Глава 20.
Февраль. 2002 год
Она задыхалась. Трубки, что помогали девушке дышать целый месяц, становились причиной её подступающего удушья. Чьи-то большие руки мигом открыли крышку резервуара и вытащили девицу наружу. Катетеры пропали и Гермиона, широко раскрыв рот, со свистом вздохнула кислород.
Глаза прикрыты, яркий свет ослеплял. Один из присутствующих тут же зашторил окна, а затем девушку усадили на кресло, прикрывая её ноги пледом. Тот же человек, что вытащил девицу, присел напротив, его ладони грели колени сквозь одежду. Она часто моргала, мыльный взгляд восстанавливался и вскоре Гермиона сумела сфокусироваться. Это он сидит рядом и пугливо поглядывает на неё, он жив, вот только так изменился. Казалось, что между её воспоминанием и настоящим прошли десятки лет: его лицо стало худее, скулы кажутся острыми из-за впалых щек, глаза мертвенные, очень блеклые на фоне ярких мешков; губы сухие и белые, ощущение, что из юноши вытащили весь цвет и свет.
- Ты сильно изменился, - Драко лениво улыбнулся, в его глазах загорелось счастье, - улыбка та же, - теперь Гермиона ухмыльнулась.
- Как ты себя чувствуешь?
- Слепая... Где мы? - она задумчиво оглядывала комнату. Ей казалось, что когда-то она была здесь, но никак не могла вспомнить, когда именно. Возле капсулы кружились двое мужчин. Один казался круглым, его движение плавные, но дрожащие. Второй был высокий, силуэт острый, движения резкие и рваные, было видно, как над ним витало напряжение. Грейнджер была уверена, что вторым являлся Северус Снейп. Они все живы, в одной комнате странного дома, а значит её план, как минимум, сработал.
- Мы в поместье моей семьи... Ты плохо видишь?
- Нет, вижу я отчетливо. Но я словно блуждаю в полной темноте, касаюсь предметов, их форма мне знакома, но вот цвет или рисунок я вспомнить никак не могу.
- С возвращением, мисс Грейнджер, - тучный мужчина с четким британским акцентом. Слизнорт подошел ближе и ослепил девушку своей лучезарной улыбкой. - Мы рады, что процесс восстановления прошёл успешно, есть какие-то жалобы по самочувствию? - Гермиона привстала, но тут же села. Ноги её вовсе не держали, колени подрагивали и ощущали ужасную тяжесть. - Ничего, это естественно, вы целый месяц провели в горизонтальном положении. Несколько тренировок, регулярные прогулки и вы вернётесь в строй. Что-то ещё?
- Её воспоминания перемешались и теперь нужно восстановить хронологию событий, - Северус закончил с резервуаром и подошел к остальным. Он стоял прямо, его глаза не обращали внимания на волшебницу.
- Она владеет окклюменцией, думаю она справится, - начал Драко, но его тут же перебили.
- Мистер Малфой, к сожалению, это не совсем так... Находясь в капсуле и наблюдая воспоминания, мисс Грейнджер словно проживала всё заново, а значит былой свой опыт она могла спокойно утерять, ведь в это верит её мозг, которому закачали новую-старую информацию. Грубо говоря, сейчас её знания в окклюменции и бою такие же, как были во времена битвы за Хогвартс... Тот период, что она проживала после внедрения в армию Лорда утерялся в её голове, и навык окклюменции надломился. Ей придется заново учиться этому заклинанию, вновь строить вид своего разума и путешествовать по нему, расставляя прошлое по местам.
- Вы хотите сказать, что сейчас она думает, что мы живем несколькими годами ранее?
- Думаю она понимает, что прошло много лет, однако осознание ситуаций, с которыми девушка сталкивалась, немного нарушено.
- А что будет с прошлой Гермионой? Той, что существовала после внедрения в армию?
- Она есть, и никуда не денется. Мисс Грейнджер нужно лишь вспомнить почему она стала такой, какой является сейчас, - Малфой скривил вопросительно бровь. - Перед нами сидит личность, в которой сформирована наивность, жестокость, кровожадность, стратегия, любовь, обида, доброта и угасающий свет.
- После воспоминаний школьных времен, она не стала прежней?
- На что вы надеялись, Малфой? - Северус устал слушать наставления Слизнорта и тем более наблюдать шок Драко. - Думали, что когда Гермиона вспомнит ваши путешествия до войны, то она непременно станет прежней, в ней не будет сломлен дух после Долохова и ваших предательств? Что её злость испарится, а желание мстить и убивать попросту заменит былой наивный свет? Ха... Вы видимо вообще не понимали на что подписываетесь, когда лишили девочку памяти и согласились на этот сумасбродный план.
- Северус, - хриплый голос Гермионы прервал мужчину, ониксовые глаза нехотя опустили свой взор, - он согласился, ибо не было другого выхода. Если мы с вами живы, значит я верно всё распланировала.
- Неужели? Вы подвергались опасности огромное количество раз, как с чужой стороны, так и с собственной. Вы сходили с ума и пытались бороться за жизнь, как пойманный заяц, которого хитрая лиса уже давно тащит в норку. То, что вы сейчас здесь - чудо, а не умная стратегия.
- Тем не менее, - Драко не желала погружать Гермиону в апатию, он рвался добавить позитива, хотел взглянуть на картину оптимистично, - мы добились главной точки плана, и теперь дело остается за малым.
- Господин Малфой прав, сейчас наступает период реабилитации. Предполагаю, что с характером и упорностью мисс Грейнджер, на полное восстановление уйдёт около недели или двух... Что ж, мистер Снейп будет посещать вас на выходных, если понадобится срочная помощь, то вызывайте меня. Поздравляю, вы выполнили свой план, - Гораций улыбнулся девушке, коснулся её плеча, а затем поторопился на выход.
Северус молча следовал за коллегой, не повернув головы на прощание. Вместо капсулы уже стояла постель с балдахином, Гермиона медленно переместилась туда, Малфой сел на место Грейнджер. Её медовые поглядывали на свои худые ножки, костлявые руки, пока серые очи Драко исследовали девушку и ждали слов. Сейчас он сравнивал прошлую Гермиону с той, что сидит напротив. Она тоже сильно изменилась, её тело стало болезненно стройным, лицо лишилось свежего румянца, руки были совсем детскими, крошечными. Он надеялся, что тот свет в её глазках вскоре вернется, улыбка появится на лице и он наконец-то услышит задорный смех. «Как твои дела?» - выпалила Гермиона, как только устала оглядывать своё измененное тело.
- Бывало и лучше.
- Что нового? - она чувствовала себя глупо, однако это лучше, чем мертвое молчание.
- Да так... всё сама узнаешь, - легкая ухмылка. - Я рад тебя видеть и слышать. Было тяжело целый месяц глядеть на тебя, как на Белоснежку в хрустальном гробу, - теперь ухмыльнулась Грейнджер.
- Как отреагировали твои родители? Они ведь живы?
- Да. Та информация, что ты рассказала, сумела спасти нашу семью от гибели. Мама очень беспокоится о тебе, безумно хочет поблагодарить лично, однако я предупредил её, что до этого ещё далеко. Отецу рассказали не сразу, был очень зол, но узнав правду, сумел успокоиться. Сейчас его в поместье нет, да и ближайший месяц точно не будет. Тебе не о чем переживать.
- Где мои друзья? - Малфой склонил стыдливо голову.
- Они живы, - Гермиона расслабленно выдохнула. - Рональд всё ещё завербован и находится в рядах Пожирателей, Джинни уехала в Австралию, а Гарри...
