The Hopeless | Безнадежные

Апрель. 2001 год

Её несли двое страж, пока Драко вскарабкивался с пола. Вокруг толпа людей, но он не обращал на них никакого внимания. Её забирают у него, ещё секунда и он потеряет её навсегда. Пожиратель побежал вслед, он тянул свою руку к любимой, она визжала его имя, молила о помощи. Но только ноги слуг ступили на пол коридора, в спину Малфоя ударил ток круциатоса. Он пал на пол, его рука судорожно тряслась, протянутая в сторону Гермионы. Двери захлопнулись, а он всё ещё извивался от боли. Он не кричал, он рычал от мучений. Рептилия подошла ближе, заклинание закончило своё действие. Лорд встал рядом, махнул рукой в сторону целой армии и те покинули помещение слишком быстро для тех, кто только что видел ужасную сцену. «Мальчик мой, вставай», - издевательский тон, Том знал, что Драко не встанет, не сейчас. «Вставай!» - свирепый крик, и что-то потянуло Пожирателя вверх. Оказавшись в метре над полом, Драко осмотрел своего врага. «Так, так, так... Ты якшался с грязнокровкой, не так ли? Вряд ли ты бы стал так защищать свою соперницу, на которую тебе плевать», - Реддл расхаживал вокруг парящего Малфоя. В миг движения руки, Пожиратель резко пал вниз, ударившись головой о плитку. Рептилия присела над ним, подгибая подол своего кафтана. «Ты любил её, не так ли?» - гнилое шипение. «Врал мне, божился, что предашь... Это ведь не часть твоего плана, верно?» - он протянул свою руку к его голове. «Молчи, я сам посмотрю», - процедил он, а затем нагло проник в голову лежащего.

На глазах Лорда появились все картинки их встреч, любви. Рептилия видела, как Драко обустраивал их дом, как он прятал всё, чтобы сделать девушке сюрприз. Как он гордился, ведя её по залу своего поместья, как знакомил с матерью. Как скучал, оставаясь в одинокой квартире без неё, как старался подыскать подарок получше. Лорд вышел из головы Малфоя так же резко, как вошёл. «Грязь, сплошная грязь. Ты чистокровный волшебник, неужели кудряшки какой-то шлюхи сумели тебя одурманить? Ничего, я сделаю так, что ты забудешь о ней».

Малфой возвращался домой, было уже совсем темно. Он знал, что за ним могут следить, поэтому отправился в Малфой-мэнор. Нарцисса сидела в гостиной, читала какую-то книгу, Люциуса не было дома, он наверняка праздновал новую должность сына у кого-то в гостях. Драко вошел в комнату, его матушка тут же обернулась. Женщина подскочила, подхватила сына под руки и посадила на диван. Его широкие плечи сжались, руки подрагивали от уходящего круциатуса. «Что случилось, сынок?» - аккуратно спрашивала женщина, пододвигая чай к сыну.

- Они забрали её, - севший голос рухнул на плечи матери. Она вздрогнула, прикрывая рот, - а меня сделали Верховным Правителем, вернее скоро я приму присягу.

- Куда они её забрали?!

- Не знаю, думаю, что в тюрьмы Министерства. Я завтра же отправлюсь туда и отыщу её.

- Драко, ты уверен, что это безопасно?

- Мне плевать на безопасность, мама. Они забрали её у меня, я убью любого, кто встанет между мной и ею. Я обязан её спасти, я обещал!

- Но ты также обязан спасти себя, Драко. Ты стал Верховным, теперь ты командуешь армией и военными делами Лорда. Если ты отправишься в тюрьмы завтра же, тебя убьют и на твоё место встанет кто-то, кто облачит Англию в красный, зальёт улицы кровью и продолжит власть Империи.

- Я не могу... я не могу жить без неё, мама.

- Тише, - Нарцисса прильнула к сыну, нежно обнимая его плечи. Драко склонился над коленями, прикрывая лицо руками, - тише. Всё образумится, Повелитель не глуп, он знает, что она важна.

- Вот именно, что нет. Он глуп и настолько глуп, что способен убить её даже не моргнув и глазом. Он будет её пытать, а затем...

- Не думай об этом, сынок. Она умная девочка, знает, что ей необходимо очистить разум, предотвратить разоблачение информации. Будь аккуратен, Драко. Я знаю, что ты вряд ли послушаешь меня, и явно не собираешься сидеть смирно на месте. Но будь осторожен, делай всё аккуратно, чтобы никто ни за что не понял, зачем ты ищешь её.

Драко кивнул словам матери, обнял её, а затем следовал в свою спальню. Ночь он не спал, из головы не выходил крик Гермионы, которая просила оставить её в покое. Он глядел в потолок, сжимал кулаки и челюсть. Он обязан найти её, вызволить и спасти. Ему срочно нужно к Северусу.

***

- Где её держат? - Малфой резко ворвался в кабинет мужчины, который сидел за столом.

- Добрый день, мистер Малфой, - Северус встал, озадаченно оглядывая гостя.

- Где её держат, Снейп? - Драко встал возле мужчины, его рука сжимала край стола.

- Я не знаю, - растерянно выпалил Северус. - Я спросил, в наших тюрьмах её нет. Но они могут врать по приказу Лорда...

- В Хогвартсе?

- Нет, Амбридж была утром здесь, будь Гермиона в её тюрьме, она бы не вылезала оттуда, следила за мучениями, испытывала и наказывала, - Малфой уселся на стул, задумчиво гуляя взглядом по кабинету. - Господин Слизнорт может знать, но сейчас его нет на месте... Мне жаль, что так случилось.

Драко молча вскочил со стула, бросил прощальный взгляд на Северуса, а затем вышел из кабинета. «Где же ты, Гермиона?» - гуляли мысли. Малфой поднялся наверх, а затем вышел из Министерства. Он был слаб, ему была нужна она, хотя бы часть её. Ноги понесли Пожирателя по улицам Лондона, и наконец привели к двери её дома. Драко замешкался, достал из-под плаща ключ, а затем открыл дверь. Запах её духов ударил в нос, он сохранился здесь с того утра, когда она брызгалась парфюмом перед выходом. Он снял мантию, бросил на спинку дивана, куда они всё равно скидывали уличные вещи, несмотря на то, что приобрели вешалку. Пожиратель сел на софу, осмотрелся по сторонам. Уютный читательский уголок, на пуфике оставлена газетка и блюдце с недоеденным рогаликом. Малфой подошел ближе, взял блюдце и убрал его на кухню. Недомытая кружка из-под чая, след её помадки. Всё вокруг говорило, что она была здесь. Но её здесь нет, и не могло быть. «Прошу, дай ответ, где ты?» - шептал он, поднимаясь на второй этаж. В спальне на пол сброшены пижамы, Пожиратель поднял голубенькую, сжал в руках и прислонил к лицу. Её запах, настоящий, не аромат парфюмов, шампуней и кремов, а её тела, волос. Гадкие слёзы подступали, Драко положил одежду на постель, ложась рядом. Он дрожал, боялся, не знал куда себя деть. В смутных мыслях и содроганиях сердца, юноша уснул.

На следующее утро, когда будильник затрещал на всю квартиру, Пожиратель очнулся с её подушкой у лица. Он обнял её, вдыхал аромат, отчего сладко спал. Вскочив с постели и мигом направляясь на улицу, юноша аппорировал в Министерство. Маневрируя коридоры, он наконец-то стоял напротив двери секретаря Лорда. Пару стуков и он внутри. Старик сидел над бумагами, что-то подписывал, что-то откладывал прочь. «Мистер Малфой! Какая честь», - уважительно проговорил секретарь.

- Господин Слизнорт, Тёмный Лорд велел мне допросить мисс Гермиону Грейнджер перед моей присягой. Решил, что девица вела тайную жизнь от Министерства, посему мне необходимо узнать насколько она опасна и полезна. Где её держат?

- Уважаемый мистер Малфой, Повелитель говорил со мной около часа назад и не предупреждал о вашем приходе, - глаза мужчины хитро блеснули.

- Где она? - настойчиво продолжил Малфой.

- Давайте я сделаю вид, что этого лживого разговора не было и вы отправитесь к Лорду, ибо он вас ожидает.

- Зачем?

- Вы обязаны принять присягу перед Империей, объявить, что вы Верховный Правитель.

- Скажи где она?! - Малфой схватил мужчину за воротник, прижимая того к столу.

- Прошу не надо! Господин, я ничего не знаю, Повелитель никому не говорил где держит девчонку, я ничего не знаю!

- Малфой, - шепоток ядовитой ящерицы. Драко отпустил секретаря, а затем медленно повернулся. Том  разглядывающий мужчин, стоял в дверях, - оставь господина Слизнорта и следуй за мной.

Драко сдался, поднимая мужчину со стола и поправляя его воротник. Он следовал за Лордом в его зал, надеясь, что Повелитель расскажет где Гермиона. Мужчина сел на свой трон, велел Пожирателю подняться на постамент. Поттер спокойно весел позади, скорее всего Лорд вырубил его, чтобы не мешал. Малфой трясся от злобы, он не желал играть в игры, на кону стояла жизнь Гермионы.

- Сегодня днём ты примешь присягу перед Империей, официально станешь Верховным Правителем. Ты счастлив, мальчик мой? - Драко молчал, сжимая кулаки. - Я готов закрыть глаза на то, что видел пару дней назад. Я верю, что та любовь была мимолетной, посему прощаю тебе попытки помешать моему приговору. Итак, ты обязан произнести клятву, которая написана на этом пергаменте. Ты станешь первым Верховным в Империи, с тебя начнется большая история, понимаешь ли ты это? Я позволю себе заранее возложить на тебя твоё первое задание, как Верховного. Ты должен объявить кое-что. Что именно тебе скажут на самой церемонии, Слизнорт внесёт пергамент, который ты обязан прочитать. Ступай, тебе пора подготовить костюм к церемонии.

Малфой покорно кивнул, уходя прочь. Его разум затуманился, он знал точно, что ни на чью помощь ему не стоит рассчитывать, посему, когда он должен был повернуть налево, чтобы добраться до армейского кутюрье, он свернул в другую сторону, направляясь к острогам. На самом входе его встретило двое юношей, они о чем-то болтали, перекидываясь шутками. Заметив Малфоя, они встали смирно, сурово разглядывая гостя. «Мне нужно пройти», - строго отозвался Пожиратель.

- Не-а, Лорд запретил входить кому-либо кроме надзирателей и высших чинов армии.

- Тебе видимо маска глаза прикрывает, ибо только по этой причине ты не можешь разглядеть кто именно стоит напротив. Впусти, я Верховный Правитель армии.

- Пока ты только дерьма кусок, Малфой. Вот когда отдашь присягу, я смогу тебя пропустить.

- Повтори-ка, - Драко схватил палочку и прижал к шее оскорбляющего. Рядовой задрожал, пока второй потянулся за ножом.

- Лорд поставил патруль в коридоры тюрьмы, если ты убьешь нас, то тебя всё равно отыщут. Ты не успеешь произнести клятву, как уже будешь гнить в земле, - гнилой рык второго стражи. Драко обернулся, внимательно оглядывая говорящего. - Они не отдадут тебе грязнокровку, даже если ты перебьёшь всё Министерство. Я бы на твоём месте просто дождался своей должности, и тогда все двери будут открыты.

- Тем не менее, - Драко чуть спустил палочку, продолжая глядеть на второго, - я Драко Люциус Малфой, и я плачу по долгам, - резкое движение палочки, и с шеи наглого стражи хлынула кровь. Солдат пал на колени, а затем повалился на пол. - За тобой я приду позже, обещаю, - прорычал Драко, хватая второго за ворот, - только за то, что ты оскорбил её честь. Жди меня, и не переживай, я не забуду о тебе.

Когда Драко закончил примерку новой экипировки в ателье, уже пробил полдень. Последнее, что надел Пожиратель - была белая маска Верховного Правителя. «С вашей властью в Империю придут изменения. О ваших похождениях будут писать книги, мистер Малфой. Будьте честным правителем и люди пойдут за вами», - процедил модельер, закрепляя черную мантию на спине юноши. Серый взгляд врезался в своё отражение, он был силён, хмур, груб и величественен. Ступая по коридорам прямиком к залу, он встречал солдат, что уже успевали и считали нужным кланяться юноше. Последняя дверь, высокая и непробиваемая. Она легко поддалась рукам Пожирателя, после чего мужчина зашагал в зал. Армия стояла смирно, Лорд довольно восседал на троне, приветственно протягивая руку вошедшему. Тишина сбивалась уверенными шагами Малфоя. Вскоре юноша стоял подле Повелителя.

- Сегодня торжественный день, друзья! Этот день будет праздником нашей Империи, торжеством в кругах армии. Прошу внимать и быть свидетелями, ваши глаза и уши станут доказательством становления первого Верховного Правителя в Великой Империи Тёмного Лорда! - он подтянул Драко к себе, вручая тому пергамент. Малфой легко отказался от написанного текста, убеждая Повелителя, что знает клятву наизусть.

