к организаторше, напоминая, что им пора выходить объявлять о музыкальном представлении. представление.
Лаура оставалась позади Нила, пока тот возвращался в зал, наполненный шумом, гостями, напитками, весельем, запахом скоротечных желаний, надежд, спесивости. В глаза вновь упали блики света, а по ушам ударила музыка, будто из звукоизолилирующего аквариума засунули в коробку с просроченным печеньем. Ах, да, желания. Лаура помнит то самое, что загадала на свое десятилетие. С того времени она поклялась больше ничего не загадывать, да и дни рождения не праздновались с таким энтузиазмом. Чего не скажешь о ее недавнем празднестве, ведь за такое долгое время ей хватило смелости выделить в душе местечко для чего-то нового, помимо просто заготовленной психосоматической установки, по которой живет и по сей день. Откланяться от нормы трудно, порой даже приходиться чем-то жертвовать. Но никогда не знаешь, какая палетка теней тебе подойдет больше, пока не сотрешь старые и не накрасишь новые.
Девушка пребывала в раздумьях. Очень глубоких раздумьях. Все окружение будто в миг перестало существовать, ее взгляд изучал ёлочные игрушки, вифлеемскую звезду на верхушке ели. Как много людей в этом зале остались без своей мечты, как много незажженых комет, так и останутся в атмосфере, сгорая камнями в галактиках? Как много взрослых загубило жизни детей, сколько планет и городов можно уничтожить болью и печалью, умывая слезами деву Марию? Плеча Бусто коснулась рука Кайла.
– Пять минут до вашего с Нилом выхода. Ты идешь или что? Мне тебя сопровождать вообще надо, – шатен озабоченно смотрел как Лиза и Тед торжественно стояли в свете прожекторов, зазывая зрителей к себе, жестикулировали и ходили по сцене.
Кудрявая кивнула и взяла Кайла за руку.
«Если бы вы знали, как я ненавижу Рождество, вы бы заплакали, желая умереть в тот же миг.»
– И какое же Рождество без перфомансов? Ведь Рождество – это праздник, когда происходит волшебство и чудеса, не так ли, Элиз?
– Верно, Тед! Прошу оставаться всем на своих местах, впереди все самое интересное, ведь у нас для вас необычный, пожалуй, самый волшебный номер! По моим недавним посчетам и независимым СМИ, – голос рыжеволосой стал чуть загадочнее и шутливее, когда та произнесла последние строчки. Глаза поймали Марло в закулисье, который показывал большой палец в знак приободрения, – большинство было в восторге от Хэллоуина, а особенно от сценических музыкальных представлений. Не буду томить, лишать вас возможности получать удовольствия, встречайте, полюбовный дуэт Нила Кэмпбелла и Лауры Бусто! – Лиза удалилась в тень, уводя за собой Теда под звук шумящих аплодисментов, накатывающих шумом морского прилива.

Сияй же, моя маленькая звёздочка, сияй ярче всех на небе ночном, темнее чёрного. Стою я на балконе с пустой чашкой в руках, полная серебристая Луна чувственно целует мои бесцветные, бледные щёки, ярчайшие точки ночного небосвода улыбнутся мне, я воздержусь, улицы уже пусты, как и я. Я жду восхода целыми днями напролёт, мои глаза видят небесную смену, Луна уйдёт, прийдет Солнце, оно устанет светить, и Луна прийдет на помощь, заменит солнышко. Я люблю Солнце, я люблю Луну, люблю звёзды, тебя я тоже люблю, но ты никогда не узнаешь об этом. Я расскажу тайну ночному небу, тебе знать совсем не обязательно. Звезда упадёт и я желание загадаю... Пусть остановится глобальное потепление, отходов в океане больше не будет, найдут бродячие зверьки себе дом, не ломают детям крылья и не тушат пожар в глазах и в сердцах. Мои желания нереальны для исполнения? Из года в год одно и то же, звезды, вы мне врете! Я закину монету в глубокий колодец или в фонтан в парке, дождусь боя курантов в Новый Год, обнаружу на щеке упавшую ресницу, я не забываю о мечтах. Я боюсь терять веру, если потеряю, мои желания не исполнятся точно.

Блестящий голубоватый свет софитов мягко ложился на поющий дуэт, распространяющий белый дым напоминал облака. Сцена – место чувствам. Пылающие, одинокие сердца не такие уж и одинокие, они есть друг у друга. Они одинаковые и разные одновременно. Друзья по несчастью, сломленные, несчастные, разбитые. Разбитые люди издалека чувствуют разбитых людей.
Синее платье в приглушенном свете сцены блистало сапфиром, отдавало оттенком индиго. Звездный шлейф как покрывало ночи стелилось по деревянному полу, отставляя за собой блестки, напоминание о присутствии встастительницы смерти и правосудия на сегодняшнем балу. Темные прозрачные рукава увенчаны россыпью созвездий, в каждом рисунке маленькая вселенная, своя история, жизнь, планета, спутник, звезда. Да, мой сопроводитель, ты не ошибся, я пришла по твою душу, выцарапаю сердце и смотри на меня как в первый и последний раз. Твое поведение не простительно. Мы что, поменялись ролями? Убегай, я буду искать, а когда настигну то не пощажу и запру под домашний арест. Лаура смотрит на выходящего на нее с противоположной стороны Нила, замечая, как у того чуть подрагивают брови. Не ожидал, что она наденет его подарок, ему нравится или просто расстроен из-за недавнего разговора? Губы без слов, шёпотом, на одном лишь дыхании, смыкаются, адресуя Кэмпбеллу: «прости».
Еще рано к косметологу, накачать губы и делать ринопластику, но сегодня меня раскрасили так, что сама себя не узнала, а ты даже не поймёшь кто перед тобой.
Тёмно-янтарные глаза, наполненный океан эмоций, самых унылых, отчаянных и самых счастливых, взгляд, скрывающий за собой слишком многое, ящик Пандоры, запрятанный ото всех, а вместе с ним и ключ. На сцене, дай же волю чувствам, на то она и создана! Поющий неспешно, медленно подходит к подруге, словно бы обдумывал каждый шаг. На секундочку брови приподнялись. Подаренное им платьице. Какая же она прекрасная, творение искусства, эксклюзивный экспонат галлереи, Полярная звезда. Сердце сжимается, в мышцах напряжение вот-вот лопнут, во взгляде проскользнуло нечто мимолетное, ласка, тоска, удивление?
«Ты такая красивая...»
Заиграла мелодия, люди замолкли, шустро собираясь возле главной сцены представлений. Что ж, они и раньше репетировали это вместе, но сейчас даже как-то вдвойне тяжелей.
Внутри все колотится, будто мандраж и припадок, главное не облиться холодным пóтом. Жадные взгляды зрителей поглощают как пираньи, накинувшиеся на свежий кусок мяса, как оголодавшие тигры на антилопу. Вы не знаете, какое чудовище живет внутри меня, прошу, не будите его, в домике и так неспокойно, ведь кто-то разбросал все игрушки.
Рука тянется к микрофону снимая его со штатива, вторая прижимается к груди, а женский голос все поет и поет, завлекая своей грустной и трагичной историей.
– Как же прекрасно, я одна,
Сердце хрусталь, душа крепка;
Кожу да кости растерзай,
Здравствуй, дом мой, рай...
Оперные певцы всегда без лжи и притворства, лицедейства выворачивают свои искренние чувства на сцене, изливаясь в радушном приеме для зрителей, чтобы те в конечном итоге лишь глазками похлопали и даже не заметили какую боль испытывает выступающий на сцене. Вам весело, очень весело, интересно наблюдать как переливаются ноты, сливаются голоса двух страдальцев, сердец, что, прочно скрепившись, могут лишь здесь, перед вами о чувствах своих рассказать? Смешно вам?
Партия Бусто медленно переходила к куплету Нила. Девушка закружилась, уходя к фиолетовым огонькам и на полу, невидимкой раскладывая себя по частям. Юноша остался освещенным на сцене и пел, а Лаура лишь изредка симфонировала, пока их взгляды не столкнулись, звуки сплелись в припеве. Поезда сошли с рельс, столкнулись две фуры, авария со смертельным исходом. И неизвестно, кто из двух сторон страдает больше и на ком будет возложена большая вина за содеянное, ведь правосудие слепо. Было и будет, оно и сейчас есть, прямо перед вами, увенчанное короной из лавровых листов. Диалог с режиссером ни к чему хорошему не привел, он продолжает зализывать раны, подливать смолу в краски. Как сейчас слышу его слова:
– «Я проникну тебе в вены и останусь там гангреной, шишковидный отросток будет болеть, желая избавиться от гнили, мигрени. Трупы не врут, ты сама отдалась мне на съедение желая остановить биение сердца. Я заслонил тебе небесный свет, социум заменил, наступил на горло, воздух перекрыв, затянул петлю на шее. Зашивая кукольный ротик надо не забывать засовывать вату в разорванные швы, а то получишь лишь тряпку. Сорвешь себе глотку в надежде проснуться как прежде в кроватке своей безмятежно. Я выпью кровь из твоих вен, я всю к утру тебя доем - навеки связаны теперь. Мы, как единый организм, откроем дивный честный мир что воцарится на заре.»

Не совру, если скажу, что я второго себя презираю, слишком много чужого в нём, и не я это вовсе стараюсь разрушить отношения в людях, заново строя Садом. Он такой весь ужасный и злой, даже если не видно причины, и всегда норовит всех обидеть, прикрываясь одним нашим именем. Я пытаюсь его понять, разобраться, в чём же проблема, но не вижу в нем смысла и в словах его логики, ведь и себе я впредь помочь уже не смогу. Это это всё я, но руки чужие, да и тело совсем не моё, и лицо в осколках зеркал не мое, а все их, но как будто бы был у нас выбор. И мне страшно, что мы разойдёмся, разрушая брак, но оставляя в людях неясность, недосказанность, кем же были мы на самом деле. Но нам самим понять себя тяжело, помогите спасти нас от самих себя. Соберите во мне образа два, которые я не могу помирить, ведь они до ужаса разные, но оба способны еще полюбить. Они — это я, один настолько разбитый, потерявшийся в городах, где боги вставали вместе с Олимпом, превратившись затем в кошмар. Они точно не смогут раздельно, как и я без тебя теперь, так что, прошу, не забудь дать им руки, когда попросят, чтоб помогла нам подняться с колен.

Уставшие карие глаза уставились с потолок, пока Нил исполнял свою часть песни. Пусть смотрят на него, ей излишнего внимания не нужно, не сейчас. С Рождеством и Днем рождения, в частности, связано чересчур много негативных событий, от чего просто башню срывает. Внутри будто тумблер переключается.
Лаура и без того отличается излишней импульсивностью, хронической непереносимостью возбуждающих нервую систему, факторов, но каждое напоминание, даже елочные игрушки и пресловутая песенка Jingle Bells вводили в кураж, состояние полного бесконтрольного гнева. Что угодно, только не эти праздники. Где самый качественный бронзер, хайлайтер, румяна? Никто не должен видеть, что скрывает хрупкий пластмасс. Уверена, тебе это чувство не чуждо и очень знакомо.
В мыслях почему-то вспылили воспоминания диалога с Лизой, когда те находились в кружке и репетировали во время одного из выходных.
– Лаура, как бы ты описала Нила?
– С чего такой вопрос? – скрипящий звук микрофона раздался по залу. Кудрявая вскинула бровь.
– Ну вы так хорошо общаетесь. Есть определенные мысли на счет его личности?
Лаура подняла взгляд, думая. Отряхнув руки от пыли, ответила:
– Ему нравится лунный свет. Но он не дает красок и лишь слабо очерчивает контуры пейзажа и прекрасного портрета. Он затрагивал землю руками, грязную серость и на целую ночь удушал себя жизнью. Это словно отлитый из чугуна котелок. Он единственный мир, имеющий для меня значение, ибо он походит на мир моей души.

Не то от света, не то от всплывших глубоко в подсознании кадров из прошлого, по щекам потекли прозрачные слезы. Ситуацию усугублял жар исходящий от светящих от прожекторов, глаза, чужие любопытные глазенки зрителей пилили металлическими лезвиями по стеклу, сверлили болгаркой прутья, пальцы избивались в кровь шлифуя подушечками асфальт. С их лиц не спадает улыбка, смех разливался фонтаном шоколадного фондю и сыра с плесенью. Все еще весело, до сих пор смешно?

****
Антракт закончился, время шоу! Вам так понравилось прошлое выступление, что вы аж настойчиво пошли, побежали за билетами в этот цирк уродов, торопясь лицезреть клоунов. Не проще ли посмотреть в зеркало, лицемеры? Ваша любовь обернется пустыми зелеными бумажками с нарисованными на них президентами Соединенных Штатов, а в грязную речную воду польются литры вина. На табличке у входа видно: «рай на земле». Не стесняйся, проходи, сегодня грандиозное выступление! Обещаю, Пьеро вас не разочарует, его серенада убаюкает и да воспоем же вместе лунный мы свет. Мои куколки красивые, я сама их собирал для своей коллекции. Нравятся ли вам эти идеальные фарфоровые мордочки, носики, стеклянные глазки? Что-то Пиноккио совсем разбушевался, я сотру ухмылку с его самодовольного лица.
Это сказка о первой любви. История об одном убийце. Звучит как громкий заголовок газеты, так оно и будет.
Моя первый идеал был назван именем: «ненависть». Она была прелестна и была любима. Мы вместе заряжали револьвер и подожги все таблетки с больницами, в халаты белые завернувшись и нарисовав себе диагноз в карточке. Ее поцелуи как ядовитые ожоги — больно, но от любви ты захочешь еще. Она не ребенок, почти что как мама, но я послушный малыш и приползу на коленях чтоб поиграть. Если кто-то скажет слово поперек, то за руку держа сломает кости недругам. Адреналин течет рекой по венам, все явно против такой дружбы. Но и я не в восторге от нее сама. Это история об искренней, токсичной и созависимойлюбви. Принцесса умрет от яда, сад заметет снегом, бураном. Не проморгайте момент.

