Глава 13.
Сентябрь. 2001 год
Они убили её. Убили в ней солдата, который был готов сражаться за своё спасение, сделали покорной служанкой. Он выжил. Лорд тут же вызвал целителей и мужчину подлатали, тем временем, как Гермиону отправили к целителям при тюрьме в Хогвартсе. Волшебники придумали новый вид инъекции, которая поможет содержать бушующих заключенных - некий чип, что проникает в доли мозга, отвечающие за самооборону, за все попытки убить врага, и за выживание. Это помогало надзирателям легче справляться с нарушителями, проводить допросы, насмехаться над ними. Целый месяц, со дня, когда Гермиона попыталась убить Долохова, над ней работали тюремные целители. Им было необходимо выяснить, какая именно часть мозга Гермионы отвечает за нападение на Пожирателя. Причиной такой длительности процедуры стало то, что девушка бывший солдат, и уже в крови течет инстинкт самообороны. Волшебникам так же было необходимо понять, почему девушка не пыталась убить Долохова во времена церемоний, а когда выяснили это в её воспоминаниях, то немедленно истребили того самого врача, а затем сумели отыскать истинный мотив девушки. На это ушла бо́льшая часть времени, оставшиеся недели пришлись на введение чипа, а затем его проверку. Когда надзиратели и целители наконец заключили, что девушка не вызывает опасности, её вернули домой.
Гермиона тут же ощутила в себе изменения. Долохов не был ей противен, как прежде. Она словно не видела в нём опасность, не осознавала, что ей грозит смерть, мучения рядом с ним. Приближалась овуляция, у пары оставался битый месяц до дня, когда они придут к Лорду, чтобы отчитаться перед ним и объявить о беременности. Сношения были чаще, Гермиона вцеплялась в простыни, закрывала глаза и пыталась отстраниться. Мужчина корчился над её телом по четыре раза в неделю, его порой не смущали менструальные дни, но Грейнджер будто стала овощем. Она не чувствовала ничего, в голове не прыгали былые воспоминания, казалось чип, введённый в её голову, ограждал девушку от любых чувств и эмоций. Быть может это была депрессия. Грейнджер не старалась понять истинную причину своего состояния, всё стало вновь серым, безжизненным, ненужным. Встречи с целителями назначались чаще, Долохов настоял на том, что бы организм Гермионы осматривали детальнее, быть может искали все возможные дни для священной церемонии, чтобы всё же исполнить их долг перед Лордом. Пожиратель ощущал вкус смерти на кончике языка, и Гермиона бы радовалась этому, будь она живой... Но она мертва.
За неделю до назначенной церемонии, к Гермионе вновь приехали целители. Мадам Помфри вместе с Северусом Снейпом обходились с девушкой ласково. Быть может у женщины тоже была какая-то надежда, быть может она просто стала лучше относится к Гермионе. В конце концов, заметив все неудачи, целительница наконец поговорила с Гермионой неофициально:
- Мисс Гермиона, вы понимаете, что случится, если в назначенный срок вы не будете беременны? - суррогат сидела с безжизненным видом на кушетке. Северус стоял у окна, нервно подрагивая пальцами, что были скрещены за спиной. Пациентка молчала. - Мисс Гермиона, вас убьют. Я... - женщина устало вздохнула. Она присела на корточки напротив девицы, её морщинистые руки легли на колени Гермионы, - я подозреваю, что господин Долохов не может иметь детей. Все пытки, что он проводит над вами, бессмысленны. Мы не знаем, понимает ли сам господин Долохов, но я могу подозревать, что он намеренно вызвался забрать вас к себе, заведомо осознавая, что он лишь будет измываться над вами. Но это можем понять мы: я, вы, мистер Снейп. Но не Лорд... Он не станет подтверждать, что у Антонина Долохова нет возможности иметь детей, что он взял и обвёл всех вокруг пальца, заявив, что исполнит свой долг перед Империей. Властитель скорее посчитает, что бесплодна вы, или же мы, как целители, плохо изучали ваш организм, а значит убьёт всех, кто не выполнил свои обязанности. Мы скованные одной цепью, мисс Грейнджер, - глаза женщины блеснули, она надеялась увидеть удивленный взгляд Гермионы, но девушка сидела смирно.
Снейп, заметив, как женщина разочарованно встает на ноги, решает сменить тактику. Он подходит к Гермионе, просит о чем-то Мадам Помфри, после чего женщина покидает комнату. Снейп садится на кушетку рядом с Гермионой. Он легко облокачивается назад, словно отдыхает на лежаке. Его аромат сносит голову, он едок, но манящий. Однако даже Гермиона, что прежде терпеть не могла этот аромат, сидела смирно и дальше. «Неужели ты готова умереть?» - вдруг буркнул он, наконец наклонившись вперед, чтобы увидеть лицо девушки. Она почти не моргала, глядела куда-то на пол. «Послушай, может они и сумели убедить тебя, что трогать Долохова нельзя, но ведь они запретили лишь касаться его... нападать», - он намекал, кротко, осторожно, желая оставить девушке пищу для размышлений. Тишина.
- А вдруг это вопрос не только твоей жизни? - Гермиона сумела выпустить легкую насмешку.
- А чьей же ещё? Революции? - она повернула надменное лицо на коллегу, закатила глаза и вновь отвернулась.
- Его жизнь.
- Не смейте! - сжала край кушетки. - Не смейте даже говорить о нём. Он живой, и будет жив дальше! А мне стоит умереть, ибо толка от меня никакого.
- Пока ты здесь, Гермиона. Но я пытаюсь помочь тебе.
- Это должен делать он. Он обещал мне, Северус, обещал, - её голос дрожал. - Сказал, что найдет способ. Что ж, где он?!
- Гермиона, он не знает, что ты жива.
- Он озвучил мой приговор! Пожал ему руку! Я видела, я не сумасшедшая!
- Его заставили! - голос Северуса сорвался на крик. Долохов был в отъезде, посему целители не боялись так открыто разговаривать с Гермионой. Девушка встрепенулась, она обернулась на коллегу. - Он... Он не помнит ничего в пределах половины недели со дня, как огласили Россию частью Империи. Мы разговаривали с ним, в тот день, когда оба приехали сюда. Ничего, Гермиона...
- Но... как?
- Империус. Грейнджер, я не сказал, что ты жива и что ты здесь, но он ни черта не помнит. Скорее всего сам Лорд заставил Малфоя произнести эту речь, чтобы сильнее ударить по тебе, разбить твои возможные надежды бежать ради любимого. Не дал ему возможности знать где ты, чтобы он не попытался тебя спасти. Лорд знает, что вы любили друг друга, он не мог допустить, чтобы вы общались, или хотя бы пытались это сделать!
На лице Гермионы воцарилась странная недоверчивая улыбка. «Вы ведь врёте, да? Врёте, чтобы заставить меня делать так, как вы желаете! Нет! Убирайтесь! И не смейте впредь говорить о нём!» - девушка вскочила с кушетки, вытянула мужчину за рукав, а затем согнала его прочь. Оставшись одна, Гермиона поникла на полу посреди комнаты, она прижалась спиной к ножке постели и зарыдала.
Разговоры о некогда любящем её мужчине ранили сердце. Она заставила себя ненавидеть его, затем вновь любила, затем вновь желала ему лишь смерти. Он обещал спасти, обещал быть рядом, но врал. Он не был рядом, и сейчас, совсем одинокая Гермиона справлялась с ужасом одна. Девица запрятала его совсем далеко в своём разуме, она не думала вспоминать его, похоронила в своей памяти. Но когда о нём заговаривали другие, осадок оставался ещё на несколько дней. Он вновь ярко проявлялся в её голове, и она признавала сама себе, что всё равно достает из недр головы воспоминания с ним. Так кротко, так опасливо, так обнаженно. Ей не доставало его здесь, она мечтала увидеть его, показать своё чистое лицо, встретиться глазами без всяких масок, чепчиков и шалей; насладиться касаниями и его существом. Но единственное, что ей оставалось: согнувшись под одеялом, тихонько ночью мечтать о спасении, обнажать для себя и всего мира свою трагедию, потерю. Такова магия восхода луны, вы можете весь день доказывать миру, что ненавидите того, кого тайно любите; но ночью... ночью вы можете врать только сами себе. Гермиона не была врунишкой, она со слезами на глазах признавала, что любит его. Такова её натура, та настоящая, что всё время сохранялась под уже разбитым панцирем жестокого солдата, не желающего любви и ласки. Знала каждый крохотный миг своих мыслей и чувств - она в лапах больной любви. И даже если тогда, в первый раз, когда он допустил предательство и удар ножом по её сердцу, ей бы дали возможность убить его - она бы не смогла. Ей удосужилось любить и оберегать под сердцем чувства к человеку, которого обязана ненавидеть и истребить.
Спустя несколько дней, Антонин воротился обратно. Он был крайне холоден к девушке, будто знание, что впредь она его не тронет - вовсе не успокаивало Пожирателя, и он старался избегать сожительницу. Он прикрыл глаза на то, как аккуратно с Гермионой обходятся слуги, посчитал, что будет слишком жестоко лишить служанку и этих мелочей.
В вечер понедельника, когда Антонин вновь изрядно напился, Гермиона лежала в своей комнате, разглядывая потолок. Всё, что было в её комнате - вынесли, теперь у бывшего солдата не было ни книг, ни писем, ни газет. На самом же деле, они и не были нужны девушке, теперь она не видела ничего хорошего в этих мелочах, как и во всём, что происходит вокруг. Фреда плакала, когда вновь заглядывала к Гермионе. Девушка худела на глазах, она ничего не ела и почти не пила, словно ей хотелось изжить себя, лишить сил и наконец покинуть мир. Когда слуги забили тревогу, и Антонин наконец сумел протрезветь, чтобы суметь связать пару слов, он поднялся к Гермионе и заставил её поесть. После ухода мужчины, девушка бежала в туалет и срыгивала всё поглощенное. Она не делала это намеренно, просто уже сам организм отвергал такое количество еды спустя недели голода.
