Глава 12.
Июнь. 2001 год.
- Мисс, сожалеем, но церемония вновь не принесла никаких успехов.
Гермиона лежала на полотне под своим окном. Она складывала ручки на животе, разглядывая целительниц. Они что-то пыхтели, разочарованно записывали отрицательные результаты в журнал. Уже полтора месяца Гермиона живет под крышей дома Долохова. Потихоньку ей удается узнать больше информации о поместье. Она всё ещё не отправила не единого письма, ни разу не попыталась убить Долохова, ведь просто не знает, что за этим следует. Ужас, который ей казался адовым кругом - оказался достаточно терпимым. Чаще всего ей удавалось напаивать Антонина в стельку, а затем заговаривать того в спальне до момента, пока он не уснёт, посему сношения сводились только до церемоний. Но Джойс стала всё чаще ругать Гермиону, встревоженно предупреждать, что рано или поздно Антонин поймет замысел девушки и накажет. Гостья отмахивалась, ей не было страшно, она понимала, что ещё сумеет защитить себя. Поняв, что одних прогулок девушке недостаточно, Гермиона стала заниматься спортом в своей комнате. Ричард достал для неё гантели, Фреда откопала спортивный коврик. Так солдат продолжала держать мышцы в тонусе и тренировать удары. Ей вспоминалось, что ровно в то же время, в июне прошлого года она бы ни за что не поверила, что спустя каких-то двенадцать месяцев окажется здесь; что тогда, в споре с Антонином по поводу США Гермионе бы не представилось, что спустя год она будет жить с ним под одной крышей и служить ему, ложиться под него в попытках завести ребёнка.
- Что ж, мы передадим сведения в центр. Встретимся совсем скоро, мисс Гермиона, через недельку, - уходя, говорила мадам Помфри.
Как только женщины покинули комнату, в помещение вбежала Фреда. Девица выглядела лучше, Гермиона запросила у Антонина несколько кремов и сывороток, которые впоследствии подарила горничной. Её лицо засияло и приобрело цвет, Фреда стала походить на возраст чуть старше своего. «Нам лучше поспешить, все приличные бутики могут вот-вот закрыться, а мы ещё не купили тебе платье», - тараторила горничная, прытко вытаскивая из шкафа Гермионы летнюю форму. На будущих выходных господин Долохов решил провести бал, на котором будут многие Пожиратели, участвовавшие в работе над США, и Гермиона, за хорошее поведение, была приглашена в качестве его спутницы. Ей хотелось думать, что приглашена она туда потому, что когда-то имела честь помочь Антонину в проекте, как и остальные гости, но спорить с мужчиной она не смела, посему лишь покорно согласилась сопровождать его на вечере. В любом случае этот выход в люди станет прекрасной возможностью увидеть знакомые лица, быть может с кем-то пообщаться.
Автомобиль покинул поместье, девушки весело обсуждали варианты возможных платьев. Гермиона не желала выделяться, это может быть опасным, девица хотела бы аккуратно разведать что-то важное об Антонине, а если ей удастся, то пообщаться с Северусом. Фреда мечтала о другом, она бы очень хотела увидеть Гермиону в том платье, в котором она обвела вокруг пальца целое Министерство Магии Норвегии. Грейнджер опешила от такого желания компаньонки и даже немного расстроилась. «Прости, я сказала что-то не то?» - тревожилась Фреда. «Нет, не переживай... Просто то платье мне подарил он», - Гермиона продолжала скрывать его имя при всех. Ей казалось, что так живется гораздо легче.
- Ах, тогда мы забудем об этой идее. Повязка не давит? - Фреда аккуратно поправила вздернутую ленточку. Гермиона качнула головой. - Так, ну, а какое платье ты хотела бы? Мне нужно понимать, что тебе нравится, дабы мы быстро справились.
- Плохо, что я не знаю какого рода мероприятие и насколько официально я должна выглядеть. Но мне хочется что-то мрачное, темное... Мне кажется изумрудный или болотистый цвет подойдёт.
Фреда послушно кивнула и вскоре девушки прибыли на место. В первом же магазине Гермиона нашла шикарное изумрудное платье в пол и не сомневалась в его покупке. Решив немного схитрить, девушки приобрели наряд, а затем попросили консультанта выпустить их через черный выход, так они смогли бы ещё немного прогуляться и насладиться летним днем. «Фреда, а если нас увидят?» - волновалась Грейнджер, направляясь следом за компаньонкой. «Ничего нам не будет, я, как твоя спутница, обязана выгуливать тебя, это одно из главных правил центра. Вот, только надень это», - Фреда протянула Гермионе черный чепчик, который прикрывал её голову и лицо благодаря своим длинным крыльям. Замаскировавшись, девицы двинулись к парку. Свежий воздух шел на пользу, дамочки болтали, сидя на скамье напротив небольшого прудика. Вокруг гуляли маглы, они тоже о чем-то бегло разговаривали. Народу было маловато, Гермиона не забыла, что это в духе нынешнего Лондона - мало людей, что осмеливались гулять и веселиться так, будто ничего плохого не происходит. «Держи», - буркнула служанка, протягивая пачку сигарет. Грейнджер поблагодарила девушку, прикуривая первую папиросу.
- Фреда, а кем ты мечтала стать? - вдруг спросила Гермиона. Служанка обернулась на спутницу.
- Флористом. Почти весь подростковый период я отдала изучению биологии и ботаники. Вообще я училась на врача, но в тайне от родителей увлекалась растениями.
- А где они? - в лоб спросила суррогат. Фреда поерзала на скамье, взглянула на выход из парка. Девица молчала, она явно не желала говорить об этом. - Прости.
- Гермиона, ты не боишься, что встретишь на балу своего тайного бывшего, чьё имя ты активно игнорируешь? - вдруг перевела тему Фреда. Она говорила о Верховном.
- Почему ты спрашиваешь?
- Просто боюсь за тебя. Он сделал столько плохого, будет неприятно вот так встретиться с ним, ещё и его женой... - так легко, будто мимолетно, произнесла Фреда. Грейнджер выкатила удивленные глаза. - Ох, Господи! Что же я такое сказала, ты не знала?! - виновато прокричала девушка.
- Как... как ты узнала?
- В газете напечатали. Так-с, секунду, - Фреда начала оборачиваться, словно что-то искала. Вдруг девушка вскочила, дошла до соседней скамьи, а затем вернулась с прессой в руках. - Держи.
ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК
СВАДЬБА ВЕРХОВНОГО ПРАВИТЕЛЯ
КАК ВСТРЕТИЛАСЬ ПАРА?
Господин Драко Люциус Малфой, по совместительству Верховный Правитель армии Тёмного Лорда, решил поведать нашим журналистам о своей истории, а также объявить о свадьбе с возлюбленной.
- Астория Гринграсс-Малфой. Будьте аккуратны с ней.
- Конечно-конечно! Миссис Малфой, расскажите, как вы встретили супруга?
- Я была влюблена в него ещё давно, поэтому знакомы мы... дорогой, сколько лет мы знакомы?
- Уже года три, милая.
- Какая прелесть, я Вас поздравляю. Вы играли пышную свадьбу?
- Прошу Вас, ха-ха, нет! Мы скромно расписались и посидели семьями. Это наш первый совместный выход в свет, так что Вам удалось урвать эксклюзив.
- Помилуйте, миссис Малфой. Разве есть другая достойная пресса, кроме пророка? А когда нам ожидать Ваш следующий выход в свет?
- В эти выходные, на балу господина Долохова. Мы непременно наведаемся к нему и познакомимся с его супругой. Советую и Вам приходить, Вы могли бы найти ещё эксклюзива для себя.
- Благодарю, мистер Малфой. Простите за интимный вопрос, и я извиняюсь перед миссис Малфой, но как Вы справились со смертью своей прежней соперницы, мисс Гермионы *********?
- Это в прошлом, комментировать не стану.
- Но, Вы ведь были парой какое-то время.
- Простите, нам пора!
Гермиона не верила своим глазам. Она вновь и вновь пробегалась глазами по фотографии, по тексту. «Как вы справились со смертью своей прежней соперницы?», - вслух читала шокированная Гермиона. Фреда в миг подскочила, она опешила, словно вспомнила то, что давно забыла.
- Гермиона, прости, я... я совсем забыла! Та газета, которую я обещала тебе принести. Вот же дура, забыла совсем, - компаньонка хваталась за голову, ворчливо ругаясь на себя.
- Значит они объявили меня мёртвой. Удобно. И каким образом Долохов собрался меня показывать на балу?
- Быть может ты мертва для внешнего мира магов? Всё же твою учесть объявили при всей армии, как ты говорила.
- Я не совсем это помню. Казалось, что была целая рота, как и всегда. В любом случае это ведь была встреча не только для объявления моего приговора, но и для оглашения имени новоиспеченного Верховного. Но я не могу быть уверенной, я смутно видела всё вокруг себя, словно пелена или лошадиные шоры. Да и не было у меня возможности оглядываться по сторонам, сама понимаешь.
- Да уж, какой он негодяй. Так спокойно живет дальше, зная, что ты здесь мучаешься. Ну ничего, Гермиона, даже если встретишь его на балу - гордо улыбнись ему, так, словно у тебя всё в порядке. И не смей плакать, ты сильная девушка!
Гермиона выкурила ещё одну сигарету, а затем девушки вернулись в автомобиль. Антонин оставался в Лондоне, но редко бывал дома. Мужчина вечно пропадал в Министерстве, оставался у кого-то на ужин, в целом был занят приближающимся праздником. Тем было лучше для Гермионы, она спокойно занималась своими делами и проводила размеренную жизнь. Ричард нашел для девушки косметику, Фреда купила аксессуары и в воскресный вечер Гермиона была всецело занята своим внешним видом. Каждый раз ей было неловко надевать женские платья, всё ещё тяжеловато давалось понимание, что она обязана выглядеть роскошно, что в этом есть надобность. Сейчас ей вовсе противно наряжаться, кажется, что так она выставляет своё тело напоказ. Вскоре, когда Гермиона была готова, к ней в комнату вошёл Долохов. Она стояла у окна и поправляла свою прическу. Мужчина глянул на Фреду, та быстро покинула комнату, бросив прощальный взгляд на суррогата.
- Выглядишь прекрасно, какое платье... - его жилистые руки взяли ладони Гермионы и подняли их вверх, - покружись, красавица.
Девушка обернулась вокруг себя. Платье изумрудного оттенка с аккуратным декольте и обтягивающим фасоном. Рукава заменяли черные шифоновые лоскуты, свободно лежащие на плечах девушки. Тот же шифон соединялся с корсетной частью платья, а затем, от талии, сползал красивым шлейфом вниз. «Шикарно», - восторженно приговаривал Долохов. Наконец они спустились вниз, мужчина открыл дверь и пропустил Гермиону наружу. Стук каблучков отозвался на террасе. Пожиратель подставил свою руку, за которую суррогат схватилась, а затем аппарировал прочь. В миг пара оказалась в скромном холле какого-то замка. «Этот праздник станет нашим первым выходом в свет, Гермиона. Я хочу произвести на всех впечатление, посему прошу надеть тебя это», - мужчина протянул девушке черную маскарадную маску с золотыми узорами, а затем шифоновую тюль темного оттенка, которую девушка наденет, как свадебную фату, накрывая лицо. Суррогат выполнила просьбу мужчины. Он ещё раз довольно оглядел её, а затем вышел к лестнице.
Высокие потолки, с которых вниз спускались длинные хрустальные люстры. Темный каменный зал с готическими стенами, на них картины и подсвечники. Пол из черного мрамора, в углу оркестр, а на окнах бархатные черные занавески. С помощью магии, чуть ниже люстр, летали волшебные свечи. Гости бурно что-то обсуждали, здоровались друг с другом. Когда пара приблизилась к лестнице, Долохов надел черную бархатную маску, а затем оркестр заиграл мрачную мелодию. Кто-то из зала схватил бокал и ударил по нему серебряным ножичком. Маленькие пикси, летающие под потолком с какими-то камнями и фонариками, создавали световые эффекты в зале. Как только Долохов и Гермиона остановились перед парадной лестницей, существа направили прямые лучи на них. Не убедившись, что спутница способна идти вперед, Пожиратель двинулся по лестнице.
Все глаза были устремлены на Гермиону, ей показалось, что она в Румынии, на том самом задании по поимке вампиров - точно так же на неё смотрели упыри. Дамы завистливо разглядывали наряд Гермионы, мужчины бесстыдно рассматривали её фигурку и лишь некоторые желали заглянуть под фату, разглядеть лицо таинственной невесты. «Антонин, приветствую», - первым, к кому подошла пара, стал Барти Крауч младший. Он стоял в обнимку со своей супругой, любезно улыбался хозяину вечера. Он уже потянулся к фате Гермионы, надеясь, что Антонин скорее расскажет личность невесты, но Долохов прытко убрал руку друга и намекнул, что сегодня праздник только в его честь. Пара двинулась дальше по залу, в основном говорил с гостями Долохов, Гермиона лишь пыталась разглядеть знакомые лица. Антонин чуть соврал, на балу были не только люди, которые помогли ему с проектом США, на нём присутствовали почти все важные шишки Министерства и Империи Лорда. Он словно решил обойти саму Нарциссу Малфой, желал закатить самый лучший бал в году. Ему это легко удастся, с учетом того, что Нарцисса давно вне игры.