Что-то ёкнуло в груди, противная боль скрутилась внизу живота, а затем медленно поползла вверх. Когда ком добрался до горла, Грейнджер сдавленно пискнула, а затем зарыдала. Её голова разрывалась от мелькающих картинок измученного друга. Он висит на цепях, его избивают, он не может говорить, ведь его лишили языка. Гермиона стоит напротив него и направляет ужасное проклятие в грудь друга. Он рыдает, мычит и тянется к ней всем телом. «Ты не виновата», - Малфой тут же оказался рядом, он присел на корточки, заглядывал в опущенное заплаканное лицо.
- Это чудовище заставило тебя поверить, что Поттер твой главный враг. Ты не могла знать правды...
- Он жив?
- К его сожалению, да. Лорд лишил его языка и каждый день поил восстанавливающим зельем, затем стал использовать зелье удачи, которое, как думал Повелитель, придавало Поттеру больше шансов на выживание. Ты была права, когда сказала, что Волан-де-Морт сделает его своим трофеем и станет издеваться над ним, используя людей, что были очень близки ему.
Она лишь прикрыла лицо руками. Тяжело давалось осознание, что мимо неё пролетает вся прожитая жизнь, что когда-то она горевала об утерянном прошлом, а теперь горюет об утерянном настоящем. Для неё все друзья живы и целы, всё у них хорошо, они в убежище или в бегах. А на деле всё было куда ужаснее, и половина из них либо мертва, либо завербована, либо отправлена в рабство.
- Нам нужно начать занятия, Гермиона. Чем скорее, тем лучше. Осталось совсем чуть-чуть, всего-то отыскать крестраж, что ты спрятала, после чего мы сможем отправиться в Австралию и встретиться с остальным Сопротивлением.
- Осталась только чаша? - немного погодя, девушка сумела успокоится от подступающего чувства вины и стыда перед лучшим другом. Когда речь зашла о важной части плана, Гермиона уже совсем сосредоточилась, ясно глядя в серые глаза любимого.
- Да. Диадему я уничтожил годом ранее, Нагайну убил сразу же, как только ты окунулась в Омут.
- Но как? - её дыхание замерло, она понимала, что у них появился шанс.
- Я узнал, что адское пламя тоже может разрушить крестраж, именно так я уничтожил диадему. А когда я настиг Нагайну, то обнаружил в том же подвале распределяющую шляпу. Видимо Тёмный Лорд хотел убить двух зайцев одним выстрелом - упрятать змею и заставить её охранять артефакт. Когда я боролся с тварью, то заметил, как в комнате сверкает что-то серебряное, поняв, что из шляпы виднеется рукоятка меча Гриффиндора, я ухватился за него и обезглавил Нагайну.
- Но как... Я не могла получить его, но сумел ты? - девушка вспомнила, как накануне битвы пыталась вызвать меч в кабинете директора, однако попытки не увенчались успехом.
- Мой патронус, - Драко взглянул на неё, надеясь, что она непременно поймёт, о чем идет речь. Девушка кивнула. - Ты верно предположила, что я меняюсь. Видимо, меч Годрика увидел во мне истинные намерения гриффиндорца.
- Настоящее чудо...
- Нет, простое взросление, - улыбнулся Драко.
***
Босые ноги ступали на мягкую траву. Девушка поднимала руки, касаясь цветков на ветвях. Было очень тепло, волшебница стояла в легкой сорочке, волосы прилипли к мокрой шее и лицу. Легкий воздух щекотливо обдувал тело, тонкая ткань развивалась от потока. Гермиона медленно и вдумчиво развешивала сферы воспоминаний на деревья, казалось, что она собирает упавшие яблоки. Здесь было хорошо, не было тревоги, вокруг один лишь свет. Однако ветер дул издалека, там за холмом сгущались тучи, корявые деревья и кусты шевелились, будто живые, в том месте вечно стоял мрачный скрип и свистящая вьюга. Когда волшебница смотрела туда, то ощущала страх, злобу, пустоту. Гермиона не хотела отправляться дальше по другой дороге, которая сопровождалась тягостями, жестокостью и кровожадностью, но ей было крайне необходимо закончить свою реабилитацию, выйти из зоны комфорта, окунуться в ту тьму, в которой она жила целых четыре года.
Как бы она не собиралась с силами, ровно на пороге, где свет и тьма разделяли горизонт, она останавливалась. Ей было страшно даже протянуть руку на сторону мрака. И тогда к ней пришел он. В легком белом костюме, который явно был сшит из льна и хлопка, он становился рядом, крепко сжимая её руку. Драко здесь, на светлой стороне, выглядел прежним, на лице сияла улыбка, щеки заливались розовым, глаза блестели от радости. Вдох выдох, а затем шаг.
Здесь холодно, пахнет кровью и гнилью, густая энергия черной магии. Гермиона опасливо обернулась назад, а там уже стена. Обернувшись на Драко, она пугливо визгнула. Они тоже изменились, он серый, худой, мрачный, белый костюм превратился в экипировку Верхновного Правителя. Взгляд вниз, на её ногах тугие сапоги, тело обволакивает прочный костюм из кожи дракона, в тусклом сиянии солнца заметно как темно-зеленая кожа переливается желтым и оливковым. С плеч спадает длинная мантия, изнутри она светится изумрудным. На руках защита - рыжая кожа какого-то плотного существа, на левом плече железный доспех, из него длинный острый кол вверх; а на груди сияет брошь змеи с красным глазом. На поясе и бедре кобуры для палочки и клинков.
Заметив её смятенный взгляд, Малфой лишь легко поцеловал ту в лоб, а после повёл вперед. Сухие листья хрустят под ногами, звук издалека напоминает хруст костей. Посреди леса пруд - алый, вода густая, напоминает кровь. Костлявые вороны летали наверху, где-то выглядывал оголенный скелет, где-то у них совсем облезли перья. Казалось, что стволы деревьев что-то нашептывали, в них виднелись лица такие противные, ужасающие. Тропинка из камней, покрытых мхом то там, то здесь. Каблуки сапог стучали, звук раздавался грохотом на небе, где среди черных туч мелькала яркая молния.
Гранитный сундук, серый, весь в трещинах, из его дна веяло трупным холодом, словно они глядели в склеп. Огромная гора сфер, воспоминания валялись вокруг заполненного ящика. Гермиона нехотя подняла ближайший и уже собиралась взглянуть на него, но девушку тут же прервал Пожиратель: «Начнем с начала», - аккуратно забрав сферу, он положил её вбок, а затем принялся добираться до дна сундука. Вытащив оттуда самое первое воспоминание Гермионы, которое она получила после пробуждения в госпитале, юноша вручил сферу волшебнице. «Первый день, когда ты пришла в себя», - монотонный голос и спокойные, кукольные, движения. Гермиона последний раз взглянула в темные глаза любимого, прежде чем окунуться в воспоминание.
Грязная палата. Гермиона лежит на одной из коек, рядом с ней небольшой медицинский стол, капельница. Тельце девушки прикрыто тонким одеялом, скорее простынёй, она дрожит от холода, морщится от вони. Волшебница лежала в общей палате с остальными больными, в помещении воняло трупами, мертвых пациентов просто прикрывали тканью и закрывали за ширмой, ибо уничтожать покойников ещё не принялись - предыдущая партия была слишком большой, отсюда все задержки по утилизации.
Рядом с волшебницей сидит чудовище, он лысый, кожа оливкового цвета редко блестит от света огня под потолком. Его длинное черное платье скомкивается под ножками креслица, тонкие руки с острыми ногтями поглаживают ладонь девицы.
- Дорогая, скоро ты придёшь в себя, и мы вернем тебя в строй, обещаю, - едкий шепоток, Гермиона улыбается ему. - Мы отомстим каждому, кто сумел вывести тебя из строя.
- Мой Лорд, вы так добры ко мне, я безумно ценю и благодарю вас. Клянусь, я скоро поправлюсь и наверстаю упущенное.