- Я, Драко Люциус Малфой, вступаю на пост Верховного Правителя и Верховного Командующего армии, присягаю на верность Магической Империи Тёмного Лорда и её народу. Клянусь соблюдать законы Магической Империи, выполнять требования Повелителя, отдавать приказы командирам и армии. Клянусь, находясь на военной службе, быть верным планам, стратегии, четко выполнять обязанности, возложенные на меня законом, достойно переносить трудности. Мужественно, не щадя своей жизни, защищать Тёмного Лорда, народ и интересы Магической Империи. Обязуюсь проходить военную службу в любом месте на территории Магической Империи или за её пределами, куда меня направит Тёмный Лорд, и продолжать расширять территорию Империи в интересах Тёмного Лорда, - палочки ринулись вверх, на концах светилась зелёная магия. Слизнорт прытко подбежал к юноше, протягивая свёрток пергамента. Драко развернул объявление, а после продолжил. - Вы станете свидетелями первого выполнения долга перед армией и Империей Тёмного Лорда. Я, Верховный Правитель Магической Империи, объявляю, - его глаза устремились в текст, - политзаключенная мисс Гермиона Грейнджер, лишённая своего звания и права служить в моей армии, приговорена к... - его лицо поднялось. Безжалостная улыбка разместилась на лице Повелителя, красные глаза сверкнули. Малфой ощутил ком в горле. Он громко откашлялся, а затем, вновь утонув взглядом в тексте, продолжил: - приговорена к смертной казни. Приговор уже вступил в силу, посему мисс Гермиона Грейнджер объявлена убитой.

Руки онемели, пергамент плавающими движениями по воздуху пал вниз. Драко ошеломленно поднял взгляд в толпу, в попытке отыскать Северуса. Зельевар стоял недалеко от выхода, он напуганно прикрыл рот рукой.

- Слава Лорду! - вскрикнул кто-то из толпы.

- Слава Верховному Правителю!

- Церемония считается оконченной! Прошу вернуться к своим рабочим обязанностям. Дальнейшие заседания будет проводить Верховный Правитель, если не потребуется моё личное присутствие. Свободны!

Волна солдат следовала вон из зала, когда Лорд повернулся на Пожирателя. «Поздравляю, мальчик мой. Теперь ты Верховный Правитель, ты дал присягу и произнёс клятву. Нарушишь её, и я мигом найду тебе замену. Станешь наглеть и строить козни за моей спиной - казню и ты мигом отправишься следом за своей подружкой. Теперь ты обязан мне жизнью, ибо я поднял тебя с колен... Но это ещё не всё, мой милый друг... У меня есть ещё одно задание для тебя, вот только в нём мне нужна только твоя оболочка, так что... Империус!» - заклинание вылетело с уст Лорда змеиным шипением. Пелена накрылась над Драко, он пал на землю, безжизненно глядя в потолок.

***

Сладкий привкус витал во рту. Малфой проснулся в своём кабинете, он восседал над какими-то вовсе не важными документами. Возле его руки находился графин с алкоголем. Посчитав, что он слишком сильно напился былым часом, Верховный отодвинулся от кресла, схватил свою мантию и, выключив свет, покинул кабинет. Его серые глаза тут же врезались в дверь правее от его, там всё ещё висела надпись «Гермиона Грейнджер». Юноша подошёл ближе, его длинные тонкие пальцы коснулись гравировки. Поверх фамилии были глубокие царапины, какой-то урод из Министерства решил истребить Гермиону даже из табличек на дверях. Малфой рывком сорвал медную пластину, а затем убрал её в карман мантии. Рука двинулась к ручке, но он тут же обжегся. «Отправляясь на гибель, не забыла защитить свои тайны... Ты всё ещё остаешься прежней, Грейнджер», - с легкой улыбкой прошептал юноша.

Петляя по стенам стеклянного коридора, Верховный спустился по ступеням вниз, а затем зашагал к выходу. Всё стало мрачным, гораздо ужаснее чем прежде. Достав из кармана вишнёвые сигареты, юноша закурил, гуляя пешком по улицам Лондона. Его сердце почти не билось, оно потеряло силу после смерти Гермионы. Он не сумел спасти, не смог быть рядом, достойно провести её на тот свет или вытащить оттуда. Кем он был без неё? Верховным Правителем, это очевидно. Но кем был Драко Малфой без своей Гермионы Грейнджер? Казалось, что жизнь лишается смысла в её отсутствие. Будь она где-то далеко, даже за сотнями тысяч километров, он был бы счастливее лишь от мысли, что она жива. Как быстро её убили? Пытали ли её? Держалась ли она? Сумела ли додуматься очистить разум от доказательств её предательства? Слишком много вопросов, вот что оставила после себя Гермиона. Малфой не намеревался идти домой, он знал, что проведет ближайшую половину жизни в приличном кабаке, а потом, возможно, скатиться до менее шикарных заведений, чем повторит судьбу отца. Ему было плевать, он надеялся затмить боль, воющую в груди.

В Золотой Розе, баре в районе Ротерхит, Малфоя знали все работники. Приличная дама улыбчиво поприветствовала постояльца, она собиралась подобрать для него лучший столик, но Драко попросил либо тихое место у барной стойки, либо самый дальний столик в темном углу. Усевшись за стол, он тут же заказал несколько бутылок дорогого огневиски, а затем схватился за сигареты. Его поникший вид скрывал капюшон мантии, но чувства горели внутри него. Он винил себя, гневался, желал собственной смерти. Когда официантки поднесли бутылки, он рыкнул, чтобы его не беспокоили, а затем, не используя бокал, принялся напиваться. Спустя пару часов, когда люди стали чаще заходить в заведение, Верховный ощутил пьяную пелену перед глазами. «Вы так одиноки, желаете я составлю вам компанию?» - улыбчивая рыженькая дама подсела за столик Драко. Он вскинул свой взор, черные глаза стрельнули злобой. «Поняла», - стремительно буркнула девушка, покидая стол. Двое пьяных дебоширов, которые видимо вовсе не понимали куда забрели, принялись ярко ругаться посреди зала. Малфой слегла расслышал суть их спора, они делили девку. Что-то внутри горело, ноги Пожирателя подняли его со стула, мускулистая рука схватила последнюю бутылку, и он подошел к ругающимся.

- Ты тронул мою шлюху!

- Где написано, что она твоя, урод?

- Парни, о ком речь? - влез Малфой, отталкивая мужчин друг от друга.

- Тебе мёдом намазано? Не твоё собачье дело, - рыкнул правый.

- Не моё? Вы пришли в заведение, которое я уважаю, орёте грубыми словами, пугаете дам и официанток. Ты уверен, что вообще можешь что-либо высказывать?

- А ты тут самый крутой? - двое мужчин встали напротив Драко, будто только что подружились, отыскав общего врага.

- Прошу хватит! - рыженькая бестия, что совсем недавно подсаживалась к Драко, кричала где-то около бара.

- Заткнись, шлюха! - тот, что правее, был явно дерзким мальцом, посему Драко решил, что он станет первым, кто поможет Пожирателю справиться с гневом.

- Ты бы придержал язык, урод. Она дама, а не шлюха. Своих девчонок, которых ты так агрессивно зовешь, ищи в бедном районе, здесь веди себя прилично.

- Ты кто такой? Будешь меня учить этикету?

Малфой закатил глаза, отпивая остатки алкоголя. Двое устремили наглый взгляд. Когда бутылка была высушена, Пожиратель беспринципно вытер рот рукавом, а затем широко улыбнулся кошачьей улыбкой. «Я, мать твою, твой самый страшный кошмар», - рычал Драко, испепеляя мужчину взглядом. Бутылка мигом ударилась о голову дерзкого, клинок, что Малфой уже вытащил из кобуры, полетел левому в глотку. Жадная рука хапнула повалившегося от бутылки за шкирку, после чего, волоча мужика по полу, Драко выбросил его на улицу. Там он сел верхом на беднягу, что попался под горячую руку, а затем стал колотить его, рыча что-то невнятное ему в лицо. Когда рожа мужика превратилась в месиво, Малфой схватился за клинок и принялся разрезать одежду. Острое лезвие встретилось с дряхлой кожей, от самого кадыка до паха разместилась глубокая рана. «Ты научишься вести себя в обществе, воспользуешься моим советом на небесах», - рыкнул Пожиратель, вставая с убитого. Женщина, что встретила Драко на входе, выбежала на улицу, ошарашенно прикрывая лицо. Верховный поправил мантию, спрятал клинок, а затем, вручая даме бумагу, достал из карманов деньги. «Простите, не люблю грубиянов, это на возмещение ущерба и чай девочкам, всего доброго», - галантно распрощался Верховный, трансгрессируя прочь.

Прошло почти несколько месяцев, с момента, как Драко объявлен Верховным, а Гермиона мертвой. Единственное, что действительно сумело отвлечь Пожирателя, это нескончаемые туры по городам и странам для знакомства с армией. Солдаты знакомились с его жестокостью, пускали слухи. Что было в его душе? Пустота. Никто, порой и сам Верховный, не знал откуда берется в нем столько жестокости и равнодушия к люду. Кто-то шептал, что он таков генетически, что вся его родословная сами по себе жестокие люди. Кто-то рассказывал, что ему выпало тяжелое детство среди трупов и нескончаемых убийств, что только мальчик научился ходить, как отец повел его на уроки по самообороне, магическим боям и, в конце концов, убийствам. Но весь этот бред говорили незнайки, те, кто был далек от семьи Верховного, от него самого. Он был таким же человеком, как и остальные, вынужденный идти по головам, дабы довести себя до финала - остаться в живых. Будь любой на его месте, имей тот самый сплетник возможность стать выше по чину, он бы вёл себя идентично. Кто знает, быть может даже хуже.

Он был таким от душевного горя, не покидающего его ни на секунду. Ему удавалось прятаться от терзающих мыслей, но лишь порой, когда он убивал. Он убеждал себя, что с каждым убитым он мстит за Гермиону, надеялся, что однажды сумеет вернуть её. Когда он не напивался до упаду, он наказывал себя. Резал, поджигал, топил, влезал в драки и намеренно проигрывал. Лишь боль напоминала юному Пожирателю, что он всё ещё жив. Вот только она нет. Грейнджер была политической предательницей, её не положили в гроб, не закопали в могилу, даже не решили показать труп всему Министерству. Драко, вернувшийся ненадолго в Лондон, не посетил поместье, он напился в доме Гермионы, а затем, схватив лопату и её пижаму, что он не выпускал из рук, направился на опушку леса, где когда-то он устроил свидание своей любимой. Там он вырыл глубокую яму, сколотил скромный крест, нашел большой булыжник, покрытый красивым мхом. Его тело лежало на дне, в руках бутылка виски, и легкая пижама, аккуратно сложенная рядом. Он набрызгал одежду парфюмом, ведь былой аромат кожи Гермионы выветрился, или остался в носу Пожирателя, на столько часто он слушал этот запах. Драко выл волком, он рыдал и проклинал всех, кто виновен в смерти любимой. Он был готов закопать себя, уже левитировал лопату с землей, забрасывал себя грязью. Но тонкий голосок, так больно раздавшийся в голове, остановил Пожирателя. «Не надо. Ты должен жить, обязан. Убей их всех, убей ради меня, убей Лорда. Сделай то, что не сумела я, живи и будь счастлив. Приходи ко мне только тогда, когда настанет твоё время. Не смей хоронить себя заранее, живи ради меня», - шептала она, словно лежала рядом.

Нарцисса видела, как погибает сын. Она много раз останавливала его от пьянства, выдирала из рук лезвия и однажды вытащила из петли. «Драко, так больше продолжаться не может. Ты должен справиться с этим сам, или я приведу Северуса, и он сотрет из твоей памяти Гермиону», - строгим тоном говорила женщина, застав сына за очередным самобичеванием.

- Не смей даже зарекаться об этом, мама. Единственное ради чего я существую, это память о ней. Если ты только попробуешь стереть её из моей головы, я самолично лишу тебя всех воспоминаний об отце и отправлю в темницу.

- Неужели ты готов на такое ради мёртвой Грейнджер?

- Я готов убить всех, мама. Но тебя я не трону, пока ты не будешь трогать её.

Весна заканчивалась. Лорд вызвал Драко к себе, желал обсудить его статус в Империи, его заслуги. Мужчина был в хорошем настроении, когда Драко посетил его зал. «Мой Повелитель», - исхудалый Малфой преклонил колено перед троном. Рептилия велела Верховному встать, а затем подойти ближе. «Драко, ты клялся, что будешь выполнять любые приказы, которые я велю... Мне кажется, что тебе достаточно ходить в холостяках, и пора задуматься о второй по значимости задаче. Тебе нужно продолжать древо своей семьи, увеличить численность чистокровных волшебников. Я дам тебе право выбрать супругу самостоятельно, но я повелеваю тебе настойчиво и строго: женись. Парень, ты должен быть примером для Империи, а я не желал бы видеть кучку одиноких пьянчуг, гуляющих от бара до бара. Займись этим в кратчайшие сроки, желательно до приближающегося праздника в честь годовщины захвата США», - тон мужчины был строгим, слова вылетали из уст четко. Малфой кивнул, не показывая растерянность и отторжение от идеи. Почти сразу, как только Пожиратель поведал матери  идею Лорда, Нарцисса провела несколько встреч с возможными невестами. Все были как напоказ: красавицы, ноги от ушей, улыбки прелестные, лица доброжелательные. Но ни одна не нравилась Верховному, он считал, что ему нужна та, что не помешает его планам. Он и не надеялся отыскать жену для любви и утех, тем более рассчитывал, чтобы девушка попалась не заинтересованная в скорейшем зачатии ребёнка. Не стоит даже говорить о том, что Драко и не пытался заменить Гермиону, он знал, что такую больше не найти. Но в одну из последних встреч, когда оставалось пару последних кандидаток, он столкнулся с мисс Гринграсс младшей. Девушка не смотрела в рот Верховному, она держала обиду на него после их последнего свидания, но родители девушки велели ей направится на сватовство, посему её вид показывал полное нежелание и пренебрежение. «Я выбрал», - сухо и тихо отчеканил Малфой, поворачиваясь к маме. «Но у нас есть ещё одна девица», - противоречила Нарцисса. Драко шикнул, показывая свою уверенность в выборе.