Гермиона позволила себе пару бесед с незнакомцами, несколько бокалов и лишь одну сигарету. Она вечно поправляла фату на своём лице, чувствовала себя дискомфортно, словно она ходячее приведение. Ей было ясно, что для Долохова она трофей, ему естественно хотелось промариновать интерес гостей, прежде чем раскрыть личность Гермионы. Не было ясно зачем, было лишь видно, что Пожирателю нравится эта интрига и заинтересованность всего высшего общества. После пары минут одиночества, «супруга» вновь воротилась к Антонину. Скучные разговоры об успехе его проекта, былины и сказки об его будущих завоеваниях, и наконец лицемерные комплименты друг другу. Девушка разглядывала зал насколько хватало зрения в этой глупой маске и слое шифона. Где-то вдалеке она заметила белое пятно, девушка сразу же узнала Дафну Гринграсс. Гермиона захотела подойти к подруге, поздороваться, показать своё лицо, обмолвиться парой слов.
- Дорогой, мне нужно отлучиться, - Долохов был заинтересован в безупречных комплиментах, что говорил ему какой-то Министр, посему он просто кивнул, скорее всего даже не услышав Гермиону.
Солдат уверенно зашагала в сторону подруги, она неловко извинялась перед гостями, которых задевала, задерживалась на пару слов у настойчивых собеседников. Наконец сумев приблизиться к Дафне, Гермиона уже протянула руку, чтобы коснуться локтя девушки, но её перехватили. Напротив Грейнджер стояла низкая женщина в розовой маске, она противно хихикала, крепко сжимая руку солдата, опустив её вниз. Амбридж быстро повела Гермиону в укромное место, правее от зала. Остановившись за колонной, женщина заговорила:
- Что же ты собиралась делать, грязнокровка? - Девица округлила глаза в шоке. Почему Амбридж знает её настоящую личность?! Ведь для всех Гермиона Грейнджер - мертва.
- Не смей называть меня так, Долорес! - шикнула Гермиона. - Отпусти мою руку, иначе я прибью тебя!
- Чем же, миссис Долохова? Кто ты без палочки? - острие древка уткнулось в шею Гермионы. Быстро поняв, что дела плохи, суррогат выставила ладони вперед, сдаваясь. - Что ты собиралась делать, когда мчалась к той потаскушке Гринграсс?!
- Я лишь хотела выпить бокал шампанского, - врала Гермиона, - это запрещено?
- Ты простая служанка Долохова, а являешься сюда, как царица бала! Я говорила ему, что тебя следует убить, не давать возможности на выживание. Он противился, говорил, что имеет свои планы... А теперь ты расхаживаешь со спокойной душой среди тех, кого должна бояться. Идёшь по правую сторону от того, с кем ты недостойна даже стоять рядом!
- Что, Долорес, завидно? - ехидничала Гермиона. Амбридж сильнее ткнула древком в шею.
- Мисс Амбридж, - мужской голос вмешался в перепалку женщин, - пора говорить тост.
Гермиона не двинулась, она лишь улыбчиво глядела в проигравшее лицо соперницы. Женщина поправила своё платье, а затем, спрятав палочку, следовала в зал. «Вам тоже стоит вернуться, мисс», - аккуратный юноша в смокинге дворецкого. Гермиона разглядела знакомые голубые глаза. «Хорошо, Ричард», - кокетливо ответила она, покидая колонну. Воротившись к Антонину, Гермиона небрежно положила руку на его локоть, показывая достойный пример супруги. Девушка давно осознала, что если ей подмазаться, то у мужчины отпадут все вопросы, посему и в этот раз она отвела любые подозрения. Толпа приблизилась к сцене, что стояла напротив парадной лестницы. На ней уже стояла Долорес, держащая в руках записку. Женщина легко откашлялась, а затем начала свою речь:
- Уважаемые дамы и господа, я имею честь первой произнести речь... Сегодня мы присутствуем на годовщине одного из важных проектов Империи. Уважаемый господин Долохов ровно год назад показал нам, что его стратегическое мышление может привести нас к победе. Под его командованием мы быстро избавились от революционеров, истребили врагов и приобрели в свои территории Соединенные Штаты. Этот вклад очень важен для Империи, и мы непременно ценим таких сотрудников. Прошу поднять бокалы! Выпьем за Антонина Долохова и пожелаем удачи в его будущих заданиях, которые он непременно выполнит с тем же великолепным успехом! Ура!
Бокалы игристого ринулись вверх, звонкие удары хрусталя, а затем мимолетная тишина, пока все искушали напиток. Оркестр молчал, а на сцену уже взбирался Антонин вместе со своей спутницей. Он поклонился гостям, аплодировал им и подошел к микрофону.
- Посмею также произнести речь. Я благодарен каждому, кто сегодня явился на мой праздник. Мне приятно, что вы согласны с моим успехом, вы восклицаете моё имя и хвалите его сегодня, мне это лестно. Я буду рад продолжать службу в армии Лорда, добиваться высот и захватывать территории. Но годовщина не единственная причина торжества. Я безоговорочно счастлив объявить вам нашего важного гостя... Прошу отдать честь, уважаемые служители Империи, нашему Верховному Правителю и его супруге!
Медовые глаза Гермионы устремились на парадную лестницу где стояла Астория под руку с Верховным. Черная маска контрастно смотрелась на бледном лице, изящные платиновые волосы были прочно зализаны, наглаженный смокинг, длинный шлейф черной бархатной мантии расползался по полу. Астория была одета великолепно, как полагается супруге важного ферзя: длинное красное платье, обтягивающее силуэт. С низа подола и до самого декольте расположился узор горящего Феникса, на шее блестело алое колье. Маленькие пикси направили лучи освещения на вошедших. Оркестр затрубил торжественную мелодию, Верховный в компании своей возлюбленной спускался к залу, где ему уже возложили дорогу люди, отступив назад и создав некий коридор прямо до сцены. Когда нога Пожирателя ступила на небольшую лестницу возле сцены, Долохов и Гермиона шагнули назад, подпуская уважаемых людей к вещателю. Суррогат смотрела на него завороженными глазами. Он был шикарен, доволен, точная копия Великого Гэтсби. Официант подал Астории и её спутнику бокалы, после чего скорее сбежал за кулисы.
- Работает? - юноша в приветливой манере постучал по микрофону, его улыбка полетела в зал, Грейнджер взглянула на людей, которые раскрыли шокировано рты, словно видели самого Бога. - Я благодарен за приглашение моему хорошему знакомому Антонину Долохову... Что могу сказать, уважаемые дамы и господа, - Верховный обернулся на Асторию, которая стояла возле него и внимала его речь. Он легко приобнял девушку за талию, оглядел лицо, будто желал найти слова в её глазах. - Всего год назад я был никем, обычный солдат армии, что просто выполнял приказания Тёмного Лорда. Не буду плести чушь и не стану говорить, что был простачком, - зал посмеялся, как и юноша, - ни в коем случае. Да, я был лучшим из солдат, лучшим из лучших, и в этом никогда не было сомнений... Но, то дело, что доверил мне уважаемый Антонин, а именно помочь ему наладить контакт с США, стало моим толчком. Я посмотрел на себя в зеркало, взглянул так испугано... - Пожиратель выдержал паузу, - сказал себе: «Драко, либо сейчас, либо никогда!» И победа Антонина, этот вечер, моё звание - доказывают те слова прежнего мальчишки. Либо сейчас, либо никогда, друзья! Так давайте поздравим Антонина с тем, что он выбрал «сейчас» и будет пожинать успех всю оставшуюся жизнь. Давайте выпьем за то, что бы все мы выбирали «сейчас», боролись за победу и привносили плоды, сажали эти семена, а затем радовались возросшим бутонам шикарных цветов, под названием «будущее». Ура, друзья!
Зал рукоплескал. Разразились торжественные фанфары, по бокам разлетались золотые конфетти, у края сцены из пушек полетели блестки в зал. Астория наивно вскрикнула от испуга и тут же посмеялась, Верховный шагнул назад, прижимая супругу ближе. Он весело взглянул на неё, прытко поцеловал, а затем, вскинув руку с бокалом, вновь посмотрел на гостей. Гермиона натягивала улыбку и хлопала в ладоши, поглядывая на ненавистную пару. Сейчас ей хотелось рыдать и она с радостью бы выпила сто грамм русской водки. Стоять позади предателя, о котором она мечтала каждый раз, когда ложилась под Долохова - худшее наказание.
Пожиратель вместе с Верховным первыми спустились со сцены, их супруги следовали позади. «Поздравляю», - восторженно и улыбчиво промурлыкала Астория, спускаясь рядом с Гермионой. Суррогат чуть опешила, оборачиваясь на Гринграсс. «Ч-что?» - неуверенно переспросила девица.
- Поздравляю со свадьбой, миссис Долохова! - очень дружелюбно пояснила Астория. Гермиона сжала челюсть, услышав новоиспеченную фамилию, что ей приписывали.
- Взаимно, миссис... - Грейнджер выдержала паузу, чтобы выругаться в голове, - Малфой, - закончила та, натянув любезную улыбку.
Бал продолжался. Верховного задерживали люди, они желали пожать ему руку, осыпать комплиментами, поздравить со свадьбой, возможно похвастаться своими успехами, сказать своё имя, в целом делали всё, чтобы запомниться ему. Наивно. Гермиона держала дистанцию, она следовала за Долоховым, оставаясь позади. В какой-то момент компания забрела в центр толпы, Гермионе становилось тяжелее пробираться через людей, её не замечали, все любовались лишь Верховным и его супругой. В миг, когда девица устала напрасно догонять Долохова, она уже было протянула руку, чтобы крикнуть ему, что отойдет ненадолго, как услышала хлопок в ушах, а затем перед её глазами больше не было заполненного зала, вокруг не стоял звон бокалов, а тело не стесняли толкающиеся гости.
Мрак пустой комнаты. Холодок прошёлся по телу девушки, она напряженно оглядывалась. В углу комнаты, там, куда не попадал свет с окна, Гермиона заметила силуэт. Шагнув назад, девушка уткнулась в раковину, её трансгрессировали в уборную, но видимо, давно заброшенную. Быстро нащупав под рукой какую-то тонкую расческу, девушка крепче сжала предмет в ладони. «Кто вы?! Что вы сделали?» - рычала Гермиона, опасливо озираясь. Силуэт отлип от угла, он надвигался на Гермиону. «Ни с места!» - суррогат воздвигла руку вверх, оголяя намерения защищаться, но незнакомец шел дальше. Вскоре, когда он стоял почти впритык, его рука аккуратно приподнялась и потянула конец шифоновой фаты. Растерянная Гермиона проводила взглядом упавший лоскут. Вернув глаза вверх, она сумела разглядеть высокий мужской стан. Едкий запах зелий ударил в нос, когда жилистая рука рывком сорвала маску с лица девушки.
- Ты жива... - голос, обмякший в изумлении. Впредь Гермиона понимала, кто напротив неё. Она, освобожденная от оков анонимности, ринулась с объятиями на плечи собеседника.
- Северус!
Восторг раздался в теле фейерверком, суррогат обмякла в руках Пожирателя, вдохнула его отвратный запах, ощутила холод его натуры. Морщинистые руки нелепо обвили спину былой коллеги, он прижался к ней, как отец к дочери. Чуть позже Снейп отпрянул, стараясь четче рассмотреть лицо девушки, словно не верил, что сейчас стоит напротив неё. «Но они сказали, что казнили тебя в тюрьме...» - загадочно шептал Пожиратель.
- Нет, нет, я жива, вот я, - Гермиона притянула руки мужчины к своим плечам, она дала ему ещё раз прикоснуться. - Это я, Северус, я здесь.
- Что они с тобой сделали? Где они тебя держат?! - мужчина, затараторив, присел на тумбу, двигая Гермиону напротив себя.
- Я стала супругой Долохова, неофициально. По факту я его суррогат. Северус, неужели вы этого не знали?
- Нам врали, Гермиона. Они толком не говорили о тебе, но объявили, что ты мертва. Господи, он насилует тебя?
- Северус, Северус, - Грейнджер похлопала мужчину по локтям, надеясь успокоить, словно хотела скорее сказать что-то важное, но его задумчивость и осознание мешали, - всё в порядке, я справляюсь как могу, но мои силы иссякают. Два раза в месяц ко мне приходят целительницы, мадам Помфри и какая-то Маргарет. Врач из госпиталя помогает мне переносить церемонии, я не беременна, Северус! Я так рада, что вы нашли меня...
- Гермиона, я не знаю, как могу помочь тебе, - задумчиво бухтел тот.
- Не надо, Снейп! Вы не обязаны, мне нужно лишь время, я сама попытаюсь. Вы уже порадовали меня своим появлением, о большем я не могу просить... Кажется я вновь поверила, что жива!
- Я найду способ добраться до тебя, Гермиона, я помогу тебе.
- Ч-ш! Не надо, Северус, слышите меня? Это крайне опасно, Долохов ни за что не позволит вам явиться в дом, он понимает, что вы можете быть со мной заодно, он безумно боится, что я смогу сбежать и навредить ему.
Но что бы Гермиона ни говорила, Снейп не слушал её. Он прямо здесь и сейчас обдумывал какой-то план. Спустя пару минут, мужчина потребовал рассказать ему все подробности: как её задержали, когда привезли в дом, что с ней делают и как часто она посещает врачей. Нехотя, девушка выдала всю информацию, а затем, когда мужчина напоследок обнял её, она покинула уборную, возвращаясь в зал.
Пары стояли стенками друг против друга - девушки и мужчины. Когда Гермиона вернулась к Долохову, прытко поправляя шлейф на голове, мужчина озадаченно взглянул на неё. «Где ты была?» - шепотом рыкнул он. Гермиона спешно объяснила ему, что ей стало худо и пришлось сбежать в уборную. Недовольно цокнув, Пожиратель жестко потянул суррогата за локоть, дойдя до стенки гостей. Гермиона стояла рука об руку с какой-то девушкой, неспешно оглянувшись, солдат не узнала соседку. Прямо напротив встал Долохов и оркестр тут же заиграл мелодию. Официальный танец бала, Гермиона никогда не танцевала, ей тяжело это давалось, но отстукивая такт пальцами, она вспоминала свои репетиции с ним в её ветхой квартире.