Возвращаемся к понедельнику, Гермиона запомнит этот день навсегда. Тогда её тело не только было убито, но и униженно. Антонин с бутылкой в руках поднялся в её комнату. Он заходил к ней, как к себе в спальню. Пьяное тело плюхнулось на постель рядом с лежащей суррогатом. Она почти не спала, но казалось, что вот-вот сумеет заснуть. Вонь исходила от него, но даже тогда Гермиона не дёрнула и мышцей лица. Мужчина противно хрюкнул, отвратно откашлялся, а затем принялся говорить:
- Молчишь, да? Ты стала другой, кажется, мне становится вовсе неинтересно с тобой... Ха-ха! Ты ведь оказалась не супругой, а обычной игрушкой. Мне было азартно с тобой играться, когда я знал, что ты ломаешь себя, чтобы повиноваться мне, - мужчина повернулся к ней, коснулся пальцами её лица. - Теперь ты не ломаешь себя, не перешагиваешь через гордость, ты просто пустышка... Ты превратила себя в мешок с мясом и кишками, а прежде сама рубила подобные мешки. Что с тобой стало, - разочарованно вздохнув, Пожиратель вновь повернулся на спину. Его рука свисала с постели, в ней лежала бутылка виски. - Скоро приём. Он убьёт нас, ты ведь знаешь? - он даже не дернулся, чтобы оглядеть её. Он знал, она не ответит. - Целители служили верно, они проверяли твой организм до миллиметра, были точно убеждены, что ты плодная и способна завести ребёнка. Но прошло пять месяцев, Грейнджер, - её фамилия сорвалась с его уст так ядовито, так... устало? Гермиона молча глядела в потолок. Было неясно она его терпит сейчас, или просто игнорирует. Быть может она вовсе не здесь, витает где-то в облаках; или она смирилась, и доживает своё. - Я знал, что ты не пьёшь никаких таблеток или зелий, целители по моему личному запросу проверяли твои кишки и кровь на подобные препараты. Нет... Всё дело во мне, не так ли? Заядлый Казанова всего мира Антонин Долохов, от которого только по одному Лондону бегает сотни детей вдруг... оказался бесплодным.
Мужчина встал. Он еле держался на ногах, его воротило от стены к стене. Схватившись за край тумбы напротив постели, он вскрикнул: «Смотри на меня!» Его вопль заставил девушку вздрогнуть не от страха, а от неожиданности. Медовые глаза сползли с потолка и направили свой взор на щетинистого Пожирателя. Он выглядел подавлено, так же ужасно, как когда-то выглядела Гермиона, готовая к смерти с минуту на минуту. Когда единственной мыслью в голове было спасение, когда единственным чувством, было ощущение холодного дыхания на затылке, а на слуху лишь тихое подкрадывание скорейшей смерти. «Мы в одной лодке, ты помнишь это?» - вновь выпалил пьяный. Суррогат вернула взгляд на потолок, продолжая игнорировать Пожирателя. «И я не готов умирать лишь потому, что мой член потерял свою главную задачу - плодиться... Не-ет», - его шаткое тело потянулось к двери. Он открыл ту, странно качнулся вместе с ней назад, словно стоял на ногах только за счет того, что держался за ручку. В тёмном коридоре, в освещении свечи, показался силуэт Ричарда. Его лицо мрачно подсвечивалось пламенем, глаза юноши были напряжены и тут же расслаблены, он был пьян. «Та-дам!» - отвратный цирк. Гермиона привстала, она села в постели, разглядывая вошедшего дворецкого. Долохов закрыл дверь, махнул палочкой, используя запирающее заклинание. Пьяное тело вернулось к постели, он лёг рядом с Гермионой, что сидела и глядела в глаза Ричарда. Подперев голову рукой, и разложившись полубоком к Гермионе, он продолжил:
- Раз я не могу заделать тебе ребёночка, посмотрим, сможет ли с этим справиться наш слуга? - ехидная улыбка разместилась на лице Пожирателя. Ричард с дрожащими руками подошёл ближе к кровати, он поставил подсвечник на тумбу.
- Он ведь магл, - сухо отчеканила Гермиона, не отрывая взгляда от юноши.
- Что с того? Об этом узнают только через девять месяцев, за это время я сумею сбежать, или найти оправдание. Поэтому, пока что я спасаю нас двоих. Потом у тебя будет уйму времени придумать что-то, что сумеет вытащить тебя из этого дерьма...
- Ты спасаешь только себя, - шепнула девушка, ощущая, как глаза наливаются слезами.
- Возможно. Мне-то что? Ричард! - псиное рявканье, дворецкий тут же принялся отстегивать ремень от брюк.
- Прости, умоляю, прости... - голубые глаза в темноте смотрелись так безжизненно, слеза текла по щеке.
Гермиона взглянула на морду Долохова. Тот скорчил удивлённое лицо, будто ожидает её слёз, мольбу о пощаде, просьб прекратить. Девушка не сказала ни слова, она лишь отвернулась, а затем легла на постель, сгибая ноги в коленях. Антонин злобно рассмеялся, его гоготание наполнило комнату. Единственное, что сумело заткнуть его - очередной глоток алкоголя. Ричард стянул брюки, он позволил себе скинуть пиджак и жилетку. Он не хотел причинить суррогату боль, не желал сделать это сношение ещё более грязным, посему старался предать ему максимум интимности, ласки и нежности. Его руки аккуратно ползли по ногам Гермионы, он стягивал гольфы, затем нижнее бельё. Он бы раздел её полностью, не будь здесь Долохова, но уважение к Гермионе было выше, чем личное желание смягчить острые края. Удобно разместившись между ног, Ричард взглянул на её лицо. Безжизненное, худое, серое, безмолвное, спокойное, скорее даже равнодушное... Она была жива, но мертва в этот момент, ибо вся её сила куда-то делась, будто бы душа только что покинула тело. Его большая рука коснулась щеки Гермионы, он убрал мешающиеся волосы, тихонько окунул своё лицо в копну вьющихся локонов, куда-то ближе к уху. «Прости меня», - дрожащий шепоток. Он прытко поцеловал её куда-то в скулу, рядом с ухом, а затем медленно вошёл в неё. С губ Гермионы послышался сдавленный хрип, возможно она плакала, кричала изнутри, быть может уже погибала и последнее дыхание только что сорвалось с её губ. Долохов поудобнее разместил подушку под головой, а затем устремил орлиные глаза на пару.
Всё произошло нежно и быстро. Ричард сделал то, что ему велели, он разрыдался на Гермионе, которая смирно лежала на спине. Тело юноши вздрагивало, ему было жаль, стыдно, но он не мог никуда деться. Почти в момент кульминации, Долохов уснул. Его храп заполнял комнату, он звучал так громко, что мог распугать всех в округе. Гермиона двинула руками, она легко коснулась плеч плачущего дворецкого. Нет, ей не было легче, ей было хуже всех. Но что-то внутри, похожее на истлевший фитиль, помогало девице проглотить весь ужас. В тот самый понедельник всё живое в девушке погибло, возможно навсегда. Они испили весь сок Гермионы Грейнджер, и она была готова исчезнуть, как табак в сигарете, который просто выкурили до самого фильтра.
Дворецкий встал, оделся и схватился за подсвечник. Он взглянул на пьяное тело возле покорно лежащей Гермионы. «Он не поднимется до самого утра... Я могу предложить поспать у себя, сам лягу в гостиной», - девица молча кивнула предложению. Он решил помочь, стал доставать гольфы, скинутые на пол, трусы, но Гермиона лишь шепнула: «Мне нужно полежать минут двадцать, чтобы семя не вытекло».
- Что? Ты шутишь?
- Ты хочешь, чтобы нам пришлось повторить это ещё несколько раз? - Ричард махнул головой. - Иди, я скоро приду...
Спустя полчаса Гермиона спустилась вниз. Ричард поменял постельное, поставил бутылку рома и бокал, а затем, извинившись ещё тысячу раз, покинул комнату. Суррогат села, скрестив под собой ноги. Она налила алкоголь, зажгла сигарету, которую позаимствовала в тайном месте на кухне, и уперлась взглядом в стену напротив. Там висело зеркало над старым комодом, рядом был светильник, тускло освещающий небольшую комнатку. Взгляд застыл, сердце бешено стучало, раздавая свои ритмы в ушах. Грейнджер сутулилась, превращаясь в скрюченный скелет. Она боялась отражения в зеркале, старалась обходить его стороной, что в своей комнате, что в этой. Но глаза приковывали свой взгляд на этой ужасающе исхудалой девушке там, в круглом портале по ту сторону зазеркалья. Кто она такая? Что за история случилась с ней? Почему она пьёт в этой комнате с грязно-зелёными стенами? Почему она так исхудала, и что она так уставилась? Гермиона разозлилась, она не могла навредить Долохову, но могла навредить себе. Хрустальный бокал полетел в стену, он врезался в зеркало, отчего место удара дало трещину, а пару осколков упало на пол возле комода. Медовые глаза залились черным, когда осколки, сверкающие в свете лампочки, появились рядом с кроватью. Её тонкая, костлявая рука потянулась вниз, ей стало вдруг интересно, сможет ли магия защитить уже разбитый опасный предмет? Кончик пальца коснулся осколка, и Гермиона ничего не почувствовала. Злобная, кошачья улыбка расползлась по лицу девушки. Она встала с постели, оставляя сигарету в пепельнице. Её ноги зашагали к комоду, руки обхватили край деревянной мебели. Её впалые щеки, серые круги вокруг глаз, потрескавшиеся губы - вся она показалась в паутине разбитого стекла. Вот он - лакомый кусочек долгожданной свободы, возможности покончить со всем раз и навсегда. Но вдруг её тело остановится, и она останется просто избитой?
Девушка вернулась к прикроватной тумбе, схватилась за бутылку и допила остатки алкоголя. Отыскав хищными глазами осколки бокала, Гермиона нашла кусок и схватилась за него. Он не обжигал её руку, не сводил с ума сухожилия и мышцы - ничего. Суррогат вернулась к зеркалу. Разглядывая свои черные глаза, она улыбнулась себе, словно прощалась с этой тварью напротив. Рука полоснула вторую, кровь хлынула по продольной ране. Сотворив то же самое со вторым предплечьем, девушка откинула осколок бокала. Оттягивая голову назад, Гермиона схватилась руками за край комода, а затем, резким инерционным движением вперед, врезалась лбом в разбитое стекло. Маленькие кусочки остались в коже на лбу, кровь хлынула ручьем, заливая глаза, нос и губы. Ещё одно отклонение, вновь рывок вперед. Нос разбился, из широкой разрезанной раны текла алая жидкость. Ещё удар, ещё, ещё. Она убивала себя, не ощущая ни капли боли. Удовольствие, конец, свобода. Ещё, ещё, а после последнего раза, разбитое и окровавленное до черноты лицо улыбалось отражению. «Конец», - шикнула она, хватаясь за большой осколок зеркала. Её рука поднесла острие к горлу, она ощутила, как кровоток бился в артерии, к горлу подступил ком. Сам дьявол игрался с телом девушки, он заставлял её измываться над собой. Сатанинская улыбка оставалась на лице, когда конец осколка вонзился в кожу шеи.