Свадьбу сыграли скромную, о такой не мечтала Астория, но такую желал Драко. Они почти не общались, супругу поселили в отдельных покоях поместья. Когда Гринграсс, а ныне Малфой, желала порадовать супруга, будь то романтический ужин, беседа за чашкой чая, или сексуальный флирт, Драко отнекивался и направлялся в свои покои. Однажды у них случился диалог, совсем незадолго до их первого выхода в свет, который после напечатают в газетах.

- Прекрасное утро, мой дорогой супруг, - Астория нарезала завтрак у себя в тарелке, когда Малфой с серьёзным видом читал газету, попивая кофе.

- Возможно, - равнодушно буркнул Драко.

- Не желаете что-нибудь перекусить?

- Нет, - жесткий ответ. Астория раздраженно опустила глаза, а затем откинула столовые приборы, звон эхом раздался в большом помещении.

- Мне это надоело, - Малфой и глазом не повёл, - я выходила за тебя не для того, чтобы скакать вокруг твоей грузной натуры. Ты здесь, со мной, а значит будь добр хотя бы обращай на меня внимание.

- Тебе так необходимо моё внимание? Что ж, будь так. Ты выглядишь отвратно, твоя красная помада вовсе не подходит для завтрака, скорее для пошлого ужина. Прическа у тебя средневековая, платье такое же. Твои каблуки и их звук меня бесит, а тем более меня бесит твой голос, когда ты пытаешься ругаться. Такой писклявый, гнусавый, как у Амбридж во время споров. Ты пытаешься всячески привлечь внимание и каждый раз терпишь поражение, но твоя глупая голова не додумывается остановиться, нет. Ты пристала ко мне, как пиявка к коже, как заноса в заднице. Что ж, Астория, тебе нравится такое? Если да, то я буду любезен и примусь внести в привычку одаривать тебя таким вниманием каждое утро, - Драко звучал грубо, холодно, раздраженно. Астория сложила руки у лица, наклоняя голову вбок.

- Всё сказал? - Драко лишь ухмыльнулся в ответ. Девушка встала, подошла ближе, повисая над мужчиной. - А теперь послушай, что я тебе скажу. Если ты не хочешь, чтобы вся Империя подумала о тебе, как о любителе парнишек, или, что хуже, не посчитали тебя всё ещё влюбленным в умершую Грейнджер, то предлагаю вот что: мы играем роль прекрасной пары на людях. Мы обязаны выходить в свет, мы молодожёны и должны сиять от любви друг к другу. Если ты ещё не понял, то твоя задача - быть примером для остальных мужчин, вот что от тебя требует Лорд. И пряча меня здесь ты не сумеешь удовлетворить Повелителя, посему он будет доставать тебя другими заданиями, или вовсе начнет приезжать в гости на регулярной основе. Мне нет никакой радости жить с тобой под одной крышей и видеть твоё горюющее лицо, слышать стоны и крики по ночам из твоей спальни, но я терпелива и выполняю свою роль порядочной жены. Тебе и твоей семье не впервой носить маски, как и моему роду, поэтому считаю, что у тебя нет выбора, кроме как играть по предложенным правилам. Быть сексуальным Пожирателем уже в прошлом, теперь ты обязан стать порядочным семьянином. Ты можешь трахаться с кем хочешь, любить кого хочешь и думать о ней по ночам, но это должно быть спрятано от чужих глаз. Я готова хранить твой секрет, если ты сумеешь сохранить мою честь в глазах людей и превратиться в любящего мужа. Драко, я не прошу тебя любить меня, я прошу уважать меня, ведь именно ты выбрал меня в жены, посему должен считываться со своим решением.

Стан Драко дрогнул, он удивлённо приоткрыл рот, слушая Асторию. Сейчас, когда она выдвигала свои правила и была решительна в словах, он понял, почему выбрал её. Она похожа на Гермиону, которая знала, чего хочет и шла к цели несомненно и уверенно. Малфой принял правила супруги, они начали искать общий язык, учиться играть на камеры, на глазах людей. Удачные шаги привели их к несокрушимой легенде о шикарном браке. Когда они возвращались домой, то каждый направлялся в свою комнату, чтобы наконец отдохнуть от компании спутника. Драко стал добрее к девушке, принялся прислушиваться к ней, старался радовать. Астория чувствовала, как лёд к мужчине тронулся, в её сердце росло нечто большее, чем договорённость. Однажды она решилась войти к нему в покои, когда было уже совсем поздно. Драко не спал, он держал что-то в руках и пил алкоголь. Когда стук отвлёк его от тяжких мыслей, он обернулся и велел войти. Почти нагая супруга, в одном лишь халате, стояла на пороге. «Ты не спишь?» - нежно и тихонько спросила она. Пожиратель кивнул, приглашая девушку зайти. Она уселась рядом, наблюдая его грозную позу. «Что это?» - вдруг спросила она, когда Малфой сильнее сжал в кулаке колбу. «Это духи. Она подарила их однажды, загладила свою вину таким образом... Я полюбил этот аромат настолько, что он уже закончился», - монотонно и безжизненно рассказал Драко. «Нигде не могу найти их, будто они исчезли, или являются призраком», - чуть позже добавил он.

- Ты всё ещё скучаешь? - Астория тихонько двигала свою руку к нему.

- Не представляешь как... Я не живу без неё, Стори... - он ласково сокращал её имя, только он так называл её.

- Ты поправишься. Пройдут годы, и эта боль затупится, - она легко положила свою руку на широкую спину. - Я не знаю, чем могу помочь... Если тебе что-то нужно, то я готова...

- Спасибо, но ты не сможешь унять эту боль. Она дарована только мне, справляться  с ней только в одиночку. Но если тебя не затруднит, отыщи этот парфюм. Я дам тебе денег, купи несколько флаконов, чтобы мне не пришлось, в случае чего, стремглав бежать по магазинам и искать их, - Драко поднял свой взгляд на супругу, протягивая пустую стекляшку. Астория кивнула, принимая духи. - Ступай спать, я тоже собираюсь ложиться.

- Доброй ночи, Драко, - оборачиваясь, ласково сказала девушка. По её щеке текла скупая слеза осознания, что она влюбилась в чужого мужчину.

- Доброй ночи, Астория.

В июне, на балу Долохова, Драко впервые ощутил странное чувство. Ему казалось, что незнакомка в черной фате сильно напоминает ему кого-то из прошлого. Когда он танцевал с невестой врага, его пальцы ощутили знакомое тепло, гладкость кожи, что уже встречалась на его пути. Она двигалась неуверенно, посему Малфой взялся за танец обеими руками, самостоятельно ведя партнёршу. С её губ сорвался жадный вопрос об аромате. Голос её раздался эхом в ушах, он был сладко знаком юноше. Смущенная поза, робкие движения. Когда они прощались, Драко задержал её правую ладонь в своей руке, пытался взглянуть в то, что сумеет подтвердить догадки. Блеклый шрам расположился вдоль ладони. Как только Пожиратель вместе с невестой отправились прочь от Верховного, он схватил под локоть Асторию и повёл в тихое место. «Ты посчитаешь меня сумасшедшим, но я уверен, что только что танцевал с призраком», - шептал он, озираясь по сторонам. «О чем ты говоришь, милый?» - Астория натягивала улыбку, словно кто-то следил за ними. «У нас с ней есть кое-что общее, это шрамы на ладонях. Как мы его получили долго рассказывать, но клянусь Богом, я видел у невесты Долохова такой же шрам на той самой руке. Астория, я сам лечил его!» - мужчина звучал дурно, казалось он сходил с ума. Гринграсс успокаивающе гладила плечи супруга, кивая его словам. «Хорошо, пусть будет так. Но ты не можешь знать наверняка, поэтому будь умницей и не твори дел. Когда-нибудь Долохову придется раскрыть личность своей невесты, и мы узнаем, был ли ты прав. А пока, просто наблюдай, может ты увидишь что-то ещё», - спокойно велела девушка, поправляя бабочку мужчины. 

Тем же вечером, на вечеринке в доме Малфоев, Драко был любезным с гостями по просьбе Нарциссы. Они с Асторией играли влюбленную пару, позировали на камеры, беседовали с приглашенными. Посреди вечера в дом ворвался Антонин. Астория держалась за плечо Драко, они молча наблюдали за Пожирателем. Нарцисса обратила внимание на нового гостя и его неприличный вид. Легкой походкой, одаряя гостей улыбкой, женщина добралась до Антонина.

- Мистер Долохов, что с вами?

- Нарцисса, прекрасный вечер. Всё в порядке, где здесь можно выпить?

- Антонин, ты весь в крови и ссадинах. Ты ранен?

- Это ничего, попалась одна грязнокровка по дороге, решила рыпнуться - я её наказал, - отвратительный смех, хриплый от макроты после курения. Драко, услышав слово «грязнокровка» тут же ринулся с места, но Гринграсс удержала супруга.

- Прости, Антонин, но я не могу допустить твоего присутствия. Я понимаю, что сегодня твой праздник, но на моих вечерах преследуется этикет. Ты его нарушаешь.

- Что?! Нарцисса, мне не послышалось? Ты выгоняешь меня? Забыла, что твой жалкий муженёк жив только благодаря мне?!

- Драко уже хотел влезть, но его остановил приближающийся отец. Люциус стремительно подошел к гостю и встал рядом с женой. «Антонин, будь уважительней. Что ты так распетушился?»

- Твоя женушка хочет выставить меня на улицу! Я не имею право выпить за свой праздник? - гости стали скапливаться вокруг беседующих, громкие недовольства Долохова привлекли внимание.

- Дружище, уверен, что Нарцисса не имела это в виду.

- Она так и сказала! Вы, Малфои, совсем забылись! Вам напомнить за счет чего вы до сих пор живы?

- Хватит, - Драко встал возле отца, Астория оставалась вдалеке. Девушка нервно покусывала губы. - Мистер Долохов, веди себя прилично и покиньте поместье.

- Прости, Антонин, но Нарцисса права. Ты выпил лишнего и тебе пора домой к супруге.

- Кстати о ней, - Долохов нахально схватил Драко за руку и притянул его к себе. С грязных губ раздался шепот. - Она кричала от боли, когда её убивали. Я был там, видел, как отрывают конечности и отрубают голову... Сладкое зрелище. Я бы поступил так со всеми грязнокровками, а как ты считаешь, Правитель?

- Не смей так говорить о ней! - Малфой схватил Пожирателя за воротник, приближая пьяную морду к себе.

В ответ Долохов лишь ухмыльнулся, не произнося и звука, он четко шевелил губами, якобы проговаривая слова: «До того, как её убили, я трахал твою грязнокровку». Забрало Малфоя упало, он схватил Долохова в тиски и вытащил Пожирателя на улицу. Жестко уронив мужчину на деревянный пол террасы, Верховный сел сверху и стал избивать мужчину. Поспевшие гости и журналисты с камерами вытаращили глаза на дерущихся. Когда Драко в очередной раз замахнулся на Антонина, он вскинул взгляд и заметил вспышку фотокамеры. Закончив с Долоховым, Верховный встал с окровавленного мужчины и отряхнул руки. К этому моменту гости и журналисты с фотографами покидали дом, их любезно выпроваживала Нарцисса. Люциус ожидал сына у выхода на террасу, Пожиратель курил сигарету, равнодушно смотря на сына.

- Надеюсь это не выйдет тебе боком. На, вытрись, и вызови кого-нибудь, чтобы этот кусок дерьма увезли из нашего Поместья, - отец протянул Драко платок, а затем, кинув бычок в сторону Долохова, вернулся в дом.

В гостиной стояла Астория. Скрестив руки на груди, девушка растерянно смотрела куда-то вглубь зала. В её глазах виднелся страх, она впервые наблюдала такую жестокость. Малфой подошел к девушке, но та лишь вытаращила руки вперед и покинула зал, не желая даже говорить с мужчиной.

***

Драко прибыл в дом Долохова. В столовой собрались Пожиратели, Лорд назначил встречу для важных обсуждений. Когда Верховный вошел в помещение, его тут же одарили приветствием.

- Мой дорогой мальчик, ты успел к ужину! - Лорд чуть привстал со стула, его когтистые руки окинули заполненный стол.

Малфой лишь скромно улыбнулся. В этот же момент из кухни вышла служанка в алом платье и белом чепчике. Драко только успел обернуться, как личико девицы опустилось вниз, половину черт скрывали крылышки головного убора. Он знал, что в таких нарядах ходят суррогаты из Центра, значит сегодня гостей будет обслуживать таинственная спутница Долохова. Интерес Драко подогрелся. Беллатриса отвлекла внимание Малфоя, она привстала, чтобы чмокнуть племянника в щеку. Ответив на приветствие, Верховный присел за стол между Северусом Снейпом и тётей. Резкий вскрик напряг Драко, Беллатриса обращалась к служанке, которая держала бутылку алкоголя, стоя позади Волан-де-Морта. Женщина крикнула: « Ты что ослепла?! Принеси ещё одну тарелку и бокал, сам Верховный Правитель пришел к тебе, ты обязана его обслужить, дрянная девчонка!» - её рявк был противным, Малфой с интересом вернул взгляд на суррогата. Сидя на стуле, он находился чуть ниже девушки, парень желал увидеть её лицо. Но девушка, словно чувствовала, сразу же опустила голову, развернулась и пропала за дверьми кухни.

- Беллатриса, будь тактичнее, ты в гостях, - монотонно и строго поправил Лорд. Лестрейндж тут же согнулась в спине, словно так она сумеет пропасть из поля зрения недовольного Повелителя.

