2) ЧТО?
POV Саске
Школа — как я люто ненавижу это слово. Оно вызывает лишь тошноту и мерзкий привкус во рту, а от мыслей об этом заведении откровенно так и тянет блевать. Здесь я чувствую себя как не в своей тарелке, неуютно, раздражённо, мерзко! Стены этого убогого здания буквально пропитаны человеческими запахами, которые, смешавшись воедино, тошнотворными порывами так и бьют по моему чуткому обонянию. От одного взгляда на тупое сборище скота, что пришло сюда типа «получать знания», хочется громко выругаться и взорвать их всех к чёртовой матери вместе с этой проклятой развалюхой. Но мне приходится терпеть ненавистное общество, приходится общаться по-человечески, сдерживать себя, учиться как проклятая, ведь нельзя посрамить благородное имя Учиха. Ведь что может быть важнее, чем честь рода?
Такие истины всё время пытается в меня вдолбить мой «папочка». Я должна быть первая везде и во всем, ведь я Чистокровная. Единственная в своем роде, поэтому не имею права на ошибку. Все должны на меня равняться. Твою мать! Как меня это достало! Как я хочу бросить всё и сбежать, туда, где меня не найдут. Туда, где свобода! Но такого места нет. Всюду за мной наблюдают агенты отца, везде не дают мне проходу, даже, чувствуя их рядом, не получается нормально дышать, ощущаю себя добычей, которую гонят на охоте, загоняя в ловушку. Люди возомнили себя хищниками, поставив себя на высший пьедестал пищевой цепи, провозгласили себя самыми главными среди тех, кто существует в этом гнилом мире. Знали бы они, как глубоко заблуждаются. Ведь для меня они совсем не хищники или подобие их, для меня они могут быть лишь жертвой, которую я с лёгкостью могу убить. Я стою выше их всех, охотником могу быть здесь лишь я, и никто больше. Их наняли выполнять свою работу, следить за мной, докладывать всё моему отцу, который должен знать, где шляется его своенравная дочь. Всё должно быть под контролем! Работа, дом, семья. Кстати, о ней. Моя семья состоит из четырёх человек, хотя слово «человек» нам не подходит. Проще сказать семья оборотней.
Глава семейства по нелепому совместительству является мой отец. Имя его — Учиха Фугаку. Сколько себя помню, я ни разу у него не видела хотя бы доброй улыбки. Нежное слово никогда не слетало с его губ. Фугаку постоянно держится холодно, во взгляде нет ничего тёплого, ничего живого. Всегда, будь даже мы дома, разговаривает официальным тоном, ведя себя надменно, показывая свою правильность и превосходство над всеми, даже над нами. Этакий темный властелин, тиран, для которого существует лишь два мнения его и неправильное. Даже в моём случае его отношение не меняется, хотя по факту он является ниже меня по рангу, гораздо слабее. На деле каждый раз своим поведением занижает меня и мою роль в стае, и его совершенно не волнует, что он обычный оборотень, а я Чистокровная.
Мама. Четыре буквы в одном коротком слове, но они нужны мне. Мне нужна нежная, на вид хрупкая и добрая женщина. Также она может быть суровой и строгой, когда нужно, хотя это действует только в моём направлении. Она заботливая, любящая мать и жена. Имя её — Учиха Микото. Мама любит меня, понимает и заботится, подсказывает, где могут скрываться подводные камни, согревает своим теплом, просто находится рядом. Она дорога мне. Я ей благодарна. Она единственная, кто ко мне так относится, относится так, что ей всё равно — Чистокровная я или нет. Она просто относится ко мне как к любимой дочери. Но плохо лишь то, что при каких либо скандалах или проблемах, она никогда не перечила отцу, боится пойти против его воли. Это и плохо. Так что в трудных ситуациях я остаюсь без поддержки и защиты. Одним словом, выпутывайся как, хочешь, твоя шкура ты и спасайся. И не то, чтобы у неё не было причин так поступать, но мне от этого не легче.