- Гермиона? Нет! - свирепый женский крик. Фреда, услышав тупые удары о стену, вскочила с постели и последовала искать причину шума. Когда она вошла, она увидела, как весь пол был залит кровью, зеркало на стене было разбито и также окровавлено, а Гермиона, что стояла у комода, с инфернальной улыбкой держала стекляшку у шеи. - Умоляю, Гермиона, отложи осколок!
- Не могу, моё время пришло, Фреда... Прости! - слёзы смывали багровый слой на лице, их следы становились розовее. Гермиона крепче сжала руку, а затем двинула её поперек горла.
- Нет!
***
Сентябрь. 2001 год
Девушку госпитализировали. Фреда прижала брезжащую рану руками, заорала насколько хватило мощи, просила помощи. Ричард, вскочивший самый первый, мигом, увидев случившееся, отправился наверх, чтобы разбудить Долохова. Джойс встретила дворецкого в коридоре, а затем побежала к Фреде. Кухарка тут же направилась к аптечке, чтобы принести всё, что сумеет помочь. Когда Долохов сумел встать и добраться до комнаты Ричарда, Джойс уже останавливала кровь, заливая рану на шее каким-то зельем. Ричард суматошно хватался за порезанные руки, Фреда слезливо поглаживала обездвиженную Гермиону. Долохов выбежал из комнаты, махнул на улицу, а затем, коснувшись своей метки, призвал одного из Пожирателей. К моменту, когда Северус Снейп, которого вызывал Антонин, прибыл на порог дома, Джойс уже остановила кровь на руках и шее. Снейп держался отстраненно, не придавал внимания своим эмоциям, но внутри мужчина рыдал, он был готов накинуться на Долохова здесь и сейчас, изрезать его всеми известными способами и, наконец, исполнить убивающее на месте. Он взял на руки бездыханное тело Гермионы, взглянул на её лицо, а затем аппарировал вместе с ней.
- Мадам Помфри сюда, срочно! У нас избиение суррогата, доведение до суицида. Сейчас же! - Северус рявкнул на худощавую медсестру, что стояла в приемной зоне магического госпиталя Центра.
Девушка схватила рацию, что теперь носил персонал, дабы избежать прослеживания писем и патронусов внутри здания. К Северусу подкатили тележку, он аккуратно положил на неё Гермиону, а затем побежал следом за ней, вместе с медбратьями. В конце коридора, где размещался лифт, показалась мадам Помфри. «Кто она?» - женщина закатала рукава, прибрала выступившие из-под шапочки врача пряди. Когда на глаза целительницы показалось окровавленное лицо Гермионы, она напуганно прикрыла рот, издавший неистовый стон. Отпустив медбратьев, женщина вместе с Пожирателем закатили тележку в лифт, а затем двери закрылись.
- Прошу, скажи, что мы убьём его, - вздымающаяся грудь женщины не останавливалась, её сердце колотилось, она безумно боялась за пациентку.
- Я самолично займусь этим, - ониксовые глаза Северуса, казалось, потемнели до смертельной черноты. Гермиону срочно доставили в реанимацию, где над ней работали мадам Помфри, Северус Снейп и ещё несколько врачей. Они бились за жизнь пацентки несколько часов, пока не расцвело и не наступил полдень следующего дня.
***
Белый свет ослепил очнувшуюся. Гермиона взглянула по сторонам, ей было тяжело двигать головой, шею сдавливал какой-то наложенный жгут, в горле горело. Её руку кто-то держал, она ощущала родное тепло. Глаза заметили свежие цветы на тумбе возле больничной койки, рядом с девушкой сидел зельевар. Он устало уткнулся головой в одеяло, прикрывающее её ноги, тихое сопение раздавалось совсем рядом. Девушка находилась в больнице, сколько времени она здесь ей было неизвестно. Взглянув на свои руки, Гермиона увидела белые бинты. Когда её руки двинулись, чтобы прикоснуться к шее, Снейп открыл глаза и поднял голову. Недолго поморгав, мужчина вяло улыбнулся, разглядывая пациентку.
- Северус, что происходит, где я? - её голос был сиплым, почти бессильным.
- Ты попыталась убить себя, мы сумели спасти твою жизнь... Ты так нас всех напугала.
- Какое сегодня число?
- Двадцатое сентября. Ты здесь уже три недели, почти четыре. Зелья долго лечили твои раны, ты постоянно кричала, вставала по ночам, видимо снились кошмары. Это мешало восстановлению связок, поэтому мы намеренно отправили тебя в летаргический сон, чтобы ты могла спокойно восстановиться. Несколько дней мы выводили тебя из «комы», но никак не получалось. Мадам Помфри испугалась, уже подумала, что ты будешь спать так... несколько лет, быть может даже больше. - Гермиона зачмокала губами, ей безумно хотелось пить. Её состояние поддерживали медицинскими способами, но очнувшись, она будто ощутила, как зелье выходит из организма, посему ей резко захотелось пить, есть, сходить в туалет. Снейп быстро притянул к себе графин с водой, наполнил бокал и дал Гермионе. Руки подрагивали, но девушка сумела испить целый стакан.
- Что... что с Долоховым?
- Он жив, - расстроено объявил Снейп. - Я направил жалобу в Центр, на имя Лорда. Но когда прибыли главные целители Центра, они сказали, что не смеют судить Долохова за нарушение правил, ибо в вашем случае есть исключение.
- Какое?
- Ты беременна, Гермиона. К сожалению, в Центре есть правило, которое может помочь тиранам-хозяевам избежать наказания за избиения - новоиспеченная беременность суррогата. Власть Центра считает, как и сам Лорд, что зарождающемуся плоду необходим отец, родная кровь рядом, посему разлучать их нельзя - это может вызвать переживание для суррогата и тем самым повысить шансы выкидыша.
- Мерлинова... - бокал выпал из рук девушки на одеяло. Снейп тут же поставил его на тумбу, затем крепко сжал руку девушки. - Какой срок?
- К нашему несчасть, благодаря магической медицине мы слишком рано узнали о твоём положении, а значит сумели предотвратить наказание Долохова. Плоду было только семь дней, как наши аппараты сумели обнаружить его.
Мир рухнул. Пациентка панически задышала, всё вокруг закружилось, воздуха становилось так мало, что девушка, как рыба, жадно хватала его раскрытым ртом. Снейп тут же подскочил с места, схватил с верхней полки какое-то зелье и влил его в горло девушки. Покой наступил спустя считанные минуты. «Я не могу понять одного, как это могло произойти, и почему ты сотворила с собой такое?» - Северус задумчиво восседал на своем стуле, разглядывая Гермиону.
- Когда меня выпишут?
- Сегодня вечером готовились. Ты уже достаточно здорова, чтобы покинуть больницу. Мы отправим тебе ещё несколько лекарств, которые помогут восстановиться желудку, чтобы нормально принимать обычную пищу, а также несколько зелий, чтобы скорее затянулись раны на шее и руках.
- Он заберет меня?
- Он с самого утра здесь. Его держали в тюрьме всё это время - проводилось расследование. Но он не зол и тебе не нужно его бояться, как только он узнал, что ты беременна, его настроение заметно улучшилось... Гермиона, как это случилось?
- Потом, Северус, я хочу немного переварить это...
Тем же вечером Гермиона покидала больницу в сопровождении Долохова. Мужчина был рад, он нёс сумку с зельями и бинтами, которые ему всунул Северус. Пожиратель молчал, словно боялся напрягать девушку. Добравшись до поместья, они разлучились в холле. Гермиона поднялась в свою комнату, Антонин пошел к Джойс, чтобы рассказать ей новое расписание ухода за суррогатом.
Беременна. План Долохова сработал, и сильное семя Ричарда тут же оплодотворило Гермиону. Было ли ей приятно от осознания, что ребёнок не был уроженцем Долохова? Нет. Она осознавала, что останется здесь ещё на целых девять месяцев, пока не родится ребенок. Затем её ждет смерть за предательство, а маленькое невинное существо либо также убьют, либо выкинут в ближайший приют для подобных бастардов, которых будут взращивать на убой, только ради забавы Лорда. Ей хотелось выть, хотелось вновь примкнуть к стеклу, разбить его и вновь попытаться избавить мир от своего существования. Она не могла больше терпеть подобное, за что только Господь уготовил её душе такие терзания.
Девушка прилегла на постель, коснулась живота. Беременна. Нечто новое, а именно живой человек рос в её животе. Кем он родится, мальчик или девочка? Чьи глаза он унаследует, чьи волосы будут на макушке? Станет ли он глядеть на неё, как на маму? Поймет ли, что он рождён не в желании, и даже не в законных рамках проекта? Будет ли он винить Гермиону за то, что она бросила его, или за то, что её убили? Хотел бы он рождаться, если бы заведомо знал свою судьбу?
Может ли Гермиона смириться с тем, что уже случилось? Она становится мамой, у неё нет выбора, существо уже внутри неё. Сможет ли она стать мамой? Сойдет ли она с ума, когда будет на сносях? Что с ней сделает Долохов, если узнает, что она намеренно избавила себя от этой участи? Испугался ли он, когда понял, что она могла убить и себя и будущего дитя? Нервничал ли он, когда органы Центра поймали его и приволокли на суд? Выдохнул ли он, когда узнал, что чужой ребёнок спасает его жизнь? Благодарен ли он?
- Гермиона? - щетинистое лицо пролезло в дверной проём. Мужчина вошёл со стопкой одежды в руках, с книжками и колбами зелий. - Не спишь... Я принёс тебе вещей, начинает вновь холодать, подумал, что тебе стоит быть в тепле. Здесь штаны, носки, кофта. Принёс тебе несколько книг, думал, что ты хотела бы такое почитать. Ах, да, и зелья. Северус сказал, что они помогут поддерживать организм после больницы, также они необходимы ребёнку. Ты исхудала за последние полтора месяца, тебе нужны витамины, хорошее питание, свежий воздух... По велению целителей, я минимизировал охрану дома, поэтому с поместья снята черная магия отслеживания, думаю ты поняла это, когда почувствовала смену воздуха внутри. Он стал свежее... - мужчина присел на постель рядом с ногами девушки. - Как... как ты себя чувствуешь?
- Я хочу немного отдохнуть.
