Chapter 9
Не помню, как оказалась в кровати. Последние недели были настолько эмоционально сложными и одновременно решающими для меня. Сквозь сон, откуда-то из далека, слышу знакомый голос. Он становится громче – в дверь кто-то стучит. Да что там происходит? Открываю глаза и пару секунд даю себе привыкнуть к яркому свету.
– Джо, дорогая, открой, это мама. Джо, слышишь меня? Сейчас же открой дверь!
– Минуту! – пытаюсь крикнуть в ответ, но слышу только свой хриплый голос.
Голова раскалывается – это не похоже на похмелье. Я выпила всего один бокал. Перед глазами всплывает тусклый свет настольной лампы и крепкие руки Лиама на моих бедрах. Зажмуриваюсь, чтобы прогнать навязчивые образы. Встаю с кровати и плетусь в коридор. Мама без остановки продолжает стучать в дверь.
Перед тем как открыть, смотрю в зеркало и хмурюсь: вот почему я всегда смываю макияж перед тем как лечь спать – чтобы утром на меня не смотрела главная героиня фильмов ужасов. Закатываю глаза и мысленно ругаю себя за то, что в этот раз проигнорировала свое правило. Времени, чтобы умыться и почистить зубы у меня нет – Беатрис намерена выломать эту чертову дверь, если я не открою ее прямо сейчас.
– Мама, что ты здесь делаешь?
– О боже! Джозефин Элизабет Вудс, на кого ты похожа?!
Я отхожу немного в сторону, освобождая ей дорогу. Она быстро входит и осматривается по сторонам:
– Ты одна?
– Конечно, я одна, мама, кого еще ты ожидаешь тут увидеть? – я уже раздражена и готова провалиться сквозь землю, лишь бы избежать предстоящего разговора.
Но это неизбежно. Мне нужно рассказать ей о своих планах, ведь уже на следующей неделе рейс до Нью-Йорка и обратного билета у меня нет. Она будет расстроена. Да о чем это я – она будет в подавлена. Все что у нее есть – это я. Но я не могу всегда быть рядом, мне нужно научиться жить без ее опеки; понять кто я и что приносит мне радость. Мне нужна моя свобода, только моя.
– Мама, пожалуйста, не кричи. У меня раскалывается голова и мне нужен кофе. Ты прекрасно знаешь, что со мной лучше не разговаривать, если я не выпила хотя бы глоток.
Ее взгляд смягчается:
– Знаю. Эту кофеиновую зависимость ты унаследовала от меня. – с улыбкой на лице она целует меня в щеку. – Иди в душ, а я пока приготовлю как ты любишь.
– Спасибо – почти беззвучно шевелю я губами и ухожу в душ.
Стоя под горячей водой, пытаюсь подобрать правильные слова. Что я ей скажу? Как объяснить ей, что на этот раз она не сможет мне помочь и спасти от всего. Как объяснить ей, что она должна меня отпустить? Она скорее всего уже разработала план по спасению Джо. Она всегда так делала, сколько себя помню. Порой она просто "душила" меня своей гиперопекой. До семнадцати лет, она не разрешала мне оставаться на ночь у подруг, ходить в клубы, и контролировала каждый мой шаг. Пока мои друзья веселились, я сидела дома и читала книги. Несмотря на наши близкие отношения, которыми я всегда гордилась, она никогда не делала мне поблажек. Ни в чем. Я всегда хорошо училась, была старостой в школе, никогда не курила, не пила алкоголь до восемнадцати лет, не связывалась с плохой компанией. И когда в четырнадцать лет мы с Лиамом стали проводить больше времени вместе, она всегда была рядом, она знала все о наших отношениях. Я все ей рассказывала. Но чем старше я становилась, тем больше мне хотелось вырваться из этой клетки. Я понимаю, она боялась за меня, и старалась оградить от всего. Наверно так, она хотела компенсировать отсутствие отца в моей жизни. В конце концов, после очередного отказа поехать на пару дней за город с друзьями и Лиамом, я не выдержала. Написала ей письмо, в котором постаралась объяснить ей, как сильно ее недоверие ранит меня. Ведь я ни разу ее не подвела, не давала повода усомниться в себе – никаких глупых решений и ничего постыдного. Письмо получилось большое и эмоциональное, но ведь мне было всего семнадцать. Я хотела жить на полную, как делали мои друзья – как дела Алекс. Иногда я ловила себя на мысли что завидую ей. Ее родители никогда и ничего ей не запрещали. У нее была та свобода, о которой я всегда мечтала. Я слишком долго ждала и была для всех хорошей.
Так и не подобрав правильных слов, я вылезла из душа, обмоталась большим банным полотенцем и, глубоко вздохнув, пошла на запах свежесваренного кофе.
– Ну что, теперь тебе лучше? – она смотрит на меня, с легкой тревогой во взгляде, пока я делаю спасительный глоток и включаю телефон. – Я звонила тебе весь вечер вчера и сегодня все утро, и каждый раз попадала на голосовую почту. Я очень волновалась, Джо.
– Я знаю. Прости, что заставила тебя нервничать. Вчера был день рождения Тедда, и я не заметила как мой телефон разрядился.