Через пару минут, пока Пожиратели вели беседу дальше, в столовую вернулась служанка с подносом. Она аккуратно, из-за спины Верховного, выставляла сервиз, а затем наполнила бокал Беллатрисы. Когда горлышко бутылки нависло над бокалом Драко, он аккуратно положил свою ладонь на руку служанки и произнёс мягкое: «Благодарю, но я, пожалуй, откажусь», - после чего он сразу же убрал руки на колени, будто боялся, что кто-то заметит это мимолетное касание; вдруг станут пускать слухи, что женатый Малфой флиртует с чужими суррогатами. Однако этого прикосновения было достаточно, чтобы Драко и сам вздрогнул. Тепло её кожи казалось ему током, но родным и близким, словно он только что обнял человека, которого сильно любил и очень давно не видел. Сердце заныло, голова устала разгадывать загадки и Верховный обернул лицо, надеясь всё же понять личность супруги Долохова. Но девушка прытко ускользнула за его спину, начиная обслуживать гостя по соседству - Северуса Снейпа. Когда алое платьице показалось за креслом Повелителя, Драко услышал приятный голосок, говорящий: «Уважаемые гости желают что-нибудь ещё?» - взгляд Верховного прошёлся по Пожирателям, они молчали. Тогда он обратил своё внимание и ответил: «Нет, миссис, ступайте». Он сказал это с дружелюбной улыбкой. Супруга Антонина кивнула и ушла на кухню, тем временем, как сам Долохов испепелял Драко гневным взглядом.

Когда собрание закончилось, Драко покинул дом Долохова вместе с Северусом, объяснив это важным разговором о приближающейся поездке. На самом же деле они аппарировали в какой-то переулок Лондона, о котором давно забыли люди.

- Я сошёл с ума, Северус.

- Интересная тема для диалога, продолжайте.

- Эта невеста Долохова, вернее супруга...

- А если быть совсем точным - суррогат, - поправил Северус.

- Она не показалась вам знакомой?

- Всякое может быть. Мы могли быть знакомы ещё до начала войны, в Центре находятся многие из волшебниц, которых я учил в Хогвартсе.

- Нет-нет, это другое. Я говорю о том, что она знакома так, словно с ней приходилось часто контактировать... физически. Я танцевал с ней, коснулся её руки сегодня и ощутил странное чувство. Это похоже на ток, но безумно приятный, можно сказать щекотный.

- На что вы намекаете?

- Я не зря сказал, что сошёл с ума. Она напоминает мне Гермиону, или её призрака.

- Ого. Мистер Малфой, здесь я ничем помочь не могу. Зелий, которые смогут вывести вас из этого состояния у меня нет. Обратитесь к психологу, маглы часто посещают этого врача.

- Северус.

- Что ещё я могу вам ответить, мистер Малфой? Она мертва, мне жаль, но вам необходимо принять эту правду. Простите, но мне пора... Всего доброго.

Северус трансгрессировал, а Драко так и остался стоять среди пустого переулка.

***

Гермиона Грейнджер стояла посреди сцены, обнажая своё лицо перед публикой. Астория вздрогнула, оборачиваясь на супруга. Скулы Драко заерзали, его рука, держащая ладонь супруги, крепко сжалась. Гринграсс мимолётно, почти еле слышно прошептала: «Спокойнее, держи лицо, не показывай своего удивления. Они следят за тобой», - её взгляд быстро прыгнул на макушки Пожирателей в другом углу, они все поголовно улыбались Малфою, их зрачки расширились в азартном чувстве. «Я убью его», - рычал Драко, вспоминая, как он встретил Долохова в своём поместье с окровавленными рукавами. «Иди покури, Драко, нельзя, они убьют тебя быстрее, чем ты достанешь палочку», - учила девушка, оттягивая рукав юноши.

***

- Прекрасный вечер, Антонин. Мне следует вне формальностей назначить вам задание в США, вы необходимы там, отправляйтесь как можно скорее.

- Хорошо, Правитель, что-то серьёзное?

- Пару вопросов по поводу организации. У меня много дел в России, поэтому прошу вас выполнить свой долг на территории штатов, - мужчина строго кивнул, а затем двинулся вверх за супругой.

- И зачем вы это сделали? - Снейп подошёл сзади, он монотонно спрашивал, обращая взгляд в другую часть зала.

- Мне нужно добраться до неё, так будет проще. Северус, прошу, через пару дней наведайтесь к ней, придумайте что-то, мне нужно, чтобы она выехала из дома ненадолго. Я могу на вас рассчитывать?

- Как всегда, Верховный Правитель. Всего доброго, - Снейп прытко поклонился, а затем следовал прочь от Драко.

***

Сентябрь. 2001 год

Гермиона отшатнулась от Драко, жадно вдыхая воздух. Путешествие по разуму Малфоя стало тяжелым шагом, Грейнджер давно не использовала магию, посему ей нужно было перевести дух, прежде чем она начнет диалог. Малфой встал с пола, присел рядом с ней, очарованно заглядывая в глаза. «Теперь ты веришь мне? Я не прятал никаких мыслей, не чистил голову... Если ты что-то и видела, то более чем уверен, что я делал это под империусом. Лорд готов на многое, чтобы сломать нас», - аккуратно подытожил Пожиратель.

- Ты догадался почти сразу, что я жива... - боль не покидала голову девушки, она потирала виски.

- Да, но я не мог рисковать, Гермиона. Не мог знать наверняка, и тем более раскрывать свои намерения перед Лордом и Долоховым.

- Драко... - осознание пришло сразу же, ещё путешествуя по воспоминаниям Верховного, Грейнджер знала, что верит ему и в целом ей не следует искать что-то ещё, что подтвердит правдивость его слов. Но женское сердце желало увидеть правду об Астории, узнать какие отношения у супругов, - я так устала. Прошу забери меня отсюда...

- Я знаю, моя девочка, знаю. И у меня есть план, мы с Северусом полностью уверены, что он сработает, но... ребёнок не выживет, Гермиона. Таблетки не опасны, но действовать надо срочно, Долохов должен прибыть в Лондон завтра по утру.

- Что мне нужно делать?

- Итак...

***

Октябрь. 2001 год

Антонин надевал свой лучший фрак, он прихорашивался напротив зеркала, ожидая Гермиону в холле. Девушка спустилась чуть позже, накидывая по пути на свои плечи утепленную накидку. Мужчина улыбнулся Гермионе, а затем встал у входной двери, отворяя её для спутницы. «Ты боишься?» - спросил мужчина, когда оба вышли на улицу. Холодный ветерок полоснул лицо, осень разгуливалась, листики полотном легли на деревянной террасе. «А разве должна?» - девушка улыбалась, она игралась и поддавалась настроению Антонина. Супруги трансгрессировали и оказались у широкой лестницы Министерства Магии. Стражи тут же пропустили гостей, Гермиона оказалась здесь впервые спустя полгода. Она скучно взглянула на коридоры, на бронзовые решетки лифтов, на тусклый свет под потолком. Проходя дальше, мимо Атриума, девушка вскинула свой взор вверх, там она увидела стеклянные кабинеты, в одном из них она когда-то восседала и придумывала план захвата Норвегии, план оппозиции Австралии, вылетала прочь из окна на метле, извечно прятала доказательства против её верности и, в целом, провела почти всё осознанное время, что она себя помнит. Фонтан с высокой статуей стоял там же, его форма была подсвечена, вокруг головы Лорда летали бумажные птички, явно шалости ребяческих солдат, что только недавно вступили в ряды армии. Когда пара вошла в лифт, Гермиона заметила дополнительную кнопку, которой прежде не было. «Что на этом этаже?» - спокойно спросила Гермиона, когда решетки закрылись. «Это новый этаж международных отношений. Лорд велел, чтобы Министры приезжали к нему чаще, работали в основном здесь, а из-за нехватки кабинетов на былых этажах, создали этот, отдельный для иностранцев», - словно заученно ответил Долохов. Грейнджер задумчиво кивнула.

Её балетки тихонько шаркали по каменному полу, шлейф мантии Антонина разлетался против встречного ветерка, что гулял по подземным коридорам. Пожиратель остановился у кабинета Слизнорта, он постучал пару раз, а затем показал своё лицо в тонкой щели. Секретарь кивнул, нажал кнопку и врата в зал Лорда открылись. Прежде в них можно было войти без специального механизма, видимо Повелитель усиливал охрану вместе с увеличением солдат и Министров внутри здания. Затхлый запах и отвратительная духота, Грейнджер даже немного улыбнулась, радуясь, что хоть что-то неизменно. Входя внутрь, девица тут же заметила Верховного Правителя, стоящего возле Лорда, Северуса Снейпа и мадам Помфри у подножия пьедестала. Рептилия азартно встала, оглядывая вошедших.

- Дорогие Долоховы, добрый день, - его змеиный язык спешно облизал тонкие губы. Пожиратель встал напротив Лорда, Гермиона держалась чуть позади. - Наконец-то пришёл день сдачи ваших результатов, надеюсь вы меня порадуете, - Лорд встал, Малфой подхватил его под руку и повел вниз по лестнице. Грязный запах немытого тела и прелости ударил в нос Гермионы. Повелитель протянул в её сторону руку, подзывая подойти ближе. Девушка встала рядом с супругом, склизкая и костлявая рука с длинными ногтями легла на её живот. Чуть подождав, Том пробежался глазами по гостям, они залились алым. Он отошел назад, к нему подоспел Северус, протягивая какую-то книжку.

- Это журнал осмотров, мой Лорд, - рептилия села на трон, Верховный помогал подняться по лестнице. Свирепые глаза устремились в журнал, он облизывал пальцы и перелистывал страницы.

- Я вижу здесь поездку в магловскую больницу, мистер Снейп, объясните?

- Как только я стал вторым целителем миссис Долоховой, я посчитал необходимым вносить в журнал все поездки суррогата по медицинским причинам. Эта поездка была совершена с целью проверить перелом рёбер мисс Гермионы.

- Рёбер? Что с ними стряслось?

- Упала с лестницы, мой Господин, - встревоженно влез Долохов. Красные глаза резво сместились на Пожирателя, а затем медленно вернулись к Северусу.

- Так объяснил сам Антонин, но я узнал у домочадцев дома Долохова что стряслось на самом деле. Они объявили, что в ночь после бала в честь победы над США, Долохов прибыл домой в компании своего суррогата, а на следующее утро дворецкий обнаружил девушку избитой в ванной комнате. Из известных источников, а также из рассказа самого Верховного Правителя, мы узнали, что на вечере в Малфой-мэноре Долохов язвительно намекнул, что по пути избил грязнокровку, на его костюме виднелась чужая кровь, костяшки были сбиты.

- Клевета! - влез Пожиратель, тыча пальцем в Северуса.

- Молчать, Долохов! Есть ли доказательства?

- Непременно, мы вызвали дворецкого дома, вы можете просмотреть его разум.

В зал ввели Ричарда, он выглядел очень напуганно. Верховный провёл вошедшего к трону, мальчишка встал на колени перед Лордом. Одним касанием пальца рептилия влезла в голову к дворецкому. Спустя пару секунду, Ричард был свободен и следовал вон из зала, его проводили слуги, что стояли по бокам от высоких врат. Огорченный Том взглянул на Пожирателя, затем вновь уткнулся в журнал. «Как вы пожелаете мне объяснить, Долохов, что в журнале, пару недель назад, написано заключение о том, что ваша суррогат носит ребёнка?» - Антонин смущенно взглянул на Правителя, он сомневался в догадках, и не понимал, почему должен объясняться за выполненное задание. «Мой Лорд, мы следовали указаниям целителей и сумели поднажать, в итоге мисс Гермиона носит моего ребёнка под сердцем», - с прыгающим голосом пояснял Пожиратель. Том вальяжно отдал журнал в руки Северуса, который уже подошел ближе, словно готовясь объясняться перед рептилией.

- Я не слышу сердцебиение ребёнка, Долохов, - отрезал Том. Глаза Пожирателя округлились, лицо Гермионы поникло в пустоте, она опустила голову.

- Но, мой Лорд, это какая-то ошибка! Моя супруга беременна с начала сентября!

- Ошибка - это то, что вы явились ко мне на верную смерть, даже не пытаясь скрыть свою ложь. Мадам Помфри, может вы сумеете объяснить мне, что происходит? Насколько я знаю, заключение заполнено почерком вашей руки.

- Мой Господин, я действительно заключила беременность миссис Долоховой ещё в больнице. Я более чем уверена, что девушка носит ребёнка, но не пойму так же, как и вы, в чем здесь дело.

- Мисс Гермиона, - холодный тон Верховного вмешался в диалог. Алые глаза Лорда стрельнули в сторону Малфоя, затем согласно устремились на Грейнджер, - разрешите наш конфликт и объяснитесь.

- Господин Верховный Правитель, Тёмный Лорд, - Грейнджер обратила свой взор на мужчин. Переплетая пальцы в замок около своего живота, она неуверенно опустила глаза, а спустя секунды размышления, устремила взгляд куда-то между двух собеседников. - Я действительно несла под сердцем ребёнка Антонина Долохова ровно четыре недели... Но господин Долохов сделал так, что я потеряла дитя. Он объяснил это тем, что не желает иметь ребёнка от маглорожденной.

- Лживая сука! - Долохов ринулся с кулаками на Грейнджер, но взмах палочки Снейпа заставил мужчину пасть на колени в половине метра от девушки.

- Достаточно, Долохов. Вы уже нарушили закон, избивая своего суррогата до полусмерти, доведя её до самоубийства, - Снейп поедал Пожирателя взглядом. Том молчал, наблюдая картину.