- Да-да! Непременно. Ты спасла нас обоих, я благодарен тебе... Я оставлю тебя, пожалуй. Выпей это, поможет связкам восстановиться быстрее, - мужчина протянул светло сиреневую колбу. Он встал и подошел к дверям. Вдруг, остановившись в проходе, он оглянулся. - Кстати, в субботу я объявил бал в честь наших новостей. Я надеюсь, что ты сумеешь до конца поправиться к тому времени и будешь так же прекрасна, как в тот раз. Ну всё, отдыхай!
Гермиона устало вздохнула. «Бал в честь наших новостей», - так он называл незаконное зачатие ребёнка, которое спасло их от приближающейся смерти. Гермиона взяла в руки зелье, вытащила пробку и влила его в рот. Горло потеплело, мягкая жидкость прошлась внутри, как парное молоко, нежно обволакивая органы. Всё шло друг за другом, нахлынуло, как цунами на прибрежные города. Ей хотелось спать, она ужасно себя чувствовала.
Не следующий день, спустя больше двенадцати часов сна, девушку разбудила Фреда. Она принесла Гермионе последние в сезоне розы, горячий чай и завтрак. Беременная заторопилась встать, она извинялась перед девушкой, говорила, что ей жаль, что Фреде пришлось увидеть весь этот ужас. «Главное, что с тобой в итоге всё в порядке, и ты наконец-то выполнила свой долг... Я спокойна, они тебя не тронут», - ласково отозвалась девушка, присаживаясь к Гермионе на постель. Девица при служанке выпила очередное зелье, а затем принялась завтракать.
- Сегодня бал, ты настроена на него?
- Не совсем... Но я понимаю, что не могу пойти против его слова, посему придется. Меня смущают шрамы, хотелось бы скрыть их.
- Я прикупила тебе достойное платье, которое подойдёт для подобного. Оно с длинными рукавами, облегающее, с высоким воротом. Примеришь?
- Давай попробуем.
Гермиона встала из-под одеяла, приняла в руки наряд, а затем оголилась. Фреда восторженно взглянула на ту, прижав ладони к лицу. Она подвела девушку к зеркалу, встала позади, а затем приподняла её волосы вверх, имитируя высокий хвост или пучок. «На шею можем повесить колье, я уже его купила... а сзади, смотри какой вид», - Гермиона обернулась и увидела красивый и элегантный разрез на спине. Возможно она должна была возрадоваться такому подарку и такой заботе, но в ней не было никаких эмоций, чтобы выдать хотя бы какую-нибудь реакцию. «Это твоё шествие, Гермиона. Они узнают кто ты, и где ты находишься. Ты обязана показать себя выжившей, достойной, сильной... не сломленной», - служанка ласково поглаживала плечи девушки, словно старалась придать ей уверенности. Гермиона обернулась, она окинула горничную взглядом, уточняя: «Шествие? Неужели ты думаешь, что мне радостно показываться этому сброду? Что для меня это торжество имеет значение?»
- Прости, я не хотела тебя обидеть... Просто, мне кажется, ты ударишь всех под дых. Я услышала, что Долохов не намерен больше скрывать тебя, ты считалась мертвой целых шесть месяцев, а теперь покажешься живой, в новом облике... с новым статусом.
- Статусом? С солдата перешла на суррогатную мать. Ну они прямо возрадуются за меня, - Фреда уже было открыла рот, чтобы уточнить свои слова, как Гермиона отпрянула от девушки, затягивая рукава платья на пальцы, - спасибо, Фреда, платье хорошее. До вечера?
Служанка покорно кивнула, покидая комнату. Суррогат скорее стянула с себя наряд, а затем вернулась в постель. Горячий чай уже остывал, Гермиона допила его, а затем оставила чашку на блюдце. Ей безумно хотелось сигарету. «Шествие»... Можно было только подумать о том, как глупо она будет выглядеть в глазах тех, кто только недавно боялся перечить ей, зная, что она сможет горло перегрызть за свою жизнь; а теперь та самая жестокая Гермиона Грейнджер стоит перед ними в виде сосуда для Долоховского отродья. «Долоховского». Даже это станет в конце концов посмешищем, когда спустя каких-то девять месяцев во всех газетах объявят, что восставшая из мертвых Гермиона вновь попала в руки смерти за предательство крови и доверия Лорда, родив ребенка не от Пожирателя, а от простого магла. Позор был предначертан Гермионе, оставалось лишь выбрать - бороться с ним или принять поражение. Сил на борьбу у девушки не было, как и желания, посему она спокойно взяла в руки принесенную вчера книгу и принялась разглядывать чтиво.
Вечером в комнату к Гермионе пришли Джойс и Фреда. Кухарка занялась макияжем, пока Фреда укладывала аккуратную кичку. Через полчаса суррогат стояла готовая в коридоре. Долохов принарядился, он, казалось, нацепил на себя самый лучший костюм. Выйдя в холл, он поправлял свою брошь, ожидая девушку. Восторженный взгляд пробежался по тонкому силуэту Гермионы, мужчина улыбнулся беременной. «Выглядишь свежо», - подметил он, когда суррогат подошла ближе. «Это всё румяна Джойс», - неудобно признала девушка. Вскоре пара покинула дом.
В главный зал ресторана заходили толпы гостей. Казалось, Долохов решил собрать все Министерства стран в одном помещении. Свита расположилась кучками у сцены, остальные пришедшие расползались по помещению. Антонин стоял за кулисами, жадно потирая руки. «Ты ждёшь кого-то определенного?» - Гермиона перестала потакать желаниям мужчины, касательно её обращения к нему. Долохов опускал это, в миг, когда Гермиона обрела новую себя, как ему казалось, более живую, чем прежде, ему стало всё равно, как она с ним разговаривает, главное, что в целом вновь говорит. «Непременно. Я пригласил Верховного Правителя на торжество, чтобы он мог заранее порадовать Тёмного Лорда», - Гермиона смущенно сглотнула. Она вдруг поняла, что именно сегодня для Драко Малфоя раскроются все карты её судьбы.
- Ты ведь делаешь это специально, не так ли? - девушка грубо оттянула мужчину от занавесок. Долохов, встревоженно, оглядел нахамившую.
- Тише, Гермиона, это всего лишь попытка порадовать Верховного. Что в этом такого?
- Ты сам прекрасно знаешь. Я здесь, как клоун в цирке, не так ли? Только ради твоего показательного шоу?
- Ты всегда была клоуном в шоу, Гермиона. Жаль, что ты только сейчас это поняла. Моя девочка желает узнать что-то ещё?
- Хочу шампанского...
- Нельзя, - он противно закрутил пальцем у её носа, цокая языком. - Почему ты так... осмелела?
Девица задумчиво отвернулась. Былая слабость перед мужчиной, былое равнодушие к его действиям начинало исчезать. Быть может тому стала причиной беременность, которая придавала сил, хотя должна была наоборот выматывать девушку. Она решила проигнорировать вопрос Пожирателя, отступая в темный угол закулисья. Спустя полчаса все гости наконец-то приехали, и самый главный гость уже расхаживал по залу, здороваясь с теми, кто желал его рукопожатия. Оркестр, по знаку Долохова, заиграл торжественную музыку, и мужчина вышел на сцену. Его встретили аплодисментами, а совсем скоро зал замолк, ожидая речи хозяина праздника. Гермиона нацепила черную фату из шифона, а затем ступила ближе к сцене, оставаясь за шторами.
- Дорогие леди и джентльмены, сегодняшнее торжество станет самым громким в этом потихоньку уходящем году. На протяжении всех трёх месяцев журналисты не отставали от моего имени и желали разгадать тайну моей спутницы. Я видел расследование многоуважаемой Риты Скитер, которая является главным журналистом и редактором «Ежедневного пророка», - гости обернулись на женщину, которая стояла недалеко от сцены. Свет пал на её припудренное лицо, красная помада ярко смотрелась на худом лице. Она улыбчиво помахала рукой людям вокруг, а затем устремила взгляд обратно на сцену. - Мисс Скитер, благодарю за вашу терпеливость и всевозможные попытки раскрыть это дело. Итак, тайна была покрыта мраком до сегодняшнего вечера. Я рад сообщить вам, что темная призма между вами и моей любовью наконец-то исчезнет, и я торжественно представляю вам мою драгоценную спутницу!
Рука мужчины двинулась к шторам, откуда спешно вышла Гермиона, словно помощница фокусника. Аплодисменты оглушили зал, довольные вскрики одарили натуру Гермионы. Сжав все силы в кулак, девица сумела сыграть довольное лицо, вальяжную походку и праздничный вид. Её руки потянулись к потолку, она с улыбкой встретила гостей. Встав возле Долохова, девушка прижалась руками к его плечу, приняв элегантную позу. Мужчина бархатно посмеялся в микрофон, почесал щетину и продолжил. «Я безумно благодарен этой женщине за то, что она появилась в моей жизни. Я сложный человек, это знают многие, но она сумела найти во мне зернышко любви, взросла её в семя и теперь, это большое чувство растёт внутри меня, как цветок лилии. Дамы и господа, моему счастью я обязан...» - Долохов взял Гермиону за руку, протянул её к краю сцены. Вот он, тот момент, когда все в зале обязаны увидеть таинственную спутницу Долохова. Гермиона отпустила ладонь Пожирателя, схватилась за край шифона и пугливо заулыбалась. Готова ли она к этому шагу? Не была ли её таинственная смерть отличным прикрытием от глаз народа? Она могла бы сбежать и не привлечь внимание к своей пропажи, ведь для всех - она мертвец. Зал замолк, затаив дыхание. Гермиона повернулась к ним спиной, демонстрируя прекрасный силуэт платья, облегающее стройную талию. Кто-то додумался свистеть ей вслед. Шифон спал с головы девушки, дрожащая рука держала его кончиками пальцев.
- Миссис Долохова! - Антонин махнул вверх руками, торжественно объявляя Гермиону. Она не поворачивалась. Наступающая паника брала верх, слёзы наполняли глаза, одна уже предательски текла по щеке, словно ластик стирая за собой румяна. Вновь рукоплескания и восторженные вскрики. Но никто не видел лица, гул вопросов поплыл по головам гостей. Пожиратель подошёл к девушке, он осторожно взялся за её плечи, гостям виднелась дрожащая спина. - Гермиона, повернись сейчас же, - шикнул мужчина, а затем вернулся к микрофону. - Извините, гормоны. Миссис Долохова!