23 декабря, канун Рождества, день рождения, четыре часа вечера. Восемнадцатилетняя девушка полчаса назад простилась с братьями, договорившись с ними о встрече в пять часов на крыше. Малиновый закат легкими поцелямиоставлял напоминание о себе в зрачках шатенки, что с грустью расположилась на веранде. Пушистые волосы легонько приподнимались от дуновения ветерка, носа коснулся запах зацветших растений в саду. Яркие цвета, что так радовали глаз в детстве сейчас выглядели такими тусклыми, блеклыми и не интересными, даже с какой-то грустью и безнадегой смотришь на них, будто из маленького окошка взаперти высокой башни. У ворот столпилась семья: сестры, братья, мать с отцом, бабушки и дядя.
«Я призрак, я дух, пыль, холодная изморось на стекле. Меня не заметите и не узнаете, не прочувствуете как всё, что было построенно превратится в руины за миг.»

Кудрявая темноволосая девушка уверенно развернулась на пятках в сторону комнаты — отцовского кабинета. Маленькая пачевальня все так же была завалена вещами любимого родителя: мольберты с большим полотном и незавершенной картиной, чашечки петри с бактериями в них, банки с цветами, бутылки с неизвестным содержимым, окурки на полу, телескоп у маленького окошка, микроскоп у прикроватной тумбочки, к которой и подошла Лаура уверенным шагом. Ее взгляд мрачен, демон внутри рвет и мечет, он злится, обижен и очень жаждет отмщения.
– Если с ваших слов я тут самая важная..., – ручка мебели заскрипела, в руках нарисовались долгожданные бумаги с подписями, печатями и проклятыми словами, сломавшими всю жизнь: «настоящим заявляю о передаче наследства на Рэйзи Бусто и ее дочь Лауру Бусто..»
На лице не дрогнет ни один мускул, ни малейшего сожаления. Все бумаги, пергамент с отвратительным звуком рванными кусками осыпались на пол, разрываясь крошечными кусочками под ногами.
–...то не достанется же здесь никому ничего, – со стола отца был поднят нож, которым он подрезал пальмовые листья и корни, размером с росток баобаба.
Без пятнадцати пять. Черная, мрачная и жуткая фурия маятником качалась посреди своей комнаты, ожидая. Последние строчки были написаны, закат ушел за горизонт, выступление закончено, выходим на бис.
– Я знала, что ты придешь. Всегда приходишь точно по расписанию, tia, – своей смуглой побитой, израненной, кричащей в мольбе о расплате спиной, она почувствовала взгляд импа на себе. Веном вырывается, его сопли капают изо рта, уродливую хищную пасть, сочится через раздувающиеся ноздри.
Мирта застыла впотьмах, держа за спиной топор. Ее голос смещался от ласкового до истеричного, срывающегося на крик.
– Я совсем забыла тебя поздравить с днем рождения, Лаврушечка! – женщина медленно подходила ближе, словно чернь при сонном параличе. Но Лаура больше не спит. Глаза широко открыты и нет пути назад, только к зáмку со старым королём, умирающим на своем алмазном троне. Я схватилась руками за нож и так получилось. Что ты сделала с ножом?
В голову к тете полетела табуретка с металлическими ножками, черноволосая этого явно не ожидала и отлетела на метр, впечатавшись в стену. С ветром в танце кружась, Лаура заскользила по полу, прижимаясь коленями к паркету. Холодное лезвие прошлось по темной коже ступней как по маслу, перерезая сухожилия, оголяя кости, мышцы, вены. Кровь выливается наружу, удары воспроизводятся снова и снова: в спину, поворачиваясь на тристашестьдесятградусов, в шею, по ребра. На лице брызгами смазывается телесная красная жидкость. Твоя очередь испить вина, вкусить плоти Божества, умереть в агонии под руками дочери правосудия. Лицо женщины корчится от боли, злобы и ненависти, но атакующая еще ядовитей.
– Я не буду тебя...убивать... – увидев, как дрожащее еще живое тело тети лежит на полу в огромной луже крови, смешанное в венозной, артериальной, гноем, слюнями и слезами, Бусто без сожаления схватила женщину за щеки, безразлично сжимая до красноты, впиваясь ногтями в плоть, заглядывая ей в лицо.
– Смотри, внимательно наблюдай во что превратится твоя империя, как разрушится кукольный домик. Я ухожу из твоей игры, больше никто не разобьет мне сердце, – Лаура с силой уронила лицо тети на пол и переступила через нее, поднимаясь на чердак, минуя жилые этажи.

Наверху расположились электрощитовая, хранилище газа и горючих веществ. Девушка хмыкнула сама про себя, заглядывая за плечо, чувствуя теплые объятия тени за своей спиной.
Ручки прокрутили красный и синий вентиль, открывая выход углекислого газа. Открытые провода в любой момент войдут в реакцию с пьезоэлементом, надо убираться, да поскорее.
Пять часов. Окно под потолком бесшумно отворилось, выпуская из себя, из тюрьмы гнетущей, сырой, из вечного заточения, принцессу, решившую вершить свою судьбу самостоятельно.
Возьми меня за руку, мы вместе заряжем этот мир искрами, растопчем всех недругов и лица безбожные приклеятся к нашим стопам словно мятная жвачка. Не обращай внимания, беги, родная.
Нам больше ложь не помеха и все станет как прежде. Только безмолвная верность, нет больше слез и нежности, с толпою трупов мы упадем в бесконечность. Тело стало холодеть, и ты не очнешься никогда и с удовольствием лгала мне под венцом терновым. Тебя я укушу в запястье и стану новой твоей частью неких сил, что будут миром духов править.
За глаза зацепились фигуры братьев, идущие в направлении дома.
– Камило, я передумала, сейчас спущусь! – крик дошел до ушей парней и те развернулись, отходя обратно к калитке.
Лишь младший почувствовал темечком взгляд сестры на себе, ощущая чутьем что-то неладное. По красной черепице спустился маленький ниндзя, он шустрый, он ветер, он пыль, он тайна и снег в июле.
Девушка отбежала в поле, подальше от дома, пока ужас содеянного не достиг ее взрывной волной. Стало светло как в жаркий летний день, огонь пожара обжигал, кожа мгновенно покрылась буллами. Серозная жидкость с болью вытекала из лопнувших больших пузырей. Раненная поверхность красного цвета покрывала левую сторону лица, спину и живот со стороны пупка. Болевой шок настиг моментально, вопль крика оглушил собственные мысли, смешанные с прогремевшим взрывом за спиной.
– Тетя Мирта и Лаура в доме, они еще внутри! – до сознания доходили голоса семьи, паникующие на счет сложившейся ситуации. В городе прогремели вспышками детонирующие снаряды, словно подорвали водородную бомбу. Улыбка не спадала с лица Лауры: «вот она — слепая справедливость. Метеорит, упавший на Землю, оставивший пепел и похоронивший всех заживо. Вот он, сломанный домик из имбирного печенья, разрушенная полочка с глупыми куклами...»
Перед глазами замельтешил Камило, подошедший с расслабленным лицом, и протянул руку кузине, чтобы та поднялась с грязной земли.
– Мы никому ничего не скажем.

Пару дней спустя.
– Мам, они же не будут обвинять меня? Я ничего не сделала! – девушка тормошила каёмку широкой национальной бледно-желтой юбки, обдирая стразы, закусывая губы и нервно осматривая коридор ожидания, слушая как противно тикают настенные часы.
– Конечно нет, цветочек, просто зададут пару вопросов. Понимаю, ходить по разным таким местам тебя очень удручает, клянусь, мне и самой это не в радость. Просто отвечай максимально кратко, хорошо? – белая дверь открылась, и женщина отпустила руку дочери, которую так крепко держала в ладонях.
– Полагаю, Лаурэль Бусто? – фигура в чёрном халате и с очками на пол лица подошла к Лауре, даже не давая шанса отступить.
Девушка поспешила сесть на высокую металлическую кушетку, стоящую перед какими-то стендами, белыми плакатами, совсем как на приеме у окулиста.
– Твоя мама сообщила о важности визита, но мне интересно услышать именно ТВОЮ версию происшествия. Пожалуйста, не стесняйся, – треск резиновых перчаток неприятно отозвался по комнате, смешавшись с таким же неприятным голосом женщины.
– Почему вы решили, что я буду рассказывать?
– Потому что у тебя нет выбора, – она снова приблизилась, коснувшись лица Лауры, открывая её глаза и в упор свеча ультрофиолетовой лампой.
– Была ли ты под влиянием психотропных веществ в тот день?
– Что? Нет? У вас совсем совести нет такое спрашивать! Я в порядке, прекратите!
Игнорируя входящие в её сторону всплески угроз, допрашивающая взяла молоточек и постучала по колену Бусто, попадая по нерву, от чего нога приподнималась.
– В какое время суток тебя уличили?
– Никто меня не уличил, что за бред? Мне обязательно отвечать на это такому мерзкому человеку как вы?
– Твое участие было пассивным?
Тишина.
– Пожалуйста, отвечай мне, я не могу сказать что-то конкретное без твоей помощи.
Лаура отрицательно кивала, но уже непонятно чему: предыдущему вопросу, самой себе или нежеланию участвовать во всем этом.
Женщина тяжело вздохнула, снимая с себя очки, и вышла в коридор.

7 января.
Судья открывает заседание и объявляет слушание открытым. Перед высоким пожилым мужчиной лежит внушительных размеров папка с документами, где выведено большими цифрами номер дела.
Человек в черно-белом костюме прочистил горло, осмотрев присутствующих в зале, проверяя явку каждого, из сторон и вызванных лиц и начал говорить:
– Объявляю заседание 175 на имя Лаурэль Бусто по делу «Покушение на убийство и умышленный поджог», открытым. Вследствие исследования было выявлено, что ущерб, принесенный деянием, составляет более чем на один миллиард долларов. Так же под оговор подлежит нарушение техники безопасности, неосторожное обращение с огнем. В связи с недавним посещением психиатра на судебной экспертизе был сделан вывод о нездоровой психике подозреваемой. Так же были увенчаны последствия в своем роде нанесение вреда здоровью близкому родственнику, уличение в ранениях колюще-режащими предметами. Пострадавшая находится в коме из-за упавшей на нее деревянной перекладины и не в силах прибыть на заседание, дабы подтвердить слова воочию. Слово представляется Рэйзи Бусто и Камило Бусто, матери и кузену подозреваемой, – после завершения монолога тишину разрезал женский голос рядом стоявшего секретаря-прокурора.
– Ваше слово всегда имело вес в этих краях, госпожа Бусто. Вы лучший судья города, если не всего южного берега Америки. Выслушаю я вас в последний раз. На заседании совета директоров будет рассмотрено дело об отстранении вас от исполнения обязанностей и лишении прав вести рабочую деятельность.
Поскольку Рэйзи Бусто имела немалую власть в вопросах юриспруденции, её дочери был вынесен следующий приговор: содержание под стражей дома ввиду того, что она представляет опасность обществу.

– Лаура, солнышко, родная моя, Лавруша, mi hija*, любимая, пожалуйста, не плачь, – мама ласково целует веснушчатые щеки, по которым стекали слезы, – уже подошел срок, меня увольняют, с отцом мы просто не сможем ужиться. Много лет не можем. Я понимаю, ты любишь его. Мы всего его любим...

*С исп. – дочь моя

– Но не ты. Он же дырявый пидорас, да, мам? – девушка обиженно подняла карие глаза на мать, так переменилась в лице и лишь крепче приобняла дочурку.
– Мне жаль, что вам приходилось все это слышать и видеть. Прости, что не замечала, как тебе больно. Думаю, твой поступок вполне объясним.
– Но я не хочу уезжать! Нам так хорошо здесь, я люблю Канаду, я люблю папу, Камило и Карлоса, зачем мне эта твоя Англия?! – перед глазами лишь пелена, в руках билет в одну сторону. В Лондон.
– Затем, что я больше не смогу тебе ничем помочь. Этот университет последнее, что могу тебе дать. Я перепишу твое место жительства на квартиру Антонио, учиться будешь под моей базой, на моем месте, когда я была моложе, – темные женские теплые пальцы завели кудрявый локон за ухо девушке.
– Тебе уже двадцать пять, Лаура. Ты прошла испытание огнем и водой, суд и психбольницу. Ты сильная, мой смелый лавр. Как ты думаешь, почему у тебя такое имя, моя сладкая? Потому что это растение увенчало ободком голову Иисуса Христа в знак спасения и свободы, воскрешения, спасения. Ты свободная пташка, решай, где хочешь быть, с кем и когда. Меня не будет рядом, отца и братьев тоже, никто тебе не поможет. Защищайся, борись, атакуй. Не дай никому узнать, что сокрыто у тебя за пазухой, – из зала ожидания послышался звоночек, объявляли рейс на самолёт. Рэйзи долго не отпускала от себя Лауру, приглаживая ее по спине, слушая как она всхлипывает.
– Если что-то случится, мы с Камило тебе сообщим. Не переживай, – теплый прощальный поцелуй впечатался в макушку. Пора.

Прощайте, любимые люди, до свидания, любимый дом. Я закопаю себя глубоко под сырой землей, оставив труп разлагаться. Я не одна, со мною мой режиссер, художник-портретист, личина моя, гельминт и аскарида, сосальщик, впившийся в шею и жрущий струпы.
Занавес закрывается, вам понравилось выступление? Билеты возврату и обмену не подлежат.