- Конечно наверстаешь, ты самый лучший солдат моей армии и одолеешь все преграды. Я зайду к тебе потом, и мы непременно поговорим ещё немного, а пока отдыхай.
Гермиона дрожит, ей не хватает осознания. Почему её главный враг так спокойно сидел рядом и приговаривал добрые слова, почему она так ласково благодарила Тома и обещала ему стать лучше? «Когда я убедил его, что ты дорога для армии, ведь являлась двойным шпионом, то он тут же сменил своё отношение к тебе. Помимо Гарри, который стал для него трофеем, он завладел желанием перекроить тебя. Из светлой гриффиндорки, что была на стороне Поттера, сделать ходячего убийцу, который бы свергнул всех оставшихся их Сопротивления», - объяснял Драко. Кивнув, она подошла к ближайшему дереву и посадила сферу на верхнюю ветку.
Ещё несколько сфер Гермиона отправляла на то же дерево и вскоре места не оставалось. «Ещё одно, которое объяснит ваши отношения с Томом», - медленно и осторожно говорил Малфой, держа в руках воспоминание.
Том кричал, он находился за дверью. Это был госпиталь, Гермиона нервно грызла ногти и прикусывала кожу пальцев. Северус выходит из помещения, мужчина разочарован, его голова отрицательно качается.
- Что происходит?
- Его раны не затягиваются, старая кожа лезет вместе с новой, такова судьба Тёмного Лорда.
- Могу ли я как-то помочь?
- Если вы знаете какие-то заклинание, которые не познал я, то от вас есть смысл. Ежели нет, то вам пора домой.
Гермиона склонила голову, требуя разрешения. Скупой взгляд, а затем кивок, Снейп устало потирал лицо, направляясь в уборную, пока Грейнджер стремглав ворвалась в палату Повелителя.
- Дорогая, - хрипел Волан-де-Морт, наблюдая вошедшую. Шел второй год её пребывания в армии.
- Повелитель, что с вами?
- Ох, моя милая Гермиона, я обречен на вечные муки... Чтобы возродиться, я воспользовался качествами своей дорогой змеи - Нагайны. Потеряв прежнюю красоту, что была дарована мне моими никчемными родителями, я обрел силу, которая помогла мне свергнуть врагов... Однако теперь я вынужден жить, как рептилия - переживать болезненные линьки и обновления кожи. Вот только с каждым годом всё становится хуже, и моя болезнь увеличивается. В этом сезоне я не успел обрести новую кожу, а старая уже поспела слезать.
Взглянув на руку, что протянул Волан-де-Морт, Гермиона заметила, как слой кожи слезал, оголяя мышцы и кости. Никакие препараты не помогали, и Грейнджер опустила глаза на острые зрачки. «Какие лекарства они использовали?» - голос хрипел, девчонка плакала.
- Мне этого не известно, мой верный целитель Северус Снейп сказал, что испробовал все возможные заклинания и зелья, даже магловские лекарства, которые предоставляет королевский госпиталь. Вот только все попытки тщетны, даже самые изощренные.
Задержав дыхание, Гермиона окунулась в разум, пытаясь отыскать хотя бы какой-нибудь способ помочь. Резко вскочив, она вылетела из палаты и кричала санитарам, чтобы немедленно принесли ей экстракт бадьяна. Волшебница была уверена, что данное зелье поможет, вот только не понимала откуда, словно это знание шло изнутри. Когда волшебнице вручили колбу с пипеткой, она вернулась. «Не нужно так суетиться, Гермиона, мой целитель убежден, что ничего более не поможет», - заявлял Том.
- Ваш целитель окажется полным дураком, если заявит, что не попробовал самое простое.
Прозрачные капли заливали руку мага. Тихое шипение увеличивалось, и вскоре оголенные мышцы заросли кожей, оставляя толстый рубец. Облегченная улыбка, Гермиона обернулась на Господина.
- Кажется мне пора менять целителя, - шутил Лорд.
- Я расскажу врачам, они обязаны лечить вас этим способом.
- Благодарю, моя девочка... Я направлю заявление в министерство, чтобы с тобой непременно позанимались целители и зельевары, уверен ты преуспеешь в новых знаниях.
- После этого случая ты стала изучать целительство и почти сумела стать армейской мед сестрой, чем смогла бы избавить себя от участия в горячих точках. Вот только у Тома были другие планы на тебя и он обрубил все занятия, после чего направил тебя в армию, как рядового солдата. - Драко взял из рук девушки сферу и поместил на другое дерево. - Здесь мы сохраним все твои воспоминания, которые связаны с Томом. Они будут напоминать тебе об истинном враге.
Путешествуя дальше, Гермиона познавала мир, в котором жила после потери памяти. Она видела лицемерие общества, жестокость, кровожадность. Она боялась ту, что стала хладнокровной убийцей, она тряслась в ужасе, когда наблюдала свои действия против врагов на поле боя и против лучшего друга. Когда ребята просматривали воспоминания, связанные с их отношениями, то останавливались после каждого и Малфой объяснялся перед Гермионой, раскрывая истинные причины своих действий.
- Я был обязан сделать тебя такой, только для того, чтобы ты была готова бороться. Если бы ты не сломала былую наивность и доверие ко всем вокруг, то погибла бы в первые два года. Я скучал, смотрел на тебя каждый раз, когда находился рядом и желал быть ближе, но знал, что верну тебя только тогда, когда заставлю твой разум обороняться. Подговаривая Тёмного Лорда на предательство, я лишь добивался компромата для тебя, чтобы ты увидела истинный лик этого урода.
- Ты сделал всё верно, - Гермиона чувствовала как вина сжирала Драко изнутри. Он ненавидел себя за ту боль, которую причинял любимой, за все слова, что он говорил, дабы укрепить злобу внутри солдата.
- Да, ведь ты сделала всё так, как необходимо. Однако видеть тебя такой, - он окинул её взглядом, - эта жестокость, этот холод, эта грубость и стойкость... Я сломал тебя, а теперь охотно желаю видеть свою маленькую девочку, что плакала, прощаясь со мной на том пирсе.
- Драко... - Грейнджер подошла ближе, оставляя очередное воспоминание на ветви, - война сжирает всё вокруг, каждый что-то теряет. И чем раньше ты согласишься с этим чувством горечи внутри, тем проще тебе будет дальше. Это слова Северуса, и они, как никогда верны сейчас. Ты тоже изменился, в тебе больше злобы и желания мести, ты укрепляешь свою силу жестокостью и хладнокровностью, ты облачился в ужасного тирана. Однако такой ты в глазах чужих тебе людей, со мной ты всё тот же Драко, которого я выбрала. Именно поэтому я, не помня нашего прошлого, полюбила тебя вновь. Внутри я ведь та же. Я бесконечно боролась с тем светом внутри, который пугал меня, ни раз сражалась с ним, пыталась потушить, однако смотри же, - девушка обвела себя руками, - даже в этой экипировки я прежняя, ведь сумела всё вспомнить. Наши маски - защита от общества, а наши души - подарок друг другу. Именно поэтому мы всё ещё влюблены друг в друга, всё ещё боремся за наши жизни. Найди в этом плюс, Драко. Теперь я не буду стоять в стороне, наблюдая, как на тебя нападают - я отойду от угла, войду в бой и защищу тебя. То, что с нами случилось не каторга, а судьба. Жизнь никогда не поставит перед тобой преграду, которую ты не будешь способен переступить. Всё зависит лишь от опыта, который ты или решаешься познать, или отворачиваешься от него, прячась за кустами. И весь твой путь вперед - это лабиринт выборов, которые ты совершал. Они либо приведут тебя к выходу, либо загонят в тупик.
- И ты хочешь сказать, что всё, что с нами случилось, это путь к выходу?