Смахнув слезу пальцем, беременная вскинула руки, а затем развернулась, пока зал аплодировал ей. Неприкрытое лицо встретилось с гостями. Резко начавшийся восторг так же резко замолк. По щекам Гермионы текли слёзы, её улыбка терялась на лице, брови горько вскакивали вверх в плачущей гримасе. «Это Гермиона Грейнджер?!» - крикнул кто-то из толпы. Рита Скитер быстро подбежала к краю сцены, сделала несколько кадров на фотоаппарат, а затем, схватившись за свой блокнотик, начала сама писать что-то в нём, пока её прыткое перо шокировано разглядывало объявившуюся Гермиону Грейнджер. Шок наполнил зал, Грейнджер пыталась оглядеть людей, но единственное лицо, что она видела, это его. Драко Малфой стоял рядом со своей супругой, которая что-то озадаченно спрашивала у мужчины. Его глаза были прикованы к ней, она заметила, как бледное лицо потускнело, шикарно зализанные волосы выбились из прически. Гермиона опустила руки, всё так же держа в пальчиках шифон. Её залитые слезами медовые глаза смотрели в потемневшие серые, она и дальше плакала, горестно глядя ему в лицо. Пожав безысходно плечами, она будто у всех на виду извинялась перед ним за то, что не подала знака прежде, чем произошел этот цирк. Не сумев сдержаться, Малфой сказал что-то Астории, а затем покинул зал. Женщина обернулась, когда муж уже пропал из поля зрения.
- Дорогие гости, но это ещё не всё... - резко оказавшийся в руках Долохова бокал зазвенел от ударов. Глаза гостей, прикованные к разбитой Гермионе, вновь воротились на щетинистое лицо мужчины. - Я хочу вам объявить, что теперь мы являемся официально женатыми людьми, да... - Долохов наверняка ожидал поздравлений, похвалы, аплодисментов. Грейнджер лишь смотрела на пустое место около Астории Малфой. Совсем скоро, к концу минутной тишины Долохова, пока он собирался с мыслями, как лучше произнести следующую новость, также ожидая возвращения Верховного, Драко вновь оказался около супруги, с сигаретой в зубах. Прижав Асторию к себе, он взглянул на сцену. - Наш брак признается официальным, так как мы ждём ребёнка.
Аплодисменты, которых так трепетно ждал Антонин, наконец-то наполнили зал. Кучка Пожирателей Смерти восклицали радость и поздравления. Остальные гости смутно понимали, что происходит, посему через долю секунды начали неуверенно поддерживать стаю Пожиратель, принимаясь одаривать молодоженов овациями. Огонёк сигареты Драко, который только что тлел на конце папиросы, стремительно добирался до фильтра. Раздавленная девушка продолжала сжигать юношу взглядом. Он убрал руки от супруги, а затем медленно, надменно и злобно захлопал вместе с остальными. В его глазах горели разные эмоции, возможно, которым Гермиона никогда не найдёт объяснений.
Долохова и Гермиону облепили журналисты, они задавали вопросы Антонину, интересовались почему он взял под свой контроль проигравшую Грейнджер, почему спас её от смерти. Пожиратель рассказывал небылицу, которую видимо успел заранее придумать. Гермиона молчаливо стояла рядом, опустив голову вниз. Рита Скитер противно крутилась вокруг, она была единственной, кто задавал вопросы именно девушке. Женщине нужны были подробности, как давно она в доме Долохова, сколько месяцев беременна, не держат ли её в плену. Пожиратель ясно дал понять своими разговорами, что их история - самый настоящий роман, посему Гермионе тоже пришлось врать. Совсем скоро, когда дотошные журналисты добились всех ответов, пара прошлась по залу, скромно общаясь с гостями. Чистокровные волшебники не были в восторге от решения Антонина, они бессовестно подмечали грязную кровь выбранной супруги, и Долохов не собирался защищать Гермиону от обидных оскорблений и замечаний. Он лишь пожимал плечами, шутил о том, что сердцу не прикажешь, да и ребёнок родится полукровкой. Остановившись у очередных гостей, Грейнджер ощутила дикое желание сбежать в туалет и очистить желудок. Она безумно нервничала, вся тряслась и напрягалась от прямолинейных вопросов и ответов Долохова. Поэтому, не сумев более терпеть подступающую рвоту, Грейнджер буркнула новоиспеченному официальному супругу, что намеревается отлучится в уборную и сбежала прочь.
Сгибаясь над белым унитазом, Гермиона выворачивала праздничный ужин наружу. Вытерев рот куском туалетной бумаги, она смыла рвоту и встала к зеркалу. Девушка в отражении была изможденной, серой и безликой. Лишь косметика прикрывала её круги под глазами, румяна придавали жизни этому личику, помада сумела прикрыть раны на губах. Собравшись с мыслями, Гермиона вытерла покрасневший нос, пощипала себя за щеки, а затем натянула приветливую улыбку. Глаза были на мокром месте, она тут же сдалась, ощущая, как приступ рыданий от разочарования подступал к ней по костлявой спине. Её руки легли на живот, она опустила глаза. «И зачем ты только появился... Через каких-то две недели я бы уже лежала в гробу и была свободна», - гнусаво говорила она, шмыгая носом. Воротившись к своему отражению, Гермиона вытерла слёзы, а затем пошла на выход. Её тело уже стояло в коридоре, когда высокий силуэт затянул её обратно в уборную.
Пожиратель грубо прижал девушку к раковине, он схватил её правую руку, развернул ладонью вверх и прошёлся по шраму большим пальцем. «Это действительно ты», - неверующий шепоток, серые глаза устремились в лицо испуганной. Дыхание перехватило, сердце пало до самых пят, по спине побежали мурашки. Он стоял напротив неё, держал её руку, смотрел в неприкрытое лицо и не верил, что это она. Они молчали, в воздухе росло напряжение. Через пару минут неловкой тишины, Верховный отошел назад, поправляя свой пиджак. С его губ сорвался легкий кашель, словно он сумел разбавить обстановку, поправить свою грубость, резкость. «Я думал ты мертва», - холодно отчеканил Малфой.
- Прости, что расстроила тебя, - безжизненно ответила Гермиона. Сумбур рос, её голова раскалывалась от мыслей, душа разрывалась на части. Он здесь, рядом с ней, знающий, что она не какая-то таинственная незнакомка, а живая Гермиона Грейнджер, которую похоронили для всей Империи полгода назад. - Ты женился.
- Да, - сжав расстроено губы, ответил он. Его жилистые руки спрятались в карманах, поза превратилась в надменную защитную стойку. - Прости...
- Ты живёшь дальше, это нормально.
- Нет, - он замолк.
- Какой хороший у нас диалог, - съязвила девушка спустя пару минут затянутой тишины. - Мне пора. Антонин начнёт меня искать.
- Стой, - Малфой схватил девушку за руку, когда она уже открывала дверь. - Я не знал, что ты жива и находишься в его заключении.
- Непременно. Это всё? - Драко смущенно оглядывал отстраненную девушку. Он задержал взгляд, словно боялся, что способен забыть её черты... Спустя ещё несколько секунд он отпустил руку.
Гермиона воротилась к мужчине. Он нежно приобнял её за талию, на лице Гермионы появилась лицемерная улыбка. Вскоре к группе собеседников присоединился сам Северус Снейп, который подозрительно оглядывался по сторонам. Его присутствие заметили, одарили поклонами и рукопожатиями. Черный рыцарь без доспехов. Он встал ближе к молодоженам, одарил их скупой ухмылкой и легкими поздравлениями. «Я благодарен вам, мистер Снейп за всё, что вы сделали для моей супруги. Всё же позвольте мне одарить вас подарком или презентом за ваши старания», - честно предлагал Долохов. Снейп покачал головой, выставляя ладонь вперёд, жестом останавливая очередные попытки Антонина купить молчание Снейпа. Зельевар повернулся к Гермионе, задал пару вопросов об её самочувствии.
- Вы уже говорили? - чуть тише спросил Снейп, пользуясь отвлечением Долохова на другие беседы.
- Совсем недолго. Видимо решил убедиться, что я - это я...
- Что он говорил?
- Что-то вроде: «Я думал, что ты мертва». Бред, - надменно посмеялась Грейнджер.
- Ты не веришь даже ему?
- А должна? Я поклялась самой себе, что забуду этого человека. Я следую своим словам.
- Но всё же нервничала при виде его, - Снейп легко двинул бровями, подмечая свою наблюдательность. Грейнджер выпрямилась в спине.
- Всё это бессмысленно. Вскоре я рожу дитя, а затем, наконец-то, покину этот мир, - Северус резко подхватил ладонь девушки, незаметно, осторожно и быстро. Гермиона повернула свой взгляд на ониксовые глаза. - Это мой крест, моё бремя, смиритесь с этим. Вы желаете обсудить что-то ещё?
- Нет, - быстро отчеканил Пожиратель, заметив, как Долохов поворачивается в сторону собеседников.
Приближался конец дня, Долохов внимательно обходился с Гермионой, подавал напитки, отпускал на недолгие прогулки на свежем воздухе. Гермиона ощутила как голова кружится и ей совсем становится худо. Антонин понял, что девушке пора домой, ей нужно немного покоя и отдыха, посему принялся прощаться с гостями. Когда пара подходила к лестнице, Пожиратель велел девушке ступать на выход. Грейнджер заметила, как Верховный стоял возле мужчины и ждал, пока Гермиона уйдёт. Чуть помешкав, девушка взобралась на лестницу, а затем скрылась за колонной к выходу. Выглянув в зал, она следила, что делают двое мужчин. Малфой говорил строго и равнодушно, Долохов кивал словам Верховного, а затем они пожали руки. Пожиратель двинулся вверх по лестнице. Гермиона быстро сбежала по коридорам на улицу, по её вспотевшей коже пробежался холодок вечернего ветра. Опрокинув голову назад, она приоткрыла шею и оголила шрам. «Пора домой», - спокойно прошептал Долохов, тихонько подойдя сзади девицы. Грейнджер кивнула, после чего пара трансгрессировала.
***
- Мисс Грейнджер, ребёнок в порядке. Но мистер Снейп настаивает на том, чтобы вы съездили в больницу и сделали УЗИ, чтобы убедиться в отсутствии проблем с зачатием. Это поможет нам избежать непредвиденных ситуаций с малышом, - мадам Помфри возвращала Гермиону на постель.
- Отправимся сегодня же, - заявил Снейп, протягивая руку девушке, чтобы помочь встать с постели.