****


– Моё время постепенно истекает, я ищу лучшее место. То, о чём я думаю, постоянно в моей голове.. – струится голос в песне, отличаясь от повседневного, в обыкновенной речи. Чарующий, низкий, глубокий мужской голос расслабляет публику, гипнотизирует. Женский голосочек, приятный и нежный. Голоса сливаются в припеве, когда она задумывается, он берет её за подбородок и смотрит прямо в глаза, отражающие целый мир, но поломанный. Апокалипсис уже давно разрушил город, уйдут года, чтобы восстановить поломки. – разорви меня на кусочки, от меня осталась кожа да кости. – также и по цветовой гамме они соответствовали, мужской костюм в синих тонах, с вышивкой. Поют не они – поют их сердца, их души, слова идут оттуда, не из уст. По лесам, по оврагам , по горам, с ножами в спине со стрелами в самом сердце, они все преодолеют, при условии не отпускать руки друг друга.
– Здравствуй, дом мой, рай... – завершили они совместно перфоманс.
По окончании звёздного представления, парень с девушкой поклонились аплодирующему залу и ушли.
Ушедшая на перекур Лиза вернулась под звук оглушаюшительного грома аплодисментов. Организаторы вышла на поклон, лучисто улыбаясь, смеясь и посылая воздушные поцелуи в зал.
– Спасибо нашему замечательному дуэту за этот прекрасный музыкальный номер! Мы с вами сегодня весь вечер, наслаждайтесь отдыхом, у нас есть караоке установка, напитки и закуски, есть пряники с предсказаниями. Фотобудка у сцены открыта всем желающим, не попадитесь под омеллу, Кайл вас мгновенно расцелует! А не хотите бой подушками? У стола со шляпами полно мягких вещей, устроим битву, Королевский Университет? В полночь не забудьте прижать своего любимчика к себе поближе и загадать желание! Счастливого Рождества! – рыжая спрыгнула со сцены под затухающий свет. За ней последовал Кайл, вышедший из-за кулисья.
– Что-то много развлечений на одно мероприятие, не находишь? – юноша растрепал свои волосы рукой, догнав подругу. Они поровнялись, идя уверенным шагом к столику с едой. Картман взяла руки парня в свои, серьёзно всматриваясь своими зелеными глазами в его миндально-шафрановые.
– Мой хороший, пожалуйста, если это действительно много для тебя, то помоги с организацией, а не бубни возмущения, – рыжеволосая больно стянула нос Кайла двумя пальцами, тот ударил в ответ ладонью ей по груди. Слово за слово, уже и до драки не далеко. Наконец они подошли к месту банкета и Элиз зачерпнула напитка, все же предполагая, что Алекс туда что-то намешал.
– Тебя жизнь ничему не учит? – кудрявый стянул губы в тонкую линию, осуждающе качая головой. Закончив пить, Лиза одарила друга тыком среднего пальца ему в щеку. Тот шумно выдохнул и извлек из кармана пижамы свою электронку.

Юноша аккуратно складывает ладони Лауры в своих, обращаясь как с бесценному, диковинному антиквариату, стоящему целое состояние. Он бережёт его. Нил кружит её в любовном, воздушном танце, так легко и тяжело одновременно, я держу тебя и теряю тебя. Не настойчивый, не требовательный взгляд на лице девушки. Столько всего связано с твоими кофейными глазами, я помню всё, я помню шутки, я помню злобу и природную доброту.
– Тебе очень подходит это платье.
Нежных плечиков дотронулись сильные, теплые и знакомые руки. Тело дрогнуло лишь на миг, не ожидая касаний. Она позволяет Нилу слишком многое, даже то, чего и в мыслях никогда у нее не было, а если и возникли бы, то с отвращением бы фыркнула, назвав нелепостью.
Услышав это, ее сердце забилось сильнее, быстрее, как будто велосипедист не успевает пересечь финишную черту.
С каким-то испугом Лаура посмотрела на Кэмпбелла и тут же поймала его взгляд: нежный, заботливый и такой отчаянный внутри, будто горячий металл отлили в профессиональной кузнице о остудили в ледяной реке, выпуская пар. Он разглядывал ее, от чего становилось еще более неловко. Она подумала, как же глупо со стороны может выглядеть ее изумленное и смущенное лицо. В волосах парня по-прежнему сверкали ночные звезды, искры и слезы ночного неба, купола Земного шара. А Лаура хоть и выглядела как космический блюститель, глаза и суть ее отдавали жарким летом, солнцем, желтыми цветочками, волшебными капельками теплого, дневного света. Бусто аккуратно и осторожно повернулась к Нилу лицом, одновременно с этим разливаясь в реверансе, и прозрачная накидка развеивалась на воздухе. Кажется, что несуществующий светлячок отделился от кудрей девушки и приземлился на темный пиджак юноши, осветляя его, как порошок нефть. Лаура улыбнулась и легким движением убрала этот призрак с плеча, заправив его выбившиеся из прически волосы за ухо. Ее пальцы случайно едва коснулись кожи на шее Нила.
– Но ты не говорил о приятном бонусе к этому платью, который, о горе мне, горе, тоже очень подошёл, – веселая и озорная ухмылка девчушки за секунду нарисовалась на лице, когда ее щеки коснулись губы Нила. Знакомый любимый запах, почему я отторгаю, жажду вкусить и ненавижу тебя одновременно?
Руки элегантно вложились в ладони брюнета, приглашая на медленный танец. Она слишком много думала там, находясь на сцене, прошлое настигло слишком быстро в попытке нарушить равновесие хрупких весов Немезиды. В голове лишь ветерок, пустота, хочется забыться, потеряться, ощутить легкость. И если не от алкоголя опьянеть, то криками истошными в подушку слезами насчитанными наполнить комнату. Или психотерапевт советовал что-то другое?
Глаза не на секунду не открываются от лица Нила, ресницы пляшут от частых подъемов век и бровей вверх-вниз. Ты наелся супом, может, чашечку кофе, или десерта? Перед тобой меню, выбирай. Я знаю твой любимый, но никогда о нем не скажу, лишь губки надую и сделаю вид, как меня удивил этот факт. А на следующий день снова переспрошу, будто и не виделись мы в сегодняшнем завтра, вчера пообещав за руки вечно встречать новый рассвет. Кудрявая голова устало приземлилась на грудь Нила, вновь вслушиваясь в его сердцебиение.
Такое живое, быстрое, завлекающее и от чего-то внутри горящее, словно прилетели ласточки, расцвела сирень, и душа кричит во всю силу, надрывая себя: «агапэ!»
– Твое предложение все еще в силе?
– Предложение? – Нил поначалу пытался понять, вспомнить, о каком таком предложении идёт речь. Так, надо припомнить, что было до их космического выступления, сопоставить последовательность, хронологию событий, затрагивая нейронные связи мозга и его отделы. Задумчивый взгляд устремлён на спутницу напротив. – а, я понял. Мы ведь уже уходили в коридор? – Нил, приподнял её головушку, он смотрит на малютку сверху вниз, заблестели в его взгляде минералы редких пород вмиг. Глаза прикрылись. Практически шепчет. – малышке хочется карамели? – что это? Дружеская шутка? Лёгкий флирт? Остаётся только догадываться. Парень заглядывается в шоколадные глаза, своим тёплым взглядом растапливая шоколадную плитку. Спокойный, хитрый взгляд её, по-своему добрый, но где-то там, в глубинах океана, в глубь пещеры заходя, о, бушует техасское торнадо, прячьтесь кто может, бегите со всех ног, сил не жалея! Поднимается несильный ветерок, моросит дождик, не самый лучший день горожан. Торнадо срывает треугольные кровля домов, а дома в след за собой, втягивая в себя ржавые автомобили, здания, строившиеся во времена правления Джона Кеннеди, деревья, годичные кольца на пеньках свидетельствуют о древности мудрых из класса лиственных, и люди не смогут этого избежать, если не постараются избежать. Гигантский, ужасающий вихрь, образующий столб между небом и землёй, сжирает всё на своём пути. Когда смерчу придёт конец? Он уносит слишком много жизней.
Выступление закончилось, это значило одно.. Крайтон протягивает Нилу стакан, по-лисьи ухмыляясь.
– Пей. Тебе нужно расслабиться.
– Я думаю, туда ты подмешал больше, чем в Хэллоуин.
Алекс тянет напиток к юношеским губам. – пей-пей. Там нет ничего запрещённого, если ты об этом.
Кэмпбелл всё равно бы принял угощение Алекса, даже и без его комментариев, поэтому, с преспокойным выражением лица, руки дотронулись посуды, пальцы несильно сжали пластик. Надо срочно жажду утолить, парень выпивает вишнёвый пунш чуть ли не за один прихлеб.
– Вкусно? Хотя, судя по тому, что ты за пару секунд опустошил стакан..
– Новый рецепт, да, Алекс? Такое чувство, что в голову сильнее обычного ударит. – он испил последнюю каплю, переливающаяся на самом донышке. – да, вкусно.. – сделав паузу, далее Нил медленно проговаривает. – очень вкусно.
После, Алекс подплыл, словно приближающаяся Акула, к рядом стоящей с Нилом, Лауре. – хочешь?
Ухмылка Алекса превратилась в зловещую, широкую улыбку, края губ растянулись до самых ушей. Напиток настолько понравился брюнету, он пожелал стрельнуть ещё парочку стаканов.
– Мне не очень нравится твоя улыбка, там какой-то секретный ингредиент, не так ли?
– Нил, ты только не пей много. С тебя хватит 3-ех стаканов. – Алекс предупредил близкого друга, стоящего у стола и выпивающего напиток.
– Алекс, ты..
Шатен приложил указательный палец к влажным губам Нила. – Тссс. Ничего запрещённого, просто тебе станет веселее. Ты в последнее время совсем много трудишься. Ты заслуживаешь расслабления!! – зеленоглазый крепко обнял друга за плечи, выкрикнув непонятные звуки. – еее!! Давай выпьем за ваше выступление, за Рождество, за то, что мы с тобой хорошие друзья!
– Выпьем за Рождество. За нашу с тобой дружбу. За твои креативные идеи и за твой громкий позитив, Алекс. – Нил слегка засомневался после предостережений товарища, но они чокнулись стаканами и выпили за считанные секунды по напитку.
Майк полакомился одним стаканом, достаточно. Тед сторону алкоголя пока и не смотрел, ещё ведь на сцене болтать надо.

Прошло полчаса, может больше, может меньше... Стоп, сколько времени прошло то? Неважно, всё такое красивое! Вот он сказочный, яркий мир, я так хочу дарить добро людям! Настроение приподнятое, непонятно от чего. Они уже столько времени находились на мероприятии, от этого что ли? От замечательного времяпровождения? Алекс напялил на голову Нила колпак Санты Клауса, пока у самого же ободок с оленьими рожками.
– Теперь ты Санта Клаус!
– А ты кто..Лось? Ой!..То есть.. – мысли Нила путаются, словно путающиеся розетки под компьютером. – Олень же? Олень, да?
Алекс залился громким смехом, он крепко сжимает плечо Кэмпбелла.
– Ты что смеёшься? – Нил легонько стукнул друга по голове.
– Я обожравшийся Олень!!
– Такие вообще бывают? Стой, ты же Лев!
– Я могу трансформироваться! Дай мне побыть нежным Бэмби.
– Ты не можешь быть нежным, это по природе невозможно. Ты рожден, чтоб нападать, чтобы рвать и убивать!
– Нил, повезло тебе, что ты не антилопа.
– А кто я? Я вспомнил, я гусь! Как там гуси делают? – Нил стал производить гоготание птиц.
– Ну львы не нападают на гусей, они ж в Австралии не живут.
– Ты имел в виду в Африке?
– Да, в Австрии. Слушай, почему ты гусь вообще? Как по мне ты мама утка! Кря кря!
Нил с Алексом дурачились, очевидно, влияние волшебного пунша.
На подошедшем Теде тоже была шляпа, шляпа эльфа-помощника Санты Клауса.
– Вы чем тут занимаетесь?
– Санта, твой помощничек пришёл! Идите раздавать подарки.
– Вас плющит хуже, чем в день рождения Лауры.
– Меня не плющит. Я трезвый и серьёзный. – Нил вплотную подошёл к Теодору, нахмурив брови и скривив губы. – я очень серьёзный. А ты ещё не пил?
– Я лучше воздержусь, знаешь..
Алекс с Нилом переглянулись, не сумев сдержать улыбки. А затем их взгляды переключились на блондина. Макинтайр вопросительно пялится на обоих. – Так... Не трогайте меня.
– Ловим его! Он не выпил! – Решили сыграть в догонялки? Тед стал убегать от разъярённого льва и шумного гуся, иногда наталкиваясь с людьми. Нил чуть ли не врезался в Лауру, он вовремя остановился.
– Солнышко! Хорошо, что я тебя заметил. – руки ложатся на её плечи вновь, гладят их. – всё такое веселое. Особенно к ночи, такие добрые, улыбчивые лица..