Гордый наследник могучего клана Учиха, первенец, гордость родителей, помощник в бизнесе, старший брат, о чем он вспоминает крайне редко и только тогда, когда это ему выгодно — Учиха Итачи. Он заботится о семье и о благе компании, но порой он так бесит, что собственными руками хочется его придушить. Братишка бесхребетный, не имеющий своего мнения и при этом пытающийся строить из себя большое начальство. Старается равняться на отца, копируя его с ног до головы, чуть ли не смотрит ему в рот, когда тот говорит, делает всё беспрекословно, о чём бы ни попросил его старик. Ведёт себя, как преданная собачонка, что сидит, виляет хвостом и ждёт любого приказа от своего хозяина. Мне мерзко и противно, я его презираю! Где затерялась его гордость? Или может, её и отродясь не было? Ответ мне не дано получить.
В этом городе наша семья совсем не из бедных, отец держит свою фирму «Шаринган Продакшен». Итачи у него — правая рука, в общем, живем, а точнее не живем, а существуем. Несмотря на мой статус и положение, друзей у меня практически нет, около себя я позволяю находятся лишь только самым избранным людям, в которых уверена и на которых могу положиться. Чета Намикадзе-Узумаки как раз одни из первых, пожалуй, и последних. Даже мой сволочизм куда-то пропадает, если они рядом, с ними я не притворяюсь, с ними я дышу свободно, живу! Я их обожаю, они очень дороги мне. У них нет этих порядков, грёбаных правил, тупого этикета. Они простая семья люд... э-э... оборотней. Да, оборотней, и довольно сильных, после нашего клана, но мне на это пох. В их стае чувствуется уют, покой, умиротворение, также царят радость и веселье, но иногда через это всё проскальзывает печаль и боль. В чем причина, я не знаю. Тётя Кушина и дядя Минато — Истинная пара. Вот было бы замечательно когда-нибудь мне встретить своего Истинного. Надеюсь на это. Также дядя Минато имеет свою фирму «Расенган Эволюшен» и является партнёром нашей компании. У них есть дочь Узумаки Наруко. Такая трещотка, вечно попадает в неприятности и умело из них выбирается. Но она милая, весёлая, добрая. Она Омега, как я, и также является моей лучшей и единственной подругой. Когда мы с ней были маленькие, то не сразу поладили. Наше первое знакомство началось с взаимных оскорблений, вырванных волос и фонарём у меня под глазом, а закончилось всё нагоняем от родителей и совместным походом в кафе за мороженкой. После этого мы ещё не раз дрались, обзывали и подкалывали друг друга. Родители не знали, что с нами делать, но постепенно мы сдружились, и сейчас не разлей вода. У нас нет друг от друга секретов. Мы даже на охоту ходим вместе. Нам вдвоем весело и просто хорошо.
Сегодняшний день с самого начала намекал, на неприятности. Погода была на редкость гадкая, всё небо было закрыто свинцовыми тучами, из которых моросил холодный дождь. Ветер поднимал весь легкий мусор вокруг и как будто специально пытался закинуть его мне в лицо. У отца сегодня оказалась, какая то, ну очень важная встреча, и мне пришлось добираться своим ходом. В дождь, по лужам! Блеск! Но дальше градус негатива и не думал понижаться. Когда я почти дошла до школы, дождь, видимо решил, что я не до конца промокла, и из мелкой мороси перешёл в ливень. На все лады костеря чертову погоду, я пулей преодолела последние несколько метров, отделявших меня от входа в святые чертоги знаний. Стоило только мне пересечь порог, как внезапно дождь кончился, как будто его и не было. Матерится, я не стала, и не потому, что это недостойное поведение для представительницы благородного рода Учиха, а просто потому, что моральных сил на это уже не было.