- Твои обвинения очень громкие, дитя, - Лорд медленно спускался вниз, чтобы подойти ближе к Гермионе, - ты готова подтвердить свои слова? - он коснулся острым ногтем её подбородка, а затем поднял личико вверх так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Грейнджер пугливо кивнула. - На колени, дитя.

Гермиона повиновалась, она тихонько села на колени у ног Повелителя. Рептилия стянула чепчик с девицы, а после прикоснулась к её лбу большим пальцем, накрывая оставшуюся макушку своей большой ладонью. В глазах потускнело, всё затуманилось и на затылке сильно закололо. Гермиона никогда не спутает жуткую боль от легилименции, чужое проникновение в её разум казалось невероятной пыткой, причиной всему её старое ранение. Стискивая зубы от боли, она взглянула ненавистно на висящее тело позади трона, а затем проникла в воспоминания вместе с Лордом.

***

Долохов и Гермиона сидят за обеденным столом, они молчат, изредка поглядывают друг на друга. Антонин вечно поднимает взгляд, словно побаивается, или же сердито следит, чтобы девушка не сбежала. Это странно, Грейнджер не подает причин для подобного подозрения. Кухарка Джойс заходит в столовую, забирает пустые тарелки, оставляет блюдце с таблетками возле Грейнджер. Медовые глаза поднимаются на служанку, затем устремляются в сторону мужчины. «Что это?» - задумчиво спрашивает Гермиона, приподнимая блюдце. Пожиратель прытко вытирает рот салфеткой, откладывает её и вальяжно хватается за бокал вина. «Выпей их, это витамины», - улыбчиво ответил тот. Гермиона нервно отодвигает блюдце подальше от себя и начинает выходить из-за стола. «Выпей!» - настойчиво повторил Долохов.

- Что это за таблетки?

- Я же ответил, Гермиона. Скоро визит, ребенок должен быть в порядке, - убеждал тот.

- Он и так в порядке, - отпиралась девушка. Она обвила руками живот, а затем встала со стула.

Долохов вскочил к ней, он прытко схватил ту за руку, а затем развернул к себе. «Если ты думаешь, что я не сделаю с тобой ничего плохого, то ты ошибаешься! Либо ты выпьешь эти чертовы таблетки сама, либо я запихну их тебе в глотку», - он рычал прямо ей в лицо, его глаза залились гневом. «Он убьёт тебя», - дрожащий голос Гермионы раскрыл страх девушки, она понимала какие это таблетки и что намеревается сделать Антонин.

- Нет, грязнокровка, он убьёт тебя за то, что ты сделала аборт втайне от меня. Я же пожму плечами и пойду прочь.

- Зачем? Для чего всё это? Ты лишил меня возможности умереть быстро, запрятал в своём доме и держал полгода, насиловал, говорил, что влюблён. Теперь, когда мы выполнили долг перед Лордом и оба спасены от смерти, ты хочешь убить единственный мой шанс на жизнь?

- Я никогда не хотел ребёнка, Гермиона, - зверский скрип слов, словно когтями провели по стеклу. Его слова кололи острием по сердцу, каждый звук заставлял девушку дрожать, - я лишь хотел владеть тобой. Теперь, когда ты не противишься меня, когда не собираешься навредить или попытаться бороться за свою жизнь, ты стала скучной. Ты мне не нужна, и я не вижу ни единой причины оставить тебя в живых. Он будет такой же грязной крови, как и ты, мне этот выродок не нужен, я слишком молод для этого. Поэтому ты сейчас же возьмешь эти таблетки, выпьешь и пойдешь в свою спальню.

Кровь застыла в жилах, казалось земля уходит из-под ног. Её тело оцепенело, но не заметив, девушка качнула отрицательно головой. Она не хотела этого делать, не хотела подписывать собственный смертный приговор. Не в такой ситуации. Он хочет выжить за счет её смерти, подставить, выставить предательницей всего вокруг, а затем задорно разглядывать, как её убивают на глазах. «Я не подпишусь на это, ни за что в жизни. Я не люблю этого зародыша так же, как и ты, но я люблю себя, и не позволю тебе вот так подло погубить мою жизнь», - последнее, что сказала Гермиона, прежде чем Долохов озверел окончательно. Его большая рука стянула волосы на её затылке, он быстро сгрёб в ладонь таблетки с блюдца, а затем поволок девушку на второй этаж. Мужчина кинул её на пол ванной, положил таблетки в рот, хозяйски подтянул её лицо к крану и включил воду. Холодная струя облила девушку, она зажмурила глаза, пыталась выплюнуть таблетки, но сильная рука Пожирателя закрыла ей рот. Он сжал её щеки так, чтобы рот раскрылся, в него втекала ледяная вода, а после, он мигом сжал её рот и нос, заставляя девушку проглотить яд. Брыкаясь ещё пару минут, Гермиона старалась не сдаваться, выплевывать жидкость, но поняв, что задыхается, в итоге проглотила содержимое. Антонин оставил её, уходя в спальню. Грейнджер тут же открыла крышку унитаза и принялась пихать два пальца в рот. Услышав стоны, Пожиратель быстро оказался над девушкой, его рука вновь схватила волосы и отодвинула девицу от унитаза. Сильным движением он толкнул её к стене, Гермиона ощутила жуткую боль в затылке, но тут же позабыла о ней, когда живот стянуло от спазмов. Антонин сел на закрытый стульчак, его руки свисали с колен, взгляд впился в Гермиону. Под ногами девушки тихонько образовывалась кровавая лужица, её губы раскрылись, из рта раздался свирепый крик. Антонин ехидно улыбнулся, разглядывая текущие по щекам слёзы. «Ты зверь!» - рыдала она, сгибаясь в крюк от боли.

***

Туман пропал, Гермиона жадно глотала воздух, хватаясь за голову. Тяжело моргая, она старалась сфокусировать зрение. Лорд отпустил её голову, отходя чуть назад. Дрожащий Долохов оглядывал злого Тома, он трясся, как лист на ветру, панически поглядывая на Гермиону. «Значит хотел обмануть меня?» - холодный удар слов. Пожиратель активно замахал головой, он отмахивался руками, с его губ срывалось пугливое отрицание.

- Повелитель, я ничего не делал, - заикался он. - Я не знаю, что эта лживая сука показала вам, но меня пытаются подставить! - Том склонил заинтересованно голову.

- Я позволю тебе высказать догадки, только из-за твоих заслуг в армии.

- Мой дом охранялся черной магией до беременности Гермионы. После зачатия ребёнка я отменил магию, но выслеживающие чары остались, и я засёк трансфигурацию на периметре моего дома. Не кажется ли вам странным, что за несколько дней до нашего к вам визита, в моё поместье явился сам Верховный? - Лорд оглянулся на Драко, тот стоял смирно, равнодушно скрестив руки на груди. - Мы скрывали от него тот факт, что грязнокровка жива. На балу, после оглашения личности Гермионы, он вдруг приказал мне наведаться в США, чтобы урегулировать некие нюансы. Только я отправился в путь, как мне приходит письмо с уведомлением, что он посетил мой дом... а теперь меня обвиняют в убийстве ребёнка и в предательстве.

- Малфой, он говорит правду? - осторожно, но сердито, спросил Лорд. Драко подошёл ближе к двум мужчинам, он встал напротив Тома, преклонил колено, склонил голову.

- Мой Повелитель, он говорит правду... но не истину. Я велел ему явиться в США на следующий день после бала, но, когда через несколько дней командир армии штатов прислал мне письмо, что господин Долохов до сих пор не явился в штаб, я решил посетить Пожирателя лично, дабы убедиться, что он помнит о задании. Когда я явился на порог дома, то ожидал мужчину около пяти минут. В итоге мне открыл Антонин с окровавленным лицом и руками. На вопрос «чья кровь?» и «что происходит?» мне не ответили, сказали лишь то, что скоро соберутся и отправятся в поездку. Так и вышло, я проконтролировал отправку Долохова, мимолетно слыша сдавленные крики, будто сильный вопль перекрыли заглушающей магией. Это всё, что я могу сказать, мой Лорд.

Том вернул свирепый взгляд на Долохова. Больше Повелителю не понадобились доказательства, он вернулся на свой трон, кивнул Северусу, который тут же подошел к Гермионе и отвёл её подальше от Долохова. «Антонин Долохов, вы лишаетесь метки Пожирателя Смерти за предательство моего доверия. Я назначаю вас заключенным тюрьмы Хогвартса под командованием Долорес Амбридж. Вы будете гнить рядом с остальными предателями», - монотонно подытожил Том. Гермиона устремила напуганные глаза на Северуса, мужчина задумчиво разглядывал картину. Приговор Долохова самое настоящие милосердие. «Присутствующие в этом зале, если вы имеете протестующее мнение, или свои варианты наказания, прошу сказать о них сейчас же, или молчать до конца жизни», - последнее что сказал Лорд, смотря прямо в лицо Антонина. Глаза виновного устремились в сторону Гермионы, он не показал эмоций, но взгляд кричал о просьбе промолчать. Грейнджер знала свою цель, она ощутила былую силу, посему тут же раскрыла рот.

- Мой Лорд, я верна вам и доказала это своей службой в доме Долохова. Но неужели подобное предательство достойно такого легкого наказания? - острые зрачки рептилии устремились в лицо Гермионы.

- Вы сомневаетесь в справедливости моего приговора?

- Я сомневаюсь, что у вас достаточно доказательств истинной вины Долохова перед вами, - медовые глаза поймали взгляд серых очей, что скрывались под серебристой маской Верховного. Медленный кивок Малфоя дал право Гермионе поведать о главном обвинении.

Девушка вместе со Снейпом двинулась к трону, она медленно поднималась по ступеням, а затем, ступив на площадку, склонила колени, положила покорно свою голову на ноги Лорда и попросила его посмотреть то, что она желает показать. Острие палочки коснулось головы девушки, глаза Тома побелели, и он ринулся по воспоминаниям. Спустя пару секунд он вернулся в своё сознание, его лицо показало эмоцию сострадания к Гермионе, и неутолимой ненависти к Долохову. Пожиратель бессильно сел на колени, его ладони сомкнулись в молитвенную просьбу, но это никак не тронуло рептилию. «Ты доказала свою верность, Гермиона. Я позволяю тебе выдвинуть свой приговор, а затем выполнить его. Малфой, дай девушке палочку», - приказал мужчина. Верховный подошел к девице, поднял её с колен, подвёл к Долохову. Его гладкая палочка сверкнула в руке Гермионы, он встал возле неё, словно боялся, что магия, коей она не пользовалась полгода, сумеет свалить её с ног.

- Антонин Долохов, вы лишаетесь права называться Пожирателем Смерти и солдатом армии Тёмного Лорда. Вы испачкали свою честь и издевались над долгом перед Лордом. Вы нарушили чистоту крови, инициировав зачатие грязного ребёнка, который очернил бы репутацию Центра. Используя право, данное мне законом и Тёмным Лордом, я приговариваю вас к смертной казни. Вы избивали и истязали свою суррогатную мать, очернили её честь и право личности, посему, как Верховный Правитель, я даю ей право исполнить ваше наказание. - Долохов склонил голову вниз, его глаза закрылись. Малфой легко шепнул, не отворачивая головы: - Не торопись, резкое использование черной магии может свалить тебя с ног... я рядом.

- Смотри на меня, - режущий рык сорвался с губ Гермионы. Долохов не намеревался подчиняться, посему девушка легко махнула палочкой. Вибрация волной прошлась по правой руке, а затем доползла до головы. Её подбородок дрогнул, она чуть склонила лицо. Антонин устремил глаза в медовые очи. - Ты сказал, что тебе стало скучно, ведь я не собираюсь сопротивляться тебе... надеюсь сейчас ты веселишься. Авада Кедавра!

Молниеносный зеленый луч. Зал покрыла тишина и лишь глухой удар безжизненного тела о плитку нарушил молчание. Малфой тихонько придерживал шатающуюся Гермиону, а после вернул её к Северусу, забрав палочку. «За честное выполнение своего долга, я даю тебе право жизни. Ты будешь распределена, как официальный суррогат в Центр, ближайшее время ты можешь жить спокойно и восстанавливаться после этого ада. Благодарю за службу», - промолвил Тёмный Лорд, после слов которого, Гермиону вывели из зала.

***

Огромный колодезный госпиталь со свежевыкрашенными белыми стенами. Панорамные окна, яркие огни. Темный Лорд отдал много денег на постройку данного здания. Зелень окружала Центр, на самой крыше была небольшая площадка для транспорта. Две целительницы в белых платьях и мантиях вели Гермиону в главную дверь. Лампочки вихрем летали под стеклянным потолком, мелкие капли моросящего дождя накрывали панорамные окна, закрывая плавные линии серых облаков на небе. Небольшой чемоданчик, мокрые носочки от луж, и накидка - всё что было у Гермионы на руках. Сумку оставили на полу возле стола регистрации, цоканье металлических подножек раздалось эхом в широком холле. Белые силуэты скрылись за дубовыми дверьми по обе стороны от посетительницы, а миловидная регистратор подняла личико на гостью.

- Имя?

- Гермиона... - девушка вдруг остановилась. Имеет ли она право на фамилию? Лорд не дал ей этой возможности, он лишь подарил ей жизнь. Белолицая ожидающе склонила голову, приподняв брови. - Меня лишили права на фамилию...

- Это естественная практика Центра. Назовите фамилию вашего предыдущего партнера.