- Я не знаю, спешим мы к выходу, или уже топчемся в тупике, но это был единственный шанс выжить, даже если мы потеряли многое за эти годы. Однако я держу тебя за руку, мы прошли достаточно, чтобы прекратить винить себя за выбранный путь. В любом случае ты не вернешься назад, как бы не хотел, и даже моховик времени тебе не поможет. Я не вправе удерживать тебя, Драко. Если ты желаешь убежать, то должен сделать это прямо сейчас. Я остаюсь, ибо обязана выполнить свой долг. Мы сделали ход конём и потеряли много сил, я не имею право поставить свои старания на кон, бросить всё и повернуть назад. Я уже на кончике лезвия, и мне остался лишь последний танец.
Драко молчал, он устало присел на пень и запустил руки в волосы. Гермиона неохотно подошла к сундуку, забирая одну из последних сфер. «Подожди, - Малфой тут же оказался рядом, - это воспоминание может свалить тебя с ног... Быть может мы подождём?» Но Гермиона лишь махнула головой, горестно взглянула на Драко, а затем утонула в воспоминании. Пожиратель смотрел как глаза девушки белели, она морщилась, часто дышала, а когда по её щекам потекли слёзы и цвет радужек начал проявляться, он тут же выхватил сферу и положил на ветвь. Она только что просмотрела воспоминание о своём заточении у Долохова. В сундуке оставался последний шар. Грейнджер хотела бы скрыть все свои эмоции, вот только не могла, посему Драко тут же усадил её на пень и присел напротив.
Долго молча, Гермиона рефлексировала от увиденного, она не знала, что ей делать - кричать, злиться, рыдать, выть или молчать? Все эмоции смешались в одно, этот ком сидел где-то в животе. Не сдержав его, девушка обернулась и её стошнило. Малфой аккуратно гладил её спину, плечи, он целовал её коленки, поглядывал в её лицо.
- Не трогай меня, - её трясло, она подняла отвратительно руки, чуть отпрянула назад. Малфой встал и отошел от девушки. Её тело превратили в половую тряпку, в игрушку, которую используют, как хотят.
- Прости, я не должен был допустить этого...
- Принеси его, - велела Гермиона. Драко не до конца осознавал, что именно она просит. - Последний шар, дай мне его.
Быстро выполнив то, что его просили, он протянул девушке сферу, а затем замер. Спустя пару минут, когда Грейнджер досмотрела последние воспоминания об её возвращении в поместье и помещении в омут, она положила сферу и посмотрела на Драко. Им пора поговорить, и Гермионе это крайне необходимо.
- Я не знал...
- Не надо, - она протянула прямую ладонь, останавливая слова Малфоя. - Я уже увидела наш разговор и не отказываюсь от своих слов. Я не виню тебя и полностью доверяю, но то, что случилось там - растоптало меня. Я не уверена, что смогу спокойно ощущать твои прикосновения, да и чьи-либо чужие, от этого начинает тошнить. И если бы я могла, то я бы избавилась от этого балласта.
- Я могу помочь, - но его вновь перебили.
- Нет.
Гермиона заметила как открылся проход к светлой стороне её разума. Она скоро подступила к порогу тьмы и света. Черная полоса отделяла её от светлого прошлого, за спиной находилось мрачное настоящее. И лишь единственный выбор мог всё расставить по полочкам.
- Я не стану убивать те воспоминания по простой причине, - волшебница обернулась на Драко, который ожидал её шага. Его серые глаза встретились с медовыми, - всё, что со мной произошло - построило новую меня. Я добрая, но жестокая с врагами; я наивная, однако очень хитрая; я хладнокровна, но милостива; я хороший боец и прекрасный стратег, во мне много граней, словно в алмазе, который как ни крути с любой стороны прекрасен. Та Гермиона, что желала собственной смерти так же прекрасна, как Гермиона, что помогала больным. Та Гермиона, что создавала оппозицию в Австралии так же умна, как Гермиона, что придумала изначальный план. Я не могу делиться на добро и зло, я нечто общее. И то, что будет ждать нас впереди - станет моей новой эрой.
Ступив на середину той полосы, что разделяла разум Гермионы, она ощутила сильную вибрацию под ногой. Земля задрожала, и пара заметила как помещение расширяется. Четкая граница добра и зла рассеялась, и теперь перед девушкой показалось третье помещение, которое незаметно связывало обе стороны разума. Оно было похоже на кустовую арку, тут и там осыпанную ещё незаполненными пустыми сферами. «Их я заполню своей победой, и свержением Тёмного Лорда», - воинственно сказала Грейнджер, чуть касаясь пустующего шара.
***
Март. 2002 год
Гермиона надевала экипировку, Малфой собирал сумки и орудия. Восстановление хронологии заняла около трех недель, ещё неделю ребята отдали занятиям по ведению боя. Как оказалось, Гермиона помнила каждый навык и прекрасно справлялась с поставленными задачами. Дух бойца не исчез в девушке, он лишь сильнее закрепился в недрах души. Закончив, Малфой отправился вниз, чтобы попрощаться с матерью. Гермиона ещё недолго постояла у зеркала, наблюдая себя в отражении. Она с гордостью наблюдала новый внешний вид - лицо и тело пополнело, теперь у неё здоровый внешний вид, румянец потихоньку возвращался на щечки, волосы блестели, а взгляд прояснился. Душевная болезнь, мучающая девушку последние года, ушла. На её место встала дисциплина и осознание собственного пути.
Закрепив мантию на шее, Грейнджер взяла с собой сумку, забитую вещами и зельями, а затем спустилась следом за Драко. Юноша вместе со своей матерью стоял в холле, они обнимались и обещали писать друг другу письма. «Мама, только прошу, будь умницей. Не высовывайся, молчи и не привлекай внимания. Как только я отыщу для нас спокойное место, то непременно приеду за тобой!» - ласково велел Верховный. Нарцисса лишь кивала ему, соглашалась на все условия. Её взгляд уловил девушку, она прытко чмокнула сына в щеку, после чего приблизилась к Гермионе. Поняв намерения матери, Малфой кивнул любимой, после чего скрылся за дверью.
- Я хотела поблагодарить, - начала Нарцисса. Грейнджер спустилась к женщине. - Теперь я могу честно всё обсудить с тобой, искренне пожелать удачи и...
- Нарцисса, вы не обязаны. Я сделала, что должна.
- Отнюдь нет, Гермиона. Твой поступок - выбор, а не принуждение. Ты любишь моего сына и спасаешь всё то, что так ему дорого. Мне жаль, что твоя судьба закружилась вокруг предательств, смертей и ужаса. Надеюсь, что тебе и моему сыну хватит сил справиться с этой тварью.
Гермиона улыбнулась Нарциссе, после чего женщина завлекла волшебницу в объятия. «Берегите себя, я буду ждать вас», - шептала Малфой, после чего отпустила девушку к сыну. Драко убедился, что возлюбленная готова к путешествию, после чего он взял её за руку и трансгрессировал.
Они стояли на открытой площади перед лестницей в высокое здание Министерства Магии. Гермиона обернулась на Драко, удивленного ярким полуденным солнцем, он прикрывал лицо рукой. Верховный знал куда его привела Грейнджер и поэтому следовал первее, чем собралась волшебница. Заявив, что они направляются прямиком к Министру, пара сумела пройти мимо охраны. Поднимаясь всё выше и выше, солдаты удивлялись красоте здания. Стеклянный лифт позволял гостям оглядывать внутренности Министерства, которые завораживали своей красотой. Когда лифт показал самый высший этаж, крупные сапоги ступили на блестящий паркет. Наконец Грейнджер стояла у двери кабинета Министра, совсем скоро ей открыли.