- Гермиона, ты отдавишь мне все ноги! - смеялся Малфой, держа в руках падающую волшебницу, которая так же заливалась хохотом.
- Ну что я могу поделать, если я танцую, как медведь? - сквозь слёзы от смеха, говорила солдат. Малфой поднял девушку, прижал к себе и поцеловал в лоб.
- Моя ты медведица. Давай ещё раз!
«Отбивай такт, Гермиона, слушай музыку», - всплывающие мысли раздавались эхом. Стенка дам двинулась навстречу мужчинам, вскоре суррогат оказалась в сухих руках «супруга». Один поворот, теперь девушки стояли на стороне партнеров. Пару шагов назад, затем смена мест, вновь подход к уже другим партнерам. Несколько движений, грациозный оборот и партнеры вновь вернулись к своим изначальным спутницам. Антонин жадно прижал Гермиону к себе: «Ты держишься молодцом. Дома получишь подарочек», - ласково мурлыкал Пожиратель, кружа компаньонку в танце. Вновь отстранение, шаги назад, два оборота. Девушка взглянула вперед и увидела белую макушку волос. Она ошарашенно открыла рот, а ноги уже вели тело навстречу к Верховному. Широкие плечи, древесный, табачный аромат дурманил голову, оставался приятный бархатный шлейф. Он осторожно притянул девушку к себе, сокращая дистанцию. Гермиона вдруг вспомнила, как велика разница в их росте. Он отстранился, держал лишь её пальчики. Легким поворотом руки он раскрутил Гермиону так, словно она балерина в девчачьей шкатулке. Его взгляд упал на прекрасный вихрь подола её платья. Когда он вновь прижался к ней в танце, шифоновые рукава платья легли на его ладонь. «У вас прекрасный наряд, миссис Долохова», - гадкая фамилия вновь заставила Гермиону скривить лицо, тем более, когда она раздалась из его уст. «Благодарю, Правитель», - словесная игра в танце.
«Если твой партнер что-то сказал во время танца, ты обязана вернуть ему слова, продолжить диалог, не смей игнорировать, ни-ког-да. Если тебе сделали комплимент, ответь на него. Можешь выдержать паузу и ответить чуть позже, но не забудь, это важно по мнению этикета», - Драко кружил Гермиону в танце, изредка подпевая словам из песни, что лилась из виниловой пластинки, крутящейся на проигрыватели.
Стенка дам вернулась назад, они сделали ещё один оборот, направляясь к следующим партнерам. Теперь напротив Гермионы стоял седоватый мужчина, которого она видела пьющего сбоку лестницы. Он похотливо ей улыбнулся, покружил разок в вальсовом вихре, а затем дамы воротились в линию, сделали один оборот назад и Верховный снова стоял напротив суррогата. Гермиона дрожала, весь этот танец был похож на девять кругов ада, которые созданы, чтобы вымотать грешника. Теперь Гермиона - грешница, и она плывет в руках своего мученика и насильника, а затем попадает в руки любимого, что так больно ранил, не оставив на ней и живого следа.
Пожиратель вновь прижал спутницу Долохова к себе, но теперь резче, жестче и охотнее. Он бестактно глядел на неё сверху вниз, словно желал разглядеть черты лица сквозь темную фату. «У вас приятный парфюм, Господин», - покорно заметила Гермиона, держа лицо вбок, как и положено. «Благодарю, это подарок близкого человека», - голос его дрогнул, как и пальцы на оголенной спине Гермионы. Девушка невольно подняла лицо. Это её подарок, вручила его, когда они поругались по её вине. Серые глаза, затемненные в отверстиях маски, сверкнули. Спутница решила проигнорировать этот проблеск, она молча танцевала дальше. «А вот вам бы подошли другие духи», - невольно, будто говоря пустяк, подметил Верховный. «Какие же?» - часть танца не заканчивалась, дамы не торопились возвращаться в линию, а затем к своим кавалерам. «Виноградные», - интимный шепоток, будто он предназначен только для неё. Говоря это, он страстно оскалил зубы, словно игриво «кусался». Оркестр закончил мелодию. Гермиона отстранилась от партнера, отдала ему реверанс, а затем поспешила прочь, но белая рука легла на её плечо, разворачивая к себе. Он молчал, разглядывал её личико. «Что-то не так?» - напугано и настороженно спросила Гермиона. «Вы проигнорировали меня», - колкое замечание, в его духе. «Благодарю, Господин, непременно попрошу мужа купить их», - чуть помолчав, ответила девушка. Верховный отпустил её руку, прытко оглядев внутреннюю часть ладони, когда на горизонте появился Долохов.
- Вот это танец, Правитель! - лицемерный восторг, фраза, чтобы угодить. - Дорогая, надеюсь ты не докучала Верховного своими нелепыми движениями? - суррогат заметила строгий и грозный взгляд Долохова. Она медленно сглотнула, её руки подрагивали. В глазах уже представлялись картинки того, как Антонин ругается.
- Позвольте, господин Долохов, ваша супруга прекрасно держалась в танце, предполагаю, что она изучала искусство вальса и танго, - Верховный вмешался, напряжение росло в воздухе, становилось нечем дышать. Антонин повернулся на блондина, в его глазах горел пожар.
- Фух! Ну и танец, да? - Астория подошла к супругу, прильнув своей щекой к крепкому плечу, маша легкой ручкой у лица. Гермиона задрожала от злости. - Миссис Долохова, вам повезло с супругом! Он ещё о-го-го какой! Ни разу не уступил мне, хотя я прыткая!
Деловитый смех накрыл компанию. Быть может Астория и глупа, но не наивна, посему сумела спасти ситуацию между мужчинами, возможно даже отсрочить наказание Гермионы. Хозяева вечера двинулись к фуршету, оставив Верховного с супругой на растерзание восторженной публики. Антонин бестактно принялся напиваться, вечер продолжался уже без него. Несколько гостей всё же подходили к мужчине, чтобы вновь поздравить, но Пожиратель почти нехотя им отвечал, а потом вовсе отгонял прочь. Щетинистый закипал, Гермиона неохотно стояла подле него, так как любые её попытки отойти, даже в уборную, разбивались в прах. «Рядом стой, сказал!» - рычал он, жестко стискивая её ладонь в своей. Праздник заканчивался, Антонин уже еле-еле стоял на ногах, когда замок покидали последние гости. Кто-то говорил о какой-то вечеринке, которую проводил один из Пожирателей. Видимо этим ненастным уродам было мало торжества, и они решили собраться в более интимной обстановке. Суррогат послушно стояла возле супруга, она прощалась с гостями вместо него, пока тот, облокотившись о перила, томно сопел и похрапывал.
- Миссис Долохова, - к хозяевам подошел Люциус Малфой, - праздник выдался шикарным. Позволите пригласить вас торжествовать дальше?
- Благодарю, сэр, но, пожалуй, мы отправимся домой, - когда девушка сказала это, Долохов суетливо встрепенулся, поправил бабочку на воротнике и взглянул на блондина.
- Ох, Люциус! Как тебе вечеринка? Круто, да?! - мужчина пожал руку гостю, а затем, бесцеремонно, полез в объятия.
- Бесспорно, Антонин, - Люциус похлопал коллегу по спине, неловко улыбаясь. Его смущенный взгляд пал на Гермиону, вернее на фату, что прикрывала её лицо. - Я пригласил вас праздновать дальше, вы «за»? - позади мужчины встала Нарцисса Малфой, она влюбленно прильнула к плечу мужа, оглядывая пьяного Долохова. На её лице росла неловкая улыбка.
- Да! Обижаешь, Малфой, кто я такой, чтобы не поехать?!
- Дорогой, - голос Гермионы сорвался, она похлопала мужчину по спине, - быть может лучше домой? Я так устала.
- Молчать, женщина! - казалось бы, шуточная фраза, колкость семейной пары. Но Антонин звучал грозно. Вскоре к компании прибавились Верховный и его супруга. Астория устало обнимала мужа, казалось, она готова свалиться с каблуков здесь и сейчас. - Я отвезу тебя домой, а затем поеду к Малфоям. И обговаривать не стану!
Гермиона устало выдохнула, на лицах Люциуса и Нарциссы показалась неловкость за то, что они слышали чужую ссору. Девица бы вмазала «супругу» пощечину за наглый тон, но не имела право, посему лишь расслабила напряженные плечи, а затем, сдавшись, кивнула. Пьяное тело развернуло противную морду к Малфою старшему, он громко посмеялся, похлопал его по плечу, а затем двинулся вверх по лестнице. Гермиона лишь растерянно пошла следом, ей не оставалось ничего, кроме как краснеть за выходки Долохова.
Глубокая ночь. Долохов надрался так, что не смог аппарировать, поэтому Ричард, который был дворецким на балу, вызвал машину и обратно компания возвращалась очень долго. За время поездки, Пожиратель успел поспать, пуская слюни на колени Гермионы. Девушка не знала куда себя деть, она хотела орать, верещать, плакать, драться, и наконец, сгинуть прочь, лишь бы не ощущать его поганое тело на себе. Жалобные глаза то и дело обращались на усталое лицо Ричарда. Его жилистые пальцы незаметно касались кончика руки девушки, которую она закинула за подголовник сиденья. Он рядом, ей это было необходимо. Машина резко остановилась у чугунных ворот. Легкими хлопками по плечу, дворецкий разбудил хозяина. Грязно хрюкая, Долохов привстал, его лицо опухло так же быстро, как эта свинья сумела напиться. Тяжело раскрыв глаза, Пожиратель буркнул что-то странное, а затем, чуть ли не вываливаясь, вышел из машины. Стоит промолчать о том, как отвратно он облокотился на хрупкую Гермиону, чтобы дойти до дома в целости. Ричард открыл дверь, впустил пару внутрь, а затем, заперев вход на все замки, пожелал спокойной ночи и следовал в свою скромную спальню. Шаткое тело Пожирателя всё ещё опиралось на плечи Гермионы. Девушка жалобно смотрела вслед уходящему дворецкому, и как только дверь его комнаты закрылась, она ощутила облегчение. Возле неё самостоятельно, ровно на обеих ногах, стоял Долохов. Его зверский взгляд был устремлен на Гермиону. Девица, как в классических фильмах ужасов, медленно поворачивалась на мужчину, чтобы посмотреть ему в лицо. «Наверх, быстро», - четкий голос, без капли запинок. Он не шутил, он разъярен. Суррогат быстро двинулась по лестнице, она ощущала на затылке его дыхание, слышала тяжелый скрип половиц. По спине побежали мурашки. Как только её нога ступила на пол второго этажа, все стены резко покрылись волной белой пелены, а затем магия растворилась. Долохов использовал заклинание, заглушающее звук. Только Гермиона обернулась на Антонина, чтобы узнать, зачем он использовал магию, как ей, прямо в нос, полетел удар.
Тонкое тело упало, голова девушки сильно ударилась о деревянные доски. «Тебе понравилось, сука?» - животный стон, рык дракона. Грейнджер схватилась за звенящую голову, она не могла расслышать, что он ей говорил, писк застыл в ушах. «Я тебя спрашиваю, шлюха, тебе понравилось с ним отплясывать?» - жесткий удар ногой. Он попал куда-то в живот, девица скрутилась, хватаясь за место удара. Долохов кричал какие-то оскорбления, пиная ногами как попало. Гермиона лишь ощущала, как всё тело гудело, с каждым ударом сгусток боли смещался по туловищу. «В комнату, я сказал!» - он крепко схватил суррогата за волосы, поволок по полу до спальни. Резким ударом ноги он сорвал дверь с замков, схватил ту и, словно куклу, бросил в середину комнаты. Да, бесспорно, он был силён. Девушка пыталась встать, она хотела отползти к окну, спрятаться под кровать. Былые месяцы подготовок помогли ей найти в себе силы, чтобы привстать и начать ползти прочь. Но Долохов мигом перешагнул Гермиону, нагнал спереди и пнул ту по хребту. Девушка упала навзничь, прижавшись щекой к мягкому ковру. Присев на корточки, Антонин схватил Гермиону за волосы, поднял её лицо, и принялся орать.
- Соскучилась по нему, дрянь? Ощутила его руки на себе? Куда ты весь вечер бегала, а?! Отсасывала своему Малфою, пока я развлекал гостей? Сука! - он яростно воткнул лицо Гермионы в пол.
Железный вкус наполнил рот суррогата, кровь тут же осталась на ковре, лице и половицах. «Весь вечер шарахалась рядом, почти не пила при нём. А со мной трезвой невозможно, да? Каждый раз упарываешься таблетками, представляя его!» - каждое слово он подкреплял очередными ударами лица о пол. Гермиона закряхтела, ей казалось, что нос и губа разбиты, возможно он сломал ей скулу. Долохов не намеревался останавливаться. Махом перешагнув жертву, он взял её в тиски, перевернул к себе лицом и, сев поверх, схватил за шею. «Отвечай, сука, ты с ним трахалась?!»
- Нет, - почти лишившись голоса, стонала Гермиона. Она уже не понимала, что он спрашивает, не осознавала, что хочет и почему ругается.
- «Поедем домой, дорогой» - пищал Долохов, отвратно пародируя слова спутницы, которой он пару часов назад восхищался. - Да ты, сука, всё бы отдала, чтобы побыть рядом с ним ещё минуту, а меня выставляешь блудным мужиком. Стерва! - крепкий кулак, рухнул на лицо Гермионы. Кровь плеснула, его белый рукав окрасился в алую крапинку. - Вот тварь, знаешь как дорога эта рубашка?! - ещё удар.