– Дыхни мне дымом! Давай, ну! Ссыкло, даже колечко не можешь выпустить, дай покажу! – изрядно подвыпив, кажется, даже больше, чем днями раннее, Элиз на кураже пыталась взять такого же пьяного Кайла «на слабо». Эти двое обещали друг другу никогда не обжираться встельку на мероприятиях, один из них обязательно выкинет такой недосягаемой мощи прикол, что под утро можно только сожалеть и желать не просыпаться в эту жизнь никогда. Что ж, этот один из немногих дней-исключений настал, им просто незачем друг за другом следить, это два неуправляемых лайнера беспилотника с чумной вечеринкой на борту.
–Я?? Ссыкло? Да не в жизни! – пока Марло потирал свои руки, словно с усердием намыливал их самым крепким противовирурусным антисептиком, Лиза выхватила у него сигарету, глубоко затянулась и с напором выдохнула струю прямо в лицо парня, ему в рот, от чего тот закашлял, задыхаясь. Шатен оскалил свои зубы, одетые в металлические брекеты.
– Нет, Кайл, ты ссыкло, самое натуральное!
– Отдай мою ашку!
– Не отдам, таким сцыкунам и тряпкам не подабается иметь вкусные сижки, кури свои женские табачки, педик сраный, – зеленоглазая подняла желанный баллончик высоко на своей головой, но Кайл все равно доставал и без усилий дотягивался, но Элиз подхватив момент больно ударила ему локтем в живот.
– Скури колечко, давай! Или я вытолкаю его из тебя!
– После тебя и твоих шлюшьих губ я это курить не стану... – проскрипел Марло, согнувшись пополам.
– А не ты ли у нас тут самый паинька-заинька, кто всех целует? Смотри сифилис не подхвати! – Лиза скорчила дразняющую гримасу.
– Прекрасно знаешь, что родственники не целуются, а мы..сестра и брат..ну да..да? – чтобы навести фокус, кудрявый проморгался, замечая, как двоится перед ним силуэт рыжей подруги. Она отходит в сторону, чтобы налить себе больше алкоголя.
– Мы вообще записаны как муж и жена в документе о эмиграции. Свидетельство о браке у нас есть, – организатор пожала плечами, пока ее стакан медленно осушался.
– Очень смешно, Лиз, шутки про инцест.
– А я разве умею шутить? Быть арлекино это твоя стихия, – друзья многозначительно переглянулись, пока не разразился хохот, настигший их обоих. Кудрявый шутливый, шумный, заносчивый заноза полетел в груду подушек, сваленные неаккуратной пирамидкой у стола. Толчок от Лизы был несильным, но парень больно ударился копчиком при приземлении. Желая как-то отомстить, его руки схватились за бедра рыжеволосой и он с усилием потянул ее к себе, сбивая с ног. Женское тело погрузилось сверху парниши, вдавливая его в подушки. К безмятежному, невозмутимому, апофегейному лицу была притянула ашкьюди и Картман победоносно закурила. Бог знает в чем была суть спора и разборок этих двух придурковатых алкоголиков.

Лаура не пила. Цель была достигнута, она выступила и вновь надела ночнушку-купальник. Ей не хотелось выпивки, просто не было желания и сил, внутренний голос за спиной больно царапал спину, когда яркой радужной вспышкой мелькали перед глазами мыльные воспоминания со дня рождения и видео, снятое Кайлом. Теперь мысли о Рождестве и собственном празднике воротили, крутили желудок еще больше, тошнило. Упоминание и даже взгляд на то, что с ними связано априори навсегда должно находиться под запретом, табу. Прямо как Лаура ненавидит Хэллоуин: страх перед смертью и неизбежностью кончины пробирает до мурашек, ядом капает с пасти голодного трехглавого цербера на шрамы и раны, делая их свежими. Вновь ее лицо перед глазами, зачем явилась, если и так слышно каждый день, неумолимо кричащую, чувствуется в воздухе горящая обуглевшая плоть? Не лежит сердце Бусто к празднованию дня всех святых, ну просто нет любви к этому празднику, лишь отторжение, как иноагента. И вряд ли люди смогут это понять, у них своих проблем полно.
В зеленой рубашке комфортно — приятно вновь оказаться защищенной широкой тканью, ширмой кукольного театра, пеленой и дымкой густого смога от марихуаны, что скурил шаман закапывая топор войны. Уголки губ дрогнули, заметив, как Нил склонился над ней, над кудрявой куколкой. Так интересно за ним наблюдать, пока он пьян, а она трезвая, словно свежеплавленное стекло.

Хотелось потеряться в огромном торговом центре, зайти в самый дорогой бутик, надеть роскошные туфли, но так и не купить их, лишь в зеркало посмотреться, примеряя. Вроде, неплохо. Хотелось заглядываться на себя в отражениях витрин, поправляя макияж. Сияющий тональник выглядит чересчур правдоподобно. Хотелось держать за руки обоих людей, отца и мать, что баловали бы игрушками и конфетами, строили бы империи, покупали новую пудру для макияжа, вприпрыжку скакать по улицам города, беззаботно смеясь. Что-то отношения между родителями снова не клеются, отец чрезмерно добр и мицелярной водой умывает лицо. Мать же так лицемерно, что в обмен вида на жительство предлагает самые вкусные конфеты, коих у папы не сыщешь. Они у нее в самой потайной комнатке, фруктовые, шоколадные. Интересно, какая папайя на вкус? От папы пахнет сиренью, а от мамы душнит смертью. Не удивительно, что они в разводе.

– А ты что, успел потерять меня? Сильно соскучился, гусеныш? – тонкие женские пальчики взъерошили темные волосы Нила.
Забавный красный колпачок красовался на голове. Кончик шляпки с белым помпончиком спадал на лицо. Думки не думается, мысли не собираются в одну кучу, слова путаются, каша какая-то. Вроде как и на ногах стоит, и разговаривает, но чувство волшебства вскружило голову, главное её совсем не потерять.
– Да! Соскучился! – Кэмпбелл подхватил девушку за талию, оторвал её ножки от пола, и, обнимая её, покрутился вокруг своей оси. Отгоняй страхи, он точно не позволит свалиться, его руки заботливо обвивают фигуру, словно бы тонкие, цветущие лианы из джунглей. Ловят моменты, а я ловлю тебя.
– Веселое? Ты правда думаешь, что все, кто тут находятся рады находятся здесь? – вопрошающий взгляд пытался уловить в глазах Кэмпбелла каплю понимания, но Лаура тут же осеклась.
– Да, пожалуй, так и есть, м, улыбки, добро... – брови дрожали, сдерживая непоколебимо спокойное и каменное лицо. Надо чем-то отвлечься. Забить голову, отключить мозг, да побыстрее. Тыльная сторона мягкой смуглая ладони гладит щеку брюнета, рассматривая его безмятежный и дурной, не понимающий сути происходящего, взгляд.
– Может, они и не рады, улыбка – не подтверждение радости, ведь так? – трудновато воспринимать его слова серьезно, когда он разговаривал так расслабленно, будто говорил о чём-то хорошем. – Улыбка может служить красивым аксессуаром, украшением, подобно серёжкам, заколкам, цепочкам, кольцам, можно носить на публике, а дома можно снять лишний побрякушки. – Бусто вновь почувствовала под ногами твёрдую поверхность, Нил буквально на пару секунд отвёл взгляд от крохи, вглядываясь в лица, в маски...Маскарад. Никто никогда не догадается о своём участии в нём. – Да, может они и не рады, зато..Зато..Мероприятие..Оно весёлое! Ещё и в пижамах. Хорошая же идея, согласись, котёнок? – парниша в блаженстве прикрыл глаза цвета тягучей патоки, глаза, в которые распылили феерическую пыльцу, мартовский кот ластиться у маленькой ладошки, гладящую его щёку.
– Cariño mío, чего бы ты хотел прямо сейчас? Я вроде же сказала, что выполню что попросишь в обмен на сожительство...? Вокруг столько всего, выбирай, куда пойдем, – девушка взглядом указала на развлечения, предлагаемые Лизой раннее, – куда пойдем? – Бусто переспросила и шоколадно-карие глазки захлопали как крылья мотылька, в ожидании ответа и дальнейших действий.
Тёплые, большие ладони деликатно дотронулись женской руки, ластившись, мальчишеские, припухлые губы оставляли на смугловатой коже следы от лёгких поцелуев, её тыльную, переднюю сторону, каждый её пальчик, поцелуи становились настойчивее, при этом нежный взгляд смотрел только на неё.
Чего бы он хотел? Хм. Брюнет вот-вот разрушит стену, вставшую между ними, опять. Он слишком близко к ней, их носики уже касаются друг с дружкой. – Чего бы я хотел прямо сейчас? – парень держит её за подбородочек, смотря в глаза. – хочу, чтоб мы поцеловались. – в туманной ночи зашептал Нил девушке, на полном серьёзе, один сантиметр оставался между их губами. Они тянутся, он тянется к ней, как с магниту. Расстояние так и сталось непобежденным, парень резко отстранился, засмеялся. – Я пошутил! Я пошутил. Друзья же не целуются в губы. Мы же близкие друзья. Нам это ни к чему. – с глуповатой улыбкой на лице отметил Нил. – мне ничего взамен не нужно. Я лишь твоего благополучия хочу. – далее, парочка хороших друзей решили пойти к предложенным развлечениям, там и фотографии были, и бои подушками, угощения, а затем на Лауру Нилом и вовсе была надета забавный ободочек, по бокам две елочки на пружинках, ну что за маленькое чудо! Эффект смесей Алекса неплохо так подействовал на настроение брюнета, повышенный уровень эндорфина, значительный скачок серотонина и дофамина. Таким образом, парень с девушкой чуть ли не везде преуспели. Со временем, эффект будто бы стал уходить, всё равно осадок какой-то остался, туманность какая-то, облако эйфории.

Нет ничего хуже, чем жить в ожидании момента, после которого ничего не останется, кроме вечной пустоты внутри тебя и абсолютного осознания неизбежности. А в итоге принимаешь, что единственные руки, в которые сможешь упасть и испустить последний вздох, – это твои собственные.

Лаура сонно потирала свои глаза. Она гадала и ей гадали, словно на картах Таро о лучшей жизни, наобещав жизнь в красивой сказке, параллельно топча любимые игрушки. Как отогнать всех взрослый от песочницы и насладиться всласть сыпучей золотой мукой? Сегодня в руках мякоть от глины, а вчера были камни. Не думала, что будет скучать по булыжникам, что заменили податливый материал. Темный, горький, шоколадный паштет с осадком из кофейного жмыха затаившийся в блеске девичьих глаз, озадаченно оглядели Нила. Она крепко сжимала руку Нила, пока они проходили по залу ища новые развлечения.
– Cariño mío, мы не сходили в фотобудку! Тебе же нравятся такое, пошли? – от потряхиваний головой ободочек на макушке забавно пружинил.
– Ещё спрашиваешь! Пошли, конечно же. – в зале становилось душно, люди отбирали кислород, хоть какое пространство, они танцевали, как в последний раз. Студенты, отведшие наипрекраснейший Крайтонский элексир на веселе, вкусившие плод эйфории, плясали как не в себя, кружились юлой, принимали участие в предлагаемых организатором развлечениях.

Лиза и Кайл очнулись от небольшого дрема, навалившийся на них обоих. Они спали в чудоковатых позах, навалившись друг на друга в груде цветных подушек с пайетками. Кайл в недовольстве с силой отпихнул Картман от себя: ноги и бедра рыжеволосой упирались ему в шею, мешая кровообращению. Девушка вяло сползла вниз и одарила зал со студентами туманным взором, изучая ситуацию.
– Ой йей, я вижу Лаура еще трезвая, не порядок...
Алекс, тем временем, смог поймать бегуна Теда и споить его, почти все из компании чувствовали на себе вроде и алкогольное опьянение, а вроде и что-то ещё, кроме Майка, конечно же.
– Алекс, бессмертный что ли? – От Теда в Алекса летит декоративная подушка. – по-моему это твой самый отбитый напиток! Что ты туда добавил, чёрт возьми?
– Красное вино, ликёр, бренди, трамадол..
– Что это за хрень??? – Тед взял ещё одну подушку, подходит к Крайтону. Алекс тоже взял подушку, сейчас будет подушечный бой.
– Это волшебный медицинский препарат! Не будь ты обо мне плохого мнения..Хотя ты и так.
– Алекс я просто в полном афиге... А ну иди сюда! – началась борьба, атака титанов, драка подушками, ура-ура!

Тед с как таковым создателем элексира, величайшим алхимиком Алексом в полнейшем не адеквате, бегали друг от друга, кидались подушками, били друг друга ими, смеялись, Тед только в пьяном состоянии способен смеяться над глуповатыми анекдотами друга. Они и Нила хотели забрать в свою маленькую вечеринку, однако замечали его нахождение с Лаурой и сговорились временно не беспокоить «сладкую парочку».
– О, вот вы где. Я вас потерял. – к ним присоединился Майк. – как вам тут?
– Кайф! А ты? Ты ещё не пил что ли? Не порядок! Давай с нами!
– Да ну вас. – Из вечеринки в вечеринку одно и то же. Майк не поддавался воздействию публики, предпочитал не пить вообще, он не видел в этом наслаждения, веселья. А в ясном уме хоть можно было наблюдать за всеми и за порядком, информировать о том, что было на вечеринке, и, в конце-концов, не ощущать мучительные головные боли к утру.
– Ты единственный, кто не пьет на тусе!
– От этого мне не менее весело.
– Пацаны, готов поспорить, они встречаются. – дурной шатен подливает себе спиртное. – Эти их «друзья», то же самое что я и нелюбовь к пиву.
– Вот обожаешь ты поднимать эту тему. – Тед заправляет свои волосы. – как тебе не все равно?
– Тед, а ты один лох. Так никого себе и не нашёл. Хотя, ты вполне себе атлетичный, девушкам такое нравится. – Алекс, изображая бодибилдеров, показывает бицепсы. После, он приподнял края клетчатой, красной рубашки друга, чтоб взглянуть на пресс. – ничего себе ты крепкий орешек! Хотя я уже и видел, но всё равно. Непробиваемый, ё мае.
– Хочешь – потрогай. Знаешь, сколько я работал над этим? – Теду явно льстила похвала. Кропотливые, потные тренировки дали хороший результат. Отчётливо вычерченные кубики награда за труд. Помимо этого, на теле шрамы, на торсе, на спине, рубцы, ссадины, оставшиеся, по-видимому, от прекрасной подростковой жизни.
Алекс рукой прошёлся по крепкому телосложению светловолосого.
– Я просто неконтролируемый. Я знаю, поэтому у меня никого нет. Но ради одной девушки.. – спустив края рубашки, поправляет. – я готов на всё. Уже пару лет как прошло, а моё сердце до сих пор плавится каждый раз, когда я вижу её. Она та, о ком нельзя и мечтать...
Алекс чуть ли не поперхнулся от сентиментальности друга, который явно не отличается тонкой душевной организацией. Он с грохотом отложил стакан на стол. – ну и кто же эта счастливица, покорившее сердце Халка? И вообще, что мешает просто взять и сказать ей: «я люблю тебя, давай целоваться каждый день?»
– Так она замужем.
– Замужем.. – Алекс в удивлении раскрыл рот. – Стой, ты про Мэри что ли? Сестра Нила? А чё это ты мне раньше не говорил?
– Ну даже не знаю. Не верю, чтобы ты меня не обсмеял по этому поводу. – Крайтон, тяжко выдохнув, положил руку на крепкое плечо. Молчит. Странное чувство. – не смеёшься?
Алекс замолк на какое-то время. Друга напрягло молчание Крайтона. – Ребят, скажите, я клоун?
– Алекс, тебе сказать правду? – Спросил Тед.
– Мы считает, что... – начал Майк.
Дрожащие ноги подняли рыжеволосую девушку, продвигая ее впоследствии к столу с напитками, рядом с которым неплохо так расположились Алекс с Тедом и Майком. Элиз без вопросов моментально погрузилась в бешенный экстаз, глубоко целуя Крайтона, прерывая его от разговоров. Женские руки одновременно с этим потянулись за стаканчиком с пуншем.
Естественно, поцелуй нельзя было оставить проигнорированным, поэтому Алекс с удовольствием зацеловал любимую. – вот так сюрприз.
Прекратив свои настойчивые увлеченные игрища, Лиза подмигнула, уходя качая бедрами, пританцовывая, имитируя плавные движения восточных мотивов.
В спину отошедшей от Нила Лауры пришелся несильный толчок и смачный чмок в ухо. Бусто поморщилась и скривилась от резко возникшего звона в голове.
– Элиза, lo que está sucediendo?* – девушка потирает больное место, напряженно стреляя искорками в подошедшую подругу со стаканом.