Дерек сидел за креслом, окна нараспашку. Волшебница вошла первой, мистер Гавард любезно улыбнулся гостье, но когда он увидел позади неё Верховного Правителя, то тут же навострился. «Мисс Грейнджер, рад приветствовать вас спустя столько времени. Господин Малфой, не ждал вас», - Министр склонил голову, Малфой лишь быстро кивнул.
- Не знала, что вы знакомы, - Гермиона присела на кресло, пока Драко стоял возле неё.
- Ни чуть, я лишь видел фотографии Верховного Правителя в газетах. Что ж, я читал о том, что вы убиты, мисс Грейнджер, однако вы здесь, - очаровательная улыбка.
- Да, сэр, и мне срочно нужна ваша помощь. Господин Снейп занимается последней перевозкой наших людей на континент и в ближайшие дни мне необходимо собрать всех беженцев. Первое, что необходимо - штаб квартира. Второе, мне нужно узнать местоположение одного существа, и это крайне срочно.
- Что угодно, мисс Грейнджер. Штаб квартира вам уже предоставлена, сейчас напишу адрес. О втором позабочусь лично, кого вы желаете найти?
- Мне необходимо отыскать кентавра Флоренца. Я, накануне битвы за Хогвартс, велела ему бежать в Австралию.
- Ты уверена, что он послушал тебя? - Малфой склонил аккуратно голову. Гермиона вскользь посмотрела на Пожирателя, а затем вернула неуверенный взгляд на Министра. Дерек вопросительно вскинул бровью.
- Смею предположить, что оставаться на территории Великобритании он не стал, - объясняла Гермиона, - ибо это слишком опасно. Бежать в Европу - бессмысленно. Ни для кого не было секретом, что Тёмный Лорд примется захватывать эти территории в первую очередь. Но даже если Флоренц всё же остался в Европе, то совсем скоро убежал прочь, ибо государства были на стороне Волан-де-Морта. США захватили спустя два года, а значит больше деваться некуда, ведь кентаврам подходит далеко не каждый климат. Так что да, Драко, я уверена, что он так или иначе послушал меня.
- Верно, мисс Грейнджер, к концу 2001 года в нашу страну прибыло огромное количество различных популяций, из-за чего нам пришлось увеличивать заповедники. Недавно я провёл открытие заповедника существ Великобритании. Что ж, к концу дня мы отыщем вашего друга. Пока что отправляйтесь по этому адресу, вас ждут.
Поблагодарив Министра, Гермиона вышла в коридор, пока Драко принимал в руки сверток пергамента. Когда они вышли на улицу, то уже знали куда идти - подсказали охранники. Ближе к обеду солдаты стояли на пороге большого дома на краю города. Прикрытый деревьями коттедж казался дряхлым и старым, давно покинутым хозяевами обиталищем. Драко остановил Гермиону и ступил на крыльцо первым. Пару стуков, тишина, после чего Малфой медленно прошёл внутрь. «Тише, это я», - подняв руки вверх, произнес Драко. Гермиона немедленно подбежала к возлюбленному, желая защитить его. Изнутри на гостя поглядывала рыжеволосая девица, которая держала палочку наготове. «Джинни?» - Грейнджер отодвинула Малфоя, проходя вперед.
- Молчи! - знакомый голос раздался из глубины дома, юноша в нелепой футболке спустился по лестнице, так же держа древко. - Вы кто такие?
- Невилл, это я, Гермиона. Всё в порядке, вы можете выдохнуть, я снова с вами.
Однако Долгопупс не сдавался, пока Джинни Уизли не сдержалась и набросилась на подругу с объятиями. Малфой вошел внутрь, оглядываясь по сторонам. «Неплохое гнездышко», - язвил Верховный. Девушки радостно плакали, они были счастливы видеть друг друга живыми и здоровыми. «Джинни, твоя мама так надеялась, что ты жива и здорова! Я тогда и не знала, что она говорит именно о тебе! Как у тебя вышло сбежать целой и невредимой?» - Гермиона поправляла сбившиеся волосы подруги.
- Это всё он, - Уизли махнула в сторону Верховного. - Когда я пересекла границу Лондона, то наткнулась на него. Не помню, Драко, что ты там делал? - но юноша не реагировал, он исследовал дом, параллельно общаясь с Невиллом. - Неважно. В общем я сначала подумала, что его нужно убить, ведь он опасен. Так писали в газетах... Однако он успокоил меня, всё объяснил, после чего отправил сюда. Гермиона, я и подумать не могла, что ты создала оппозицию! Да ты крутая!
- Где остальные?
- Отправились на недолгую прогулку: немного потренироваться, освежиться. Давай я лучше тебе расскажу, как тут у нас дела обстоят!
Уизли была готова тут же выдать всё, что знает, вот только Гермиону отвлёк Драко. «Тебе пора познакомиться кое с кем», - легко шепнул Малфой. Они поднялись наверх, а затем вошли в первую комнату по правую сторону. На диванчике сидели двое друзей, они что-то бурно обсуждали, пока на кресле восседала девушка, спокойно читающая журнал. Подняв свои глаза, юноши удивились гостям.
- Дин, - стоном выпалила Гермиона. Томас тут же вскочил, подходя ближе. - Прости, что я тебя тогда...
- Ничего, Грейнджер, я уже в курсе почему ты так поступила. Что ж, я бы сделал то же самое, - добродушная улыбка. Симус встал следом, а затем поздоровался с однокурсницей.
- Неплохой туннель, Симус, моё почтение, - улыбалась Грейнджер. Финниган задорно хохотал.
На кресле сидела Чжоу, которая самая первая из всего Отряда сбежала в Австралию вместе с детьми. Когтевранка крепко обняла свою спасительницу, после чего прытко поведала новости о детях. Каждый оказался большим молодцом, редко кто плакал и падал духом, безусловно Чжоу сильно помогал Невилл, который оставался здесь с самого начала, в то время, как Томас и Финниган сбежали в Румынию спустя полгода укрытия. Детей обучали самообороне, многих отправили служить Австралии, например, кто-то работал в лаборатории, кто-то в заповеднике.
Друзья были в порядке, а это самое главное. Грейнджер пообещала, что непременно поболтает с ними, а пока ей нужно обсудить важные моменты с Невиллом. Вернувшись к Долгопупсу, Грейнджер уселась за стол. Гриффиндорец наполнил бокалы алкоголем, после чего и сам уселся на дряхлый стул. Малфой отошел на кухню, где крутилась Джинни, они мило о чем-то беседовали, редко слышался смешок Уизли.
- Как у тебя вышло, Гермиона? Драко сказал, что лишил тебя памяти заклинанием.
- Я вытащила всю важную информацию из головы и поместила в колбу для Омута Памяти. Весь план крутился вокруг того, чтобы направлять слепую меня на верный путь. Ох, Невилл, если бы ты знал, как тяжело было прийти к этому всему, - девушка окружила руками коттедж. Хоть она и не была четко причастна к выживанию оставшихся Сопротивленцев, она всё же сумела убедить Министра укрепить оппозицию, которую задумала.
- Ладно, что дальше? - к столу уже поспели Джинни и Драко, которые расставили закуски к напитку. Малфой присел к Гермионе, он легко коснулся её спины, нежно поглаживая кожу кончиками пальцев. Все глаза устремились на Гермиону, теперь совсем новый план приходилось выстраивать заново.
- Если бы я только знала, - горестно выдохнула солдат. Ей не нужно скрывать свою растерянность и страх, она не Гарри, который был обязан держать лицо смирно и горделиво, дабы внушить своим союзникам надежду на победу.
- У нас остались последние крестражи, сегодня мы отыщим информацию о первом из них, а затем найдем и уничтожим, - помогал Драко. Грейнджер благодарно кивнула. - После чего мы воспользуемся растерянностью Лорда и переместим Поттера сюда. Тогда-то и будет важный пик нашей оппозиции.