Он издевался над ней, не давал глотка воздуха, не оставлял нетронутого места на ней. Когда Гермиона лежала без движений, почти не издавая и звука, Долохов охладел. Он встал, направился в ванную, а через минут пять вернулся обратно. Суррогат лежала, она кашляла, кровь хлынула из её рта. Когда кашель участился, и девушка начала захлебываться кровью, Антонин подошел и толкнул её так, что та повернулась набок. Струя алого цвета текла по губам, подбородку. Вновь кашель и всплеск крови оставил большую кляксу на половицах под кроватью. «Гадкое отродье. Только посмотри до чего ты меня довела», - плевал он, вытирая руки полотенцем. Грейнджер откашляла сгустки крови, а затем вновь развернулась на спину. «Чтобы завтра здесь было чисто», - фыркнул он, небрежно бросив полотенце ей в лицо. Гермиона осталась лежать на полу, глядя в потолок. Преодолев всю боль, девушка вновь повернулась на бок и сплюнула кровь. В алой лужице лежал зуб.
Мягкая мокрая подушка. Отекшее лицо, ссадины, синяки, раны. Гермиона пыталась открыть оба глаза, поддавался только один. Свет из окна, режущим факелом бил в алое лицо. После того, как Долохов ушел из комнаты, а вскоре покинул дом, чтобы отправиться на дальнейшее празднество, Гермиона ещё недолго лежала в луже собственной крови. Девушке было тяжело сделать короткий вдох, что уж говорить о том, что бы набрать полные легкие воздуха. Её спина покрылась гематомами, лицо разбито в клочья. Она плакала, рыдала от боли, ужаса, ненависти. Зверское избиения в потоке ярости, бессмысленное покушение, незаконченное убийство. Гермионе казалось, что было бы лучше, если б Долохов убил её прямо там, на том почерневшем от крови ковре. Но эта тварь хотела лишь излить злобу, он и не думал доводить дело до конца, понимал, что Лорд с него шкуру сдерет.
Если бы не усталость и невыносимое истощение, Гермиона бы не уснула. Ей было тяжело двигаться, во сне она без конца воротилась, старалась найти положение получше, но побитые ребра не давали и шелохнуться, они сжимали её легкие, словно в тиски. Суррогат была тише мышки, она сдавленно стонала от боли, хотела встать и поскорее дойти до ванной, её мутило. Возможно, Гермиона получила сотрясение, это было логичное последствие вколачивания лица в пол. «Я убью его», - рычала она, хватая раскалывающуюся голову. Слёзы текли ручьем, девушка, не сумевшая даже привстать, рыдала от своей беспомощности. Она, как мешок картошки, который кинули на пол и ему больше некуда деваться. Череп будто заливался свинцом, голова трещала. С каждым всхлипом боль разлеталась по рёбрам, при открывании рта, Гермиона чувствовала как болят разбитые губы и ноют десна после выбитых зубов. Стекающая по щекам слеза попала в рану на скуле, та начала противно щипать. Суррогат лежала и болела всем телом, она дрожала от истерики и невыносимого урагана ранений.
Целый дом сотрудников даже не знал, что этой ночью случилось с Гермионой. Солдат ждала Ричарда, который должен был непременно посетить её этим утром. Но время близилось только к восьми утра, юноша приходил исключительно в девять, будто не хотел нарушать покой заключенной. Собрав силы в кулак, Гермиона с тяжестью в боках откинула с себя одеяло, а затем тихонько, очень медленно, села в постели. Стоит промолчать о том, с какими стонами и вскриками ей удалось это сделать. Когда она коснулась ногами холодного пола и встала, её тело рухнуло назад на кровать. Перед глазами всё закружилось, девицу воротило и она выплеснула всё на пол, перегнувшись над коленями. Отвратительно глянув на рвоту, солдат вытерла рот краем одеяла. Ей было необходимо дойти до ванной, она должна посмотреть на себя и смыть кровь. «Иди, ты должна идти, иди, черт бы тебя побрал!» - суррогат рычала на себя, ей стала ненавистной собственная беспомощность. Вдруг вспомнились слова Джойс о том, что ей нужно убить Долохова на первой же церемонии. Гермиона вспомнила, что всё это время она спала на огромных ножницах, которые ей передала Фреда. «И почему я только побоялась сделать это тогда?» - нервно шикнула девушка, рывком вставая с постели. Сумев опереться руками о стенку с окном, Гермиона хныкнула, схватившись за грудь. Медленными шагами, она добралась до ванной, резким щелчком включила свет, доползла до зеркала и подняла глаза.
Месиво синих и багровых цветов на лице. Медовый глаз с покрасневшей склерой расширился, увидев отражение. Левый глаз девушки заплыл в фиолетовой гематоме, на той же стороне разбита скула, отчего веки опухли, а к брови было невозможно притронуться. Нос изогнулся кривой дугой, на переносице расположилась широкая рана. Губа, что была алой из-за застывшей крови, рассечена и уже успела припухнуть к утру. Гермиона приоткрыла рот и увидела как нижняя губа раскрылась на месте раны, словно её лезвием порезали поперек. Она приложила руку, чтобы утолить щипание. Ей так же нужно было посмотреть какой именно зуб она выплюнула. Медленно открывая рот, девушка вглядывалась в дёсна. Всё было красным, девушке пришлось ещё раз сплюнуть алые слюни в раковину, которая с ночи уже была заляпана кровью. Это был шестой зуб с левой стороны. Истерика взяла верх, Гермиона зарыдала, застонав с открытым ртом. По её подбородку тек ручей слез, вперемешку со слюнями и кровью. Дрожа, она скатилась по стенке на пол и, оперев лоб о сложенные руки, принялась свирепо орать. Душевная боль, страх и злоба затмили физические страдания, последствия всё сильнее резали сердце. Она смотрела на своё изуродованное лицо и понимала, как силён враг, как он безумен, на что готов пойти. Ей вдруг захотелось умереть, разбежаться и прыгнуть в окно, разбить что-то и порезать горло.
- Гермиона? - черная макушка влезла в приоткрытую дверь. Дворецкий аккуратно оглядывал комнату, он слышал крик и хотел проведать девушку. Не найдя её на постели, он вскинул взор в ванную. Там, за открытой дверкой на полу, совсем одна сидела она, содрогающаяся от воплей. - Гермиона? - он вошел, тихонько проходя к девушке.
Такая маленькая, истерзанная, напуганная. Ричард присел напротив, он нежно положил руки на её локти. «Гермиона, что случилось?» - его голос звучал кошачьим мурлыканьем, касания казались теплым одеялом. Гермиона замотала головой, она не хотела показывать Ричарду то, что с ней сотворил Долохов. «Мне нужно знать, что происходит. Откуда кровь?» - продолжал дворецкий. Суррогат неуверенно отпрянула от своих коленей, подняла лицо и посмотрела заплаканными глазами на Ричарда. Он растерянно отодвинулся, а затем вновь прильнул к девушке, крепче хватая её под локти. Юноша помог ей добраться до постели. Сердце выпрыгивало из грудной клетки, он злился, боялся, плакал. «Гермиона, что он с тобой сделал?» - голос его дрожал, он махнул рукой на лужу крови у постели. Избитая хныкала, она не могла сказать и слова, возможно, ночные крики, в попытке остановить Антонина, напрочь сорвали ей связки. Девушка повернулась, хрипло что-то пробурчала, а затем вновь заныла. Нет возможности двигаться, смотреть в оба, нормально дышать, да и существовать в целом. Он избил её, не оставил живого места, покалечил до полусмерти, а затем скрылся.
- Я позову Фреду, мы поможем тебе, - Ричард рисковал их негласным законом скрывать взаимоотношения. Но ему сейчас было абсолютно плевать на правила, он должен был спасать Гермиону, попытаться хоть как-то помочь ей. Уложив израненную на подушку, он пообещал, что вернется, как можно скорее, а затем скрылся в коридоре. Прошло лишь пару минут после ухода дворецкого, как в комнату с дикими ругательствами ворвалась Фреда. Служанка держала чашку в руках, она непременно наслаждалась утренним чаем после пробуждения, когда Ричард потревожил её.
- Мать твою... - чашка с треском развалилась на полу, разлетаясь на десятки осколков. Горничная тут же подскочила к постели, она присела на колени, потянула руки к Гермионе.
- Что здесь проис... Боже, - вошедшая Джойс тут же закрыла рот рукой, Ричард растерянно глядел на незваную кухарку. Девица мигом развернулась и поторопилась на первый этаж. Совсем скоро кухарка влетела обратно в комнату, почти снося с ног Ричарда. - Не мешайся! Фреда, нам нужно осмотреть её, помоги раздеть, - Джойс спешно собрала свои волосы в пучок, кидая сумку, что она приволокла с первого этажа, на пол рядом с постелью. - Ричард, пойди вскипяти и налей тазик воды, захвати льда и свари крепкого чая, - указывала кухарка, пока Фреда помогала Гермионе привстать с постели. - И принеси бутылку рома, - юноша остолбенел. - Сейчас же! - рявкнула та, обернувшись. Дворецкий побежал прочь.
- Господи, Гермиона, - подняв солдата, на глаза Фреды попадали всё больше деталей её положения. Слезы наворачивались, горничная не сдерживала себя, она открыто плакала от ужаса. Джойс копошилась в сумочке, Фреда подсела к Гермионе, чтобы та оперлась на неё.
Девушки крутились вокруг избитой. Кухарка достала необходимые лекарства, а затем попыталась поднять солдата, чтобы стянуть платье. Грейнджер болезненно вздохнула, комнату наполнил стон. Тогда Фреда потянулась под матрас, пока Джойс держала Гермиону. Металлические ножницы сверкнули в руках горничной. Ловким движением девушки разрезали платье и освободили тело израненной. Голая посиневшая кожа, покрытая гематомами и пятнами крови. «Нужно помыть её...» - Джойс строго взглянула на Фреду, которая откровенно рыдала, прикрывая рот. После ещё одного вскрика кухарки, горничная вскочила, закивала головой и помогла коллеге поднять суррогата. Они быстро доволокли Гермиону до ванной, помогли сесть внутрь, включили воду. Намывать девушку душем было глупостью - напор воды мог причинить ей боль; посему девушки заткнули сливную дыру тряпкой и ждали, пока ванна наполнится водой. Прозрачная жидкость тут же краснела и темнела, вся грязь с тела Гермионы растворялась в воде. Джойс нежно мыла кожу губкой, Фреда боязливо поглядывала на синяки. Когда девушки сумели приподнять Гермиону, чтобы обтереть её насухо, на их глаза попался огромный синяк на спине. Неудивительно, гематома расползлась по позвонкам, Долохов отдал всю свою силу в жадные удары ногами. Когда кровища была смыта, девушки укутали Гермиону в полотенце, а затем попросили Ричарда перенести её в кровать, с которой уже стянули грязное постельное белье. Дворецкий успел найти где-то чистую ненужную простыню, Гермиону положили на неё.
Юноша принёс всё, что его просили. Он взял тряпку, намочил ледяной водой, завернул лёд и подал девушкам, чтобы они приложили её к скуле Гермионы. Всё, что происходило вокруг, будто проходило мимо . Она слабо помнит, что было после прихода Ричарда, вовсе не помнила, что за ней ухаживали Джойс и Фреда. Кухарка набрала на пальцы какой-то крем, обогнула суррогата со спины, взглянула на дворецкого: «Ричард», - решительно приказала та. Парень тут же отвернулся, Джойс стянула полотенце с Гермионы. Её тонкие пальцы размазывали крем по коже, тихонько, почти не касаясь, растирали заживляющее зелье на гематому. Девица шикала от боли, кухарка мягко шипела в ответ, словно уверяла, что всё вот-вот закончится. Фреда ухаживала за лицом солдата, она схватилась за нитки из сумки, вдела их в иголку и, помазав губу Гермионы какой-то вонючей жидкостью, принялась зашивать рассечение. Ричард тем временем взялся за уборку. Он свернул ковёр, быстро откинул его в сторону. Половая тряпка впитывала лужу крови, щетки оттирали пятна, что успели впитаться в текстуру дерева. Половое ведро быстро превратилось в чан с кровью.
Совсем скоро, через битые часы, когда комната выглядела прилично, постель застелена новым бельем, а Гермиона лежала одетая в личные вещи служанок, всё закончилось. Джойс тихонько вычесывала вырванные волосы суррогата, пока Фреда наносила последний крем на скулу и капала успокаивающие капли в глаза. «Последний штрих», - достаточно позитивно проговорила Джойс, хватаясь за бутылку рома. К тому моменту Гермиона почти не реагировала, служанки были уверены, что девица заснула. «Эй, выпей-ка», - шептала кухарка, приподнимая голову Гермионы за шею. Солдат приоткрыла глаз, она шикнула от боли. Ром заполнил рот, избитая была вынуждена сглотнуть. После, служанки поудобнее уложили Гермиону на подушки, собрали сумку и встали у двери.
- Верни ножницы под матрас, - посоветовала Джойс, глянув на Фреду, - боюсь они ей понадобятся ещё не раз.
- Какая тварь, - горничная прикрыла рот, она разочарованно и злобно мотала головой, глаза всё ещё были на мокром месте, - он поступает с ней так же, как...
- Хватит. Гермиона сильная, она справится. Теперь точно справится...
- Какой ужас, бедная девочка, - последнее, что жалобно шикнула Фреда, прежде чем все покинули комнату.