В общем коридоре на меня с обожанием и даже с каким-то фанатизмом в глазах уставились все находившиеся парни, и даже некоторые девушки. О, Господи, как же меня всё и все бесят! Опять эти томные взгляды, бросаемые мне вслед, будто увидели айдола Японии! Бесит! Бесит! Бесит! Правда, остальные ученицы этой «дивной» школы бросали на меня взгляды в духе «Хана поганому отродью!». Зависть и злоба так и читались на дне их глаз.
Не успела я отдышаться, как ко мне подошел один из тех кретинов, что свято уверены в своей неотразимости. И данный идиот, видимо считая, что любая девушка ну просто обязана упасть к ним в ноги от самого факта того, что данный Казанова соизволил обратить на неё свое внимание, не придумал ничего остроумнее, чем пригласить меня на свидание. Смотрел он при этом отнюдь не туда, куда смотрят нормальные люди, разговаривая с собеседником, а несколько ниже. И как нормальная, уважающая себя девушка терпеть я это не стала. Парой ёмких предложений отказала ему в столь сомнительном времяпровождении, попутно расписав причину отказа в виде наличия излишне большого свободного пространств между черепом и его содержимым. Оставив зависшего парня, я пошла в раздевалку, сопровождаемая удивлёнными взглядами.
Ну и на этом моё везение не заканчивается! Как только открыла шкафчик, неожиданно кто-то прислонился ко мне сзади, прижав своим весом, и на плечо легла чья-то рука, а другая нагло пристроилась на талии, постепенно сползая ниже. Бросив взгляд через плечо, я увидела ухмыляющуюся рожу очередного имбицила. По бокам от меня стояла парочка его дружков. Чёрт! Достали! Ну всё, терпению моему пришёл конец!
— Красавица, пойдёшь со мн... — Попытался он, что-то там сказать томным голосом, но я не дала ему закончить, ударив пяткой прямо между ног, так неосмотрительно расставленных на ширину плеч. Раздался вой, полный боли переходящий в скулеж. Так ему и надо, ибо не фиг тянуть ко мне свои ручонки и бессовестно лапать.
Оттолкнув его назад, я развернулась и не давая опомниться двум его друзьям, заехала первому прямо кулаком в нос, а следом второму в солнечное сплетение, и не обращая внимания на три скорчившиеся тушки, переодела обувь, закрыла шкафчик и в тишине, нарушаемой только стонами троицы уродов, пошла в класс.
А дальше начались занятия. Как я не поубивала этих недалёких дегенератов, именуемых моими одноклассниками, не знаю. Ладно бы они, придя в школу, вместо учебы занимались чем угодно, только не постижением нового, так ещё и умудрялись при этом создавать столько шума, что хотелось порвать их на лоскуты, лишь бы они перестали насиловать мой чуткий слух.
И конечно же, на втором уроке должна быть контрольная. И к кому как не ко мне перед уроком на пересмене подходить с вопросами в духе «Дай списать». Бесит! И ладно бы послала всех один раз и они бы отстали, так ведь нет! Каждый, почему то считает, что вот ему я непременно буду помогать. От тяжелых телесных повреждений, это стадо баранов в последний момент спас учитель, вошедший в класс и объявивший о начале урока. И началась пытка.
После ответов на, ну очень нужные мне вопросы, я, смогла вздохнуть спокойно, так как эти уроки, наконец, то закончились — этот был последним. Сегодня их было меньше, но нас не извещали об этом заранее, учитель заболел внезапно. Но пора сваливать, и этому факту я невероятно счастлива. Домой! Боже, как я хочу уйти поскорее отсюда! Мой дом находится среди леса, туда редко заходит человек и это нам на руку. Можно не бояться, что тебя увидят в волчьей ипостаси. Мы с Наруко то и дело бегаем по лесу как бешеные, быстро и хаотично, не заботясь ни о направлении, ни о конечной цели — лишь о самом процессе.