- Но о какой оппозиции может идти речь? Да, наши ребята обучены и способны бороться, однако этого недостаточно, - возразил Долгопупс.
- Поэтому-то мы и в Австралии. Министр должен был предупредить заповедники о том, что пора дрессировать тварей, эту просьбу передал Северус, когда ездил сюда летом.
- Мы будем бороться на территории Австралии?
- Я уверен, что Лорд отправит первый поток армии прямиком сюда. И это случится сразу же, как только мы вернем Поттера. Отстоим первый бой, сумеем добраться до Тома и убить его.
- Сколько у нас времени?
- Около месяца, быть может полтора.
Невилл кивнул, он подметил, что у них ещё есть время, чтобы всё качественно спланировать. Джинни не долго расспрашивала подружку о своей матери, но новости её вовсе не радовали. Уизли также рассказала, что её отец находится в рабстве одной французской семьи, которая первая сдалась в руки Минервы, захватившей страну.
Спустя два часа весёлых бесед, в дом вошла группа ребят. То были Джордж и Анджелина Джонсон. Гермиона радостно встретила девицу, что была вместе с ней в Центре. Оказалось, что у Джонсон получилось сбежать из семьи, куда её распределили. Уизли подошел к девушке и протянул уважительно руку.
- Черт, так это был ты! - Гермиона вспомнила странную встречу с юношей в отеле. Он передавал ей какие-то вещи и завороженно оглядывал её лицо.
- Я дико испугался, когда увидел тебя, Гермиона! Я не знал что и делать. Когда я заметил, что в твоих глазах не промелькнула и крошка воспоминаний, то понял, что нельзя себя раскрывать, хотя так хотел! Это был тихий ужас, я надеялся повстречать хотя бы кого-то, с кем знаком со школы... - говоря речь, он сумбурно протянул руки и крепко обнял Грейнджер.
- Ребята, вы такие молодцы. Я даже не ожидала, что соберу вас всех здесь, - глаза девушки мокли, она радовалась, как ребенок.
- И это ещё не все, - улыбнулся Малфой. Гермиона вскинула бровью. - В Лондоне остались наши союзники, и совсем скоро они прибудут. Надеюсь мы успеем покончить с крестражем до их приезда.
Не желая терять и минуты, Джинни вместе с Гермионой занялись готовкой, пока мужчины собирали большой стол, а Анджелина и Чжоу красиво украшали его. Когда на часах показалось девять вечера, юнцы Сопротивления сидели за столом. Взявшись за руки они молились, благодарили Бога за ужин, за воду, за кров и воздух. За то, что они живы и рядом, за то, что ещё не сломлены и способны бороться за свет и дальше.
- Дин, а как вы сумели завербовать вампиров?! - бряканье столовых приборов, ребята охотно поедали вкуснейший ужин, запивая дорогим алкоголем, который прикупил Драко.
- Когда они узнали, что мы тоже против Волан-де-Морта, то даже не стали противиться нашей компании. Они охотно помогали нам с поисками диадемы. Мы вместе улучшали лабораторию и вскоре нашли способ обращения в вампира. В какой-то из дней, выйдя на разведку, мы наткнулись на сестёр Патил. Когда мы поняли, что они завербованы, то уже сбежали обратно. И, чтобы ликвидировать врагов, мы наступали на их штаб всё больше с каждой ночью, и совсем скоро взяли их в плен. Симус был к ним более жесток, посему он экспериментировал над ними и в итоге добился результата - полукровка вампир, который был более устойчив и живуч, чем остальные наши подопытные.
- Почему тогда они не встали на вашу сторону?
- С чего ты взяла? - улыбался Финниган. Гермиона вскинула бровью, останавливая вилку с едой у закрытого рта. - Вампиры, которых мы создали, начали звереть и становились неподвластны нам. Единственное, что оставалось - убить их. Однако нас с Дином и близняшками было крайне мало для победы, поэтому сестрицы отправились в Министерство за помощью. Тогда-то ты и пришла, убив абсолютно всех, кого мы успели создать...
- Но ведь Дина поймали.
- И это тоже входило в наш план. Почему Малфой явился минута в минуту, когда ты одолела Томаса? - Гермиона обернулась на Малфоя, который хитро лыбился Симусу. - Мы отводили глаза, и только.
- Почему ты не сказал?! - недовольно пискнула Грейнджер, толкая партнера в бок. - И где же тогда сёстры Патил?
- Они остались в Румынии для прикрытия. Когда вы отправитесь за Поттером, они постараются помочь вам вызволить его из Министерства.
- Ребята! - Джордж встал из-за стола, он держал в руках тонкий стеклянный стакан. Все мигом обратили на него своё внимание. - Я хочу сказать несколько слов.
Гермиона тут же ощутила горечь, подступающую к горлу. Она вспомнила, как когда-то давно, точно также начинал свой тост Рональд, за недолгое время до того, как его завербовал Август Руквуд. Неприятные эмоции заполнили тело волшебницы, она спрятала руки под стол, пальцы нервно теребили ткань её брюк, которые одолжила Джинни. Драко нежно положил свою ладонь поверх, серые глаза улыбчиво пытались отвлечь любимую от панических воспоминаний.
- То, что мы с вами здесь сегодня собрались - великий дар. За окнами дома идёт война, и она длится долгие четыре года. Кто-то из нас терял любимых, кто-то терял родных, кто-то, слава Богу, не терял никого. Однако каждый из нас точно потерял часть себя, того юного подростка, что был счастлив веселиться с друзьями и учиться в одной школе всей компанией. Мне жаль, что наша молодость выпадает на тяжелое бремя войны, однако и в этой тьме, как говорил уважаемый Альбус Дамблдор, нужно искать свет. Сегодня свет - это огромный стол с вкуснейшей едой, приятными напитками; беседы, наполненные радостью и шутками; наше дыхание и смех на всю комнату. Давайте выпьем за то, что бы и завтра, и послезавтра, и впредь - каждый день мы находили этот свет. Даже если это окажется простое пробуждение утром и теплая постель вечером.
Звон бокалов, а затем гробовое молчание. Пустеющие глаза наполнялись блеском, лучезарностью и надеждой. Джинни свободно вздохнула, она посмотрела на Гермиону. «Расскажите, как он себя чувствует?» - девушка говорила о Поттере. Драко понял, что Уизли выбрала неудачное время для таких диалогов, он ласково коснулся руки Гермионы, для которой тема, касающаяся Гарри, была болезненной. Сглотнув ком в горле, Грейнджер огляделась по сторонам. Друзья внимательно смотрели на волшебницу.
- Что ж... Он слаб, - издалека начала Гермиона. - Последний раз я видела его перед своим заточением, в марте прошлого года. Лорд оберегает здоровье мальчишки, у него нет плана убить Гарри.
- Вы ведь вытащите его, правда? - надломленный тон Невилла. Для Долгопупса Гарри Поттер был не только надеждой, но и другом. Уважение Невилла было безграничным, да настолько, что мальчишка был готов положить собственную шею под лезвие палача, лишь бы «золотого мальчика».
- Гермиона кивнула. Она не знала наверняка, не была уверена, что их план сработает. Может быть слова Северуса о том, что их план - удача действительно правдивы?
- Кто-нибудь хочет выйти на задний двор и выдохнуть? Я был бы рад выпить пару бокалов на природе, - вдруг выдал Джордж. Гермиона благодарно взглянула на Уизли, после чего все кивнули и встали из-за стола.
- Вы идите, я пока приберусь, - Грейнджер взглянула на Джинни, которая оставалась на стуле. Не решив противоречить решению подруги, солдат просто кивнула, покидая столовую.
