Сталь и взгляд
**Северная деревня Камреден.
На рассвете земля была холодной. Солнце ещё не поднялось, но в воздухе уже висела щемящая тишина — как перед бурей. Только стрекот кузнечика и далёкий плеск воды нарушали покой. Камреден ещё спал.
Но в доме на краю деревни кто-то давно проснулся.
— Вставай, — коротко бросил отец, распахнув дверь в комнату Элары.
Она не спросила зачем. Просто кивнула, зевнула, стянула рубашку с заплатами, натянула старые штаны, перехватила волосы кожаным шнурком и пошла на улицу. Босиком, по росе.
На тренировочном дворе за домом уже ждал Кайран. Он, как обычно, выглядел полусонным, но ухмылялся — его любимая часть дня начиналась.
— Утро, маленькая воительница, — сказал он, поигрывая деревянным мечом.
— Ещё одно слово, и я тебе им по зубам заеду, — буркнула Элара, всё ещё сонная.
— Вот и дух боевой. Готовься получать.
Отец не улыбнулся. Он редко улыбался. Он молча бросил ей второй меч.
— Позиция. Боевая стойка. Без глупостей.
Они встали друг напротив друга на утоптанной земле. Трава выжжена солнцем, по краям валялись прежние мечи, щиты, деревянные колья. Это место знало боль.
Кайран был сильнее. На голову выше, плечист, с тяжёлыми руками. Но у Элары была скорость. И что-то ещё — острое, нетерпеливое, горящее внутри.
— Начали, — бросил Гардан.
Первый удар — вбок. Элара уклонилась, но ударил второй — по плечу. Хлёстко. Больно. Заставил стиснуть зубы.
— Быстрее, — крикнул отец. — Он бьёт с размаху. Используй это. Он — сила. Ты — острие.
Она прыгнула в сторону, уклонилась, развернулась и ударила — низко, по колену. Кайран охнул. Засмеялся.
— Вот это уже чувствуется.
— Тренировка, а не игра, — оборвал отец. — Не смей жалеть её.
— Я не жалею. Я просто не ожидал, — фыркнул Кайран.
Они снова сошлись. Деревянные клинки стучали, воздух наполнялся пылью и дыханием. Элара сражалась — без пощады, со ссадинами, с потом, который стекал по шее.
Она входила в азарт. С каждой минутой — резче, быстрее. Её движения не были отточены, как у брата, но в них чувствовалась дикая энергия, упрямая, как и сама она.
Её тело — гибкое, подтянутое — двигалось с отточенной злостью. Ни одной лишней эмоции. Только бой.
Отец наблюдал. Молча. Его взгляд скользнул по ней — высокая для своих лет, почти догоняет Кайрана, но стройная, с острым силуэтом. Непривычно сильные руки — у девчонки таких не бывает. Живот плоский, жилы проступают, когда она поднимает меч.
Но особенно — глаза.
Зелёные. Ярко-зелёные, почти светящиеся. Живые, как у ее матери.
Он увидел это сразу — ещё младенцем она унаследовала её хитрый взгляд. Этот смех без улыбки, этот свет с оттенком тайны.
— Ещё! — скомандовал он.
Элара снова бросилась на брата. Он остановил удар, но промахнулся — и она врезалась ему в грудь и оба упали в пыль, смеясь и захлебываясь дыханием.
— Всё, — наконец сказал отец. — Достаточно на сегодня.
Они встали. Элара вытерла лоб тыльной стороной руки. У неё горели щёки, растрёпанные волосы прилипли к вискам. Ссадина на подбородке, синяк на локте, изодранная рубаха... но она сияла.
— Я почти победила! — хрипло сказала она.
— Ты получила по рёбрам, — поправил Кайран.
— Но стояла до конца.
Отец подошёл ближе. Посмотрел на неё долго, как будто пытался запомнить.
— Ты не слабая, — сказал он наконец. — Но ещё не готова. Научись сдерживать себя.
Он положил руку на её плечо — короткое касание, почти мимолётное, но весомое.
— Отдыхайте. Завтра снова.
Они разошлись. Кайран пошёл в сторону дома, швыряя меч в траву, а Элара осталась.
Она смотрела на свою ладонь. На мозоли. На следы борьбы. И чувствовала, как в ней разгорается что-то древнее. Не злость, не боль — жажда. Учиться. Расти. Сражаться.
И стать не тем, кем от неё ждут — а собой.