– Вот как. Ты все-таки пошла туда? – она слегка приподняла в изумлении бровь.
– Да, он мой друг и я должна была пойти.
– Видимо, ты хорошо повеселилась, раз даже не смыла макияж. – улыбается она, глядя на меня.
– Ма-а-а-м, ну хватит. Я просто очень устала, вернулась поздно и даже не помню как уснула. Не нужно меня отчитывать, я уже не маленькая девочка. – Я стараюсь не выдавать своего раздражения и слегка улыбаюсь ей в ответ.
– Я не отчитываю. Просто рада, что ты хорошо провела время с друзьями. Тебе это сейчас на пользу.
«Давай, Джо, соберись. Сейчас или никогда. Просто скажи ей».
– Мам, мне нужно кое-что тебе рассказать. Только, пожалуйста, не перебивай меня.
Вижу как она напряглась и сжалась, сидя на стуле.
– Ты беременна?
– Что? Нет! Мам! Что за...?
– Прости, милая, но на секунду мне показалось, что сбылся мой самый страшный сон. – Она с облегчением, делает глоток из чашки и я вижу как капля кофе скользит по стенке идеально белого фарфора. Этот сервиз мне подарила, мама Лиама на новоселье, когда я только сюда переехала.
– Эм..,раз, самый страшный твой сон не сбылся, значит моя новость точно не будет шокирующей. – Я нервно отпиваю и смотрю на нее. Как же это тяжело, делать больно близкому человеку.
– Мам, я...улетаю в Нью-Йорк на следующей неделе. – Практически на одном дыхании выпаливаю я.
– В Нью-Йорк? С кем? Джо, дорогая, это ведь чудесно! Тебе нужно развеяться. По работе или ты берешь отпуск?
Господи, сколько вопросов в минуту может задавать эта женщина. Я жмурюсь, и нервно стучу пальцами по столешнице.
– Эм, нет не по работе, и не в отпуск.
– Хм, тогда я ничего не понимаю. Мне нужно больше подробностей, милая, что происходит?
– Мам, я переезжаю в Нью-Йорк. На совсем.
Как я и ожидала, повисла пауза, и кажется она длилась целую вечность. Не в силах смотреть на нее, я встаю со стула и делаю вид, что наливаю себе еще кофе. На самом деле, не хочу, чтобы она видела мои глаза полные слез. Незаметно смахиваю их и оборачиваюсь.
– Мам, скажи что-нибудь.
Она молчит еще какое-то время:
– Ну, кажется ты все уже решила. – Холод в ее голосе, оказался невыносимее, чем я ожидала. – Вряд ли мои слова что-то изменят, и, вероятно, никакими аргументами я не смогу заставить тебя изменить свое решение. – Она смотрит на меня пустыми глазами. Я вижу как тяжело ей дались эти слова.
– Позволь поинтересоваться, где ты будешь жить? Ты уже что-то нашла?
– Эм, нет, пока, нет. Поживу в каком-нибудь отеле первое время. Думаю, я быстро найду что-нибудь подходящее. Нью-Йорк большой город – там найдется местечко и для меня. – Нервно улыбаюсь ей, чтобы хоть как-то растопить этот лед, возникший между нами.
– Ты можешь пожить у Кэрол, я позвоню ей и обо всем договорюсь.
– Теперь я тебя узнаю, вот она моя, всё контролирующая, Беатрис. – Я улыбаюсь ей и она наконец отвечает мне тем же.
– Кто такая Кэрол? Я ее знаю?
– Мы учились вместе – в Нью-Йорке – и были очень близки, пока, я не... – Она запинается и нервно смотрит в окно. – Пока я не встретила твоего отца.
– Ммм, понятно. И что, она позволит мне пожить у нее? Вы поддерживаете связь?
– Мы какое-то время не общались. Но пару лет назад, она написала мне в Facebooke. Приглашала нас в гости много раз, я думала мы как-нибудь поедем. Ну, вместе.., когда ты возьмешь отпуск.
Она замолкает и смотрит в окно. Ее глаза краснеют и блестят от слез.
– Мам, пожалуйста, не нужно плакать. – Я кладу свою руку на ее и крепко сжимаю.
– Я не плачу, милая, просто, это так тяжело, понимаешь? Я знала, что рано или поздно этот момент настанет. Ты захочешь уехать от меня, как я когда-то уехала из родного дома в поисках счастья. Наверно, я надеялась, что у меня есть еще хотя бы пять лет, прежде, чем ты уедешь. – Она старается улыбнуться, но слезы все равно бегут по ее щекам.
Это невыносимая пытка видеть ее такой. Когда мы уехали от отца, я видела, как она плачет из-за него по ночам. А теперь я делаю то же самое – причиняю ей боль.
Она вытирает лицо, делает глубокий вдох и нервно улыбается.
– Я позвоню ей сейчас. Последний раз, когда мы с ней общались, она говорила, что развелась со вторым мужем и, ей досталась квартира в Бруклине. Может, она еще пустует.
Она встает из-за стола, достает из сумочки телефон и уходит в мою комнату. Экран моего телефона загорается – сообщение от Алекс.
Алекс!
Я глубоко вздыхаю и вспоминаю, что мне предстоит еще один непростой разговор.