Вино, что хранит яд.
**Королевский замок Мауров. Пир в честь принца Рональда.
Великолепный зал был залит светом сотен свечей и люстр, подвешенных на цепях из кованого золота. Стены, украшенные гобеленами с изображением славы дома Мауров, казались живыми — будто война, кровь и огонь дышали на них.
Под высокими сводами царил гул голосов, звон кубков и пряный аромат вина, мяса, благовоний. Музыканты играли на струнных, мелодии скользили по мрамору, как змеи.
Лорд Эларион Лауреллин стоял в тени колонны, в темно-золотом камзоле, украшенном узорами в виде листьев лавра и тонких линий так, что казалось — ткань соткана из карт. Его взгляд был спокоен, губы чуть поджаты. Перед ним стоял лорд Варен, брат короля и ближайший советник— мужчина с резкими скулами, седеющими висками и взглядом, всегда как будто оценивающим вес монеты в душе собеседника.
— Вырастить сына — дело славное, — произнёс Эларион, налив Варену красного вина. — Но выдать его удачно — куда сложнее.
Он прищурился, отпивая.
— Особенно, если речь идёт о будущем короле.
Варен ответил коротким кивком.
— Уверен, вы не просто так говорите об этом за бокалом вина, лорд Лауреллинн.
— Умён, силён, горяч — Рональд настоящий Маур. Но в каждом пламени есть опасность сгореть, если рядом не будет подходящего... камня, — он склонил голову, делая тонкий намёк. — Моя дочь — как раз такова. И она уже здесь.
•
Сайренна Лауреллинн скользила по залу, как капля вина по хрустальной чаше. Её платье цвета созревшей вишни сливалось с золотым свечением зала, волосы сияли как чеканное золото, уложенные в сложный узел, из которого, казалось, могли вылететь искры. Она останавливалась у мелких лордов и младших сынов знати, бросая им полувопросы и полуулыбки.
— Лорд Эстар? Как вы выстояли в последней кампании на востоке? О, вы герой, несомненно...
— Лорд Доррин, ваша мать сшила вам великолепный воротник. Настолько необычный, что хочется разглядеть поближе...
Она двигалась от одного к другому, будто расставляя шахматные фигуры. И, наконец, её изумрудный взгляд зацепился за принца Рональда. Он сидел на возвышении, в чёрно-красном парадном наряде, мех на плечах бросал отблеск золота, руки лежали на коленях, но пальцы слегка подрагивали от нетерпения. Его взгляд — тяжёлый, как раскалённый металл, — встретился с её. Она отвела глаза первой. Он встал.
— Леди Сайренна, — сказал он громко, как будто бросая вызов всем, кто наблюдает. — Потанцуете?
— С превеликим удовольствием, мой принц.— ответила она, позволяя принцу взять её за руку.
Их фигуры закружились под музыку, словно ворон и жар-птица, чёрное и золото. В этот вечер Сайренна смеялась чаще, чем обычно — и всё в нужные моменты. А Рональд, впервые за долгое время, улыбался. Но у улыбки был оскал.
А в тени зала лорд Эларион поднёс кубок к губам, не сводя глаз с танцующих. Партия только началась.
______
В углу зала, где полусумрак плавно подступал к мраморным стенам, восседала королева Арданис Маур, словно высеченная из снежного обсидиана. Её платье цвета ночного инея переливалось тонкими нитями серебра, а длинные чёрные волосы, заплетённые в сложную корону кос, спадали на плечи, как тень полночного леса. Рядом стояла её приближённая — леди Имерел, светлоглазая, в серебристом шёлке, с выражением женщины, чьё мнение опаснее меча.
Королева не смотрела на танцующих — она следила. Особенно за одной фигурой в вишнёвом.
— Эта девица, — сказала Арданис негромко, отчеканивая каждое слово, как будто произносила приговор, — не просто хочет понравиться. Она плетёт, Имерел. Сети, тонкие, из шелка, но с острыми узелками.
Имерел склонилась чуть ближе:
— Сайренна Лауреллин. Хитрая, как вся их линия. Не удивлюсь, если у неё в рукаве спрятан не один козырь.
Королева откинулась назад, глаза её сузились.
— Она молода. Но змеи жалят тихо.
И в этот момент к ним направилась Сайренна.
С грацией, словно ей от рождения было даровано парить, она приблизилась, и, чуть склонив голову, сделала реверанс — идеальный, будто сошедший с королевского балетного свитка.
— Моя королева, — проговорила она мягко, с тенью улыбки. — Благословление - видеть Вас среди всех этих огней. Ваше присутствие делает вечер достойным памяти.
Арданис молчала, разглядывая её, как ястреб, смотрящий на птицу, изображающую павлина.
— Ты умеешь говорить. Это... редкость. Особенно в наше время, когда молодежь предпочитает бросаться словами, как камнями. — Голос её был ровен, но в нём сквозила сталь.
Сайренна чуть склонила голову.
— Я всегда считала, что слова — оружие куда изящнее меча. Хотя меч в умелых руках, разумеется, прекрасен по-своему. — Она перевела взгляд на Имерел. — Как чудесно, что рядом с вами всегда такие тонкие и проницательные дамы.
— Ты изучаешь, Сайренна? — спросила королева, теперь уже с явной настороженностью. — Или оцениваешь?
— Всего лишь наблюдаю. — Сайренна слегка улыбнулась. — А что до оценки... Я ведь не дерзаю судить тех, кто стоит выше. Только восхищаться.
Арданис медленно поставила кубок на мраморный столик рядом.
— Будь осторожна, дитя, — проговорила она, не отводя взгляда. — Порой восхищение может быть воспринято как вызов.
Сайренна снова сделала лёгкий поклон и, обернувшись, исчезла в толпе, оставив за собой аромат роз, магнолий — и тонкий след напряжения, как после вспышки молнии в зимнем небе.
Имерел вполголоса прошептала:
— Это была разведка. Она пробует лёд на прочность.
Арданис кивнула.
— А я теперь хочу знать, кто наточил ей когти.