Вот выйдя из класса, я скорее иду к направлению выхода. Наруко сегодня нет в школе, значит ждать мне некого. Опять эта дурочка куда-нибудь вляпалась, по-любому. Ладно, вечером к ней зайду. Всё же, подруга, как-никак. Да и как я без неё? За мыслями, куда могла вляпаться моя непоседа, я не заметила, как дошла до дома, благо, путь недалёк, просто решила прогуляться пешком. Словно мираж, перед моими глазами вырос наш дом, в котором не чувствуется и капли тепла и домашнего уюта. Моя обитель навевает мне сравнение с холодом и чем-то чужим, и я совершенно не хотела туда входить, но пересилив себя, я всё-таки зашла внутрь.
— Я вернулась! — Говорю я, а в ответ тишина.
«Класс! Я одна. Хоть дёргать никто не будет...» — Вдруг, неожиданно, гнетущую тишину мрачного дома нарушил звук приближающихся шагов. — «Ага, размечталась!» — В прихожую входит...
— С возвращением, Саске. Почему так рано? — Встречая меня, поинтересовалась мама.
— Привет мам. С последних уроков отпустили, учитель заболел. А где остальные? — Спросила я.
— Отец и Итачи сейчас спустятся, мой руки и пошли обедать. — Мягко ответила она и пошла обратно на кухню.
— Хорошо. Я сейчас вернусь.
В столовой раздавались звуки столовых приборов, что орудовали по посуде, обед прошёл в молчании. Отец и Итачи так и не спустились, хотя со своими делами компании это неудивительно.
— Саске, отец хотел с тобой поговорить, поднимись к нему, он с Итачи в кабинете.— Попросила мама, убирая грязную посуду со стола.
— Ладно.
Вот я встаю из-за стола и направляюсь на второй этаж, в кабинет отца. Походу, будет разговор. И будет разговор не из приятных, я просто жо... копчиком чую. Подымаюсь по лестнице медленно и не спеша, словно пытаясь отсрочить этот момент. Весь интерьер в просторном доме буквально говорит о своей строгости и достатке хозяина. Висели всевозможные дорогие картины, красивые, но тёмные шторы висели на окнах, под ногами пол был покрыт ковром с причудливым рисунком. Вот эта дверь, слегка стучусь, и, немного погодя, слышу серьёзный голос отца:
— Заходи, Саске.
У меня прям мороз по коже, настолько суровым мне сейчас казался его голос. Захотелось отступить, но не в моих это правилах, я стойко и гордо это сделаю, чего бы мне этого не стоило. Надо просто, как всегда, вести себя холодно и непринуждённо, не показывая своих эмоций, собрать всю волю в кулак и не ударить в грязь лицом. Слегка толкнув дверь, я захожу в комнату.
— Ты хотел меня видеть, отец? — Серьёзно спрашиваю я, выпрямившись. Всеми силами пытаюсь соответствовать его представлениям об идеальной дочери.
— Да, проходи, присаживайся. — Судя по его не изменившемуся выражению лица, стараний он не заметил и не оценил, восприняв как само собой разумеющееся.
— О чем ты хотел со мной поговорить?
Итачи сидит на диване достаточно далеко от меня и копается в каких-то бумагах. По его выражению лица я поняла, что ему совсем не интересно, что происходит вокруг него, главное — это бумаги! Черт бы тебя побрал, братец! Мог хоть глаза поднять для приличия.
— Не буду ходить вокруг да около, скажу, как есть... — Отец словно выглядел ещё более серьезным, чем обычно, хотя казалось, что серьёзней уже просто некуда!
Чего-то мне стало нехорошо. Инстинкт говорит мне, что нечего ожидать чего-то хорошего, и я не ошиблась в своих опасениях, когда он наконец закончил предложение:
—... я решил выдать тебя замуж!
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь шелестом бумаг. Итачи всё ещё не обращал внимания на происходящее — наверное, даже начало войны бы его не смутило. И три... два... один...
— Что?! — Воскликнула я.