Солдат спала почти сутки. Её тело обмякло, оно медленно восстанавливалось. Никакие зелья, что существовали в доме Долохова, не смогли бы заживить раны Гермионы за пару часов, посему, когда она открыла глаза, её тело всё ещё ныло, а рёбра покалывали. Девушка окинула взором свою спальню, посмотрела на тело. Она знала, что ей помогли, это так тронуло её душу, что она всплакнула. Крепкий сон и лекарства чуть поправили состояние: отек сошел с глаза, рана на носу заросла, второй глаз больше не был красным. Девица сумела привстать, ей далось это легче, чем в первое утро. Она посмотрела на часы, около трёх часов дня. Казалось, что следующей нуждой станет календарь. На прикроватной тумбе стоял бокал воды, бутылка рома и тарелка с сэндвичем. От взгляда на еду, желудок Гермионы воротило. Она побежала к туалету, её стошнило. Губу щипало, взглянув в отражение, ей было видно, что рану зашили. Синяк ещё находился под глазом, ему нужно дополнительное время, чтобы зажить. Вернувшись в спальню, Гермиона глянула на рабочий стол, там лежала утренняя газета и маленькая записка: «Мне очень жаль, я вернусь вечером и принесу мази. Ричард». Грейнджер спрятала пергамент, а затем воротилась к газете. Ежедневный пророк кишел статьями о былом празднике, сплетнях. В целом о том, что случилось в доме Малфоев, где проводилось «after-party».
ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК
СУПРУГА АНТОНИНА ДОЛОХОВА
ПЕРВОЕ ПОЯВЛЕНИЕ. КТО ОНА?
Девушка является не официальной супругой мужчины, она суррогат из Центра, открытого Тёмным Лордом для увеличения численности населения. Это интересно, ведь у меня есть нитки, ведущие к разгадке тайны неизвестной дамы. Пожиратель не допускал девушку до фотографий и сам воздержался от фотосессий. Вот только одна фотография всё же попалась мне в руки. На ней мы видим уважаемого Верховного с супругой и самого Антонина Долохова с таинственной девушкой. Пожиратель непременно позаботился о сохранении инкогнито, посему на девушке надета маска и черная фата, но наши фотокамеры сумели прорвать «преграду» шифона, и на карточке можно разглядеть черты лица. Но этих показаний недостаточно, чтобы точно сказать кем является «супруга». Многие читатели, которые прошли анонимный опрос, заявили, что не имеют никаких предположений. Но нашлись некоторые опрашиваемые, которые допустили мистический вариант: данная особа самая настоящая Гермиона Грейнджер! Услышав это мнение, дорогие читатели, я упала в припадках дикого смеха. Моё расследование не принимает в свои рамки версии про призрачные возвращения мертвецов, поэтому я продолжаю попытки узнать личность новоиспеченной «суррогата-лже-супруги» Антонина Долохова.
Пальцы Гермиона задрожали. Ненавистная всем Рита Скитер почти сумела раскрыть секрет Долохова, вот только не сделала этого лишь из-за своей надменности. Грейнджер прикусила кожу большого пальца руки, а затем продолжила читать.
СКАНДАЛ! Верховный Правитель позволил себе драку на собственной вечеринке! Все подробности с Ритой Скитер!
После основного праздника все гости, кто пожелал, отправился в Малфой-мэнор, чтобы продолжить веселье. Сам господин Долохов, который и был хозяином вчерашнего торжества, прибыл на «after-party» чуть позже и в полном одиночестве. Внешний вид мужчины желал лучшего: его рубашка была запачкана чьей-то кровью, на лице были ссадины от ногтей, а волосы всклокочены. Уважаемая Нарцисса Малфой, которая взяла на себя смелость организовать продолжение вечера, принялась спокойно выпроваживать Долохова, объясняя это тем, что мужчина сильно пьян и ему стоит вернуться домой к супруге (личность которой я пытаюсь разгадать в предыдущей статье). Пожиратель принял беспокойство хозяйки за оскорбление, он начал ругаться и агрессивно жестикулировать руками. В спор вмешался Люциус Малфой с заявлением, что они не хотели оскорблять друга, но супруга права. На вопрос, чья эта кровь на рукавах, Долохов смешливым тоном пошутил о том, что просто избил какую-то грязнокровку по дороге. Вскоре к жаркому конфликту семьи подоспел и сам Верховный, которым, напомню, является Драко Люциус Малфой. На попытки Малфоя младшего усмирить пыл Пожирателя, господин Долохов что-то шепнул, к сожалению, слова были еле слышны, отчего нам неизвестно, что именно вызвало последующую реакцию Верховного Правителя: главнокомандующий схватил мужчину за ворот, подтянул к себе и процедил грубое: «Не смей так говорить о ней!» О ком конкретно шла речь мне не ясно, но после ответной ухмылки господина Долохова, Верховный Правитель жестко толкнул Пожирателя на улицу, где началась драка. Очевидцы подметили, что Малфой младший был крайне разгорячен, он наносил смертоносные удары, воссел верхом и колотил кулаками Антонина Долохова. Единственные фотографии, что остались из этой ситуации прикреплены к статье. Дальнейшее празднество тут же закончилось, уважаемая Нарцисса Малфой попросила гостей покинуть поместье, Долохов же покинул дом с окровавленным лицом и новыми ссадинами.
Живая фотография запечатлела момент того, как Верховный Правитель наотмашь избивает Долохова на грязной, деревянной террасе. Грейнджер прикрыла рот рукой, её глаза намокли. Ей в миг показалось, что Долохов слабо намекнул Драко, что он тронул именно её, поэтому Малфой так взорвался. Но почему он так вспыльчив? Неужели он забыл, что самостоятельно объявил куда её отправят на растерзание? Гермиона откинула газету, прикрыв лицо ладонями. «Это какая-то чушь», - задумчиво выдохнула она. Верить в свой бред о том, что Малфой вдруг решил защитить её - было совсем сумасбродным делом. Да и время, как ресурс, было ограничено, чтобы вот так бестактно тратить его на влюбленные загадки. Ей нужно было заверить себя, что она ненавидит этого безумца, обыгравшего её в состязании. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», - параноидально шептала солдат, качаясь на постели.
Сколько бы раз Гермиона не повторяла эту фразу, ей не верилось. Как жаль, в её душе ещё сидела частица Драко, которая кипела и бурлила при одной только мысли, что он мог её обидеть. Уже прошло около двух месяцев, а она не верила, не могла убедить себя в том, что сказанное Долоховым - правда; что она была привязана к сумасшедшему маньяку руками именно Драко. Прошел былой гнев, растворилась былая грусть и печаль, осознание, вот тот этап, на котором застряла Гермиона. И ни вперед, ни назад девушка не двигалась. Она стояла четко на перепутье, где дорожки вели либо к вере в слова Долохова, либо в полное отрицание. Девушка коснулась своей ладони, которую совсем недавно держал он. Ей стало тепло, она прикрыла глаза и, играясь с воспоминаниями, вновь возвращалась в тот танец, когда их тела были очень близки. Он был рядом, он, словно всегда оказывался возле неё, возможно, даже сам того не осознавая. Природная тяга двух существ, магниты разных полюсов.
Её потянет к нему за сотни километров, он пробежит за ней тысячу. Дикое влечение, несущее за собой разрушение. Гермиона, как глупый заяц, всё бегала и бегала перед носом лиса, словно надеясь, что он никогда её не схватит за хвост.
Схватит, и будет хватать каждый раз. Медовые глаза залились слезами. Она проживала с ним этот момент, она скучала по нему, получила долю наслаждения от его касаний в танце, от бархатного голоса, родного аромата... Но она чуть не умерла из-за этого. Как далеко она могла зайти, ради того, чтобы получить кусочек своего Малфоя.
Вечерело и Гермиона решила покинуть комнату, чтобы немного пройтись. Её дрожащие от боли пальцы аккуратно касались стен, ноги вели по дому в неизвестном направлении. Куда она шла? Имела ли цель? Совсем уверенная, что обойдет дом с закрытыми глазами, потому что успела выучить его до сантиметров, она дошла до конца коридора на первом этаже. Все книги, что лежали в гостиной, девушка уже прочитала, теперь настал черед второго стеллажа. Бегло пробежав глазами по корешкам с названиями, суррогат хватала одну за другой, сжимала в руках, открывала посередине и слушала запах старых страниц. Романтика литературы: теплый аромат, потертые обложки, желтенькие страницы, от которых сохнут пальцы, заметки карандашом на краях. Гермиона взяла последующую книгу, скорее альбом, что стоял возле фоторамки. Как только переплет покинул полку, что-то щелкнуло. Суррогат встрепенулась, полистала фотографии, подметив, что многие отсутствовали, а затем вернула альбом на место. Облокотившись о стенку стеллажа, Гермиона задумчиво прикусила кожицу большого пальца, а затем почувствовала, как теряет равновесие. Стеллаж двинулся внутрь стены, гостья резко отпрянула, стараясь поймать баланс, чтобы не упасть вниз кубарем. Её глаза округлились, рука аккуратно толкала шкаф вперед, он открывался, как дверь. Зеленый свет окрашивал белые стены в болотистый, бетонные ступеньки вели куда-то вниз. Девушка просунула голову внутрь, в нос ударил запах влаги, в подвале было очень душно, как в серпентарии. Услышав, как кто-то спешит к холлу, Гермиона испуганно захлопнула стеллаж, оставаясь в коридоре.
- Где ты шляешься?! - раздраженный голос щетинистого. Мурашки побежали от пят до затылка, Гермиона тяжело сглотнула. Её ноги медленно разворачивали корпус на говорящего.
- Я... - ком встал посреди глотки, Гермиона опустила глаза, боясь поднять их на Пожирателя. Он молчал, ждал ответа, - я искала что-нибудь новое для чтения.
- Ты думала, что я позволю тебе такие радости после твоего поступка?! - Долохов сложил руки на груди.
- Простите, сэр, мне не передавали о запретах... Я сейчас же пойду в комнату, - Гермиона поспешила прочь из коридора, но Антонин остановил её жесткой рукой. Она сильно врезалась, ударившись грудью. Её ребра резко сжали легкие, она чуть согнулась.
- Тебе нужен врач? - удивленный тон, будто он не понимал, что поломал девочку. Гермиона поторопилась встать, она зажмурила глаза, стиснула зубы, помахала отрицательно рукой. - Боже, что с твоим носом?! - Антонин был огорчен, он схватил девушку за подбородок и поднял её лицо. - Нет, так не пойдет, я вызываю целителя. Иди наверх!
Казалось, что мужчина не помнил, что сделал. Гермиона подняла глаза и увидела, что Пожиратель тоже был весь в ссадинах. На его носу красовался большой синяк, под глазом горел фингал. Суррогат сдержала довольную улыбку, отправляясь в комнату. «Тебе что-то нужно?» - спокойным тоном, почти виновато, спросил мужчина, продолжая стоять к девушке спиной. Не оборачиваясь, она ответила сухое: «Нет», - и ступила на лестницу, крепко держась за перила. Время шло, гостья лежала на постели, отстукивая какую-то песню пальцами. Она всё думала, чем являлась находка, которую она обнаружила в коридоре. Был ли это вход в обычный подвал, куда имели все доступ, а секретная дверь стала лишь типичным интерьерным решением? Или о подвале никто, кроме Долохова, не знал и он там мог хранить свои страшные секреты? Непременно девушка знала одно - она обязана узнать, что таится за стеллажом.
Прошло около часа, когда в дверь постучали. Ричард вернулся с прогулки, он привез Гермионе любимый виноград и несколько колб с зельями. Юноша присел к девушке на постель, ласково оглядел её личико. «Как ты?» - начал тот. Гермиона прытко рассказала о своём самочувствии, а затем, чуть притормозив и помыслив, она вдруг спросила:
- Ты знаешь, что за стеллажом в коридоре тайный проход? - глаза дворецкого напуганно округлились. Это была реакция не удивления, а резкого разоблачения. Он встал, заторопился к двери, но Гермиона вскрикнула: - Ричард, я уже знаю об его существовании, и уже поняла, что об это и ты знаешь. Если ты сейчас не расскажешь всё, что тебе известно, я буду донимать тебя вопросами всё оставшееся время! - сердито и четко угрожала девица. Дворецкому ничего не оставалось, как сдавшись вздохнуть и вернуться на постель.
- Ты должна молчать, что знаешь о существовании этого прохода. Антонин был глубоко уверен, что никто никогда не догадается о том, как открыть подвал... Я не знаю, что он там хранит, он никогда не пускал меня туда. Но я слышал, как оттуда доносятся крики, резкие и вопиющие, - заинтересованные глаза Гермионы сверкнули. - Нет, Гермиона! Не смей даже думать об этом. Это крайне опасно, на что ты только рассчитываешь? Он избил тебя до такого состояния только потому, что приревновал. Что будет, если ты сунешь нос в его дела? Он точно покончит с тобой, - боязливо тревожился Ричард.
- Успокойся, я не полезу туда! - воскликнула суррогат, прикрывая юноше рот. - Не в ближайшее время...
Их диалог прервали. В проем протиснулась светлая голова Фреды в чепчике, она оглядела собеседников. «Простите, что мешаю. Мисс Гермиона, к вам приехал целитель. Ричард, мне нужна ваша помощь», - процедила девушка, вздернув брови, словно поторапливая. Дворецкий ещё раз взглянул на Гермиону, а затем скрылся в коридоре. Только слуги покинули комнату, как новым гостем стал темноволосый мужчина. Вслед за ним в комнату вошел Антонин, Гермиона встревоженно вскочила с постели, она осмотрела на Пожирателя. «В общем, с ней случилась неприятная ситуация, она упала прямиком с лестницы, бедняжка... Мои ребята чуть подлечили её, но переломы вылечить мы не способны, помогите прошу. Я хорошо заплачу», - его голос подрагивал, Долохов ужасно прикрывал себя враньём. Целитель грубо взглянул на Антонина, он монотонно с долей отвращения процедил, что ему не нужны его деньги. Надменно вздернув нос, Пожиратель фыркнул и вышел из комнаты.