Гермиона молча кивнула, отправляясь к гардеробу. Мадам Помфри была безмерно счастлива, что Грейнджер сумела найти решение из ситуации в начале месяца. Так же суррогат поняла, что фраза «скованные одной цепью» из уст целительницы относилась не только к тому, что они все умрут, если девушка не забеременеет к назначенному сроку, но и к тому, что женщина тоже является тайной революционеркой. Теперь компании не приходится прятаться друг от друга, Снейп может спокойно заявлять свои мысли и планы в присутствии обеих женщин. Но проблемы не заканчивались и от такого воссоединения трёх революционеров не становилось легче: Гермиона всё так же пугала Снейпа своим состоянием, ей было абсолютно всё равно, что нужно спасаться из поместья, отправится в Австралию, чтобы помочь людям. Она совсем забыла свои прежние принципы и стремления, стала равнодушнее относится к своей кончине.
Коллеги уселись в автомобиль, Снейп принялся говорить первым:
- Как давно Антонин уехал?
- Вчера кажется, - Гермиона устремила пустой взгляд в окно.
- Он хорошо к тебе относится? - Грейнджер задумчиво обернулась, словно не поняла вопроса. - После того, как узнал, что ты всё же забеременела от него?
- Ребёнок не от него... - машина резко остановилась на последнем повороте из леса. Глаза мужчины медленно отрывались от лобового стекла. - Он напился и привёл в мою комнату не менее пьяного дворецкого, Ричарда. Долохов прекрасно знал, что он не может иметь детей, поэтому решил спасать свою задницу таким способом.
- Вот почему ты говорила, что умрёшь сразу после рождения ребёнка... И ты спокойно принимаешь этот факт?
- Мне уже всё равно, Северус. Я была готова умереть уже в октябре, когда планировался визит к Лорду. Теперь придётся ждать ещё девять месяцев, разница только во времени. Я всё равно уже мертва, мне плевать.
- Плевать тебе или нет, мы ещё посмотрим... Как ты?
- После случившегося? Ох, Снейп, я так счастлива! - она язвила, дальнейшие слова Гермиона просто выплевывала: - Я рожу ребёночка и выполню свой долг перед Империей, наконец-то докажу, что способна хоть на что-то! Даже если это простое раздвижение ног перед мужиком, а затем рождение отпрыска. - Девушка остановилась, вскидывая бровь. - Ты это хотел услышать? - скептично уточняла та, чем окончательно разрезала сердце коллеги на мелкие кусочки.
- Злости в тебе хоть отбавляй. Я просто беспокоюсь, Гермиона.
- Не надо, Северус, - громко и резко отчеканила та. - Что за больная идея трястись надо мной? Год назад тебе было плевать на моё существование, как я себя чувствую, жива ли вообще. Что изменилось, Снейп?!
- Ты стала мне другом, - с горечью в голосе, ответил Северус.
Услышав это, Гермиона прикрыла рот, раскрытый в гневе. Она отвела виновато глаза, устремляя лицо к окну. Ей стало стыдно, она совсем забыла, что мужчина был её другом, он оберегал её и ценил. Жаль, что в среде кошмара и ужаса, обитаемого в нынешней судьбе девушки, она совсем забыла своих близких, тех, кто никогда не желал ей зла и быть может спасал её жизнь. «Прости. Я не права», - тихонько проговорила Грейнджер, не поворачиваясь на мужчину. «Гермиона, ты нужна живой. И плевать даже на революцию, ты мне нужна живой. Я не смогу спокойно ходить по земле, если буду знать, что допустил твою смерть. Если ты не можешь жить дальше ради себя, найди того, ради которого сумеешь ходить по свету и дышать полной грудью. Знаю, это трудно, но может ты всё же отыщешь кого-то в своём сердце, кто сумеет заставить тебя жить?»
Дальнейший путь коллеги провели молча. В больнице Гермионе сказали, что ребёнок зачат верно, растёт согласно срокам и ей незачем переживать. Северус облегченно выдохнул, а затем проводил Гермиону обратно до автомобиля. Девушка удобнее разместилась на сидении, собираясь чуточку поспать. Но не прошло и десяти минут пути, как машина остановилась. Гермиона встала, огляделась по сторонам. Они не покинули Лондон, стояли во дворе какой-то улицы. «Где мы?» - встревоженно задавала вопрос Гермиона. Снейп молча вышел из авто, затем открыл дверь Грейнджер. Девушка последовала просьбе коллеги, выходя на улицу. Каменные дома, дряхлые окна, выходящие во двор, опавшие голые деревья, тучи над крышами, бегущие лепестки по мостовым. Гермиона вспомнила этот запах города, она глубоко вдохнула его, прикрывая глаза. «И всё же, зачем мы здесь?» - девушка смотрела на Снейпа, который в то время высматривал что-то позади Гермионы. Суррогат обернулась, пытаясь понять, куда уставился мужчина. Белокурая девица в зеленом плаще спешила по мостовым, рядом с ней шел её возлюбленный мулат в той же экипировке. Они бурно что-то обсуждали, возможно спорили о чём-то. Когда парочка приблизилась, их глаза наконец оторвались от лиц друг друга, а затем оглядели машину посреди двора и двух гостей. Сердце Гермионы застыло, оно на секунду прекратило гонять кровь по телу, кончики пальцев онемели, а грустная улыбка росла на личике. «Дафна», - шепотом, словно на выдохе, произнесла Гермиона. Её тонкое тело последовало навстречу подруге, которая в свою очередь стояла столбом, не веря своим глазам.
- Гермиона... - слеза текла по щеке белокурой, она, не веря, всматривалась в лицо шагающей. Наконец, когда Грейнджер приблизилась, подруги крепко обнялись. Плачущий стон ударился в шею Гринграсс, руки шатенки крепче прижались к девушке. - Господи, ты услышал мои молитвы...
- Дафна, я... я так соскучилась.
- Моя девочка, как ты исхудала.
Гринграсс обхватила личико подруги, всматриваясь в её истощенный вид. Солдат испугалась, она думала, что больше никогда не увидит Грейнджер. Блейз Забини стоял смирно рядом с девушками, он безумно хотел прильнуть с объятиями к Гермионе, но ждал, когда подруги закончат восторженную встречу.
Снейп подошёл к компании, он быстро буркнул, что у них есть всего час на разговор, а затем сел в автомобиль и следовал вон. Дафна скорее подхватила подругу и повела в дом. Небольшая квартира была хорошенько обжита. На стенах картины, на полу ковры, по углам растения. Уютный очаг пары встретил гостью и хлынул ей в лицо своим комфортном. Здесь было тепло, по родному тепло, словно Гермиону вернули в детство. Блейз обходительно помогал Гермионе снять чепчик и накидку, он без конца сетовал о том как боялся за девушку. Друзья переместились на кухню, усевшись за обеденный стол. Дафна первым делом достала бутылку алкоголя и расставила бокалы. Гермиона выдвинула противящуюся руку, отказываясь от напитка. «Я думаю один бокал не помешает ребёнку. В любом случае он ещё ничего не понимает», - уговаривала блондинка. Гермиона сдалась, соглашаясь с предложением. Когда все уселись, парочка испепеляла гость взглядами. Они ждали, когда Гермиона примется говорить, бурно рассказывать о том, что с ней случилось, поведает как боролась с Долоховым, как пыталась убить его несколько раз. Но молчание покрыло их головы, а затем, от напора внимания, Грейнджер вовсе опустила глаза. Её тонкие пальцы крутили бокал на столе, она чувствовала подступивший ком в горле.
- Я... - начала девушка, но тут же замолкла. Казалось, что рана на шее вновь раскрылась, связки потеряли былую силу, и ей невозможно говорить.
Она заплакала. Вот так легко, как ребёнок, боящийся рассказать правду маме. Сдавшись, девушка склонилась над столом, прикрывая лицо руками. Её спина дрожала, ноги легко тряслись. Дафна мигом села ближе, она приобняла подругу, жалобно кривя лицо. Ей было жаль, она страдала вместе с Гермионой. Девушки были слишком близки, чтобы равнодушно смотреть, как кто-то из них погибает в горе.
- Тише, моя девочка, тише, - легкая рука солдата поглаживала спину Гермионы. Дафна поднесла бокал и попросила подругу отпить, заверив, что так ей будет проще успокоиться. - Гермиона, прошу, расскажи нам как всё было. Я знаю, это тяжело, но у нас мало времени. Как ты оказалась в его лапах?
- После объявления победы Драко, меня забрали и заточили в какой-то бетонной комнатке. Я пробыла там, думаю, несколько дней, по крайней мере мне так казалось. Потом меня наконец вызволили, Лорд пытался разыскать что-то в моей голове, а затем сказал что-то вроде: «Я был готов убить тебя, но он решил забрать тебя к себе. Ты должна быть благодарна». Я тогда не понимала, о ком идёт речь, и куда меня забирают. Почти сразу же меня повели в зал, там-то я и поняла, что меня ждёт. Драко, облаченный в экипировку Верховного Правителя, сам объявил мой приговор: я лишаюсь права зваться солдатом армии, лишаюсь права служить, лишаюсь права на свою фамилию и впредь называюсь Гермионой Долоховой, а всё потому, что сам Антонин решает забрать меня к себе в качестве женщины из Центра - суррогатной матери. Моей задачей станет зачать ребёнка для Пожирателя в течении полугода. Я молчала, пока он говорил, не верила своим глазам, ведь совсем недавно он... - Грейнджер хныкнула, прикрывая глаза и рот рукой.
- Я помню... Он был готов убить всех за тебя, это было душераздирающе.
- Он почти не смотрел на меня, - плачущим голоском стонала Гермиона, поднимая глаза на подругу, - словно меня не было там, словно меня не держали, как куклу... Потом, меня отвели в госпиталь, помыли, одели в принесенный Долоховым наряд. Я выглядела как проститутка на подиуме. Везли меня двое ублюдков, я подумала, что смогу сбежать. В итоге ничего не вышло, меня вырубил извозчик, а поганые уроды избили. По началу Долохов не трогал меня, он ждал первой священной церемонии. Ах, да, для него я была «супругой» посему он желал сношений чаще, имел право бить меня, если провинюсь, и давал подарки и привилегии, если буду послушной.
- Гадкий извращенец, - шикнул Блейз, сжимая кулаки, подпирающие его подбородок.
- Был бал, в июне кажется, в честь победы в США.
- Я была там, - заинтересованно сказала Дафна, кидая взгляд на Блейза.
- Да, я хотела подойти к тебе, но Амбридж остановила меня в метре от тебя. В итоге Верховный, который был мало заинтересован моей личностью, в отличие от остальных гостей, танцевал со мной торжественный вальс. Странно сошлось, что большую часть танца моим партнёром был именно он. Я уверена, он не понял, что я это я, ведь, как оказалось потом, он вовсе не знал, что я жива. Мало верю в это, но расскажу чуть позже. Долохов видимо приревновал меня, посему, когда мы приехали домой, он избил меня, как скотину. На мне не было живого места, сломал ребра, скулу, нос, разбил губу, выбил зуб...