Парни уже разожгли небольшой костёр, пока остальные друзья размещались по кругу. Чжоу и Анджелина расстелили пледа, сквозь ткань просачивалась вечерняя роса, которой была покрыта трава. Драко разместился посередине, он миловидно ухмыльнулся Гермионе, чуть двигаясь на пледе. Позади него стояла корзина с бокалами и бутылкой, Джордж, сидящий возле Малфоя, стал раздавать посуду. «Помните как мы собирались после квиддича на опушке в школе? Вроде бы около совятни. Рональд ещё всегда съедал все зефирки», - начала рассказывать Анджелина. Ребята поддерживали девушку, они посмеялись, дополняя тему новыми деталями из воспоминаний.
Симус вытащил из дома небольшой граммофон, выставив его на крыльце, он запустил старую пластинку. Мотив песни был знаком Гермионе, эта мелодия играла на Зимнем Балу в Хогвартсе. «Как он отыскал эту пластинку?» - улыбчиво спросила Гермиона.
- Понятия не имею, но хочу пригласить тебя на танец. Тогда ты была в паре с тем чокнутым из Дурмстранга.
- Виктор Крамм, - поправила Грейнджер.
- Не важно... Что ж, теперь моя очередь.
- Ты помнишь такие детали, хотя бал был сто лет назад.
- А ты думаешь, что я влюбился в тебя только после шестого курса?
- Дурак, - смущенно смеялась Грейнджер.
Они встали, как и остальные ребята, и нежно прижались друг к другу. Её тонкая ладонь лежала в руках Малфоя, он жадно осматривал лицо волшебницы, словно видит её впервые за много лет, желает подметить изменения, познакомиться с новыми чертами. «Ты чего?» - она склонила в вопросе голову, заглядывая в глубокие серые глаза.
- Когда мы танцевали на балу Долохова, я не желал отходить от тебя. Помнишь, как я схватил тебя за ладонь прежде чем ты ушла? Мне показалось странным, что все телодвижения напоминали тебя, ведь я не мог знать наверняка. А когда я вскользь увидел шрам, то почувствовал что-то неладное. Скажу честно, я был убежден в своих догадках, но Астория старалась вразумить. Кто знает, может я с ума сходил.
Гермиона промолчала. Она не хотела льстить и тем более врать, поэтому лишь отвернула голову. Ей были приятны эти слова, но она не знала, что ответить. Ближе к полуночи ребята потушили костер и отправились обратно в дом, а затем разбежались по комнатам.
Волшебница расстелила кровать в их с Драко спальне, а затем переоделась в хлопковую пижаму Анджелины. Малфой не стал надевать одежду Джорджа, объяснив это жаром, но Гермиона была уверена, что внутри Драко ещё есть частичка того аристократа, который не наденет чужое нестиранное белье. Пожиратель в охапку схватил волшебницу, прижимая её ближе к себе. Пожелав друг другу спокойной ночи, они закрыли глаза. Однако Грейнджер не могла никак уснуть, её тело покрывалось противными мурашками, перед глазами мигала отвратительная картина насилия. Она видела как пьяный до соплей Ричард возвышался над ней, как медленные толчки расположились где-то между её ног, а над головой свистел нетрезвый Долохов. Он мёртв, она убила его, но он убил её раньше. «Это Драко, он обнимает меня, это его руки», - повторяла Гермиона в голове, но ком отвращения подкатывал к горлу, живот скручивало, а пальчики начинали дрожать. Не сдержав подступающую истерику, девушка резко отпрянула, выбираясь из объятий. Драко, который сердцем ощущал тревогу девицы, привстал на локтях, оглядывая её тельце. Прытко вскочив с кровати, солдат подошла к окну, слышалось, как её дыхание срывалось на всхлип.
Какая жестокая судьба её настигла. Жить в обмане многие года, а затем понять, что этот обман создала она сама. Полгода вариться в аду и потерять веру в себя, в будущее, несколько раз наложить на себя руки, ощутить своё бессилие перед врагом, и заметить, как тьма преграждает свет. Уцелела ли она до конца? Сумела ли поверить, что победа ещё впереди, и осталось лишь несколько шагов до финала? Что любимый, ожидающий её в постели, пройдёт этот путь и останется жив, станет её мужем и отцом их детей? Сумеет ли она иметь детей вообще? Сможет ли приласкать своё дитя без страха, отвращения и жутких воспоминаний?
Её сломали, и никто не сумеет починить разбитое сердце, душу. В ней не было верного желания мести, она уже отомстила, убив Долохова. Однако след, словно от крапивы, всё ещё чесался и донимал. Как она может себе помочь? Как может ей помочь Драко? Сможет ли понять её чувства и принять холод?
Трясущиеся пальцы приблизились к губам, девушка кусала кожу возле ногтей, она почти прокусила её до крови. Пожиратель сократил расстояние, оказавшись позади девушки. Его руки, не касаясь, кружили вокруг её плеч, отдавая тепло присутствия. Он рядом, он готов выслушать и принять её боль; залечить её, если это возможно.
- Мы не говорили об этом, прошу, поделись своим балластом, - шепотом, словно молитву, произнёс Драко. Но залитые слезами глаза и дальше смотрели в окно. Там, за стеклом, свобода, воздух, прохлада, и Гермиона желала сорваться вдаль, ближе к деревьям и траве, лечь на землю и оглядеть чистое, звёздное небо. Будто это могло помочь. - Пойдём, подышим воздухом.
Он не знал её боли, но был готов помочь всеми способами. Прихватив с собой плед, он подтолкнул к её ногам тапочки, а затем спустился вниз на кухню, чтобы прихватить крепкий алкоголь. Совсем нехотя, но с предвкушением свежего воздуха, Гермиона влетела в обувь, а затем направилась наружу. Перейдя дорогу, они скрылись в густом саду, присели на каменную лавочку и молча любовались яркой луной.
Ветерок обдувал плечи, бил в лицо. Солдат закинула голову назад, оголяя шею порыву воздуха. Длинный, свистящий вдох, долгий выдох. Драко не разглядывал её, не было нужды - он и так понимал, как ей тяжело. Его любовь разрушала девицу, нарушала границы, вызывала истерики.
Он мёртв, Гермиона свободна от ужаса, который устраивал Антонин. Но теперь она в тюрьме собственного разума. Теперь её решение сохранить воспоминания кажется неверным. «Ты должна справиться», - молча повторяла она. Чего стоит поделиться чувствами с Драко? Она сомневалась, что он примет правду, сумеет прожить её. «Нужно сказать. Скрывать долго нельзя, он имеет право знать. Он и так знает, но необходимо раскрыть, какие последствия я несу совсем одна. Как тяжело мне это даётся», - уговаривала себя Гермиона.
Неуверенный вздох, поворот головы. Драко тут же обернулся, он молчал, но ждал, позволил ей начать первой, не имел права торопить. Но встреча с любимыми глазами лишь разбила её уверенность, и слёзы потекли ручьём. Сначала тихие всхлипы, задержка дыхания, сдерживание тяжелого кома в горле. Она запрещала себе рыдать. «Дыши. Просто дыши», - шептал он, чуть касаясь её ладони, что крепче сжимала край скамьи. Губы трубочкой, длинный выдох. «Вот так», - поддерживал он. Плечи тряслись, она изогнулась в спине, приближая лицо к коленям. Широкая рука Верховного легла на содрогающуюся спину. «Никогда не держи это в себе», - словно отец, советовал Драко.
Она совсем крошечная, как затерявшейся котёнок. Её хотелось обнять, сердце ныло за неё, он желал прижать девчонку к себе, перенять всю апатию в свою грудь, но Малфой не шелохнулся. Это могло навредить ей, она подумает, что он настаивает.
Несколько минут погодя, Гермиона вытерла мокрое лицо, а затем выпрямилась, вновь закидывая голову назад. Ветерок прошёлся по щекам, мороз присел на кожу. Писк, она старалась выдавить слова, но не могла, мотая головой в стороны.