- Северус... - Грейнджер судорожно встала, надеясь скорее обнять мужчину. Он успел поймать её, когда ноги девушки подкосились, только она коснулась пола.
- Гермиона, лучше ляг. Что он с тобой на самом деле сделал?
Глаза намокли, разбитая губа дрогнула и Грейнджер, преодолевая ком в горле, принялась рассказывать то, что помнит. Снейп сидел рядом, он медленно поглаживал её руку. Мужчина был напуган, видно, как его сердце кровью обливалось от сожаления. Казалось, что он считает себя причастным к тому, что случилось, начиная с того, что он не отговорил Гермиону от отношений с Драко, заканчивая тем, что она в итоге оказалась в лапах этого тирана и сейчас лежит вся избитая. Наконец девушка закончила, мужчина стыдливо опустил глаза.
- Северус, что они вам сказали? Что вообще происходит? Прошу, расскажите мне, - плача, молила Гермиона.
- Здесь опасно, я должен тебя осмотреть и утвердить поездку в госпиталь. Мне необходимо вызволить тебя отсюда на диалог, ибо есть что рассказать.
Гермиона послушно кивнула. Снейп монотонно попросил её встать, оголить спину и рёбра для осмотра. Выполняя просьбы коллеги, она встала посреди комнаты, подняла кофту, которую ей одолжили слуги, спустила чуть вниз домашние штаны, оголяя поясницу. Подняв глазки вверх и держа кофточку в дрожащих пальцах, Гермиона прикусила губу, затмевая болью стыд и испуг. Северус поднёс к её тельцу свечу, он принялся ощупывать кости, разглядывать синяки. Он коснулся её тела кончиком своего древка, в миг Гермиона ощутила, как в клетки её кожи и организма проникает светлая магия, как она обволакивает каждый сантиметр её кожи, как вытягивает всю информацию из сломанных костей. «Где вы этому научились?» - вдруг спросила девушка, когда мужчина выполнил диагностику, подобную той, что проводила мадам Помфри.
- Тёмный Лорд велел мне выучиться на целителя, чтобы я был приставлен к нему, как профессиональный лекарь. Гермиона, он ведь никому не доверяет, поэтому нам приходиться пахать вдвое, чтобы заменять ему всех.
Северус вновь замолк, он пытался отсканировать травму костей, но не смог. Красный светлячок мигал, он пульсировал в воздухе. «Итак, я задокументирую сейчас твоё опасное состояние и подтвержу срочную отправку в больницу. Собирайся, я пока поговорю с Долоховым», - Снейп опускал её кофточку и легкими руками усаживал на постель, заметив, как девушка тяжело стоит. Суррогат послушно кивнула, наблюдая уходящего коллегу. Она медленно доковыляла до гардероба, натянула на себя летний костюм и гольфы, а затем вышла в коридор. Никого не было, посему она задержалась у стены, крепко прижавшись к ней, чтобы не упасть.
- Если ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой, то я намереваюсь срочно посоветовать тебе не перечить мне! Это приказ Лорда! Он позволил тебе хранить её у себя втайне ото всех, но она всё ещё является важным человеком Империи. И только попробуй помешать мне вылечить её, я самолично приеду и удавлю тебя голыми руками, - тихое едкое шипение Северуса раздавалось с холла. Гермиона подползла к лестнице, подслушивая разговор.
- Я знаю, что вы можете быть связаны. Если Лорд допускает своё доверие к тебе, то я не намерен следовать его ошибкам! В конце концов она моя супруга!
- Только в твоих мечтах, похабный развратник. Она зарегистрирована как суррогат, и я вполне имею право судить тебя по законам Центра. Готов сесть за избиение?! - в ответ была тишина. Девушка услышала сдавленный недовольный рык, а затем кто-то стал приподниматься по лестнице. - Мисс Гермиона, спускайтесь, я вас ожидаю на улице.
Избитая схватилась крепче за перила и, подождав пару секунд, спустилась. У входа стоял Долохов, недовольно сжавший руки на груди. Его взгляд был бешенным, он явно злился после провального спора с Северусом. Ошибкой всего Министерства было недооценивать Снейпа - он самая первая и настоящая, даже если и негласная, правая рука Тёмного Лорда. Единственный, с чьим мнением Лорд считывался, был именно Снейп, и перечить Пожирателю - крайне опасно. Девица не стала язвить, она, опустив голову вниз, прошла мимо Долохова, протягивая руку к двери. «Только попробуй что-то пискнуть! Ты упала с лестницы, запомни это», - рычал Долохов, схватив девушку за локоть. Гермиона напуганно взглянула на мужчину, он яростно пожирал её глазами. Спустя миг, он отдёрнул свою ладонь от её руки, а затем последовал в столовую.
Теплый вечерний воздух, лето разгуливалось приятной духотой по улице, порой вечером наконец-то среди пелены облаков проглядывал рыжий закат. Макушки леса сменили цвет с болотного зеленого на рыжеватый хаки. Девушка вздохнула полной грудью, нет, это была не победа и явно не свобода, но за ней пришли, и сейчас, стоя возле Северуса и глядя открытыми глазами вглубь лесной дороги, она была готова торжественно кричать. Коллеги двинулись к калитке, там их ждал черный автомобиль, Гермиона подметила, что это старый «мустанг» 1969 года. Снейп оглядел былую коллегу, сел за руль, а девушка разместилась на пассажирском. Приятный салон, манящий аромат, чистые стекла. Гермиона взглянула на Снейпа, словно подумав, что он что-то забыл. Зельевар запустил мотор, переключил передачу и потихоньку отпускал сцепление. «А как же повязка?» - в замешательстве прошептала суррогат. Северус с легкой ухмылкой глянул на девушку, насмешливо и довольно сказав: «Гермиона, гляди в оба и запоминай дорогу», - после чего они тронулись.
Мужчина разгонялся, он жестко поворачивал на лесных развилках, Гермиона открыла окно и просунула руку. Быть может, этот момент всё же стал свободой, совсем на миг, но зато идеальный. В бардачке она нашла пачку сигарет, закурив одну, девица откинулась назад в кресло, довольно протягивая усталые ноги вперед. Снейп дотронулся до магнитофона, запустил кассету, и легкая музыка зазвучала в салоне. Кассеты, как и почти весь винил уничтожали, ведь Лорд истреблял весь интеллектуальный слой, будто боялся, что люди найдут хоть крошку удовольствия в нынешних временах. Но таким, как Малфои или Снейп, удавалось отыскивать драгоценности, посему, возможно, они всё ещё не сходили с ума. «В доме этого демона почти не играет музыка... Один раз он решил включить пластинку, что ж, мелодия была крайне стара и скудна», - задумчиво подметила Гермиона, докуривая папиросу.
- Неудивительно, если бы у него была возможность записывать на кассеты крики его жертв, а затем проигрывать запись, то, чувствую, в доме слышался только этот ужасный вопль... Ничего такого, Гермиона, просто больной человек. Лорд дорожит такими, но не любит, когда они излишне сходят с ума.
- Вы сказали, что я всё ещё важный человек Империи, это ведь неправда? - Гермиона взглянула на Северуса, тот задумчиво сжал губы.
- Нет, Гермиона, чистая истина. Лорд не знает этого, посему мне приходится спасать тебя. Если бы он понял, как ты дорога, то держал бы около себя, как Поттера... Нам этого не нужно.
- «Нам»?
- Революционерам конечно же. Ты лицо нашего протеста, надвигающейся войны, неужели ты забыла?
- Ох... - Гермиона страдальчески прикрыла лицо. - Снейп, как я могу оставаться лидером революции, когда сижу в заключении у гадкого Пожирателя, который выдумал себе историю нашей «любви»?
- Мне казалось, тебе нравятся подобные выдумки... - колко бросил Снейп. Грейнджер задумчиво оглядела мужчину. - Драко, - сердце забилось. Неужели он пожелал сейчас поговорить о нём... - ты ведь знала, что ваш роман - это верная дорожка к виселице. И тем не менее ты не слушала моих советов, возможно, даже свою интуицию, и шла в лапы этого зверя.
- Северус, вы сравниваете противоположные вещи... - мужчина сомнительно хмыкнул, словно был убежден, что говорит верно. - Я любила его, - смущенно продолжила девушка, - и, возможно, я была глупа, но моё сердце тянулось к нему... - Гермиона хотела бы сказать, что всё ещё тянется к своему палачу, но решила замолкнуть. - Вы сказали, что всё расскажете, я внимательно слушаю, - собеседники уже выехали на трассу.
- Ты внезапно пропала, Гермиона. На удивление, это заметили все, но никто не знал наверняка где ты, а быть может просто не говорил правду.
- Но мой приговор сказал сам... Верховный, и в зале была целая армия.
- Нет. Грейнджер, никто не помнит подобной встречи, последний раз тебя видели, когда Лорд объявил победу Малфоя. После чего тебя увели, и... ты пропала. Никто и не думал толком искать тебя, просто все удивились, почему Лорд решил казнить тебя тайно.
- Нет, нет, Северус. Меня держали в камере, потом вывели в Атриум, там сам Верховный объявил мой приговор, а после, видимо, познакомился с армией, представился и объяснил нынешние свои обязанности. - Северус помотал головой.
«Двенадцатого Апреля была объявлена победа Драко, пятнадцатого Апреля Малфой, в новой должности Верховного Правителя, предстал перед армией, уже после, двадцатого Апреля, Верховный поехал по странам, чтобы познакомиться с солдатами. Гермиона, ты пропала с двенадцатого Апреля, никто ничего о тебе не слышал, а уже семнадцатого числа, когда Верховного поджидали журналисты, он объявил о твоей смерти... Ты думаешь, что если бы я знал о твоём местонахождении, то я бы бездействовал почти 3 месяца? Я, как минимум, сделал бы всё, чтобы стать твои целителем в проекте Центра», - Северус раскладывал всё по полочкам. Девушка замолкла, она оценивала ситуацию, вспоминала то, что с ней произошло в Атриуме, и вдруг решила поведать то, что помнила сама. По окончанию рассказа, Северус задумчиво качал головой, словно пытался прояснить, в чем тайна. «Я не могу отрицать того, что это случилось с тобой... Но, возможно всё произошло только в твоей голове? Или это глобальный заговор. Мы приехали, об этом лучше молчать», - мужчина припарковал авто и вышел. Суррогат последовала за ним.
Белые стены, большой холл. Их встретили на приемной зоне, медсестра любезно проводила коллег до кабинета. Подождав совсем недолго в коридоре, девушка наконец-то вошла к доктору. Врач попросил её раздеться и направиться на кушетку. Усталый мужчина со свойственными синяками под глазами. Он быстро провёл процедуру, сделал рентген, а затем позвал Гермиону.
- Мисс Грейнджер, - вдруг процедил он, оглядывая медкарту девушки, - у вас перелом трёх рёбер. Что с вами стряслось? - Гермиона вскинула бровями, она удивлённо оглядела магла, сидящего напротив неё в голубом медицинском костюме. Девушка барабанила пальцами по столу, в горле встал ком...
- Я упала. С лестницы, - мужчина хмыкнул.
- Что ж, даже если и так, то я назначу вам лечение, и вы сейчас обязаны направится на первый прием у лечащего доктора. Вы уверены, что упали, это не было избиением? - врач говорил встревоженно, но достаточно сухо, казалось, что он готов заснуть здесь и сейчас.
- Да, сэр, я уверена.
Мужчина кивнул, написал что-то на листке, а затем вместе с Гермионой направился к регистратуре. Он что-то велел медсестре, передал медкарту, а затем, кивнув пациентке, пошел обратно в кабинет. Северус нагнал Гермиону, узнав, что с ней случилось, он направился прочь. Медсестра, которая утонула в записной книжке, подняла глаза на пациентку, которой уже и след простыл. Снейп привез Гермиону только ради рентгена, остальным лечением он намеревался заняться сам. Когда коллеги вновь двинули по дорогам, Гермиона оцепенела и задала вопрос:
- Северус, что происходит? Они выглядят изможденными...
- Во время отпуска Лорда за поведением Пожирателей и солдат в магловском мире никто толком не следил. То, что ты сейчас увидела - это остатки сделанных ошибок. Пожиратели истязали людей, избивали, измывались над ними колдовством. Маглы не понимают, что происходит, они предполагают, что причиной всему магия, но как с ней бороться - не знают. Посему врачи сутками проводят в больницах, пытаются вылечить магловскими способами черную магию и в итоге: морги заполняются, на кладбищах уже нет мест, отчего многих сжигают на месте. Врач, который обследовал тебя, является главврачом больницы, он работает целыми днями, не бывает дома, хороший доктор... Вот только смысла в его чрезмерном труде нет, в любом случае, пока за это не возьмутся маги, маглам остается только страдать и ломать голову.
- Вы сказали, что это остатки... Кто-то взялся за эту проблему?
- Да. Верховный первым делом принялся восстанавливать дисциплину между мирами магов и маглов, посему скоро для людей настанет покой, надеюсь...