- Долохов, - холодок пробежался по спине. Мертвяк, что бездыханно пал от её руки. Кем он был теперь? Имела ли эта фамилия вес? Регистраторша кивнула, внося данные в программу.

- Ваша кровь?

- Вам медицинские данные, или принадлежность к тому или иному слою населения? - девушка скептично уточнила вопрос, обозначая, что имеет в виду второе. - Маглорожденная волшебница. Бывшая солдат армии.

- Удачные беременности?

- Одна.

- Роды?

- Нет.

- Что ж, благодарю мисс Гермиона. Пройдемте за мной, я отведу вас в ваш корпус.

Фигуристая шатенка вышла из-за стола, а затем, прижав кипу бумаг к груди, что мигом распечатались, стоило ей нажать на кнопку «Заполнить бланк», следовала по пустым белоснежным коридорам здания. Гермиона молчала, она разглядывала стены, архитектуру. Здание напоминало фантастическое строение, которое могли бы показать лишь в кино. Порой она забывает, что живет в магическом мире, где возможно почти всё. Пройдя два этажа по широкой винтовой лестнице, что возвышалась над холлом вдоль стен, они вместе с регистратором следовали по длинному коридору. Отсутствие указателей на дверях и стенах наводило на мысль, что в одиночку суррогаты точно не гуляют по зданию, а все сотрудники Центра выучили карту коридоров наизусть. С одной стороны, это могло радовать - здесь работают ответственные и грамотные люди; с другой, эта информация душила лишь одним осознанием, что по сути Центра - та же тюрьма, в которую порой приходят самовольно. Наконец Гермиона стояла напротив железной двери, которую тускло освещал свет. Тонкая пластиковая карта пробежалась по детектору, после чего легкий писк обозначил открытие дверей. Девица пропустила внутрь Гермиону, сунула кипу бумаг левому надзирателю внутри помещения, а затем скрылась.

Большая комната с многочисленными кроватями, около них небольшие тумбочки, у подножия кроватей чемоданчики. Помещение немного напоминало полевую казарму, только спальные места не были двухъярусными, а всего-то стояли в ряд вдоль стен. Обернувшись на надзирателей, что смирно стояли по бокам от железной двери, Гермиона не решилась промолвить и слова, а лишь следовала вдоль рядов, пытаясь найти свою «койку». Это оказалось просто, надписей конечно не было, но у каждой кровати стоял чемодан и лишь у одной он отсутствовал. Сев на краешек постели, Гермиона оглядывалась. Ни единой картины, надписи, царапины, или хотя бы крошечного декора. Всё серо и пусто, в особенности сейчас, когда единственный свет из окна и то был тусклым.

Вот она, женщина которая обманула самого Лорда, которая убила своего обидчика, хотя не имела ни единой возможности сделать это прежде; которая доказала, что обидеть её - верный путь к смерти, которая вновь выгрызла путь к жизни. Что заставило её всё же пойти на такую авантюру - было неизвестно, то ли доверие к словам Драко, то ли этот проблеск надежды в глазах друзей и любимого. Вдруг она поняла, что нужна этому миру, нужна себе, словно ей дали воды спустя неделю странствования в жаркой пустыни. Она боялась прокручивать в голове тот самый план, который освободил её, если конечно последствия можно назвать свободой, но вновь и вновь она, довольная собой, вспоминала долгие вечера в компании Северуса и Драко.

Ложь оказалась простой в исполнении. Нужно было лишь заменить её воспоминания, а затем скрыть настоящие. Этим занялся Северус, ведь знал как проникнуть в разум Гермионы максимально аккуратно. Пару штрихов, и лживые факты лежат на блюдце. Следом был шаг тяжелее предыдущего, к нему Гермиона, как оказалось, была не готова - аборт. Нет, она говорила правду о том, что не любила чадо, не проснулись в ней материнские инстинкты и тем более пылкая забота о дите. Но стало вдруг тяжело осознавать, что она, прежде убивающая лишь своих врагов, теперь убивает невинное существо. Мадам Помфри стала ответственной за эту часть плана, она нашла зелье, сделанное на основе магловских таблеток, а затем попросила выпить его. Ночь Гермиона мучилась с болями, кровотечением, а на утро была «свободна» от ненужной ноши. Драко стал её глотком воздуха. Вновь. Хоть Верховный и «не марал руки», он стал поддержкой для девушки. Грейнджер не испытывала к нему доверия, быть может даже всё ещё ненавидела, скрывая истинную скуку и любовь. Но былых чувств, что она хранила внутри, казалось, было недостаточно, чтобы закрыть глаза на всё остальное. Она узнала правду, увидела, как он страдал, не находил себе места, но что-то внутри наивной Грейнджер сломалось, и даже с безумной любовью к Малфою, она будто запретила себе верить ему вновь. На самом же деле, думала она, им просто не хватало душевного диалога. Без флирта, громких слов о любви и физических прикосновений. По-человечески сесть напротив друг друга и спокойно поговорить, возможно даже без любых эмоций. Сухие факты. Но о каком душевном разговоре может идти речь, когда решение её судьбы приходилось на часы, которые были по горло заняты выполнением их авантюры.

Центр. Она знала, что отправится сюда, так сказал Драко. «Мы выбьем из его рук твою жизнь, но придется ещё немного потерпеть... Тебя не назначат солдатом вновь, Том слишком принципиален в этом вопросе. Я даже уверен, что он не казнит Долохова только из-за того, что он убил дитя. Поэтому о крови ребёнка мы скажем напоследок. А ты... ты отправишься в Центр. Я не знаю сколько ты там пробудешь, но прошу, верь мне, я найду способ спасти тебя, и обязательно заберу. Если это не сделаю я, то обязательно сделает Северус, он клялся, что не бросит тебя, даже если меня убьют», - уверял Верховный. Грейнджер молчала, она соглашалась со всем, что он предлагал, но верила ли она? Нет. Проще отпустить любые надежды, чем самостоятельно себя отравлять ими, а потом вновь жалеть. Фантазии в её голове умерли вместе с былой маской, посему она промолчала, делая вид, что его слова имеют хоть какой-то вес.

Единственное, что обещал Малфой и выполнил - он вернул ей жизнь. Да, быть может это звучит громко, но если рассматривать честно - не Лорд подарил ей её, а именно Драко. Удивительно, что Малфой вообще взялся за её спасение, ведь он сильно рисковал, это осознавал каждый кто был хоть как-то замешан. Если поразмыслить и вспомнить с какой надеждой говорил с Гермионой Северус, подметить его чувства и эмоции, то можно понять, что он надеялся на девушку, совсем не думал, что Долохов сломает её настолько. Но как страшно, что мужчины надеялись на хрупкую девчонку, которая была просто загнана в угол, и только поэтому облачилась в жестокого солдата. Как жаль, что важная революционная группа была зависима от неё, а не от Драко, например. Сидя на пустой постели, Гермиона ощущала этот груз на плечах, хотя от неё ещё совсем ничего не требовали. Живи, не опускай руки, вот что они просили. Но она сдалась, кто-то мог сказать, что быстро, кто-то даже не удивится, но её руки обмякли, а собственные мысли душили. С неё требовали слишком много.

Когда её схватила паника, а воздух еле-еле проникал в легкие, к ней кто-то подошел. «Сейчас вернутся остальные, встань сюда», - равнодушно сказал надзиратель, тыча на изножье кровати. Гермиона кивнула, убрала дрожащую руку с груди и встала куда указали. Пару минут дались ей слишком тяжело, ноги подкашивались, казалось она вот-вот упадет, но громкий писк, что в коридоре казался куда тише, раздался по помещению, и из двери потекла толпа женщин в серых платьях. Их лица были скрыты, ведь они смотрели вниз, будто находили что-то интересное в бетонном полу. Они смирно встали у изножья своих постелей, а затем в помещение вошла полная женщина, чем-то похожая на Амбридж, вот только куда грустнее и грубее на лицо. Она мельком пробежалась глазами по макушкам, а затем остановила взгляд на синем платье Гермионы.

- Дорогие, знакомьтесь с новой девочкой. Гермиона. Она новенькая, поэтому будьте с ней снисходительны. На сегодня вы свободны, прошу переодеться в ночное и лечь на постели. Вам выделен час на беседы, а после отбой. Доброй ночи.

Дамы хором ответили надзирательнице, а затем женщина ушла, следом за ней из комнаты исчезли двое мужчин. Только дверь хлопнула, как дамы расслабились, сгибая натянутые, как струны, спины. Кто-то равнодушно подходил к тумбочкам, доставал одежду, кто-то растирал поясницу, кто-то, стягивая резинки с тугих кос, поворачивался на соседку и что-то говорил. «Я Молли», - вдруг сказала полная женщина, что стояла левее от Гермионы. Грейнджер растерянно повернулась, слепила нечто вроде добродушной ухмылки и пожала протянутую руку. «Гермиона», - напомнила девица. Тучная Молли села на постель лицом к Грейнджер, сложила руки на колени и внимательно осмотрела новенькую.

- Присаживайся и рассказывай что-нибудь о себе.

- Что-ж, даже не знаю, что можно рассказать, - неуверенно начала Гермиона. Женщина понимающе кивнула, а после задала вопрос:

- Где ты раньше прислуживала?

- В доме Долохова, мэм.

- Ой! Что ты, деточка, просто Молли, прошу.

- Тогда просто Гермиона, если вы не против, - с небольшим упреком ответила Гермиона. Женщина виновато посмеялась, а затем объяснила, что девушка очень похожа на её дочь, поэтому она так сказала.

- Кто у вас получился? - Гермиона вскинула бровью, словно не понимала, о чем речь. - Ты оказалась здесь потому, что выполнила долг, ведь так? Кого ты родила господину Долохову?

- Ох, да... девочку, - соврала Гермиона. Она тут же сжалась, словно ощутила стыд перед незнакомкой.

- Какая радость, это прекрасно. А я... - женщина вдруг замолкла, будто постыдилась рассказывать. Вдруг она перевела тему: - Как думаешь, тебя скоро заберут в новую семью?

- Она здесь и месяца не пробудет, - вдруг влезла мулатка, сидящая правее. Молли, вместе с Гермионой, взглянули на собеседницу. - Анджелина Джонсон, - представилась та. Молли озадаченно уточнила у девушки причины её мнения. - Такая красавица, ещё и солдат армии. Она настоящий трофей, - пожав плечами, объяснила Джонсон. Молли напугано вернула взгляд на Гермиону.

- Ты солдат армии?

- Бывший солдат. Где может лежать моя одежда? - тут же сменила тему Гермиона. Молли указала на тумбу возле кровати. Грейнджер открыла ту, достала ночную сорочку и встала с постели. Её взгляд оглядел остальных, женщины спокойно переодевались друг перед другом, что показалось Гермионе дикостью, словно её заперли в общей женской бане. Некое чувство стыда.

- Непорочная какая, неужели в казарме переодевались за ширмами? - посмеялась Анджелина, стягивая бюстгальтер. Гермиона немного откашлялась, сухость во рту начинала мучать.

- У нас была одна единственная форма, в который мы и спали, и вели битвы. Да и не было у нас времени на комфортный сон, - будто уколола Грейнджер. Джонсон стрельнула довольными глазами, а затем, поправив подол сорочки, схватила одеяло. Кровать мулатки была последней, посему с её стороны был темный уголочек. Она махнула Гермионе головой, подзывая за самодельную ширму. Грейнджер встала, благодарно кивнула, а после переоделась. - Не думай, что я буду делать так каждый раз. Хоть ты и пробудешь здесь совсем недолго, тебе всё же придется привыкнуть к «сестринству».

- Почему ты так уверена, что я пробуду здесь недолго?

- Как только о твоей судьбе напишут в газетах, то за тобой встанет толпа мужчин. Говорю же, ты трофей.

- А сколько ты тут находишься? - закончив, Гермиона сложила стопку одежды на тумбу, а затем села на постель.

- Полгода примерно. Но мне напели, что мои документы уже оформляют. Не знаю кто окажется моим женишком на этот раз, но надеюсь он будет слабым дедом.

- Ты думаешь сбежать?

- Все думают об этом. Только совсем сумасшедшие сумели смириться со своей судьбой и принять поражение. Ну и те, кто пришли самовольно, в основном это маглы, - Гермиона ошарашено выпучила глаза. Анджелина присела к девушке, словно хотела рассказать страшную тайну. - Мы все здесь вынужденно, кто-то в качестве наказания, кто-то по причине «истечения» важности в тех или иных структурах. Из каждой желают выжать все соки, в глазах администрации пылает огонь желания выполнить планы Лорда. Поэтому совсем недавно они подписали новый документ, позволяющий маглам числиться в Центре. Правда за ними приходят куда реже, ибо, как ты понимаешь, забрать их могут только в чистокровную семью. В нашем корпусе тоже есть те, за которыми обязаны прийти чистокровные, поэтому некоторые девушки здесь уже несколько лет. Но, маглам обещали оплату, ибо их часто покупают в качестве шлюх. Такая своеобразная легальная проституция. Центру финансовая поддержка, дамам часть прибыли. Куда они правда будут её тратить, не имею понятия... их в любом случае убьют, а накопленные деньги заберут. Короче, вот так обстоят здесь дела, - на одном духу выдала Джонсон.

- Кому-то удавалось сбежать и остаться в живых? - Анджелина отрицательно покачала головой.

- Недавно был случай побега, - девушка махнула головой в сторону Молли, - её дочь сумела обмануть охрану и сбежать. Но я не знаю, жива ли она вообще. После того случая за нами следят, как за маньяками. Подпортила она конечно нам жизнь, но хотя бы спаслась, если это можно так назвать.

- А были и неудачные случаи?