_____________
Утро пришло мягким. Небо окрасилось в светло-золотистые тона, и сквозь деревянные ставни в комнату Элары пробрались солнечные лучи.
На соседней кровати тихо сопела Лада.
Она всегда спала спокойно — словно ей никогда не снились кошмары. Даже под одеялом она выглядела безупречно: светлые волосы аккуратно рассыпались по подушке, губы чуть приоткрыты, брови — тонкие, мягкие, как акварельная кисть. Её кожа — фарфорово-бледная, почти прозрачная в утреннем свете.
Элара лежала молча, глядя на сестру. В них было мало общего — ни внешне, ни внутренне. И всё же... Лада была её половинкой, как бы пафосно это ни звучало.
Когда Лада открыла глаза, то улыбнулась — сразу, как только увидела Элару.
— Ты опять не спала? — спросила она, не обвиняя, просто с лёгкой тревогой.
— Спала, — соврала Элара, отводя взгляд. — Просто рано проснулась.
— Ты опять думала о... том, что внутри тебя?
Элара не ответила. Лада не настаивала.
Она встала, накинула на плечи лёгкий платок, вышла в кухню — как всегда, первым делом за травами и кипятком. Её шаги были лёгкими, изящными. Даже в простом платье она двигалась, будто плыла — как её учили.
Лада умела варить особые чаи — от головной боли, от страха, от тревог. Иногда просто вкусные. Сегодня на столе появился чай из мяты и сушёных лепестков черники — ароматный, успокаивающий.
— Кайран спит? — спросила Элара.
— Ага. Как всегда. Его и лошадью не разбудишь, — фыркнула Лада, подливая чай. — Но ты — другая. Ты вечно где-то летаешь. Или тренируешься. Или злишься.
— Я не злюсь, — нахмурилась Элара.
— Нет, злишься. Только не всегда понимаешь, на что.
Лада улыбнулась и села рядом. Её руки были тонкими, но не слабыми. Вышивка приучила их к терпению. На коленях у неё уже лежал лоскут ткани — розы на белом фоне, игла мелькала быстро, точно.
— Когда я была маленькой, — сказала она, не отрываясь, — нянечки учили меня танцам. Мы крутились под музыку, а они говорили: "Ты станешь чьей-то мечтой. Кто-то увидит тебя — и уже не сможет разлюбить". Я тогда смеялась. А теперь думаю... разве это всё, чего мне стоит ждать?
— Ты ведь хотела этого, — удивилась Элара.
— Хотела, — кивнула Лада. — Но сейчас я иногда думаю, что ты живёшь по-настоящему. Бьёшься, дерёшься, ищешь себя. А я только учусь улыбаться.
Элара молчала. А потом вздохнула:
— Мы просто разные. Ты — как свет. А я... не знаю. Может, как костёр. Слишком шумная.
— Но мне всегда тепло рядом с тобой, — тихо сказала Лада.
Из спальни донеслось нечто, напоминающее ворчание раненого медведя. Это Кайран. Девочки засмеялись. Через пару минут он появился в дверях — волосы взъерошены, глаза прищурены, плечи как у валуна.
— У кого-то слишком хорошее настроение, — проворчал он, вонзаясь в лавку.
— А у кого-то слишком уродливая причёска, — подколола Элара.
— Неудачно шутишь — и получаешь подзатыльник, — отозвался он, но беззлобно. Он налил себе чай, поморщился: — Опять твоя трава?
— Это не трава, это черника, — укоризненно сказала Лада. — Она помогает от твоего упрямства.
— Тогда наливай побольше.
Отец вошёл позже. Без слов. Сел. Откусил кусок хлеба. Его молчание было привычным, но наполненным. Он смотрел на своих детей — на троицу, которых судьба связала странным, нелепым, но крепким узлом.
Всё казалось таким простым.
Обычный день. Обычная семья.
После завтрака Лада пошла за свежими цветами — украшать вазы. Кайран — чистить мечи и чинить колья на тренировочном дворе. А Элара... улизнула. Как всегда. Отец только покачал головой.
Элара подолгу смотрела в сторону леса. Где-то там жил тот, кто предложил ей силу. Но пока — она здесь.
Среди родных. Среди света.
Лада вернулась, принесла ромашки. Улыбнулась.
— Обещай, что мы всегда будем вот так. Втроём. Как бы ни повернулся мир.
Элара сжала её ладонь.
— Обещаю.