Гермиона устало вздохнула, её рука подперла подбородок, а глаза устремились в окно. Она задала ещё один скромный вопрос, на который в принципе понимала ответ. Северус не собирался везти её в госпиталь Центра, он лишь пригрозил Долохову, а сам занялся личным лечением Гермионы, дабы вытеснить для них ещё немного времени на беседы. Когда коллеги вновь свернули на лесную дорогу, суррогат уже спала. Поездка изматывала, каждая кочка отдавалась болью в груди. Снейп остановился у лесной хижины, покинул автомобиль и, совсем скоро, вернулся обратно. От хлопка двери девушка проснулась. Они приехали к тайной хижине Северуса, по сути, к его дому, вот только одинокому, далеко от города, ближе к спокойной тишине. Мужчина положил сумку с лекарствами на заднее сиденье, а затем вновь завёл машину.
- Северус... - Гермиона вновь закурила, она нервно подёргивала ногой, - я покажусь дурой, но я всё же спрошу. Как он? - мужчина ухмыльнулся какой-то злобной улыбкой, возможно огорченной. Сколько бы он не потратил сил, Гермиона никогда не сумеет забыть о нём.
- В полном порядке, как я видел. Мы не общаемся с тех пор, я сильно зол на него, посему решил отдалиться настолько, насколько мог. Да и он около месяца не появлялся в Министерстве, как я слышал и в городе тоже. Вроде решил гастролировать по захваченным территориям, участил поездки в Россию. Не знаю, что он готовит, но мне кажется что-то страшное.
- В газете писали, что он женился. Это так?
- Да. Астория Гринграсс стала его невестой по выбору семьи и Лорда. Повелитель сказал, что негоже Верховному Правителю ходить без супруги, тем более он молодой парень, и способен наделать потомство, так сказать поучаствовать в больной идее Лорда по увеличению чистокровных магов. Вот он и женился. Не знаю, от того ли, что не было выбора, или от того, что сам был не против, быть может даже влюблён. Мне помнится я видел их краткий роман в твоих воспоминаниях, когда ещё имел возможность заглядывать в твою голову, - Гермиона напыщенно скрестила руки на груди, чуть нахмурившись. - Ещё раз прости, но я был вынужден.
- Почему он так поступил со мной?
- Мне не дано этого знать, Гермиона. Вся его сущность - беспросветная тьма, в которой нет ни гроша света. Быть может он всегда был таким, врал на каждом шагу?
- Он говорил, что спасёт меня. Я знала, что рано или поздно ему придется сдаться Лорду, сказать, что он победил... Но он говорил, что найдёт выход, отыщет безопасное место, куда увезёт меня, - Северус обернулся на девушку, словно услышал знакомые слова. Гермиона молча глядела на коллегу.
- Да. Мы говорили об этом с ним, это правда. Что ж, теперь, видимо, в этом заинтересован только я.
- Ты не скажешь ему, что со мной случилось?!
- Нет, - строго отчеканил Северус, - даже не думал. У нас был план, Гермиона, правда был. Мы думали, что начнем оппозицию твоими руками, сумеем сделать хоть что-то для всеобщего спасения, но ни для кого не было секретом, что рано или поздно Лорд узнает о планах... И ты должна быть жива, мы правда искали место, куда увезем тебя. Но времени оказалось не так много, кто-то отправил документ из России раньше, чем мы придумали, как спасти тебя. Что ж, если в итоге Малфой поверил, что ты мертва, и решил опустить руки, то я не намерен. Теперь, когда он Верховный, нам опасно объявлять тебя выжившей, я не могу ручаться за его здравые намерения. Он сейчас, как молния, лишь Всевышний знает, куда он собирается бить.
- Нет, Северус, заниматься моим спасением в одиночку опасно!
- Кто сказал, что я один? - суррогат вскинула бровями. - Гермиона, меня пугает то, как ты стремительно теряешь былой запал. Что с тобой?
Девушка смущенно закрылась, она отвернулась и посмотрела в окно. Она ломалась, она чувствовала это. Если прежде в её голове ярче играли фантазии о том, как она убивает Долохова и бежит прочь из поместья, то теперь, после крайнего избиения, она не знала, чего ждать. Казалось, что всё вдруг насело на её плечи и былая сила покидает тело, вскоре то, что залезло на шею девушки, попросту раздавит её. Ей было страшно возвращаться обратно, страшно глядеть в глаза Пожирателю, страшно вставать с постели. Машина остановилась. Северус обернулся и аккуратно повернул лицо девушки на себя. «Гермиона, даже не смей опускать руки. Ты солдат, ты Гермиона Грейнджер, лучшая женщина в армии Тёмного Лорда, которая честно и величаво боролась с одним из главных хитрецов Империи. Ты одолевала его раз за разом, сумела придумать шикарный план для оппозиции в Австралии. Ты лишена палочки, но ты не лишена своей силы. Ты могущественна и важна, ты глава и ты лицо спасения. Я вытащу тебя, один, или с целой оравой революционеров - это не важно. Мы найдем выход, и мы свергнем Лорда! Думай об этом, это главная цель. Если ты поникнешь и поддашься, мы все погибнем, мы не сумеем справиться без тебя», - Северус надеялся на эту девушку напротив, что-то пело в его сердце, он был готов идти за ней куда угодно. Гермиона до сих пор не осознавала, что именно так ценил Снейп в ней, как он мог так скоро разглядеть в ней достойного союзника, воздвигнуть на её плечи такую ответственность и при этом быть уверенным, что она со всем справится. Казалось их души соединяла длинная история, но какая - Гермиона не знала.
Девица молчала. Все сильные и мотивационные слова, что произносил сейчас Снейп, почти полностью пролетели мимо ушей. Он был родным и близким для Гермионы человеком, но, видимо, не настолько, чтобы девушка тут же обрела былую силу и смелость. Казалось, что они поддерживают друг друга перед темным путешествием, и никто не знал, что их ждёт впереди, отчего все эти слова о победе и целях - стали пустым трёпом. Девушка вдруг ощутила, что возможно каждое слово - пустая трата воздуха, что, как только они ступят на эту тропу из черного кирпича, их убьют, и в их мертвых глазах, только в них, будет гореть идея спасения, а по факту - лишь трупы, убитые рукой Повелителя. Они все умрут, а их песни о прекрасном будущем без Империи Волан-де-Морта станут лишь насмешкой для Лорда и его свиты.
***
Август. 2001 год
Время шло. Гермиона сумела справиться с ранами, она была полностью здорова. Фреда и Джойс верно служили своей негласной хозяйке, они уважали её и ценили, ухаживали и оберегали. После скромной ссоры между Долоховым и Северусом, первый наконец усмирился, стал реже ругаться на Гермиону и в целом трогать её. Снейп же сумел найти способ, чтобы стать ближе к Гермионе, как сказал Пожиратель, он избавился от Маргарет и выдвинул себя вторым целителем для суррогата. Мадам Помфри была не против, Лорд же был обеими руками «за». Повелитель посчитал, что Северус станет прекрасным оберегом от предательства Гермионы.
Но ментальное состояние девушки не было так же прекрасно, как физическое. Девица стала реже выходить на улицу, она решила всё чаще оставаться в постели. Ричард, что стал верным другом, старался помочь девушке изо всех сил. Но единственное, что Гермиона хотела - это оставаться в уже родных стенах, читать газеты и писать на листках. Возможно, с учетом того, что Долохов толком не трогал её, Гермиона не ощущала необходимости спасаться, бороться и рвать глотки за свою жизнь.
Очередным вечером, когда Гермиона лежала в постели и читала книгу, в её комнату вошли. Ричард был взъерошен и сильно напуган. Юноша быстро положил на край постели девушки красную стопку, а затем вышел. Грейнджер озадаченно взглянула на дверь, встала и схватилась за стопку одежды. Это было алое платье того же фасона, что её синее, белые гольфы, лаковые черные балетки на каблучке, и белый чепчик. Гермиона ничего не понимала, посему схватилась за колокольчик, привязанный к стене, возле постели. Его повесила Фреда, чтобы Гермионе не приходилось кричать её, чтобы призвать в спальню. Вскоре в комнату ворвалась запыхавшаяся горничная. «Прошу, объясни мне, что происходит?» - Гермиона подошла к девице, схватилась за её плечи, словно боялась, что она тоже убежит.
- Лорд, он... Господин Долохов объявил, что решил провести съезд Пожирателей в нашем доме, это настоящий сюрприз для нас, мы к этому не совсем готовы.
- Мерлинова борода... - девица прикрыла рот рукой, - а это что?!
- Это твой официальный наряд суррогата. Ты такой же домочадец, как и мы, и обязана встретить Лорда при параде. Посему одевайся и приберись в комнате, тебе нужно избавиться от всех улик.
Фреда, словно вихрь, вылетела из комнаты, оставив Гермиону одну. Девушка встрепенулась, она вдруг заспешила к матрасу, взглянула под него и достала все письма, газеты и ножницы. Суррогат решила, что если она припрячет их в другом месте, а затем избавит свои мысли от воспоминаний, то сумеет уберечь себя от возможного провала. Свежие воспоминания спрятать легче, чем те, что уже давно бушуют в её разуме. Первым делом Гермиона схватила конверт с таблетками, который хранила за шкафом, спустила содержимое в унитаз. Газеты, как и все письма, она решила спрятать в половице. Острым концом ножниц девушка вскрыла шаткую дощечку, которую приметила, когда искала вылетевший зуб. Возможно дощечку вскрывали Ричард и Фреда, когда пытались избавиться от натекшей под половицу кровь. Отодвинув деревяшку, Гермиона уложила первым делом письма, она накрыла их тряпкой, а поверх положила газеты. Ножницы отправились глубоко под ванну, что стояла на кирпичах, возвышаясь над полом.
Примерно через полчаса, когда Ричард вошел в комнату и оставил в ней большую коробку, дворецкий вернулся, чтобы унести уложенное. Вскоре комната пустовала. Гермиона будто вновь вернулась на четыре месяца назад, когда она только приехала и оказалась в этой пустующей серой комнатке, что стала для неё приговором, тюрьмой, адом. Когда девушка укладывала часы в коробку, было уже полшестого. Надев алый наряд, Гермиона вышла из комнаты. Цокая по полу, девушка добралась до первого этажа. В холле уже заканчивали с приготовлениями, Джойс и Ричард занавешивали арку в столовую, в которой, видимо, и будут собираться Пожиратели. Долохов суматошно выскочил из гостиной, весь дом вдруг наполнился черной магией, горло дрожало, это чувство пробивало до мурашек. В окнах виднелся черный дым. Домочадцы встали в ряд около лестницы, Долохов, вместе с Гермионой, оставались напротив двери. Наконец замки, висевшие целой кучей на входе, начали поворачиваться. Суррогат, опустив голову вниз, взглянула вперед, еле замечая происходящее через крылья чепчика. Долохов дернул её за руку, ядовито шепча: «Не смей поднимать головы!»
Босая нога рептилии коснулась алого ковра при в ходе. Он вошёл внутрь, следом за ним последовали остальные Пожиратели. Ток душным разрядом прошелся по воздуху, вместе с гостями, холл наполнил отвратный запах гниющей кожи. Лорд всё ещё был болен, он не выздоравливал до конца, но был способен хотя бы ходить и властвовать. Гермиона тут же подумала, что причиной тому большой интервал с момента, когда был разрушен крайний крестраж. Звонкие каблуки раздались общим шумом, а затем в миг заглохли. Толпа Пожирателей стояла в холле, они разглядывали стены, мебель, картины, домочадцев.
- Мой Лорд, - голос Долохова дрожал, он склонил голову перед рептилией. Гермиона последовала за Антонином, склонив свой стан, - я рад приветствовать Вас. Прошу, место для собрания подготовлено.
- Ох, мой дорогой Антонин, я вижу, как у тебя всё под контролем. Чистый дом, послушные домочадцы, - его красные глаза оглядели троих маглов. - Жаль, что это грязный люд, но они занимаются грязными вещами, ведь так?
- Да, мой Лорд! Я превратил их жизнь в ад, Вы можете не сомневаться.
- Ох, моя милейшая, - длинные пальцы с липкой кожей протянулись к Гермионе, - как тебе здесь живется? Ты благодарна своему хозяину за спасение твоей жизни?
- Да, мой Лорд, - не поднимая головы, шептала Гермиона. Рука Повелителя коснулась живота девушки.
- Ещё нет... - он отвратно отдернулся от девицы, - ты ведь помнишь, что я дал вам определенный срок? - Повелитель обращался к Долохову. Пожиратель активно закивал.
- Мы не подведем Вас, мой Лорд.
- Ах, посмотрим, Антонин, посмотрим. Что ж, веди, мы изрядно устали с дороги, хотели бы чуть отдохнуть и наконец приступить к разговорам. Избавь меня от них! - Лорд махнул в сторону троицы, Долохов взглянул на Повелителя.
- Но, мой Господин, они прислуга. Вы прикажете мне обслуживать моих гостей?
- На это у тебя есть твоя «супруга», она, думаю, будет рада побыть возле нас.
Хитрая ухмылка. Лорд издевался над ней, он знал, что Гермиона не желает находиться возле свиты, к которой не так давно была приближена, даже если и не полностью. Это ранит её эго, разрушает очередные надежды на то, что она всё ещё имеет право зваться солдатом, хотя бы негласно. Рептилия двинулась за Долоховым в столовую, Гермиона наблюдала лишь шагающие сапоги. Вскоре, солдат двинулась следом за Пожирателями, а затем скрылась на кухне.