- Я убью его, - жестоко рычала Дафна, сжимая кулаки. Блейз поджал губы, согласно кивая своей возлюбленной.
- Домочадцы, что прислуживали Долохову, помогли мне. Они вылечили всё, что сумели, но поломанные рёбра им не подвластны, посему на следующий день ко мне приехал Северус, с которым мы переговорили на балу. Снейп тоже не знал, что я жива, сказал, что никто этого не знал, ибо меня объявили казненной. Но я ведь помню, что стояла в зале, прямо напротив Малфоя, помню, что он сам говорил куда меня везут, помню, что он даже руку мужчине пожал, а потом, когда меня уводили, он продолжил церемонию, видимо объявлял себя Верховным и знакомился с армией.
- Гермиона, - не спешно начал Блейз, - церемония знакомства с Верховным была уже после объявления твоей смерти. Вернее, в день церемонии, Верховный поведал нам о твоей судьбе. Никакого объявления твоего отъезда в дом Долохова не было...
- Не знаю, Блейз, я помню только то, что видела сама... В итоге, - вернулась к рассказу девушка, - Северус помог мне вылечить рёбра, а затем стал моим вторым целителем вместе с мадам Помфри. Потом был съезд в доме Долохова, приезжали Пожиратели, я их обслуживала, ибо так потребовал сам Лорд. Драко тоже был там, но он не видел моего лица, я прикрылась чепчиком... Долохов пытался изнасиловать меня в тот день, сказал, что у нас мало времени... Прежде я справлялась на церемониях благодаря наркотикам, что мне выдавал гинеколог в госпитале. В этот раз я была естественно не готова, посему я... я, - Гермиона подняла голову вверх, чтобы остановить поток слёз.
- Всё хорошо, подыши...
- Он насиловал меня, я просила остановиться, но он не слушал. Он брал меня как хотел, ему было абсолютно плевать. Воспользовавшись моментом, я накинулась на него. Фреда, моя горничная, как-то дала мне ножницы, которыми я могла пользоваться, на них не наложена магия... Я накинулась на него с ними, изрезала всю спину, я орала, как свинья, которую режут. Вся моя ненависть выплеснулась на него, но силы покидали... Лорд, он всё ещё был в здании, ушел в подвал под скрытой дверью, хотел увидеть кого-то... Повелитель, видимо, услышал мои крики, посему, когда вошёл, сразу же использовал круцио. Я потеряла сознание, а потом всё прошло. Когда я вернулась в поместье, я не чувствовала ничего, ни желания убить Долохова, ни желания сбежать. Позже мне сказали, что они ввели мне чип, который избавляет мой мозг от желания убить кого-то, защищать себя. Всё вокруг померкло, я планировала самоубийство, искала способ. Даже изводила Долохова, чтобы он избивал меня и наконец, в какой-то из раз, переборщил бы. Но урод знал своё наказание за моё убийство, посему держался, как мог. Что ж, третьего сентября, в понедельник, он решил, что пора делать что-то с тем, что я всё ещё не беременна. Близился день визита к Лорду, Долохов знал, что умрёт вместе со мной, если не выполнит свой долг.
- Что он сделал, Гермиона? - с затаившимся дыханием спросил Блейз, ибо Дафна давно плакала, прикрывая изумленный рот.
- Он позвал нашего дворецкого, магла из бедной семьи, которого купил в публичном доме... Он изнасиловал меня, а этот урод лежал рядом. Уже тогда я не ощущала никакой боли, уже тогда я знала, что скоро убью себя... Я сделала это в тот же понедельник. Долохов уснул в моей комнате, посему Ричард, наш дворецкий, предложил мне свою спальню. Я пила и курила, глядела на себя в зеркало, ненавидела себя. Когда я разбила зеркало бокалом, я увидела, что еле заметный блеск магии исчез и была права. Я изрезала себя, избила до смерти, я хотела умереть.
- Гермиона, - рыдала Дафна, хватаясь за дрожащую руку подруги.
- Меня спасли, успели остановить кровь, зашили порезы на руках и шее... Черт, они смогли вытащить меня с того света, хотя я не просила... Северус очень обижен и оскорблен тем, что я опустила руки... а что мне ещё остается делать? В больнице узнали, что я беременна, конечно же ребёнок Ричарда. Долохов спасал только себя, он честно признался. Поэтому через девять месяцев, когда родится грязный ребёнок, меня убьют за предательство, а Долохов либо придумает историю о том, как я спала с маглом за его спиной, или уже успеет сбежать из страны.
- Мы не позволим этому случиться, Гермиона! Я обещаю тебе, что я найду способ спасти тебя. Ты родишь ребёнка и спасёшь свою жизнь, ты не должна позволить этим ублюдкам истребить тебя!
- Дафна... я не хочу. - Грейнджер сдавленно шептала подруге. - Мне не для кого жить на этом свете, даже если я сбегу, я не смогу жить, я буду гневить себя, ненавидеть этого ребёнка.
- Но он твоя кровь, неужели ты не сможешь жить ради него?
- Я буду ненавидеть себя и его, потому что знаю - он не причина моей дальнейшей жизни. Я убью себя, а он останется сиротой, после чего и он начнёт ненавидеть меня и проклинать. Зачем это?
- Но ты должна жить, чтобы отомстить Долохову, - заметил Блейз. Гермиона саркастично посмеялась.
- Если и так... единственный способ убить Долохова - это убить ребёнка. Как связать это убийство с тем, чтобы лишить жизни Антонина - я не знаю. И не хочу пытаться. Чип слишком силён, я понимаю это, но не могу что-либо сделать. Руки сразу обмякают, как только я думаю о покушении, да и впредь нет у меня возможности - ножницы забрали, все вещи, что я получила, тоже.
- А что Драко? - опомнилась Дафна. - Он был на балу, где Долохов объявил твою личность всем гостям. Он что-то предпринял?
- Да. Он подстерёг меня около уборной, вызвался на диалог. Дафна, что он может сделать? Я не верю ни единому его слову, он предал меня, обманул, смирился с приговором.
- Гермиона, не было приговора. Он не говорил тех слов, - Блейз всячески пытался вразумить подругу, возможно защищал Малфоя.
- Забини, я знаю, что видела. Тебя не было там! Позади меня стояла целая армия, и он говорил громко. Я отличу чужой голос от Драко, это был он, я уверена.
- Ладно... Тем не менее, что он сделал?
- Сказал, что не знал, что я жива. Конечно же это блеф и враньё...
Друзья задумчиво замолкли. В дверь постучали, а затем на пороге показался Северус. «Время вышло, нам пора возвращаться», - монотонно объявил Снейп. Подруги спешно попрощались, Дафна расцеловала Гермиону, обещая, что она постарается что-то придумать, молила девушку не опускать руки. Блейз вызвался проводить коллег до автомобиля. Когда они остановились у транспорта, Блейз шагнул к Гермионе. «Береги себя, Гермиона Грейнджер. Ты сильнейший солдат, пример честной борьбы для армии. Ты обязана жить, и мы будем ждать тебя, стараться помочь. Только живи», - проговорил юноша, а затем крепко обнял девушку. Гермиона всплакнула, ей было тяжело смотреть в глаза людей, которые надеялись на её выживание, ждали, когда в ней загорится былой огонь того солдата, который вел войско в Румынии, который возродила оппозицию в Австралии и дал толчок целому движению революции. Она знала, что собирается умереть, знала, что подведёт их, гневила себя, но не могла сокрушить друзей своим падением. «Я буду жить», - врала она, обнимая юношу.
Северус молча вёл машину, он не желал вмешиваться в мысли девушки, которая что-то загадочно обдумывала. На деле в голове Гермионы плыли мысли того, как она напишет прощальные письма, как лучше их начать, и кому в итоге отослать. По приезде домой, Северус оставил девушку в комнате, сказал, что отправится вниз поговорить с Джойс, а затем вернется, чтобы попрощаться. Гермиона послушно кивнула, а затем ринулась к половицам. Отбросив ковёр, Грейнджер стала выскабливать половицу ногтями. Поддавшаяся деревяшка отпрянула от ряда остальных дощечек, и Гермиона схватила пергамент, чернила и перо. Усевшись за стол, она принялась писать.
Дорогие друзья,
Мне жаль, что вы читаете это. Данное письмо - единственное, что останется после меня. Меня зовут Гермиона Долохова, но на самом деле я урождённая под другой фамилией... Я была великим солдатом, который бороздил просторы Империи, захватывал территории и помогал остальным коллегам своими стратегиями. Мой путь был нелегким, многие презирали меня, считали никудышной волшебницей, но я из раза в раз доказывала обратное. Мои силы росли, разум становился шире, знания наполняли голову, я была жалкой, а затем испепелила в себе эту жалость. Я боялась смерти, бежала от неё, боролась с ней. Я боялась любви, стремилась познать её, а когда получила пощечину - бежала прочь от любых чувств светлее, чем ненависть и месть. Теперь я женщина, недостойная права быть солдатом, носящая под сердцем чужого ребёнка. Я Гермиона Долохова, суррогатная мать Пожирателя смерти Антонина Долохова, живущая под его крышей и готовящаяся к смерти.
Северус Снейп. Вы стали мне другом. Когда-то я терпеть не могла Вас, ваш тон и Ваши слова. Мы не ладили очень долго, прожили целый год рядом, но только недавно сумели разглядеть друг друга. Вы верный человек, достойный мужчина, великий волшебник. Ваша жизнь трудна, но Вы знаете, как справиться и всегда помогали мне. Северус, Вы мой родной человек, я люблю Вас и буду всегда любить. Вы помогали мне выживать, помогали справиться с болью в сердце и стали заменой отца. Я верю в Вас и уверена, что Вы справитесь со всеми трудностями. Простите, что предаю Вас и Вашу идею, но я так больше не могу.
Дафна Гринграсс. Моя дорогая Дафна. Я не думала, что сумею подружиться с тобой, что мой план быть возле тебя, чтобы набрать солдат для шпионажа, выльется в верную дружбу. Мне жаль, что я разглядела в тебе товарища совсем поздно. Дафна, ты прекрасная девушка с широкой душой. В твоих глазах горит жизнь, как бы ты не скрывала этот блеск за слоем ненависти и грубости. Перед тобой всегда будут открываться двери, в какую бы ты не постучала. Ибо выбора у них нет: либо открывайте сами, либо ты выбьешь дверь с петель. Прости, что я не смогу быть рядом с тобой в важный день твоей свадьбы, твоих родов и не смогу стать крёстной твоего будущего ребёнка. Но будь счастлива рядом с тем, кто оберегает тебя и дарит любовь.