*С исп. – что происходит?

– Ты что-то грустная, Пипита, держи! – рыжая протянула напиток кареглазой, но та отпрянула.
– Я не буду это пить, – ровно, чётко и по делу, без лишних слов сообщила Лаура, но все равно была какая-то недосказанность.
Лиза злорадно ухмыльнулась, предвкушая последствий. Кудряшка заметила это и в ужасе попятилась назад. Зеленый, замыленный взгляд завлек уже поднявшегося с места Кайла. Лаура почувствовала спиной как наткнулась спиной на него и как крепко сжимают ее хрупкие плечи его настойчивые руки. Чувство страха что некуда идти, западня, паническая атака нахлынули в один миг. Тяжело дышать, мысли цеплялись одна за одну, устремлялись на свободу, но тело было здесь, подвергаясь насилию.
«Нет, только не снова, не трогайте меня, не трогайте!»
– Ты же сама говорила, что не против, если тебя будут целовать! – кудрявый шатен, сжал смуглые веснушчатые щечки, открыл пальцами маленький девичий рот, из которого потекли слюнки, стекающие по подбородку. Лаура мычала в недовольстве, протесте, закатывала глаза.
Лиза смеялась, уверенная в том, что все это игра, ведь ее подругу все это всегда радовало и увлекало, как глупый старый анекдот про Немца и Американца. Горячительный напиток больно обжег горло, он оказался еще более кислым и приторным, чем на дне рождении. Из карих глаз, молящих прекратить, остановиться, полились слезы. Она смотрела в упор на Лизу через пленку тревоги, духоты от собственного страха. Рыжая фигура сменилась на черную смоль, длинные волосы ниспадали на плечи, губы дрожали, зубы скалились, желая вырвать лакомый кусочек помясистее. «Куда же ты, Лавруша, я тебя не обижу! Уже пять часов вечера, давай играть?»
Ступни почувствовали твёрдый пол под собой, девушка склонила голову.
– Ты должна была сдохнуть... – послышался тихий, трепещущий отчаянный возглас, – почему ты все еще здесь?!–Лаура в прыжке накинулась на Лизу, царапая ей лицо.
Она навзрыд рыдала, вскрикивая.
– Прекрати портить мне жизнь! Прекрати!
Кайл вновь поднял Лауру на руки, скрывая ей движения. Маленький тигренок рыпался, недовольно рыча, вырываясь из этой клетки.
– Отпусти меня!
Парни стали свидетелями увиденного, смешанные эмоции бурлили в сознании. Алекс подбежал к Лизе, рассматривая испуганное лицо.
– Золотая, всё в порядке?! – обеспокоено спрашивает он.
Нил отнял у раздражающего Кайла Лауру. Чувства, затронувшие все нервные окончания, неприятно подёргали, Кэмпбелл снова заделался серьёзным по щелчку пальца.
– Котёнок, не надо, не выпускай свои коготочки. – без паники, ровным тоном Нил успокаивает девушку. Он отводит её подальше от ребят, встал напротив и держит её худенькие запястья, несильно сжимая. – не царапайся. Всё в порядке. – молниеносный взгляд шустро прошёлся по Марло, брови нахмурились, губы сжались. Как посмел он обидеть маленькую дочь? Как посмел он посягнуть на самое сокровенное? Взгляд вернулся к девушке. Такие странные реплики вырвались из её уст на момент конфликта. – не думаю, что они желали тебе плохого.
«Но Кайл перегибает палку.»
– Идём. – в зале, как показалось Нилу, слишком шумно и душно, это могло навивать ещё больше стресса Лауре, впавшую в припадок панической атаки, надо уйти от всего этого. Он немедленно вывел её из зала. Его ладони на её щеках. – Котёнок, я с тобой. Я рядом, когда бушует море, когда приходит восход, когда приходит зима. – целует её в лоб. – чего бы у тебя сейчас в мыслях не было, здесь, со мной, ты в безопасности. Никто и ничего не навредит тебе, не посмеет, я не позволю.

«Я пуста без тебя, как без дома, и даже мыслей уже никаких. И если мир мне позволит согреть твои руки, то я тут же примчусь в этот миг.»
Девушку трясло в агонии холодного обморожения от страха и ощущения приближения безысходного роя, потока стремящихся мыслей. Руки в треморе с трудом пытались приобнять Нила, но от бессилия опускались, стеклянный взгляд глядел куда-то сквозь. Нехватка воздуха, перед лицом снова те самые события: пожар, взрывы, огонь, кровь и вкус поцелуя смерти, оставшийся на губах.
«Я проболталась, снова ляпнула лишнего!»
Все тело будто оцепенело, страх сойти с ума сдавливал мозг где-то под турецким седлом, ком в горле невозможно проглотить, да и в принципе слюна стала на вкус как просроченная жвачка — напиток был дрянью, сердце бьется как в первый и последний раз, отбивая частые удары. Заботливые руки Нила и его ровный голос, уверенный тембр, появившийся на удивление в этой непростой ситуации, дал шанс на появление хоть каких-то двигательных функций. Лаура крепко вжалась в грудь парня, теряясь в его объятиях.
– Мне так страшно, обнимай меня всегда, пожалуйста. Останься холодной снежинкой на моих волосах, а я буду солнечным зайчиком на твоих, – всхлипы утихали, а Бусто продолжала говорить, приглушенно мурча и икая, закрывая лицо пижамой Нила, – я уже говорила тебе об этом. Боль одного – не меньше боли целого мира. И любовь одного — какой бы несуразной она ни была, раскачивает звёзды млечного пути. Ты – мой млечный путь, моя вселенная, гусиная дорога, мой гусь. Не уходи от меня, не оставляй... – кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Резцы ударяются друг о друга, будто больно кусая что-то аппетитное. Время от времени она поднимала на него глаза, он поступал так же, но, встречаясь взглядом, спешили опустить, страшась совпадения чувств. Лаура вытерла ручейки холодных блестящих мраморных слез со своих горячих пряничных щек, шмыгая носиком, будто забыв разлуки боль сотрутся все шрамы, и голова перестанет болеть, но что-то изнуряло где-то там глубоко и не давало по ночам спать.
– Я ненавижу применения насилия, ты знаешь это. Меня пытались напоить без моего согласия, – шатенка проморгалась. Больше не было дрожаний, лишь равномерное сопение и заземление в виде касаний рук Кэмпбелла на своем лице.
– Почему меня все так не любят?

Люди твердили про любовь, но совали наркотики. Ублажали, целовали без устали, но предавали раз за разом. Смеялись в лицо, шутили по-глупому, лишь бы только пространство пустое своим шумом заполнить. Курили табак, пили коньяк и так наивно полагали что чувства можно купить за зелень, не замечая, как настоящая молодая трава прорастает у них под носом, свежим изумрудным запахом и ранней зорькой свеча прямо в глаза.