Она разбито пала на тумбу, её грудь вздымалась от активного, панического дыхания. «Черт, держи себя в руках», - рычала она себе, кладя руку на сердце. Её ладонь сжалась в кулак, голова поднялась выше, глаза устремились куда-то в окно. Там на улице стояли двое мужчин в форме, видимо они намеревались охранять дом. Ей нельзя было медлить, чем скорее она напоит и накормит этих ублюдков, тем скорее сумеет скрыться на кухне и выкурить от стресса пачку сигарет. Первым делом она схватилась за поднос с напитками, она не знала этикета, правил ужинов, посему решила, что уставшие мужчины будут рады смочить горло алкоголем. Ей стало так резко жаль, что она прежде никогда не замечала, как накрывает стол Джойс. Оставив бокалы на подносе и схватив большой графин с напитком, девушка вышла в столовую. Голова вниз, шаги аккуратны, движения грациозны. Слащавый смех, надменные разговоры друг с другом, комплименты дома и внешности суррогата.
- Долохов, тебе непременно повезло с девицей. Я бы на твоем месте уже в первый же месяц заделал ребёнка, с такой-то красоткой.
- Руквуд, если ты продолжишь преуспевать в наших делах, то я сумею одарить тебя суррогатом, - хриплый голос Лорда. Года шли, и Повелитель перестал быть воспитанником былых этикетов, он мог и сам поддержать хамские комплименты, что казалось совсем абсурдным для Властителя новой магической Англии. Но, порой, виной всему ударившая в голову власть. Лорд отказался от многих своих былых принципов, например, от полного истребления грязнокровок. В Центре, как рассказывала Фреда, было предостаточно женщин с грязной кровью. Но своё лицемерие рептилия тут же оправдала идеей повышения населения магов, даже если и полукровок. Гермиона лишь стиснула зубы, услышав надменный ответ Лорда.
Закончив с напитками, девушка воротилась на кухню. Она была готова срыгивать в раковину, отвращение наполняло её тело, желание разорвать на себе кожу, на которую заглядываются эти твари, всё чаще посещало голову бедняжки. Спустя минут двадцать, Гермиона вышла в зал с подносами блюд, она аккуратно выкладывала тарелки в центр стола. «Плесни-ка ещё немного!» - противный высокий голос. Он не был бархатным, как у Долорес, он был зверским, как у Беллатрисы. Гермиона глянула на белую руку с длинными ведьмовскими когтями, что стучали по бокалу. Суррогат стиснула кулаки, ярость пробегалась по телу девушки. «Я сказала, налей мне ещё выпить», - голос женщины грубел, все вокруг замолкли. Вот сейчас Гермиона схватиться за нож, который лежит у руки Яксли, начальника Отдела магического правопорядка, а затем вонзит его в горло гадкой Лестрейндж; вытащит его, кровь хлынет фонтаном из артерии, ткнет лезвием в лоб ведьмы, напишет «сука», а после девушку убьют, но она отомстит. Вот сейчас... прямо сейчас.
- Миссис Долохова, - томный голос, с протянутым британским акцентом, - прошу, налейте и мне немного выпить. - Северус сидел рядом с Яксли, Грейнджер стояла между мужчинами. Ониксовые глаза глядели на сжатые кулаки, он знал, что сейчас происходит в голове былой коллеги.
- Минутку, - чуть помолчав, ответила Гермиона, поторопившись на кухню.
Когда Гермиона охотно глотала воздух и смахивала со лба выступивший холодный пот, за дверью раздался яркий смех, а следом слова приветствия: «Мой дорогой мальчик, ты успел к ужину». Девица тут же выскочила из кухни с бутылкой в руках. Она воспользовалась расстоянием, приподняла голову и увидела его челюсть. Он здесь, он пришел за ней. Верховный улыбнулся сидящим, ответил на поцелуй вставшей тёти, а затем присел рядом к ней и к Северусу. Суррогат остолбенела, она задумчиво смотрела на него, стоя позади Повелителя. «Ты что ослепла?! Принеси ещё одну тарелку и бокал, сам Верховный Правитель пришел к тебе, ты обязана его обслужить, дрянная девчонка!» - следом за замечанием Беллатрисы, кинутым в сторону Гермионы, в её тельце полетел взгляд Верховного. Девушка тут же опустила лицо, закрывая его крылышками чепчика. Лорд буркнул что-то монотонное, свирепо испепеляя глазами урождённую Блэк. Гермиона поспешно вернулась на кухню, быстро поставила на поднос приборы и графин, а затем вернулась в столовую. Она аккуратно обслуживала дальний край стола, где сидели её два близких человека и главный враг, что сумеет разгадать её личность и выпалить что-то непредсказуемое при всех. Ей нельзя подавать знаки, нельзя раскрыть себя, это опасно, так сказал Северус. Закончив с бокалом ведьмы, Гермиона перешла к бокалу Верховного. Когда её рука поднесла открытый графин, белая ладонь легла на её руку. «Благодарю, но я, пожалуй, откажусь», - мимолетное касание, любезность. Гермиона была готова расплакаться, он оставался человеком, держался красиво и не смел хамить. Голова в белом чепчике кивнула, он хотел взглянуть на неё, но девица тут же отошла за его спину, принимаясь наполнять бокал Северуса. Холодная рука коллеги коснулась её спины, так незаметно и осторожно. Он был рядом, рисковал, но оставался её опорой. Легкая улыбка тут же воссела на лице Гермионы. Когда она вновь встала за спину Лорда, с её губ сорвался вопрос: «Уважаемые гости желают что-нибудь ещё?» - но все молчали. Лишь мягкий ответ Верховного:
- Нет, миссис, ступайте.
Около трёх часов Гермиона проторчала совсем одна на кухне. Спустя час, после её появления в столовой, гости закончили ужин. Она быстро убрала стол, а затем вновь воссела в своей камере на сегодняшний вечер. Девушка не принялась мыть посуду, она включила кран и села к двери в столовую. Не было странным, что Гермиона подслушивала, ей было важно услышать что-то, что вернёт её в былые времена, словно она сидит с ними за одним столом и имеет на это полное право. Пожиратели говорили о будущих планах. Верховный рассказывал о делах за границей, о важности жизни между магами и маглами, о предстоящих проектах. Лорд без умолку нахваливал приспешника, он объявлял, что ни разу не пожалел об его победе. Когда бил уже третий час собрания, Гермиона чувствовала, что потихоньку засыпает, её рука, лежащая на коленке, подперла голову, которая в свою очередь, была откинута на стенку. Резкие звуки отодвигающихся стульев разбудил её, она вскочила, поправляя чепчик и подол платья. Выходить и провожать Пожирателей не было её обязанностью, поэтому девушка подошла к крану и выключила его. Вскоре, когда шум каблуков стих, суррогат вышла в столовую. Удивительно, но маги не оставили после себя беспорядка, видимо не было на то причины. Гермиона намеревалась отправиться спать, она надеялась поскорее прилечь и забыть весь этот кошмар. Когда её нога ступила в холл, а тельце повернулось к лестнице, девушка услышала чей-то разговор в конце коридора. На носочках, чтоб не стучать каблучками, Гермиона дошла до стенки, дабы скрыться за нею и подслушать. У книжного стеллажа стоял Долохов и Лорд. Пожиратель вытащил альбом с фотографиями, после чего заметный щелчок механизма наполнил эхом длинный коридор. Медовые глаза выглядывали из-за угла, но тут же девушка воротилась за укрытие, рептилия настороженно оглянулась.
- Как она себя чувствует?
- С ней всё в порядке. Я кормлю её по часам, как Вы и говорили. Лорд, я уверен, что она в порядке.
- Я спущусь к ней, очень соскучился по моей драгоценной девочке. Оставишь нас пока?
- Непременно, мой Повелитель.
Босые ноги зашлепали по бетонной лестнице, а гул ступающих ботинок приближался к Гермионе. Та прытко нырнула за шторы в столовую, приняла странную позу на ближнем стуле, и схватилась за оставленный бокал на столе. Долохов вошел внутрь.
- Что ты здесь делаешь?
- Ох, Господин, - Гермиона встала, глядя вниз. - Я плохо почувствовала себя, решила присесть. Вот, увидела бокал, собиралась убрать его, - Долохов подозрительно озирался. Он схватился за подбородок девушки и поднял её лицо.
- Ты держалась хорошо, Гермиона. Достойно... Но Лорд прав, у нас остается совсем мало времени, а я не касался тебя почти месяц...
- Сэр, прошу...
Пожиратель не намеревался слушать мольбы Гермионы. Он схватил девушку под локоть и поволок на второй этаж. Кинув её в комнату, он оглядел тело девушки зверским взглядом. Алый цвет на него действовал, как на быка. Стянув чепчик с её головы, он схватился за волосы и распустил их. Пышная копна кудрявых локонов разместилась пушистой шапочкой вокруг лица Гермионы. «Так невинна», - вдруг шепнул он, прижимая девушку к себе. Слёзы накатывались, девица сумела справиться с ним, сумела обмануть и не допустить сношений вне церемоний, но сейчас она понимала, что наступил тот конец, который она так долго пыталась отсрочить. «Нет!» - её голос сорвался на крик, она оттолкнула Долохова от себя. За сегодняшний вечер девушка натерпелась многого, ярость кипела внутри, и теперь она не намеривалась её сдерживать. Слабые кулаки летели в тело Долохова, удары казались ему щекоткой. Дав жесткую пощечину, он заставил Гермиону упасть на кровать. «Не сопротивляйся, больнее будет!» - зверски рычал мужчина, ложась поверх девушки. Суррогат вопила, она схватилась своими пальцами за его рот, раскрыла челюсть и стала отталкивать, но Долохов резко откинул её руки, вскочил и, махнув палочкой, использовал заклинание связывания. Её руки тут же сцепились перед животом, сухие лапы Пожирателя перевернули девушку спиной к себе. «Молчи, сука!» - крикнул он, вздергивая платье выше, добираясь до белья.
Жестким рывком он разорвал трусы, а затем, быстро стянув с себя брюки, схватился за бедра суррогата. Он бесцеремонно пододвинул таз девушки ближе, а затем вошёл. Гермиона завопила. Слёзы текли по её глазам, она орала от боли, отвращения, страха. Хозяйская рука Долохова прижала лицо девицы в одеяло, приглушая крик. Он входил жестко, с превеликим удовольствием, с жадным желанием. Ему было плевать, казалось открылся самый настоящий подвал и оттуда ринулись наружу страшные мечты Пожирателя. Кислород покидал легкие девицы, она начала мычать, старалась прокричать просьбу о глотке воздуха, её тело тряслось в судорогах. Долохов толкнул девушку на середину кровати, встал позади и, поднимая Гермиону, вошёл вновь. Одна его рука держала бёдра, резко вталкивая их себе на встречу. Вторая рука прикрыла рот Гермионы. По его сухой ладони тёк ручеёк, суррогат взвизгивала с каждым толчком внутрь. Молитвы полетели в её голове, она в миг пожелала моментальной смерти, чтобы не чувствовать этого кошмара. Когда хватка на рту Гермионы ослабла, Долохов двигался чаще, словно собирался вот-вот закончить. В душе девицы раздался гром, в глазах пролетели все моменты битв, поражений и боев. Она раскрыла широко рот, а затем резко закрыла его, кусая до крови ладонь Долохова. С губ Пожирателя сорвался резкий крик, явно не говорящий о наслаждении. Он отпрыгнул от девушки, схватился за свою руку. Почерневшие глаза мужчины взглянули на постель, но Гермионы уже не было. Оголенный, со спадающими брюками до колен, он встал на четвереньки, пытаясь найти девицу под кроватью.
- Гермиона, - лживый ласковый тон, - вылезай, мы просто поговорим... Гермиона! Дрянная девчонка, вылезай сейчас же! Где же ты? - мужчина нацепил брюки обратно, он повернулся к шкафу, стал медленно раскрывать его дверцы. Там девушки не было. Когда руки Пожирателя закрывали гардероб, глаза его заметили движение в зеркале. Злое лицо Гермионы царило над ним, она стояла на постели, разглядывая добычу жадными глазами, - Гермиона, - спокойно выдохнув, начал Долохов. Мужчина поворачивался на девушку, - вот ты где!
- Получай, сука! - не успел Пожиратель обернуться на неё, как солдат, накидываясь на него сзади, достала длинные садовые ножницы из-за спины.
Острые лезвия вонзились в спину Антонина, от неожиданности он тут же пал на пол, а Гермиона, восседающая на нём, беспрерывно втыкала ножницы в спину. Она наносила и наносила уколы, кровь летела во все стороны, алые капли покрыли шторы, окно, зеркало. «Тва-а-арь!» - протяжный вопль разъяренной Гермионы. Когда её руки обмякли, а лицо полностью покрылось кровью, девушка зарыдала, падая на тело. Её спина содрогалась от истерики, руки покрылись алой краской, вся одежда была испачкана. Но в миг, когда дверь позади открылась, её тело поразил ток. Рептилия стояла в проходе, протягивая палочку вперед, прямо на убийцу. Возле обездвиженного Долохова валялась скрюченная Гермиона. Круциатус проникал в её конечности, спину, она изгибалась мостиком, грудью навстречу к потолку. Её звонкий крик заполнил дом, глаза чуть не вылетели из орбит. Багровая струя потекла из ушей, носа, её пальцы сгибались в виде сухих страшных веток в гремучем лесу. Когда Лорд подошёл ближе, он резко ударил ногой по её лицу, отчего перед глазами девушки появилась темнота и она отключилась, продолжая подрагивать от бегающего тока по телу.
***
- Я могу быть уверенным, что больше она не тронет меня? - чей-то голос эхом гулял в ушах Гермионы. Её сухие губы приоткрылись, она дико хотела пить, железный привкус стоял в горле.
- Этот чип проникает в её голову, останавливая любые попытки накинуться на вас. На остальных заключенных работает великолепно, думаю и с ней он справится, - женский голосок, с отвратительным мурлыканьем, достаточно знакомый девушке.