- На моем веку да, но я слышала, что были удачные побеги на первых порах работы Центра. Вот только женщин, что с тех времён здесь, уже нет. Их разобрали по семьям, а после они не возвращались. Видимо их убили, или они сбежали уже находясь в распределении. Посему имён тех героинь, что обманули целую систему, мы не знаем. Да и не хочется, боюсь зависть съест нас всех. Ну, а ты? Думаешь сможешь сбежать?

- Нет, - отчеканила Гермиона. Она торопливо ответила, что немного напрягло Джонсон. Чтобы оставить неплохие отношения с приятельницей, Гермиона решилась объяснить. - Я же «трофей». А если честно, то я видела количество охраны, и план побега будет слишком сложным, чтобы создать его в короткий срок. Так что...

- Ясно, такая же, как остальные, - плюнула Джонсон, возвращаясь на свою койку. Гермиона не поспешила оправдываться и тем более продолжать диалог. Ей показалось, что Анджелина обиделась на собственные надежды о Гермионе. Что поделать, зная её прошлое, неудивительно, что суррогат надеялась на сильную союзницу, что поможет стереть с лица земли этот Центр. Гермиона хотела бы это, но она не была самоубийцей. Впредь нет, иначе все старания были зря. Главного врага последних шести месяцев она истребила, поэтому следующим станет Центр, вот только нужно чуть подождать. «Потерпеть», как сказал Малфой.

Шум комнаты притих, многие женщины легли спать, некоторые продолжали диалог еле слышным шепотом, кто-то молился. Гермиона поправила подушку, а затем заснула, надеясь поскорее забыться во снах.

***

Ранним утром дам разбудил отвратительный звон, что эхом проносился по всему помещению. Женщины поспешно встали с постелей, стянули сорочки и нацепили серые платья. Совсем скоро в комнату вошли надзиратели. Тучная женщина встала посреди коридора кроватей, дамы же встали к двери в ровный ряд. Взмахом палочки кровати, чемоданы и тумбы превратились в парты и стулья. «Присаживайтесь», - приказала надзирательница. Полукруг парт был заполнен, множество глаз устремилось в рот женщины, вскоре та начала свою речь.

- Девочки, сегодня суббота, а посему мы с вами начинаем очередное занятие. В коллективе новенькая, давайте быстро пробежимся по ключевым моментам, а затем перейдем к вашим рассказам. Итак, какое правило соблюдают матери Центра?

- Правило П.С.Б., - ответила юная девица, на вид настоящая отличница. Гермиона оглядела ту с ног до головы, затем устремила взгляд обратно на надзирательницу. Женщина довольно кивнула и продолжила:

- Покорность. Девочки, вы помощницы. Вы героини, самые настоящие волшебницы, вы помогаете нуждающимся в продолжении рода, но вы всё ещё им прислуживаете. Да, ваша личность имеет вес, посему вы неприкосновенны, но знайте, мои дорогие, вы отправляетесь в чужое гнездо, где существуют собственные законы, где над вами стоит Хозяин и Госпожа. Госпожа - законная женщина хозяина, она нуждается в вас, но и она же вам приказывает. Если ей нужна помощь по дому, вы помогаете, если вы ошиблись, вы слушаете нравоучения. Вы покоряетесь им, ведь они покоряются вам. Они терпеливо ждут счастья, что может создать и выносить ваш организм, они послушно ждут, когда наступит очередная церемония, они выполняют ваши прихоти, когда вы все вместе добиваетесь цели, то есть заводите ребёночка.

Скромность. Вы не шлюха Хозяина. Ваша цель не флиртовать с ним, не становится его любовницей. Вы святой ангел, что снизошел в бедную семью, вы свет, чистота. Поэтому правило гласит - не пачкайте свой путь пошлостью и похотью, будьте скромны, вы на службе. Вы выполните свой долг и покинете чужой дом, грязная любовь не имеет жизни в таких условиях. Вы товарищ вашей Госпожи, а не враг. Вы не отбираете её мужчину, вы дарите им ребёнка. Не давайте поводов, даже если в вас не уничтожили похоть, не будьте самоубийцами, ведь за нарушение хотя бы одного из трёх правил - казнь.

Будущее. Ваше тело - дорога в будущее бедных семей. Вы должны быть заинтересованы в выполнении долга, обязаны понимать, какая ответственность лежит на ваших плечах. Без вас Империя рухнет, ведь наша народная сила будет чахнуть. Вы рожаете будущих солдат, Министров, Верховных, целителей. За вами будущее, и вы обязаны полностью вкладываться в него. Нарушать это правило, а именно: мешать выполнению долга, избегать здорового питания и взращивать в себе негодяя - запрещено. Ваши мысли должны быть чисты, отсюда велик шанс рождения прекрасного дитя. П.С.Б. Всё просто, следуйте правилам, оставайтесь чистыми духовно, и Бог наградит вас за труды ваши.

Девушки внимательно слушали правила, кивая каждому тезису. Гермиона заметила, как та самая отличница точь-в-точь шептала речь надзирательницы. Женщина окончила быстрое ознакомление, выпила стакан воды, а затем, когда ей принесли кресло, села и взглянула на девушек. «Суббота - это очищение перед святым воскресеньем. Каждую неделю мы очищаем наши души и разум от гнева, пошлости и грязи, мы с вами работаем на будущее, посему мы начнем с темы, на которой в прошлый раз закончили, а затем перейдем к новенькой. Шерил», - женщина устремила взгляд на блондинку, что сидела недалеко от Гермионы. Девица поерзала на стуле, её руки потряхивались, нервно дергали ткань юбки, то сжимая, то разглаживая её.

- Мне помнится ты рассказывала нам о своём грехе в прошлый раз. Помнишь на чем мы остановились?

- Да, мадам. Вы предположили, что мой грех гордыня.

- Почему же я так решила?

- Потому что я не радовалась за счастье моей сестры и... моего жениха, которого она увела, - Гермиона возмущенно обернулась. Странно, что мадам надзиратель посчитала подобное грехом. Была бы Гермиона в подобной ситуации, она бы взяла на душу иной грех, куда хуже...

- Гордыня, девочки, не обязательно о чрезмерной гордости, эгоизме, тщеславии или высокомерии... нет. Оно может касаться и таких случаев, когда вы не считаете чей-то успех существенным, лучшим, достойным радости. Гордыня самый ужасный грех, её называют «Отцом грехов», ведь выдающаяся черта характера самого дьявола была гордость. Твоё высокомерие не позволило тебе порадоваться за сестру, что получила своё счастье со своим мужчиной.

- Но он был мой, мадам, - очень тихо, но четко, с долей обиды и непонимания, возразила Шерил.

- Он не козёл, Шерил, не предмет и не кофточка в шкафу. На нём не было надписи, и тем более штампа.

- Она увела его перед венчанием, мадам! - слёзы текли по щекам девушки, её боль искрилась, как оголенные провода, ей сыпали соль на рану, испытывали на прочность, желали выжать все соки. Грейнджер боязливо скрестила руки на груди, чувствуя дискомфорт. - А после они родили ребёнка, который по сути мог быть моим! На её месте должна быть я! Это моя жизнь, она её украла! - девушка вскочила со стула, нависла над столом, стучала кулаком и рыдала. Мадам щелкнула пальцем и двое надзирателей усмирили девицу, быстро усадив её обратно, раскрыв рот и залив туда какую-то жидкость. Спустя пару минут девушка покачивалась вперед-назад, шепча что-то бредовое, вроде параноидальных повторов: «Моя жизнь. Он должен быть моим. Она забрала его».

- Вот, девочки, та грязь, о которой я вам говорю. Грех, бесы во плоти. Поэтому вы должны быть скромными, ибо каждая может быть подвержена подобному ужасу. Шерил придет в себя к следующей встрече, а мы пока ознакомимся с мисс Гермионой, - глаза хищной птицы вцепились в личико Грейнджер. В пухлых руках лежал журнал, пальчики скользили по листам. - В журнале указано, что прежде вы были солдатом армии. Расскажите нам о тех ужасах, которые таятся в вашем сердце. Мы с вами заодно, очищение важная практика, - Гермиона молчала. Она равнодушно смотрела куда-то вдаль, словно вокруг никого не было. Конечно ей не хотелось участвовать в этом бреде, безусловно она считала их больной сектой, которая металась от ужасов строя Империи к светлой религии и библейским мотивам. - Мисс Гермиона, участие в наших диалогах обязательно, вы должны идти в сторону будущего, это в ваших интересах.

- Лучше что-то наплести, чем просто молчать, - мимолетно шикнул кто-то позади, так незаметно, что показалось, будто это внутренний голос. Гермиона положила руки на парту. Да, что-то всё же внутри сидело, злость, очерняющая душу, голову, жизнь. Но говорить об этом честно - запрещено, объявят предательницей порядка, дезертиром, посему Гермиона просто решила поведать что-то похожее на правду.

- Я помню почти все убийства, что я совершала, - мадам расслабленно кивнула, показывая свою открытость к диалогу. - И самое первое убийство далось, оказывается, легче остальных. Это было в США, на операции по успокоению революционеров. Я видела убийства, видела, как испытывают заключенных в камерах, чтобы добиться информации о штаб-квартирах, о количестве участников группы. Одного пытала я, - врала Грейнджер. Она присутствовала на пытках, Северус позволил ей это сделать. Но мадам надзиратель желала шоу, наверняка хотела эмоций, гнева, что-то, что могло бы подтвердить - в Гермионе сидит грех, - он был совсем юнец, чуть старше восемнадцати лет. Более ужасный визг я не слышала никогда, ибо я не позволяла своим врагам и пискнуть. Я просидела с ним около пяти часов, испытывала на прочность, игралась в плохого-хорошего копа, а он никак не раскалывался. Бедный пацан мучился пять часов, но не сказал ни слова, лишь кричал от боли. Я металась от разных мыслей, я злилась на него, гневалась, что мои методы не работают. Но я тут же гордилась им, подумала, как хорошо было бы, если б наши заключенные оказались такими же верными своей идее, своей группе, правительству. Я предлагала хорошую жизнь, безопасность, ответственность за него перед Лордом, хорошее место в армии. Нет, он молчал и лишь смотрел на меня. И когда пошел уже шестой час, а он не проронил ни слова, мой командир дал задание, которое я выполнила крайне легко. Странно, я мучила его с тяжестью в сердце, самой становилось плохо, ибо я не понимала «за что?» Почему война так несправедлива, мы не поощряем верность врага своей позиции, а гневаемся на нее. Мы не пытаемся сохранить жизнь заключенного, а избавляемся от него сразу же, как только встречаемся с неудачей. Будь у меня возможность, я бы приблизилась к нему, внедрилась в доверие, только дайте время. И вот, помучившись над ним кучу времени, испытав огромную дозу эмоций и вихрь чувств от гнева к состраданию и слезам, я убила его. Легко, одним движением палочки.

- Почему ты сделала это так легко? Почему тебе было тяжелее пытать этого партизана?

- Потому что, убив, я его освободила. Если бы его оставили в живых, то с ним работал бы другой солдат, и он явно не так снисходителен, как я. Только представьте, какой ад прошел бы этот парнишка, если мои пытки - были милостыней? - на самом же деле Гермиона видела то, как пытал партизана Северус. Снейп издевался над ним не пять часов, а всего три, и дальше отрезания пальцев мужчина не пошел. Парень убил себя сам, сжав зубами пилюлю с цианистым калием, когда Северус вернулся с сывороткой правды. Гермиона лишь умертвила самоубийцу, чтобы долго не мучился в агонии яда.

- Как ты думаешь, какой твой грех? - женщина говорила скучающее, будто её вовсе не удивила эта история.

- Не знаю, вы мне скажите, - скрестив руки, выплюнула Грейнджер. Мадам напряженно оглядела девчонку, явно посчитав её нахалкой. - Гнев, думаю, - сдавшись, сказала Гермиона, в желании, чтобы от неё отстали. Ей не охотно обсуждать свою жизнь в кругу странных девушек.

- Похоть, - торжественно, будто сейчас Гермионе внесут приз, подытожила надзиратель. Несколько девушек задумчиво обернулись на Грейнджер, будто надеялись, что она найдет объяснение этому странному выводу. Она же просто вцепилась глазами в лицо женщины, отвечая ей встречным упорным взглядом. Казалось, что между ними натянута горящая нитка, и она вот-вот порвется, после чего случится хаос. - Ты желала власти, ты испытывала бедного солдата, измывалась и явно была собой довольна. Ты посчитала, что, убивая человека, освобождаешь его, поставила себя рядом с Богом. Но в твоей душе есть надежда на свет, ты испытывала те же тягости, что испытывал он, пока занималась пытками. Мы поработаем над этим, непременно. Мисс Молли? - рыжеволосая женщина подняла угрюмый взгляд. Гермиона следовала за голосом надзирательницы, и оглядела Молли. - Вы готовы говорить?

- Думаю да, мадам.

- Отлично. Девочки, многие из вас задавались вопросом, почему Молли не рассказывает свою историю при вас, а только лично мне. Теперь мы с вами все вместе можем разделить участь вашей сестры и поддержать её. Мы внимательно слушаем...

- Мой грех можно назвать любовью... Гнев во имя любви, - адекватно поставила Молли. Она говорила уверенно, словно уже кучу раз обговаривала фразу. - У меня большая семья чистокровных волшебников, шесть сыновей и одна дочь. У меня был любимый муж, который оберегал нашу семью, обеспечивал насколько мог, а я оберегала очаг. Но попала я сюда явно не потому, что у нас всё было прекрасно. Я убивала ради жизни своих детей, ради своего мужа. Я делала жуткие вещи только ради своей семьи.