Блейз Забини. Береги Дафну. Мы совсем далеки с тобой, так же ошиблись в позднем знакомстве. Я простила тебе все издевки, которые ты допускал до нашего близкого знакомства. Ты прекрасный парень, верный друг, отличный товарищ. Будь бдителен со своей дамой, она раковая девица, но будь рядом, как бы тяжело с ней не было. Иди вперед за мечтой, ты сумеешь достичь своих целей, сумеешь вести за собой людей. Прости, что могла не считаться с твоим мнением, возможно вовсе не считать тебя достойным собеседников. Мне жаль, что я не раскрыла тебя для себя.
Драко Малфой. Я долго думала, стоит ли писать тебе прощальное письмо и сумею ли я высказать в словах ту силу моей любви, которую испытывала на протяжении всего времени... Мой враг, мой друг, моя любовь. Я благодарна тебе за всё, что ты сделал. Ты ранил, а я встала и облачилась в сильного воина. Ты любил, а я становилась хрупкой только рядом с тобой. Ты врал, а я учила себя различать ложь от правды. Ты предавал, а я поняла, что могу сохранить светлое чувство в себе, не почернеть и не сгнить от того как отвратно со мной обращаются. Ты мой учитель, мой свет, мой путь. Я здесь потому что сильно любила, потому что верила тебе и потому что сдалась в твоих руках. Ты заставил меня стать сильнее прежнего, ты дал мне право задуматься о своей вере, о своей преданности. Благодаря твоим словам я понимала, куда нужно бить, как быстро и как сильно. Я ненавижу тебя сейчас, я кричу всем, что не верю тебе, что давно забыла чувство любви к тебе, но на самом же деле я безумно желаю, чтобы ты спас меня, доказал, что я могу тебе верить, как делал это прежде, сказал, что вытащишь меня из этого кошмара и отвезёшь в край небывалого счастья. Но я знаю, что не могу требовать от тебя больше, чем ты способен дать. Я благодарю тебя за всё, что со мной случилось, ибо так сложилась моя жизнь. Я прожила её так, как сумела, и любила так, как чувствовала. Быть может я стану в твоих глазах примером ужасного война, который не сумел справиться и в итоге убил себя. Но в моих глазах ты останешься небывалым ураганом всех чувств, что может встретить человек. Ты показал мне как жить, но я не хочу такой жизни, посему покидаю тебя, мой Драко...
Я была сильным воином, лучшим солдатом армии, теперь я суррогат, несущий под сердцем чужого ребёнка. Простите, что оставляю Вас, но, прозвучит эгоистично, я так больше не могу. Прошу, отыскав моё тело, сожгите его, чтобы Лорд не добрался до меня и не издевался надо мной.
Ваша Гермиона Грейнджер.
Смахнув слёзы с щек, Гермиона аккуратно сложила письмо и положила его на постель. Острое перо лежало в её руке, девушка прилегла на кровать, поправляя волосы и подол платья. Жизнь стала мраком, бесконечным адом, словно её опустили в чан с кипящей водой и заставили вариться до красноты. За окном вечерело, Гермиона последний раз взглянула туда, где таилась её свобода. Быть может из двух вариантов счастья она выбирает худшее. Её рука легла на живот, глаза устремились в потолок: «Мой маленький малыш... Я не стала писать тебе письмо, ибо ты никогда его не прочитаешь. Я твоя мама, и я не люблю тебя. Я даровала тебе жизнь, и я же её отнимаю. Я встречу тебя на небесах, совсем крохотного, такого, словно ты уже родился. Я надеюсь, что у тебя будут мои глаза и я узнаю тебя. Там, на небесах, я сумею стать достойной мамой для тебя. Я назову тебя Фреда, если ты будешь девочкой, или Ричардом, в честь твоего отца, если ты будешь мальчиком. Прости меня, я жалкая девица, что не сумела справиться с трудностями, посему отбираю свою жизнь, в придачу забираю и твою. Но такая жизнь - не жизнь, а ад, в котором я не сумею существовать. И будет лучше, если я покину мир вместе с тобой сейчас, чем останусь здесь и буду мучать себя, растить тебя внутри, а затем, когда рожу, умру от руки безжалостного Лорда и обреку тебя на раннюю гибель. Прости, я не люблю тебя сейчас, но обещаю, что полюблю потом». Острие пера вонзилось в вену на руке, а затем поплыла вверх, до локтя. Грейнджер сжала губы, пытаясь стерпеть боль. Следом шла вторая рука, с ней Гермиона проделала то же самое. Как удивительно, девушка думала, что не сумеет ничем воспользоваться, чтобы убить Долохова и в итоге сумела; думала, что не сможет помочь себе умереть, и в итоге смогла. В этом цирке истязаний ей удалось отыскать способ закончить мучения и наконец встретить покой.
- Мы назовём её Гермионой, имя прекрасно подходит к её глазкам.
- Ты права, дорогая. Я готов прокричать на весь мир, что моя дочь Гермиона Грейнджер! И у этой маленькой девочки будет прекрасная жизнь, я обещаю, что сделаю всё, чтобы мои любимые женщины были счастливы...
- Грейнджер? Черт! Что ты натворила? Грейнджер! Северус, срочно неси останавливающее кровь зелье! Как зовут кухарку, что зашивала раны? Джойс! Блять, скорее кто-нибудь, помогите мне! Грейнджер?!
***
- Она писала письма, всем кто был ей близок, прочти.
- Какой ужас, почему ты не сумел остановить её?
- Я пытался, она не слушала меня. Что-то внутри так сильно разбило её, что в её сердце не осталось ни единого желания идти дальше... Её сломали, убили и лишили красок мира.
Гермиона лежала в своей постели, её руки были перебинтованы. Она смутно слышала голоса людей вокруг, перед глазами тьма. Она в раю? Нет, в рай её не пустят ни за что, она была слишком жестока. Она в аду? Вряд ли существа с рогами будут обсуждать причины её смерти, тем более прощальные письма. Быть может её душа ещё не отправилась в светлый путь, она витает где-то возле бездыханного тела, как в старом фильме «Призрак», который Гермиона смотрела вместе с Драко по магловскому ящику с картинками. Нет. Гермиона Грейнджер всё ещё была жива, как бы ей не хотелось обратного. Её вновь спасли, сумели вытащить с того света. В груди затрещала ярость, она желала проснуться и убить того, кто посмел ей помешать покинуть мир.
Тяжелые веки потихоньку открывались, медовые глаза старались разглядеть помещение вокруг и людей, стоящих над ней. «Уходите, ей нужен покой», - велел знакомый голос. Силуэты компанией покинули комнату, оставался лишь единственный гость возле постели. Гермиона повернула голову в его сторону, стараясь открыть глаза. Её ручка лежала в чьей-то теплой ладони, незнакомец согревал её, старался поддержать, переживал. Гермиона сомкнула губы, затем вновь раскрыла от сухости, ей хотелось пить. Гость тут же схватил бокал, приподнял голову девушки и влил воду в рот. Тяжело сглотнув, Грейнджер вновь попыталась осмотреться. Вскоре её зрение прояснилось и, повернувшись, девушка увидела Верховного. Он сидел на краю постели, испугано держал её руку и следил за её движениями.
- Что же ты с собой делаешь? - болезненно спросил Драко, крепче впиваясь в её лицо взглядом.
- Я больше не могу так...
- Можешь. Гермиона, твоя жизнь важнее любого человека в армии, неужели ты этого не осознаешь?
- Почему тогда меня так испытывают?
- Потому что ты сильная, они чувствуют это и пытаются разбить тебя, - он замолк. Виноватый взгляд опустился вниз.
- Где ты был? - он поднял голову. - Все полгода, где ты был?
- Я работал... Я не знал, что ты жива, мне сказали, что тебя казнили в тот же день. У меня не было никаких возможностей понять, что ты всё ещё жива, они врали и делали это убедительно. Поняв, что они отобрали тебя, я стал работать не покладая рук. В Австралии готова оппозиция, я отправил туда людей из России и дезертиров из США. В Норвегии тоже нашлись люди, которые сумеют помочь нам. Грейнджер, я собрал отряд Дамблдора вместе, обещал им жизнь, они согласны помочь нам.
- И ты успел жениться.
- Это вынужденная мера. Лорд желал наказать меня сильнее за то, что я попытался спасти тебя, не хотел отдавать тебя им. Посему он приказал мне срочно жениться, дал выбор жен. Астория была моей давней подругой, я знал, что с ней мне будет легче, поэтому выбрал её. Возможно, он хотел наказать и тебя.
Гермиона отодвинула руку от юноши, присела в постели. На её устах смаковался ответ, но она молчала. Ей не верилось, она не видела правду в этих словах. Драко продолжил: «Я знаю способ, который спасёт тебя. Но мне нужно, что бы ты верила мне... Мы должны убить твоего ребёнка и подставить Долохова. Через пару дней вы едите к Лорду, и я знаю, что сделать, чтобы спасти тебя и убить ублюдка».
- Я не верю тебе, можешь забыть свой план.
- Я знаю, Грейнджер. Я виноват перед тобой, не сумел отыскать тебя раньше, попытаться поверить во что-то... Как ты не понимаешь, ничто не давало мне и намёка, что ты жива. Как я мог начать искать тебя, если даже не знал хотя бы направления?! - Гермиона отвернулась.
- Ты сам огласил мой приговор и отправил в дом Долохова. Неужели станешь отрицать это?
- Что я сделал? - Драко оскорбленно вскочил. - Ты что такое говоришь, Грейнджер? Я бы в жизни не сказал ничего, что ты мне навязываешь. Думаешь я бы сумел спокойно произнести твой приговор, а после не...
- А после пожать ему руку, - её злобный взгляд врезался в лицо юноши. Он опешил, присев обратно. Лицо Драко спряталось в ладонях.
- Садись сюда.
- Зачем?
- Сядь, прошу!
Грейнджер всё же послушалась юношу, она подвинулась на край постели и присела, свесив ноги. Малфой подошёл к ней, сел на колени, напротив девушки, а затем положил голову на её ноги. Его рука, дрожа, подносила свою палочку к белой голове. «Схватись за мой руку», - приказал он, говоря слова в подол её платья. Девушка неуверенно положила ладонь на его кисть. «Легилименс», - прошептал юноша и из кончика его древка полетела тонкая струя магии прямо в висок юноши.