Элиз с ужасом наблюдала, как Нил уводил заплаканную Лауру из зала. Нет-нет-нет, она вовсе не хотела доводить кроху до слез, почему это произошло, как предложение выпить дошло до такого?! Ногти шатенки содрали у Картман кожу в недавней драке, где рыжая, естественно, не сопротивлялась. Из носа хлынула кровь, девушка придерживала струю ладонью.
– Каждое мероприятие одно и тоже...
Стоявший рядом обеспокоенный Алекс приободрил организатора: ее хищный взгляд заискрился, улавливая движения Кайла, который собирался смыться с места преступления.
– Ох, все в порядке, любовь моя, – свободной рукой Лиза схватила Крайтона за руку, непринужденно завлекая за собой. Алекс решился пойти за ней. В её глазах злоба, пожар, пора бежать. Не повиноваться львице – пойти на виселицу сразу же. На лице Крайтона вдруг озарилась дьяволская улыбка. Ему вдруг показалось неплохой идеей преподать урок непослушному шкеду. Её серьёзный, озлобленный, прямой и погрубевший голос звучал очень настойчиво. Шуток от Лизы больше не будет, львицу разозлили, она вырвет сухожилия, перегрызет артерии, выпьет кровь из вен, заедая все это лакомство костным мозгом, – просто кое-кому нужно преподать жизненный урок, – Элиз хрустнула костяшками пальцев, носокровь стала капать на грудь, стекаясь в прорезь, пачкать декольте, впитываться в ткань.
– Я тебе ебло начищу, чмо заднеприводное!
– Львица, зададим ему! – смех, зловещий смех. Прежде чем Кайл ушёл, Алекс двинул локтём в его живот, и когда тот растерялся, взял его под подмышки, тем самым, сдерживая его. – бей его, моя прекрасная Лиза.
Тед присоединился к зрелищу. – опа! Драка что ль будет? Я не против взглянуть.
– Ты можешь и присоединиться.
– Неее, он тогда не переживет. Я просто понаблюдаю.
Кайл выхаркнул кровь плевком на пол. Зубы заскрежетали с недовольством, отдавая звуком маталла от брекетов.
– Решила драться, так отзови своего сторожевого пса, а не веди себя как конченная сука во время течки, которая даже раз на раз выйти не может! – кудрявый усмехался, видя, как Лиза растерялась от его слов.
В следующую секунду ему с силою прилетел удар в челюсть: девушка с разворота выкинула ногой по касательной резким взмахом и поразила надменное лицо Кайла. Теперь и у него выливалась алая река боли из носа.
– Я тебе за Лауру все рожу в фарш измельчу!
– Да? Мясорубка маловата будет, а вот твое гостеприимное вместилище — нет, можно золото гномов там складировать!
И снова удар, уже кулаком по лицу, под глаз. Лиза потрясла рукой, придерживая запястье — череп человека тяжелее и прочнее попыток женщины к насилию, очевидно. Она кивнула Алексу, чтобы тот отпустил на время Марло. Тот сразу же принял боевую стойку, готовясь бить Элиз по болевым точкам. Тонкая маечка рыжеволосой уже пропиталась кровью и липла к телу. Вокруг шумихи собрались люди, кто-то, кажется, Эмити и ее подружки вроде Шарлотты, попытались все это заснять на камеру.
– Господи Боже мой... – прошептал Майк, протирая глаза. Он стоял поодаль ото всех, при том продолжая оставаться в толпе, его совсем не интересовали подобные «инфоповоды».
Кайл перешел в нападение, накинувшись на Лизу сверху, выдирая ей волосы.
Картман визжала от боли и пыталась укусить соперника, но тот стоял позади, постепенно укладывая девушку на пол, сгибая позвоночник. Зеленоглазая согнула колени и из последних сил нанесла удар толчком куда-то вперед, вдарив по иногу пяткой прямо Кайлу в промежность. Тот согнулся от боли, кто-то из парней в толпе сочувственно заохал. Пока Лиза пребывала в состоянии полулежа, Марло начал запинывать ее ногами, попадая под ребра, по бедрам. Зеленоглазая перехватила ногу атакующего придурка и с замахом, уронила его на пол, поднимаясь. Кайл потянул встающую Лизу за шорты пижамы, за которыми, естественно, ничего не было. Не желая отпускать, парень все сильнее сжимал ткань, которая издала хрустящий звук.
– Отпусти мои трусы, еблан!
– Тогда признай свое поражение!
– Вообще-то на полу здесь ты, а не я.
Швы расходились все сильнее.
– Отдай мое белье, сукин сын!
– Уебок! – фыркнул бык, из носа вышел пар, матадор размахивается, дразнит красно-яркой плащом. Шатен снял пояс, скинул с себя атласный халат и бросил Теду, тем временем оставшись в шортах. – не хочу испачкать свой ценный халат, держи. – Макинтайр словил пижаму, бодро закивал, поддерживая затею друга. Давно пора задать жужжащему хиппи урок, Алекс подошёл со спины, резко ухватившись пальцами за кудри, сильно сжимая. Алекс оттянул Марло от Картман, и, подходя к столу, пока пальцы не отрывались от волос, кожи головы, с садистским удовольствием долбанул Кайла по краям, со всей злобой, со всем желанием избить его до смерти за надругание над его золотой рыбкой. Он ударял его не раз, не жалея ни капли. Майк растерянно наблюдает, Тед с интересом смотрит.
– Изуродую твоё лицо так, что никто не узнает того самого заносчивого Кайла Марло. Ты, сука, достал каждого в этом зале! – Крайтон пытался ловко уворачиваться от ударов, некоторых он так и не избежал, парень не намерен сдаваться, хоть и получал увечия и вреда не меньше. Сердце отбивает бешеные удары, адреналин, кипучая кровь ударяют в мозг, нарастает всё большее желание избить его до смерти. Алекс нацелил мощный хук в Кайловскую челюсть. На боксёрском ринге собрались всё, крича, запечатлев на экраны телефонов, собрались два бойца. Лев и его жертва. Когти вцепятся в кожу, расцарапав, острые клыки воткнуться и укусят, заглотив. Парень снова берет Кайла за волосы, коленом отбивая его по лицу, по носу, по губам, под глазами. Как только Крайтон не потешался над бедолагой Марло, попавшему под лапы дикого, хищного зверя, что выпустили из барьера. Зверь жадный, безутешный, требует косточек, кишки, живое сердце. Его возлюбленную обидели, убить обидчиков. Он обращался с Кайлом как с тряпичной куклой, пинает, ударяет, избивает. Всё закончилось тем, что Алекс уложил его на живот, а сам подошёл к атлетичному блондину.
– Эй, громила, силач, Халк! Давай, заставь его похрустеть!
– Алекс, я даже не знаю.
– Давай! Давай! Юхууу! – протирая рукой кровь из носа, Алекс толкает друга. Тед накинул на плечи Крайтона халат. – Я же знаю, ты хочешь!
– Я сделаю это. – в полной уверенности Макинтайр утвердил, злорадно ухмыляясь и потирая руки. Он поднялся на стол.
Разжигателям страстей только на счастье, кусочек сочного, кровяного стейка, аппетитный, вкуснейший, соус выливается, пачкая опрятные рубашку, штанины.
– И так, силач Тед завершает этот поединок с кудрявым гномом! – Алекс кричит. Тед хрустит пальцами, все ещё стоя на мебели.
Без колебаний, без сожалений, не содрогнувшись, Тодд, приняв позу, повернул корпус, сложил ладони друг с другом, поднял их и спрыгнул прямо на спину Кайлу, локтями создав хруст на месте позвоночника. Публика одурманена, кто-то в толпе свистит, визжит. Алекс будто прочувствовал эту боль, прищурил глаза, звонкий хруст, когда ешь чипсы или сухари. Светловолосый поднялся с обессиленного тела кудрявого. Тед решился оглядеть его, перевернув на спину.
– Нормально, жить будет, и на том спасибо. – можно ли быть настолько уверенным в своих словах? Руки Макинтайра сжали щёки Кайла, мотая ею. Блондин напоследок пнул ногой Кайла под ребра, забавы ради, как бы добивая и так потерявшее все силы, весь свой дух тело. Алекс поднял его руку, и руку Лизы, вот они - чемпионы, давайте золотой кубок!
Рыжеволосая осталась без нижнего белья: порванное тряпье было отдано на съедение в толпу.
«Это шортики мисс Картман, еще тепленькие и мокренькие!» – кричал кто-то в толпе, отбиваясь от таких же похотливых извращенцев, желающих заполучить бесценный кусок ткани себе.
Гладковыбритый лобок блестел в кислотном неоновом свечении, сияние и блеск от пирсинга на пупке лишь больше привлекал внимания. Элиз закрывала свою промежность рукой, чтобы хоть как-то не выглядеть по-идиотски и не опозориться перед студентами на следующий день в фейсбуке, оказавшись на передовой линии в списке горячих новостей. Она подошла к побитому Кайлу, первым делом щупая его пульс. Еле заметные вибрации прошлись по подушечкам пальцев, от души отлегло.
– Кайл...Кайл! – легкое тормошение по плечу парня заставило того издать умирающий, хрипяющий, вхлипывающий возглас.
– Ты можешь подняться? Сколько пальцев я показываю? Ты видишь меня, слышишь? – зеленоглазая машет перед лицом парня сев на колени.
– Десять..надцать?
– Ты же сможешь встать на ноги? – Лиза повторила вопрос чуть громче, превозмогая боль с упором на ноги попыталась поднять лежащего друга. Тот обессилено лежал, прикрыв веки, словно кукла, боксерская груша без каркаса. Картман тяжело сглотнула, проталкивая скопившийся ком в горле. Она с громким топотом подошла к Алексу, яростно врываясь пальцами себе в огненные, пылающие волосы.
– Я! Я! И ТОЛЬКО я могу доводить своего подельника, мужа и друга до такого состояния! – белесое лицо в истерике заглядывало в глаза Крайтона, что в миг переменились от победных искр до испуга.
– Если с ним что-то случится, я..я..не знаю, – мыслей не было, хотелось удавиться.
– Умоляй, проси прощения, замаливай, зализывай раны, приползи на коленях к ногам моим, что угодно! – ногти впились в оголенную грудь Алекса, больно царапая.
– Молись, чтобы с ним все было хорошо, Крайтон, – глаза из изумруда вспыхнули малахитом, до ожогов сгорая в руках. Они буквально кричали: «не прощу, нет пощады».
Народ в толпе поднял тело Кайла, находящееся без сознания и поспешил унести, чтобы оказать первую помощь и собрать анамнез для дальнейших выводов. Пальцы надавливали и требовательно сжимались, оставаясь на торсе парня. Ровные длинные худенькие ножки наступали, вышигивали в сторону, отталкивая их обоих из водоворота шумихи, из толпы.
– Вам обоим это так с рук не сойдет, а тебе тем более, – Лиза вытерла стекающую с носа Алекса каплю крови и деликатно облизнула пальцы.
– Чувствуешь этот привкус дежавю, который окунули в лакмус? Твое поведение отвратительно, но я так тебя люблю, что не могу слишком долго злиться...
Тед с Алексом тем временем провожали уносящегося Кайла взглядом. Не то, чтобы их это как-то цепляло, расстраивало, злоба стала постепенно уходить, на её смену пришли страх, испуг, не избили ли они его до смерти? Парни многозначительно переглянулись, очевидно, думая об одном и том же. Алекс вздрогнул, громко выдохнул. В голове столько вопросов.
– Какого хрена он твой муж? – бровь двинулась вверх, парень вопрошающе глядит на неё, ухватившись за её запястья. – но зрелище же было фантастическим, согласись. С каких это пор только ты можешь? Мы с Тедом бойцы хоть куда. К тому же, этот чувырла избивал тебя у меня на глазах! Разве я мог стоять и смотреть на это? – с презрением отзывается Крайтон о Марло. Да уж, сумел звуковик суеты навести на праздник. – да жив твой кудрявый гном останется, пф, не парься. По крайней мере, я на это надеюсь.. – сглотнул шатен, всё же сомневаясь в своих суждениях. – о, мне теперь за здоровье того, кто избил мою любимую, молиться? – раздраженно выдыхает он. – я лучше на колени встану перед тобой и помолюсь на тебя. – ухмыляясь, он придерживает женский подбородок, губы жадно впились в её, во время перерывов, парень молвит. – меня невозможно не любить. –вцепившись пальцами за её стройненькую талию, Алекс не выпускает её, поцелуй становился жарче, настойчивее и требовательнее, языки сплетались.. – мне нравится, что ты можешь быть такой дикой. Ты ненормальная, но только во всех хороших планах, моя прекрасная Лиза. – жар, напряжение нарастало, сковывая мышцы и тело, держать контроль больше не было сил. Его руки оказались на её бёдрах, они подняли их и безбашенная парочка удалилась из зала, отойдя в более уединенное место, в уборную.


Я чувствую твой страх. Пройдём мы сквозь гущу деревьев, я буду держать твою руку, я выведу тебя.
Крепкие отцовские объятия ласково окутали плачущую малышку, прижимая голову к груди. Руки гладят кудрявые волосы, губы целуют макушку, лоб, щеки, чувствуя на них солёные слёзы, как капля прозрачной росы на зелёной листве. Как можно обижать это маленькое, миленькое создание? Кто поднял руку на дочь? Кто посмел? Руки им отрублю топором. Сердце кровью обливается от горестного плачущего вида, мир разрушается, происходит взрыв, точный 13,7 миллионам лет назад; Море что-то снова разбушевалось; Дождь льёт сильнее, барабанит по поверхности домой, по стеклянным окнам, вместе с ним ветер, сносящий деревья чуть ли не с корнем.

В сознание вроде и приходила ясность, а вроде и вялость та же самая была.
– Я люблю обнимать тебя. И когда обнимаешь тоже люблю. – содержимое угощения не успокаивало, напротив, пробуждало, будило всё то, что дремлет в повседневности. Нил поймал себя на мысли, что озлоблен на Марло, хоть и Лиза поступила не лучшим образом. Снова..поцелуи. Разрешение. Промыть бы мальцу грязный рот с мылом и пеной. Это уже не первый его проступок в этот вечер. Всё имеет лимит, так же и с терпением. Кайл надругался над ангелами небесными, над самим Всевышним, богохульникам не место в раю; играя на гитаре, натянутая струна лопнула в его пальца; он бездумно бросил в чистый океан пустую пластиковую бутылку из под минеральной воды, каждодневно выбрасывая производственные отходы в водоём, губя жизнь морским жителям, редким видам; зачем ты напал на амурского тигра?! Он ведь и так занесён в красную книгу, за что ты так с ним? С ног до головы нарастала злоба, и вскипит она чайником. Разборки неважны, когда самочувствие близкой неблагополучно. Больно смотреть на слёзы. – Моя маленькая Лаура, как я могу тебя оставить, как я могу уйти от тебя? – и обнял её сильнее. – Как могу я бросить храм святой? Я не сделаю этого ни за что. Только когда умру. – он поднял её головушку, глядя в кофейные глазки, шепча. – я не уйду от тебя, лучик. – парень выслушал девушку, призадумался, двигая нижней челюстью в правую, левую сторону. Её руки любовно зацелованы и закрыты в замок. – знаешь, почему я так делаю? – спрашивает, держа её руки в замочке. – мама так в детстве. Она говорила, что передаёт таким образом всю любовь и заботу, закрепляя в замок. – он мило улыбнулся воспоминаниям, аж до ямочек, глазки слегка сузились, парень всегда отзывался с теплотой о родной матушке. – Лучик, кто наплёл тебе то, что тебя все не любят? Тебе кто-то прямо об этом сказал? Намекнул? Покажи мне человека, который сказал, что тебя все не любят. Я докажу ему, что это не так. Что это ложь, грязная ложь. – серьёзно твердит парень, подходя вместе с девушкой к окошкам. За ними ночной небосвод. – Все мы нелюбимы, но и любимы мы также. Мы не можем нравиться всем, но и мы также не можем быть всеми ненавидимы. Есть враги, есть друзья, есть любовь, семья, и есть просто знакомые, ни рыба ни мясо. Один взглянет со всей ненавистью, выплевывая всю гниль, весь яд, полы будут плавиться от плевка яда, пока тем временем другой наденет венок одуванчиков и предложит пойти к реке, чтоб прождать до самого восхода. – он гладит её плечо. – Среди миллион человек, что невзлюбили, найдётся хотя бы один, который хоть на край света с тобой. – парень посмотрел на неё. – согласен, они поступили не лучшим образом, они немного не в себе сейчас. Но настоящие друзья раскаются и извиняться. Каждый может оступиться, но далеко не каждый может принять это и исправить положение. – Кэмпбелл потирает сонные глаза, даже неясно, сколько сейчас времени. Судя по тёмному, как смола, небу, достаточно поздно. – Вы с Лизой хорошо общаетесь, не злись сильно на неё. Главное, чтоб ошибки свои учли. Хотя на утро эти двое вряд ли что вспомнят... Тогда уж нужно будет провести серьёзный разговор, чтоб подобного не повторялось. – рассуждает Нил вслух, надо оформить мысли, много, слишком много их.. – люблю смотреть на Луну и на звёзды. В этом что-то есть. Успокоение, что ли.. – отвлекшись на секунду от основной темы разговора, парень, дёрнув за ручку, открывает окно, в лицо хлестанул холодный воздух, парень высунул голову. На ресницы, танцуя, падают ночные снежинки. – мечтать тоже люблю. Я много чего люблю. Зимняя ночь.. – парень опустил голову, смотрит вниз. – но летние восходы и закаты люблю намного больше.