- Кого вы убили?

- Родольфуса Лестрейнджа, - вокруг дамы задребезжали ошарашенные вздохи. Обернувшись, дама принялась объяснять свой поступок: - Он хотел убить моего сына. Я не могла поступить иначе.

- Достаточно, - смертельно строго отчеканила надзиратель. Женщина словно увидела, что девочки не готовы к дальнейшему рассказу Молли, посему решила тут же оборвать её повествование.

***

Вскоре занятие закончилось, парты вернули в настоящий облик, а затем надзирательница покинула комнату, оставив только двоих мужчин у дверей. Женщины воротились к спальным местам и принялись читать. Грейнджер обернулась на Анджелину, которая держала в руках библию. «Разве нам разрешено читать?» - задумчиво спросила Гермиона, заглядывая в свою тумбу. Мулатка кивнула, подмечая, что только библия и конституция Центра разрешена для чтения. Двинув плечами, Джонсон отвернулась, крепче хватая книжку. Грейнджер взяла литературу, раскрыла и её и увидела лишь сказания о похоти, том грехе, который вывела ей надзиратель.

«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.

— 1Ин. 2:15−17»

Единственное, что можно было прочитать. Остальные страницы и строки были заколдованы, буквы прыгали, составляя несуществующие и нечитабельные слова. Грейнджер огляделась вокруг, никто не листал страницы, все уткнулись в единственные строки и читали их раз за разом. Шатенка повернулась на другой бок, лицом к Молли и тихонько шепнула ей. Женщина обернулась, она озадаченно оглядела Грейнджер.

- Мадам, вы постоянно читаете одно и то же?

- Так велит надзирательница. Говорит, что с каждым повторным прочтением, строки остаются в наших головах и впредь будут останавливать от греха.

- Нет за вами греха, Молли, - настойчиво ответила Гермиона. - Так же, как и у меня. Мы живем в мире, где обязаны выживать. А подобное не становится грехом.

- Так кажется в начале, Гермиона, когда только попадаешь сюда. Ты не отказалась от прошлой жизни, ты всё ещё живешь там, где-то в прошлом, когда ты была солдатом и выживала. Теперь незачем спасать свою жизнь, здесь ты в безопасности, и никто тебя не тронет.

- Да? - язвительная улыбка. Молли задумчиво сдвинула брови. - Меня избивали несколько раз до полусмерти, я пыталась убить себя, ибо желала умереть и освободиться, меня насиловали вне церемоний, а потом положили под магла, чтобы в итоге я всё же родила ребёнка. Не потому ли ваша дочь бежала, ибо понимала, что нет здесь жизни, которой ей так хочется? - Гермиона заметила накатывающиеся слезы в глазах собеседницы. - И неужели вы, прежде живя с супругом и воспитывая детей, были в заключении? Вот ваша тюрьма, - Гермиона окинула руками помещение, - вот ваша гибель.

Женщина обернулась по сторонам, она повернулась на бок, приблизила лицо к краю. Гермиона повторила действия женщины. «Моего мужа сделали инвалидом за то, что он работал с маглами. Меня отправили в семью Лестрейнджа, у этих уродов был заточен зуб на мою семью. Поганый Родольфус издевался надо мной, он не собирался заводить детей, хотя я, на удивление всей природе, в своем возрасте ещё могу рожать. А когда я убила своего хозяина, то меня вернули в Центр, мужа отправили рабом в какую-то обеспеченную семью из Франции, начали охоту на моих детей... Джинни бежала, потому что Лестрейндж хотела её забрать к Лорду. Сыновья, что остались в живых, разъехались по миру. В первые года правления Лорда я получала от них тайные письма. Джордж и Чарли уехали в Австралию, но где они сейчас мне неизвестно. Рон, мой младший сынок, встал в ряды армии ещё до того, как над его отцом и мною начали издеваться. Парня не трогают, потому что он написал отказ от своей семьи... Как больно понимать, что ради выживания, мой сын похоронил нас. Джинни, моя дорогая Джинни, она скорее всего сумела сбежать и поселиться где-то в Ямайке, если конечно ей удалось найти нашего друга в Пуэрто-Рико. Перси... Перси всегда был молодцом, но о нём я боюсь думать. Мальчишка был падок на власть, поэтому он либо поступил также, как Рон, либо что похуже. На самом деле я спокойна лишь потому, что знаю - мои дети в порядке. Они явно живут в хороших домах, отлично питаются и им ничто не навредит».

Молли называла имена своих детей, но никто, кроме Джинни и Рона не припоминался Гермионе. Единственное, что зацепило Грейнджер - Австралия и некие сыновья Молли. Казалось, что двух женщин связывало слишком много, вот только ни одна не понимала, что именно. «Думаю они все в порядке», - успокоила Грейнджер. На самом деле она врала, девушка была уверена, что дочку женщины поймали и казнили, Джорджа и Чарли убили Пожиратели, что были направлены в Австралию сразу же после проигрыша Гермионы. Перси возможно заточен в Министерстве, там, где его никто не увидит, а Рон... О Роне Гермиона знала достаточно, и видела каким жутким человеком он был. Посему, чтобы не разочаровывать Молли, Гермиона промолчала о своих знаниях. «И вы никогда не хотели сбежать, чтобы спасти свою семью?» - продолжила Грейнджер. Молли отрицательно махнула головой.

- Мне нельзя. Они сказали, что знают где находятся мои дети, и если я сбегу или убью ещё кого-то, то они тут же казнят каждого, включая меня и Артура. Я уверена в их безопасности, ибо знаю, что сбегать я не собираюсь.

- Но вам прочищают мозги, заставляют думать, что спасение своей семьи - грех!

- Как громки твои слова, и как печальна правда. Центр прав, мои грехи и твои - существуют. Они портят наши души, отчего, например, в твоей голове до сих пор есть надежда на побег. Анджелина такая же, как и ты. Ей всё кажется, что она сумеет убежать, спасти себя и не попасться... Нет, девочки. Наши жизни закончатся здесь.

***

Январь. 2002 год

Шел четвертый месяц. За Гермионой никто не приходил. Больше всего убивало то, что она осталась без связи с внешним миром. Анджелина всё же покинула Центр, её забрали в новую семью. Молли перестала говорить с Гермионой и вообще женщина казалась слишком напуганной. Прогулки совершались на территории, окруженной бетонной стеной с проволокой наверху. На прогулках девушка иногда замечала вторую группу, они были за второй стенкой. Увидеть их можно было с крыльца, по которому спускались в «парк». Доля секунды позволяла Грейнджер заметить уставшие, задумчивые и потерянные лица. Гермиона всё чаще усаживалась на дальнюю скамейку в полном одиночестве, изучала территорию, считала количество охраны. Тот факт, что никто до сих пор не явился к ней, хотя бы Снейп в качестве целителя, пугал девушку, поэтому идея сбежать самостоятельно стала не сумасшедшим бредом, а настоящим планом. В прогулки было меньше всего охраны. Когда дамы питались в столовой вместе с маглами, их охранял десяток патрульных, при выходе из Центра всегда стояло четверо Пожирателей, у лифтов по одному, также и на лестничных площадках. Ей казалось странным, что в дни прогулок, когда сбежать легче простого, да и количество женщин явно превосходило количество охраны, к ним не приставляли дополнительных патрульных. Скамейка, что так полюбилась Гермионе, была не просто лучшим местом для осмотра территории, но также находилась в углу ограждения и прикрывалась высоким деревом. По осени листва полностью опала, оголяя корявые ветки, а с приходом зимы, когда участились вьюги, ветви падали с деревьев и снег их скрывал своим покрывалом. В очередную прогулку, когда Грейнджер уже была готова к побегу, но ей оставалось найти лишь нечто, подходящее для обороны, девушка заметила тонкую ямку в сугробе. Воспользовавшись отвлечение Пожирателей на легкий перекур, Грейнджер схватила из сугроба толстую и острую корягу, что видимо отлетела от древа в очередную метель.

- Все в здание! - крикнул один из охраны, спустя пару минут курения. Грейнджер запихнула холодную и мокрую ветвь под рукав, а затем следовала за остальными в Центр.

Смирный марш, молчание и опущенные головы. Волна серых платьев текла по лестнице, вздымалась на третий этаж. Казалось, что цунами накрыло Лондон, и уровень воды медленно поднимался вверх, заполняя этажи зданий. Бетонная комната, дряхлые кровати с неудобными матрасами. Гермиона присела на постель, скидывая накидку. Вместе с ней она легко вытянула деревянное острие, свернула внутрь шубки и положила в тумбочку. Ей стало резко грустно, когда она увидела пустующую постель Анджелины. Нет, они не стали подругами, у них было слишком мало времени для этого. Но Гермионе было приятно осознавать, что на квадратный метр этой комнаты есть хотя бы две адекватные женщины, понимающие, что нужно бежать. По ночам Грейнджер молилась, как бы странно это не было, но приходилось находить иные пути к очищению. Она молилась за жизнь Анджелины, за свою, за жизни детей Молли, за здравие Северуса, за победу над Лордом. Вместо снов она видела отрезки воспоминаний из Австралии, полёт на своём драконе, шикарный отель, свою службу; Румынию и сестёр Патил, которые скрывали от всей армии, что стали вампирами, свою победу над Дином Томасом, а затем осознание собственного поражения, ведь поймала товарища, сама того не зная; и конечно же Тёмного Лорда, крестражи и очередные идеи об убийстве вождя. Сожаление о недостатке информации терзало душу Грейнджер. Убить Тома не так просто, нужно понять, какие именно крестражи остались, где их искать и как скоро нужно от них избавиться. И вот тогда, когда все мысли заходили в тупик, она вспоминала Драко. Он знал всё, что не знала Грейнджер. И теперь мучилось сердце.

- Ты будешь бежать... - шепнула Молли. Гермиона обернулась и увидела затуманенные глаза, испуганные, заплаканные. Женщина переживала, она боялась за Гермиону, - я знаю, я чувствую это. Говорю же, ты очень похожа на мою дочку, моё сердце ощущает это тепло к тебе. Вот только после пропажи Джинни мне было так плохо, что я поклялась, впредь не вестись на материнский инстинкт внутри... А здесь пришла ты.

- Молли, - на выдохе сказала Гермиона. Девушка боялась, что женщина начнет скандал, истерику, станет кричать стражам, но Молли лишь подсела ближе, потянулась к Гермионе, взяла ту за руку.

- Будь осторожна, малышка. И если ты всё же сумеешь сделать это, прошу отыщи мою дочь и скажи ей, что я её очень люблю... Я не стану просить искать остальных моих сыновей, но если ты увидишь рыжеволосых парнишек с веснушками, то просто скажи, что о них молятся.

- Вы сами скажите это им, Молли. Вот что я могу вам пообещать, - твердо отчеканила она, крепко сжимая ладонь женщины.

Тучная дама вернулась на свою кровать, а Грейнджер положила орудие под подушку. Им давалось полчаса на небольшой отдых, после чего их отвели в столовую, чтобы отужинать. Когда женщины возвращались, Гермиона встала последней в группе. Вернувшись в комнату, девушка не поспешила к постели, она прошла вперед примерно метр, за её спиной громко закрылась дверь, и ей оставалось пара секунд, чтобы сделать то, что следовало. Развернувшись, она размахом нанесла колющий удар в шею первого надзирателя. Вытащив палочку из его кобуры, она направила убивающее во второго, что уже летел в её сторону с заклинанием на устах. Двое тел лежало в её ногах, медовые глаза обернулись на женщин, что остолбенели и смотрели в сторону волшебницы. «Не будет вам здесь жизни», - последнее, что сказала Грейнджер, прежде чем использовать заклинание, скрывающее её сущность от чужих глаз. Спустя пару минут в дверь полетело заклинание, разбившее стену в прах. Запуганные дамы сидели на краях кроватей, они не бежали, не хохотали от восторга. Молли кинула свой взор на постель Анджелины. «Почему ты не бежишь?» - спросила она пустоту. Но из темноты ей ответили: «Потому что, убежав, я не спасу вас».

- Не уйдут они, Гермиона. Спасайся, мы уже примирились со своей гибелью в этих стенах.

И невидимый силуэт следовал прочь, легко коснувшись плеча женщины. В помещение уже вбежали солдаты, они осматривались, искали виновных. Решив не рисковать, они махнули палочками и обездвижили всех, кто был внутри комнаты. Грейнджер уже спешила вниз по лестнице, она слышала крики, сирену, видела, как Пожиратели хватали за волосы и валили на пол всех, кто был в коридоре, тех, кого только вели обратно в корпус. Но главной целью её был не просто побег. Она знала, если администрация поймет, кто именно сбежал, её мигом найдут. Поэтому направляясь в регистратуру, Гермиона надеялась быстро отыскать свои документы, а затем испепелить их прежде, чем её хватятся. Железная дверь взлетела наружу также, как и дверь в корпус волшебницы. Быстро маневрируя стеллажи с бумагами, она отыскала свою папку, направила в неё пламя, а затем вышла прочь.

- Не сумела дождаться меня, да, Грейнджер? - охотничья улыбка, задорный тон. Верховный стоял позади невидимой девицы, он смотрел четко в её затылок, ожидая ответа. Потихоньку её заклинание начинало спадать, посему её силуэт становился еле видимым.

- Как?

- Мушки над головой. Детская магия - верное решение, его использование не станет таким тяжелым, как более серьёзное заклинание. Вот только действует не так долго...

Заметив замешкавшихся страж в коридоре, Верховный схватил девицу за руку, а затем трансгрессировал.