- Ты можешь сказать тогда, когда будешь готова, Гермиона. Я не смею давить, но если не скажешь - я не смогу помочь. Оно сидит и жрёт изнутри, лучше поскорее выплеснуть наружу. Чего ты боишься?
- Что ты не поймёшь, - сквозь рыдания и заикания пролепетала девушка.
- Я постараюсь, клянусь. Но мы можем молча просто посидеть здесь... Хочешь?
«Нет, нужно сказать», - давила девушка.
- Я разбита, - глухо начала она. Ей было проще говорить, глядя в небо, словно рядом никого нет и она рассказывает историю лесу. - Думая, что я со всем справлюсь и скоро сбегу, я не заметила как мою волю и силу располовинили. Я не была живой, Драко, я стала его личной игрушкой, марионеткой. Он творил что хотел, насиловал, бил, издевался, подложил под бедного дворецкого, которого также неоднократно насиловал... Я не могу поверить, что такие чудовища вообще способны жить, как таких только Земля носит?!
- Больше его нет, ты убила его...
- Да, ты верно говоришь. Я стараюсь успокоить себя этим... Ты рядом, больше мне никто не навредит так, как он, больше нет никакого Долохова. Но моё тело, оно всё ещё не окрепло. Твои руки, мои любимые тёплые руки, они мне кажутся чужими, моё тело съёживается от прикосновений. Это ужасно, меня будто вытащили из мира, засунули в капсулу, где я провела долгие годы в одиночестве, а теперь вернули обратно. Люди кажутся мне врагами, гниющими тварями, от вида которых тянет блевать, а от любого касания хочется помыться. Я была бы готова стянуть кожу, начистить её до крови. Готова исчезнуть. Прости, но порой, когда мы с тобой обнимаемся, или ты целуешь меня, я думаю, что лучше бы умерла ещё тогда в комнате дворецкого. Такая жизнь - каторга: невозможность обнять любимого, подарить всю себя, возможно даже не суметь родить ребёнка. -
Она обернулась, её взгляд извергал вину.
- Ты ведь наверняка, рано или поздно, захочешь наследника, ты пожелаешь держать в руках нашего ребёнка. Я бы хотела этого, - призналась она, - хотела бы расчесывать детские волосы, того же цвета, как твои. Наблюдать серые счастливые глаза смеющегося мальчишки, который будет твоей копией. Кажется, что клеймо дитя, которое мы убили, теперь со мной навсегда... Я буду помнить этого беднягу, который появился по моей вине. Пускай на моих руках уже была кровь, но не детская... Я знала, что ребёнка убьют, как только я рожу, и вместо того, чтобы взять себя в руки и отыскать способ спастись, я решила умереть, лишив жизни невинное существо... Ничтожество, - её лицо опустилось.
Драко молчал, он шокировано оглядывал груз на её плечах, переваривал каждое слово с колющей болью в сердце. Спустя минуту, она продолжила.
- Я знаю, как ты меня любишь, знаю, что не навредишь ни за что в жизни, но я чувствую себя такой ничтожной, когда понимаю, что впредь не смогу подарить ту ласку, которую ты заслуживаешь. Я честна с тобой и не собираюсь врать в постели, что якобы всё отлично, пока на самом деле сглатываю подступающую рвоту; улыбаться твоим объятиям, пока на деле лишь вижу ужасные картинки прошлого... Прости, но я не могу.
Малфой ещё недолго просидел возле, а затем встал, почесывая голову. Он обернулся, их взгляды встретились. Ее истощенное лицо освещала луна, глаза блестели молочными лучами. Такая красивая, но такая несчастная. Сев на корточки прямо перед ней, он тяжело сглотнул ком, который долго держался посреди гортани. «Ты не должна извиняться, Гермиона. Мне жаль, бесконечно жаль, что я не помешал тому, что с тобой стряслось. Я готов вернуться в прошлое задолго до случившегося, я бы убил эту мразь прежде, чем на его глаза попалась ты. Я люблю тебя, ты моя кровь, и я не отвернусь от тебя ни за что в жизни. Тебе не нужно самостоятельно справляться с этим. Однажды я сказал тебе, что скрывать окклюменцией такие сильные эмоции нельзя, это может привести к депрессии и выгоранию, но я уверен, что данное правило не распространяется на этот случай. Ты очень сильная, раз решила всё же оставить эти воспоминания и чувства, дабы прожить их, ведь то что случилось - часть новой тебя. Но такая жертва не необходима, Гермиона. Ты мучаешься, скитаешься по углам своего разума и своей души, тебя на части рвёт от последствий. Только подумай, почему эта тварь так легко отделалась? Уверен, что он сейчас даже не думает о том, что натворил, не испытывает вину. Гниёт себе в яме. А ты мучаешься, страдаешь, неужели это справедливо? Я прошу тебя, не ради страсти, секса, любви или ласки, а ради твоего же спокойствия и благополучия - забудь. Сотрем эти воспоминания, словно ничего и не было... Это поможет оправиться, забыть, почувствовать себя живой».
- Не могу, - хныкала она. - Так я привыкну сглатывать ком боли, буду знать, что могу спокойно забыть то, что случилось, как страшный сон. Это неправильно, то что случилось - мой урок... Не хочу снова жить в неведении, пока ты знаешь абсолютно всё. Это тяжело, и не только мне, тебе тоже. В твоей душе будет расти страх навредить мне, ты будешь думать, что моё тело запомнило каждое издевательство, и оно будет реагировать на твои прикосновения...
- Самое страшное - это потерять тебя, Гермиона. Я никогда себе подобного не прощу, и то, что случилось - моя вина и мой урок. Не ты допустила это, а я. И только мне нести эти последствия. Умоляю, будь со мной, останься рядом, не поддавайся этому мраку. Его поступок низок, да на столько, что даже ящер не одобрил этого. Тварь будет гореть в аду за каждую пролитую слезинку, что катилась с твоих глаз. Надеюсь черти поимеют его во все дыры, так же, как он позволял себе при жизни. Что делать - твоё право. Мы можем пойти к... как же это у маглов...
- Психологу? - с её влажных губ сорвался смешок. Драко торопливо кивнул.
- А вдруг поможет?! Я буду всегда рядом, готов сделать что угодно, лишь бы тебе было хорошо. Я скучаю, желаю прижать тебя к себе и никому не отдавать, но твои чувства важнее. Давай начнём с малого, день за днём мы станем бороться с этим? Если не выйдет, пойдём на крайние меры.
- И что мы будем делать день за днём?
- Например, раздвинем кровати. Я не хочу, но готов спать раздельно. Ты в одном углу, я в другом. Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь. Инициатором любого сближения станешь ты, а я буду верно ждать тебя.
- Драко, - она качнула головой, прикрывая скептично глаза, - я знаю как в тебе кипит любовь... Моё состояние может затянуться.
- Я готов ждать тебя целую вечность, - она всматривалась в его лицо. Глазки бежали по чертам лица.
Как красиво луна подчёркивала остроту его скул, носа, густоту бровей. Взгляд любви, верности и уважения. Прерывая тишину, он выпалил.
- Надо будет, превращусь в вампира. Вдруг ты справишься лишь спустя года, а мы уже будем стариками, - Гермиона задорно расхохоталась. Легкая улыбка показалась на лице Малфоя, он был рад, что сумел раззадорить любимую, - такого ты явно не захочешь поцеловать, - он стянул нижние веки и щеки вместе, кривя старческую морду. Смех усилился, Грейнджер прикрыла глаза. Рука Верховного легла на её коленку, ладонь девушки тут же ласково накрывала её поверх. - Я люблю тебя, Гермиона.
- Я люблю тебя, Драко, - ласково мурлыкала она, придвигаясь к лицу юноши. Мягкий чмок в лоб, словно она целует котёнка.