«Я бы пошла за тобой, но не могу идти, а значит вновь колени в кровь избивая за словами спасителя я поползу».
Кто сказал, что ненавидит? Наплел чушь? По спине королевским, похоронным маршем сплясали мурашки. События единой цепью крепились, как канат на корабле плывущем по высоким волнам мертвого моря. В нем невозможно утонуть, но проклятие водоема и аура места поглотит как голодный хищник, выедая душу. Лаура тяжело задышала, сама для себя выдавила смешок, на выдохе присаживаясь на подоконник.
– Знаешь, это такой же нерешаемый вопрос, как и твои планеты, – уставшие от этого всего выматывающего воспоминания, глаза, наблюдали, как Нил открывает окно. Спина почувствовала холод от стекла и ветер, обдающий изморосью с улицы. Знакомые ощущения от ее недавнего пребывания на крыше успокоили, приводили в чувство, будто холодной водой умыли разгоряченное лицо.
– Мне не говорили. Не намекали. Кричали прямо в лицо, оглушая, не давая и слова вставить. Я ужас, кошмар и несчастье, несущий разрушение в чужую жизнь. Меня невозможно полюбить, и я никого никогда не люблю. Мною можно пользоваться, я – деталь в чьих-то жизнях, красивое дополнение, приятный бонус, ничего не значащий ни для кого. Не доверять и не привязываться проще, чем потом всю жизнь страдать от разбитого сердца, когда важный в жизни человек причиняет вред, а ты так его любишь, что и возразить не можешь, – безразличный, спокойный и скрипящий голос, словно это что-то обыденное, сопровождался закусыванием сухих губ. До ушей шатенки дошли рассуждения Нила, его доводы и философия о жизни, луне, снежинках и любви. Лаура нежно накрыла руку юноши своей, мягко улыбаясь ему. Отблеск созвездия заблудился и уснул в густых, темных, бархатных, сладких карих глазах.
– Да, и все же зимы в Англии очень отличаются... – резкий порыв ветра навлек на макушку Бусто копну снега, с кудряшек спадали хлопья, на ресницах рисовались снежинки. Девушка негромко рассмеялась и вновь приобнять Нила, сказала:
– Давай будем встречаться каждый сезон колеса сансары, держась за руки, поднимая лица навстречу пекущему солнцу? Когда вечность вдруг превратиться в миг, боюсь потерять вновь свободу, ведь потеряю тебя. Ты будешь единственным, кому отвечу взаимностью на желания, пока от других лишь нос ворочу. Мне хочется спокойствия, забыться, потеряться где-то, где никто не узнает, не найдет, где собственных мыслей плевки не будут так досаждать как старая выцветшая пленка из DVD проигрывателя, – Лаура заглянула себе за спину, туда, куда устремлялись думы Кэмпбелла.
– Я тоже обожаю луну, небо и звезды, солнце, планеты, кометы и галактики. Но ты мне нравишься гораздо больше, ведь именно в тебе совмещается все то, что люблю.
– Луна сегодня на удивление очень красивая. Убывающая, почти новолуние, – свисающие смуглые худенькие ножки болтались, непринужденно стуча по батарее.
Нил высунул руки из окна, ловя ладонями быстро растворяющиеся снежинки. Жаль, они тают так быстро, на их сказочные узоры и мельком не взглянешь. Он содрогался от морозного холодка на коже рук, на румяных щеках, мурашки совершали утреннюю пробежку. Зимняя ночь хороша, но ничто не сравнится с весенним цветением и летними восходами. Холодок заставлял постепенно приободриться и будто бы больше отревзляться.
– Да, Луна сегодня красива. Она красива всегда. – парень выдохнул, исходил густой пар в снежную стужу. Зима – настоящая художница, живописец, творит чудеса, пишет произведение искусства на поверхности окон. Звёздный мальчик смотрит на ночное небо, мечтая прикоснуться к заветной, полярной звезде. Мечта не придёт к тебе сама, мой маленький, звёздный мальчик. Что ж сидишь ты без дела? Снежок, как расплескавшиеся капли воды в пустынную жару. Парень подозрительно молчит, всё так же высунувшись головой и руками из окна, высоко тут. Простояв таким образом пару минут, всё тело уже дрожало, окно закрыто. Санта Клаус с красным колпаком, красным носом и щеками, где подарки? Нил обхватил себя руками. – Ты напоминаешь мне жаркое лето, хоть и стараешься казаться холодной зимой. – Парень занял всё пространство на подоконнике, удобно устроившись. Он усадил Лауру к себе, обнимая со спины за талию. – тебя, кажется, ждёт ещё долгий путь на поезде. Но это ничего. Главное помнить о двух вещах: со временем он приедет в пункт назначения, и во-вторых, не упустить это место, не проспать. Будь внимательнее и следи за станциями. – одной рукой обнимая талию, другой он берет её ладонь, сплетая пальцы. – Мы нелюбимы, но и любимы мы тоже. – повторяет фразу вслух, хотя скорее это планировалось быть в его мыслях. – ты заслуживаешь все подсолнухи с поля, все звёздочки ночного неба, все любимые сладости с витрин, все маны небесные. Каждый человек заслуживает любви. Каждый. – он целует её ладони.

Стучат барабаны — пау! пау! — в голову пьяную. Под этот пульс знакомый без метронома замерить возможно, но сложно как дышит кровь в рваном девичьем сердце. В них закинуть бы горсть блесток и на станции Луны улететь в космос, устремиться в никуда, разрезая воздух. От кожи пахнет муссом шоколада и немного гарью. Звук зажигалки подпалит волосы и скинет куклу на свалке. В пустых глазницах и пушистых ресницами было больше правды, чем когда молчали сосны унося с ветром историю астронавта, влюблённого в космос.

– А если эта любовь недосягаема и неизвестна, как вирус и болезнь, новый штамм? – вопрошающий взгляд коснулся лица Нила, освещенный отблеском разложения снежной белизны и лунной капели.
– Что, если отобрали возможность любить, наказали, приказали никогда не любить, колючей проволокой обрамили заветную территорию, окружили рвом военной базы, расстреливая подходящих, – темные бровки сошлись в одной точке, тревожно размышляя над своими словами и монологом юноши.
– Я хочу ехать на этом поезде вместе с тобой. Хочу всего на свете и даже больше, но тот, кто желает слишком многого, в итоге не получает ничего, – Лаура закусила внутреннюю стороны щеки, – мое желание не было таким уж и заурядным для исполнения, но все сложилось в жизни в точности да наоборот. Комичная ситуация. Настолько смешно, аж плакать хочется, – кудряшка сильнее вжимается в объятия к Нилу, чувствуя шеей как он посапывает, выпускает горячие потоки воздуха и как губы его целуют ей руки.
– Расстилалась перед ними грязной мокрой тряпочкой, называли умной, стройной, красивой, сильной. Моя любовь всегда выходила мне боком, проще написать диагноз в карточке, да? Использовали, нелюди, в кислоте искупав, – девушка перехватила руку Нила и опустила ее к себе вниз, задумчиво приложившись губами к тыльной стороне его ладони, как будто это была ее собственная перста. Она слегка прикусила костяшки фаланг его руки.
Хрустальный механизм стремился вырваться на волю из кукольных оков. Крошечные ручки тянулись за кулисы, личико потрескалось, краска смылась, швы распались. Обратно забраться на полку не получится, людям безразлично, они топчут экспонат ногами.
– Расскажи мне, что такое травля, что такое больно. Не постесняйся, я пойму тебя лучше, чем проплаченный взрослый психолог. Злость и обида – она всегда рядом с нами, месть и гнев вгрызаются в глотки. Они в доме, в башке, в нас с тобой тоже единым целым стали и гибнем, гнием, Земли отчие дети, – сконцентрированный голос зазвучал очень уверенно, тонко вплетаясь с сутью собственного сожаления и отчаяния, желанием найти спокойствие на краешке вселенной. Она развернулась лицом к Нилу, где на небольшом подоконнике было место лишь им одним, теперь стало еще теснее. Ноги оставались навесу, колени упирались в холодную поверхность окна. Черные бусинки на секунду повстречались с темными карими глазами и тут же поспешили удалиться, помутнев.
– Зацелую все твои раны, услышу коль истошные крики. Защищу всем своим телом, вижу я что страдаешь о том же. Истекаю кровью на людях, меня полюбить – себе будет дороже. Взрослые дети будут в порядке пока на любовь это чувство похоже, – теплая, почти обжигающая волна прошлась по щеке Кэмпбелла, пока девушка касалась пальцами его щеки. Она полностью погрузила в свою ладонь его щеку, но ее крошечная лапка не смогла уместить всю скулу парня, лишь малую часть. Поглаживающими движениями Бусто желала ощутить каждый сантиметр, волосок на подбородке, висках.
– В твоих глазах отражается вся моя жизнь. У меня внутри что-то смешалось, чем глубже тону в омуте, чем больше задыхаюсь, тем сильнее желаю молчать и отказываюсь понимать. И не хочу, чтобы меня кто-то спас, – разгоряченное женское смуглое лицо нарисовалось перед очами Кэмпбелла, в глазах у Лауры двоилось, голоса в голове в действительности путали слова, меняли местами буквы, переставляли их через каждый слог. Девушка приблизилась так близко, вплотную размещая свою разрушенную снежную побитую обитель рядом с Нилом, что еле заметно коснулась шероховатыми губами его, почти даже не заметив этого жеста, в яви чувствуя лёгкой дрожи кисти художника по холсту.
Глаза, руки, нос, брови и щеки: все в нем прекрасно, можно прекратить позировать? Как будто последний, предсмертный вздох, желание осадить с выдохом прервалось томным голосом в тиши, разрубив мир на до и после, начало и завершение:
– Желаю, чтобы меня любили, – опосля Лаура отодвинулась на незначительное расстояние, улыбаясь.
– Меня возможно понять? Ты смог бы полюбить такую как я? – шатенка хмурится, не замечая в эмоциях Нила никаких изменений, – а как люди любят? Это нерешенный кроссворд, загадка одного из чудес света. Повсюду приторные конфетки, розовые пони. Душно от этих доводов, один и тот же шаблон. Хотелось бы обмануть систему, да вот не знаю как, – глазки сузились, вскользь пробежав по холодному стеклу с рисунками инея. Картины искусство, картины любовь, в них вся эстрада и творчество, истинное вдохновение, энергия чувства носителя. Мигом можно кисточкой смазать все неточности, смазать красоту, начать творить заново. Лаура смотрит на вальс замерзших снегов, думая о потрескавшейся краске напротив ее кровати, о созвездиях далеко в бескрайних просторах ночного покрывала, о Ниле, что находился прямо перед ней. Связующая логическая цепь нарисовалась сама собой, ведь от чего-то назвала она своего друга в честь целой галактики.
–Ясно...
Она ловко спрыгнула с подоконника, потягиваясь на носочках.
«Ты все молчишь, нам встречаться нельзя. И я снова здесь, у твоего порога. Моя одержимость и сны в розовом зелье ведьмы смешались. Все решено: за тебя все сказали глаза, я видна, и ты очевиден. Дай мне лишь в последний раз на тебя посмотреть, в мой первый луч, мой тихий звон, июльская гроза. Береги мое сердце, ведь в нем ты. Помнишь, как отдала его тебе колючей морозной ночью? По коже стрельба, иголки и лезвия, осколки с лица моего собери, я распалась на части почти, как и ты.»

Погода за университетским, прозрачным окном далека от колючей метели, безжалостно бьющей в глазки, хотевшие увидеть сказочный снегопад, чтоб в полнейшем одиночестве исполнить медленный танец, держась руками за пустоту. Магнитофон проиграет новогоднюю мелодию, мои пальцы сплетутся с твоими, тела сольются в медленном вальсе, парочку шажков вперёд, назад, волной пройдёмся, два элегантных, белых лебедя плавно плывущие в зеркальном пруду. Над головами заиграются искрящиеся фейерверки, их огоньки растворятся в небосводе, но огоньки наших сердец не потухнут никогда. Под звуки шумных салютов, в прекрасную зимнюю ночь я вручу в твои ладошки своё сердце. Мы поцелуемся и будем жить счастливо с того самого момента. Каждый день с тобой как праздник, музыка уходит на второй план, я не слышу никого, кроме тебя, мы под крепким куполом. Твоё чульо выглядит забавно и мило. Солнечная девочка в руках звёздного мальчика. Солнечная, опавший снег тает вокруг, не слепим мы теперь снеговика, ты – лето, что прячется за зимой. Я поцелую тебя и после этого проснусь. Я вовсе не бубнил во сне о том, что люблю, тебе послышалось.

Нил сидит, сложив руки на груди, внимательно прислушиваясь к девушке. Столько слов, откровений, не типично поведению девушки. Парень заинтересовался, наклонил голову набок, наблюдая за каждым её движением, касанием, за её сменяющимся взглядом. Любовь – неизведанное, неизвестное понятие. О ней не пишут в учебниках, определения понятию в толковых словарях уж слишком много, о ней написано в художественных произведениях, толку то вкушать шоколад с заменителем сахара? Ты никогда не узнаешь об истинной сути любви, пока сам не попробуешь, не испытаешь на себе. Парень даже звука не издавал, боясь шевельнуться лишний раз, он сосредоточенно смотрит на Лауру, на неё нежданно вывалился всплеск всего того, что, кажется, копилось долгое время. Её взгляд мутнел, интонация сменялась вместе с выражением лица, своими глазами он улавливал и отмечал в голове изменившиеся малейшие деталь в Бусто во время чистосердечного монолога. Гулкая тишина благоухала в обители, в их прочном куполе. – Да. – уверенно пронеслось из уст. – Да, я смог бы полюбить такую, как ты. – его руки, на данный момент уже более-менее согревшиеся после лёгкого мороза, лежат на её плечах, поднимаясь к шее. – любовь не под запретом, ни одному человеку не дозволено доказывать обратное и очернять это чувство, принося мрак. Если есть человек, давший испить яд, значит найдётся и тот, кто подаст противоядие. – пальцы касаются изящной шейки. – Цветы распускаются даже в феврале, солнечные лучи ложатся на плечи, согревая в суровый холод. Цветочный, сказочный сад прекрасен всегда. Я люблю любить. Это воскрешает. Человек не должен умирать, пока не услышит мелодию арфы, пока не посетит сад, пока не узнает, от чего бьется сердце его так часто! – он развернул девушку к себе лицом, приближаясь, дышит глубоко. – ты больше не в зловещей темнице, ты здесь, на свободе. – рукой проводит по воздуху, как бы показывая весь мир, мир, вмещающий в себя любовь и ненависть, добро и зло, загадки и тайны, метаморфозу всех явлений, также и таких, что неведомы простому человеку. В воздухе слетается озон, но было ещё что-то помимо него. Я люблю мир, я люблю жизнь, хотя они меня и ненавидят, голову окунут в реку, я захлебнусь в воде и собственных слезах. – нет трагедии хуже, чем плачущая душа и сердце. – её ладони в его, он гладит их большим пальцем, приближаясь к ней. – часто ли чувствуешь, как сердце твоё ноет от боли, от обид, от прошлого, от несправедливости? – кладя руку на то место, где трепетно бьется оно у неё, продолжает. – что говорит оно тебе? Оковано тяжёлыми цепями? Любить кого-то – новая 8 заповедь? Само Божество это сказало? – заправляя кудрявый локон за её маленькое ушко, наклоняется. – позволь душе своей сыграть на гармони, бутонам раскрыться, отпустить маленькую Божью коровку, севшую на пальчик, прийти весне на смену зиме. Не слушай злые шёпоты, они заглушаться в радостях жизни. Смотри на солнце, даже если оно сильно печёт. – выдыхая горячий воздух, Нил, в очередной раз находясь уж слишком близко к спутнице, несильно сжимает её ладошки, взгляды встретились. – желания исполняются, Лаура.

Первый соловей запоет про любовь, забудется родная долина. Житие мое запущенный сад, листья с яблонь давно уж опали. Разонравилось петь и плясать, еда на тарелке хуже той дюжины ужасного ужина, дайте покушать, отдайте тушенку, во рту пересушено, баланс мой нарушен. Мне бы только смотреть на тебя, видеть твоих глаз злато-карий омут, умываться в нем по утрам и жить начать по-другому. Мечты твои так и остались незнакомы, но не могу уйти с картины, твоя рука – что было так искомо.

Лаура стоит, не шелохнется: замер маленький пушистый комочек на руках у хозяина, поджал ушки и хвостик, даже пикнуть лишний раз страшно. Девушка увлажнила губы, облизав их. Нил был прав, чертовски прав насчет всего, но как же он ошибался и не видел, что обычными словами и монологом дело не исправить. Все равно что утопающему кричать: «греби быстрее к берегу». Ну не идиот ли человек, стоящий там, у кромки воды? Да и Лаура как бы не старалась вывести своего спутника на искренность, получала в ответ лишь смазанную, приторную улыбочку и очередное: «все хорошо». Шаблон, розовые пони, очередная ложь, рыбий жир. Так и надо, скажи, папа, оно обязательно, мне после этого станет лучше? Как же надоели это игры в куклы, хочется все здесь разломать, растоптать ногами, развалить все пасочки, разозлиться и уйти! Хватит впихивать новые игрушки, ты даже не стараешься! Невозможно больше наносить на лицо еще больше сдерживающего макияжа, оно смывается от потока соленых слез, маникен в зеркале больше не тревожит, лишь мрак серозный и гул в ушах: «когда я пойму твою душу, я нарисую тебе глаза».
– Зачем мне противоядия, арфы, свобода, – шатенка погрустнела; одинокий затерявшийся колокольчик в тени вился в рисунках черных тысячи миллиона глаз, следящих по сей день.
– Мое желание неисполнимо только потому что я живу. Мое существование ошибка, – голос с придыханием, почти даже с какой-то веселостью, выпалил фразу как из пушечного ядра.
– Никому, никто, никогда как я тебе..как я тебя..о тебе..., – слова пытались собраться в кучу, получались какие-то несуразные фразочки, тарабарщина. После ее разворота Нилом в глазах заблестели красной искоркой все горе, слабосилие и жажда жизни, мольба о глотке воды в бесконечной пустыне.
– Я не не знаю, что такое боль от прошлого. Я родилась с этим чувством, – Лаура проговорила этот через едва заметную улыбку, хоть и вспоминать о жизни взаперти было очередным испытанием как на военной базе, а ты не прошел подготовку. Война на пороге, вооружайся.
– Тебе и в правду интересно узнать, что говорит мое сердце, почему чувства для меня – запрет? – приподнимаясь на носочках, прикрывая тяжелые веки, прошептала бархатистым тонким и мягким голосом девушка. Брови волнами отплясывали на лбу зимний имперский вальс, кажется, что Лаура вот-вот заплачет.
– Хочу умирать тебя на руках. Превратиться в пепел и прах. Выверни мои грязные легкие, съешь мои внутренности. Ты же видишь, я померкла. В крошки разотру я соседнее зеркало. Сладости выпей, моей захлебнись. Забей мне в тело гвозди. Трупы не врут, а я тем более не солгу, – руки плавно перебрались на шею Нила, голова гудит, в висках марширует и трибунал забит оркестром. Гремят барабаны, кричит труба, взвывает к небу кантробас, скрипит рояль. Лишь где-то в глубине поет нетканная свирель красивой сказки, воздушной и такой хорошей. И даже приторной ее не назовешь, она такая какая и должна бы быть. Но перед носом разбиваются тарелки, и дирижёр велит вернуться в строй, от полковника не отставая.
– Зачем мне жизни полосы, если ты все равно меня не любишь... – дрожащий, еле слышимый и бубнящий мотив остался в ткани серой пижамы Нила, – боже, дайте же такое средство, чтобы для вас всех стать мне человеком.
Макушка нехотя поднялась, красные глаза свидетельствовали о недавней попытке заплакать, даже следы остались на рубашке Кэмпбелла. Лаура шмыгнула носом и так неспокойно заулыбалась, продолжая крепко обнимать чуть подрагивающими руками, не желая отпускать. Наконец вцепившись за спасательный круг, котенок может подплыть к мели? Ребенок не умеет плавать, научите.
– Надеюсь и ты избавишься от проблем, о которых не говоришь.

Нил стоит на месте, взгляд не отвлекался от Лауры.Чего-то он явно не улавливал, но не мог понять, что именно. Может, не понимает основной сути, самого корня проблемы? В разных странах, на разных планетах и волнах разных. Кусочки пазла никак не складываются, что ж за задача этакая! Каждый её жест, смена эмоций, движения, всё замечено, вмиг все переменилось. Эффект волшебного зелья всё так же действовал дурманящим образом, но постепенно развеивался.
Парень опешил. Карие, расслабленно прикрытые глаза вдруг широко раскрылись, густые брови вскинуты. – но кто сказал, что я тебя не люблю? – фраза вылетела слишком неожиданно даже для него самого, как если бы птица врезалась в закрытое окно. Пьяный юноша отстранился от Лауры, странно пошатнувшись, он смотрит на неё, долго, внимательно, поражено. Веки опустились, губы немного приоткрылись, глаза устремлены на одну лишь девушку в коридоре могущественного здания. Реакция, однако, неоднозначна. И при чем непонятно от чего, от её слов, или от своих же, собственных слов, отвергающих женские рассуждения, ломая все мифы? В сию же секунду, соединил нижнюю губу с верхней, произвёл спокойный выдох и подошёл, взяв женские ладони. – противоядия, арфы, свобода.. Чтобы найти своё успокоение, свой маяк, направляющий на путь, свою полярную звезду, чтобы расцвести. Чтобы просто..Чувствовать себя счастливо. – сделав четко выраженный акцент на последнем слове, он двумя пальцами приподнимает её подбородочек, глядя в расстроенные глаза. – желания исполнимы, Лаура, исполнимы. – спокойно, медленно отмечает парень, касаясь большим пальцем её нижней, пухлой, утонченной губы. – я хочу касаться луча сам, а не смотреть на то, как другие распускают свои руки на него. Меня это бесит до невозможности. – вспоминая определённые неприятные эпизоды с сегодняшнего мероприятия, взгляд аж помутнел. – но и от луча этого.. – их дыхания сливаются воедино, сердце стучит как после тренировки на беговой дорожке. – мне далеко и близко одновременно. Я вижу его, но не могу пощупать, я заблудился в глуши густого леса. – Лаура оказалась сидящей на подоконнике, Нил стоит напротив, между женских ног, тёплые губы чмокали шейку, поднимаясь к подбородку и выше, остановившись.. – мой луч в тёмной глуши.

Суп из рисовой лапши путался в голове как буквы у ребёнка в первом классе, сидящим за первой партой и неумеющим даже ручку держать. Пробелы в тетрадке с ошибками не заполнялись, скрепка плотно прилегала к шершавой бумаге с картинками. Один лишь текст, не разобрать написанного. Ну дайте же подсказку, ничего не ясно, одни формулы и термины.

«Тебя все любят как человека, меня все любят как картинку.» – темные узкие брови неспокойными волнами прошлись по лбу и вернулись в исходное положение. Возможно, это целевое умозаключение основной проблемы, которое ей хотелось слышать из глубин чрева своего. Тьма молчит, режиссёр занят бумажками, можно прекратить возиться с кисточками, размазывать консиллер по лицу. С меня спал макияж, пластмассовой рожицей больше не будешь довольствоваться и пусть музыка уже давно стихла все равно жду приглашения танцевать. Не давай мне новых игрушек, не надо. Покажи, что щитом и мечом готов биться со мной, бок о бок стоять в битве против смрада людского и чудища злого. Уже не зима, а лето пекущее. Солнце растопит снега и пахнет сирень, я – подсолнух, я – вниз упавшая тень. Стою у врат города тихого в дымке тумана спрятавшегося, фонари не зажглись и так пусто вокруг, словно высосали из пакетика с яблочным соком последние вкусные капельки. Моя цель не здесь, вернусь в столицу попозже, где печальный силуэт тянет руки ко мне в жажде тепла, видя, как излучаю яркий свет из себя. Подожди, вернусь к тебе позже, я обещаю прийти, но направляюсь к замку, к королю сидящем на золотом троне. Что-то старик уж засиделся на престоле, а маленький воин поклялся биться до крови изжившей свою точку невозврата и невзирая на тихий ветер шелетящий в ветках дойти до конца. Все возможно, пока я верю в себя. Ты сам мне так сказал, а значит солнце я верну и время вспять я обращу ради тебя и, может быть, пора уже прислушаться к самому себе, пытаясь быть счастливыми танцуя под дождем в зеленом поле?
Лаура опирается на выпрямленные руки, выставив их позади себя и поддаваясь грудью вперед. Поцелуи Нила приятным и обжигающим отливом стелились по телу напоминая об ожогах, но не хотелось отстраниться, от чего-то призрачного они моментально заживали и мазью лечебной слизывал добрый котик все кровоподтеки. Красные нитки в клубочке незнания случайности и понимания разделения ролей, доли кто кому что должен, развязывались, тучки прояснялись и на холодную постель ложится шоколадный паштет, пачкая ткань. На пол выльется черно-розовая кислота с иголками, ножницами и рваным стеклом, на губах останется терпкое вино и жжется в груди горести картина умирающего ангела.

– Если любишь... – изящные женские пальчики приподняли подбородок юноши, заглядывая затуманенным взглядом в омут непроглядной безмятежности волшебства света любимых глаз. У нее не было любимого цвета, но в очи Нила готова уместить, сосредоточить всю себя, всю прелесть мира, лишь бы навсегда иметь шанс положить голову ему на грудь и слушать обо всем, что он расскажет.
– Дай мне любить тебя в ответ, – из неровной отдышки послышались слова, едва уловимые на слух и такие желанные, сладкие и щекочущие, как скрежет цикады в летний зной.
– И если мы окажемся на разных планетах вдруг, то буду искать тебя сквозь сотни миллиардов лет, освещая мрак непроглядный. Счастье мое в желании невозможно, то позволь же исполнить твое, – руки вдруг крепко обвили шею Нила, мягко и чувственно касаясь плеч. Прикрыв глаза, Лаура несмело подалась вперед, сужая пространство атомных электродов и чувствуя, как жёсткие диски входят в приемник, как сыр по маслу. Электрическими искрами наполнен воздух, аж волосы дыбом встают, глазки сверкают, веснушки как звезды будут долго светить, не проморгай этот миг. Мягкие женские губы волнительно коснулись красной каймы Нила, поджимая арку купидона свою как бы вопрошая пугливо: «позволишь?»

Что заставляет врагов примириться, а убийцу остаться дома – это любовь. Романтика и смерть находятся где-то рядом, гуляя за руки и придерживая нож в кармане на стороже имея боевого пса. Нахожу свою я тень, и мы вместе поём. Сделаю тебя самым счастливым и заставлю страдать.
Давай влюбимся друг в друга и доедим останки к утру, обглодаем кости?

Приторная карамель плавится в горячем кофе. Я так хочу отведать вкусный шоколадный бисквит с карамельной начинкой, мне не хватает сахара в крови, может поэтому уровень серотонина понизился до самого нуля?
Поцелуи с тобой способствуют гормону счастья и значительно повышают его.
Любовь твоя – эффект экстази, мне хорошо. Сам Купидон прилетел, выстрелив в самое сердце. Солнечная девочка с тёплыми глазками и холодной душой, звёздный мальчик желает согреть, даже если все его силы иссякнут на это. Маленькое, одно единственное, не сравнимое ни с кем и ни с чем солнышко в моих руках. – Лаура, я люблю тебя любить, но не меньше люблю твою любовь. Ты прекрасна, как первые распустившиеся цветы весною, как приходящие восходы и уходящие рассветы, как ярко светящие светлячки в тёмном лесу. – Нил не торопится, Лаура заслуживает всех тех приятных слов, она такая чудесная! – для тебя отдельное место под самим солнцем. Одарённая им. Средь серых будней, средь раздражающего потока людей я всегда увижу луч. – пьянство, любовь, утомление тяжело лежат на плечах. Парень, отодвинув лирику на второй план, в самое Рождество, в сопровождении громких салютов за окном, дарит девушке нежные поцелуи. Кекс, воздушный, мягкий настолько, в пальцах уже разваливается. Парень целует её, обнимая за талию и прижимая вплотную, полностью закрыв глаза. Сердце бьется чаще, руки становятся теплее, ни намёка на то, что они были холодными от мороза пару минут тому назад. Целует долго, сладострастно, боится, что сон, но это реальность. Неужели сад теперь открыт? А что с ящиком Пандоры? Невозможно насластить себя этими пухлыми устами. В моменте, в котором хотелось бы застрять навсегда. Закругляясь, Кэмпбелл отстраняется, её, не отпуская, и всматривается в красивое личико и понимает, что хочет поцеловать ещё раз. Напоследок, юношеские губы шустро чмокают её, теперь точно хватит. Душа утаила все тревоги, пробьёт 12 и всё вывалится наружу. Нил замолчал на время, пока в зрачках заиграли розовые, фиолетовые, красные огоньки. – И всё-таки, эта зимняя ночь замечательна. – на спокойном выдохе подытожил парень.
Мероприятие подходило к концу, студенты расходились кто по домам, кто в общежитие. Событие прошло на ура, и весело было, и алкоголь быль, и трогающая сердце постановка, и драка, и страсти, всё то, что обязательно должно быть на любом масштабном праздновании. Эффект препаратов может и уходил, что не скажешь об алкоголе. Так как парень с девушкой договорились, что та переедет к нему, в эту же ночь те поехали к нему, несомненно, были те, кто обратил внимание на парочку с чемоданами, сумками. Тем не менее, долго не задерживались там, Нил взял у неё весь её багаж, они покинули здание университета. Оказавшись дома, парень берёт её на руки, уходит в комнату, кладёт на кровать и сам плюхается рядом. – а теперь спать..