Глава 7. Запах гнили и скверны
На пороге комнаты стоял высокий статный мужчина лет пятидесяти. Белые волосы, свойственные всём жителям севера были аккуратно зачесаны назад.
Лицо имело строгие черты: прямой нос, четко очерченные скулы и тонкие губы.
Мужчина был одет в элегантный черный костюм и черным галстуком-бабочкой. С левой стороны на груди блеснула серебряная брошь в виде волка.
Всём своим видом он создавал впечатление благородного аристократа. Вот только во взгляде алых глаз читались презрение и ненависть ко всему в мире.
Аристократ шагнул через порог, взглянул сначала на Аннабель, затем на мальчишку, и на его лице тут же появилось взволнованное выражение.
— Как же так?! — очень громко заговорил он, обращаясь к слугам. — Меня не было всего две недели, а вы развели такой бардак! Симон, идиот, почему они оба здесь?!
В коридоре у самой двери стоял мужчина, склонивший голову.
— Прошу прощения... Мы... Я не правильно понял ваш приказ...
— Какой же ты всё таки болван! Немедленно подготовит две комнаты и привести наших гостей в порядок! — затем аристократ повернулся к пленникам. — Я приношу свои извинения, пойдемте скорее из этого ужасного места.
Мужчина взял за руки ничего не понимающих Аннабель и мальчишку, вывел в коридор и слегка подтолкнул к горничным. Те тут принялись исполнять приказ. Они подхватили их за руки и поспешили прочь из подземелья.
— Господин, но ведь тот мальчишка... Он ведь раб... — тихо проговорил Симон.
— Заткнись, придурок, и делай, что велено, — грубо ответил граф. Он протёр руки платком и кинул его на пол. — Пусть здесь приберут потом, пошли.
Они направились к выходу.
Тем временем Аннабель боролась как могла с навязчивыми горничными. Те, исполняя приказ своего хозяина, были готовы и раздеть, и помыть, и одеть девушку. Она же отчаянно старалась выпроводить их хотя бы из ванной, но всё тщетно. Ей с трудом удалось забрать из старых вещей камень для перемещений. Его чуть не выкинули вместе с ними.
В конце концов знахарка сдалась и позволила делать горничным свою работу.
Вскоре её облачили в простое домашнее платье тёмно-зелёного цвета, а волосы туго заплели в тяжёлую косу, от которой болезненно тянулась кожа на голове. Закончив, служанки поспешно удалились, и наконец-то воцарилась тишина.
Аннабель медленно прошлась по комнате, изучая пространство. Комната была маленькая и унылая. Стены, покрытые потускневшими серыми обоями, казалось, впитывали в себя весь свет. Громоздкая деревянная мебель, выкрашенная в густой чёрный, угрюмо теснилась по углам. На окнах висели тяжёлые портьеры цвета запёкшейся крови, такой же балдахин нависал над кроватью.
— Н-да... Очень уютно... — тихо пробормотала девушка.
Она подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение.
— Давненько я не носила подобных нарядов, — девушка провела рукой по гладкой ткани.
В дверь тихо постучали и в комнату вошла горничная. Она поклонилась девушке и произнесла:
- Вас ожидают, юная госпожа. Прошу следуйте за мной, - горничная тут же развернулась и вышла из комнаты. Аннабель поспешила за ней.
Горничная говорила формально и вежливо, но всё же она иногда поглядывала на знахарку своими кроваво-красными глазами, недовольно кривя лицо.
Аннабель казалось, что она уже где-то видела девушку.
«Точно, это же она на бедного мальчишку чуть не набросилась прямо в центре города!»
Знахарка вспомнила как прошлым летом стала свидетельницей небольшого скандала. Мальчик, наполовину северянин, случайно задел горничную в толпе, ну а та, заметив, что у мальчишки глаза серого цвета, завопила на всю улицу. Видите ли «мерзкий полукровка» задеть её посмел!
Воспоминание заставило Аннабель едва сдержать усмешку. Она украдкой скользнула взглядом по фигуре горничной: та была на голову ниже, тонкая и хрупкая, словно тростинка. Смешно было слушать рассуждения о чистоте крови от кого-то, кто сам был лишь наполовину северянином.
Впрочем, что у самого графа, что у его прислуги — у всех свои беды с головой. И, кстати, о графе... Мужчина, отдававший приказы в подвале, совсем не походил на того, кого она знала. Не зря же его звали «жирным уродом». Граф Вольф в её памяти был толстым, неуклюжим мужчиной с проплешиной на на голове и вечно красным, вздёрнутым носом. Тот же, в подвале, был худощавым и даже кажется приятным внешне. Правда, разглядеть его как следует в полумраке ей не удалось.
«Неужели граф так похудел, что это изменило его до неузнаваемости?» — промелькнула у неё мысль.
Поток размышлений оборвался резко и внезапно, когда они замерли перед массивной дверью из тёмного дерева. Где-то глубоко внутри, в подкорке, зашевелилась и стала нарастать тревога. Вся эта ситуация, в которой она оказалась, не сулила ничего хорошего и сковывала напряжением. Для чего её вообще привели сюда? Что за спектакль разыгрывается вокруг?
Одно понятно точно — что-то замышляется, и она невольно станет частью всего этого.
— Прошу... — горничная отворила дверь пропускся Аннабель вперед.
Стоило знахарке перешагнуть порог, как до боли знакомый голос заставил её замереть на месте.
— Прошло столько лет, и вот мы наконец встретились...
У окна, спиной к ней, стоял мужчина. Высокий, статный. На нём была достаточно простая одежда, но даже она не могла скрыть благородное происхождение. Рыжие вьющиеся волосы с небольшой сединой, лежали аккуратными прядями. За спиной, как всегда, он держал левую руку - привычка, которую Аннабель помнила с детства.
В памяти всплыли обрывки прошлого: бегство из поместья, холодные северные земли, и эта спина, исчезающая в лесной чаще.
— Отец? — голос дрогнул, но она сжала зубы, не позволяя слабости взять верх.
Мужчина медленно повернулся. За десять лет он почти не изменился — лишь морщины у глаз. да седина в волосах выдавали время. Его губы растянулись в мягкой улыбке, но тёмно-зелёные глаза оставались холодными, словно лёд. Это был Элмер Вальроуз — её отец.
— Моя любимая дочурка! Как же я скучал!
Мужчина быстро преодолел растояние между ними и, прежде чем Аннабель успела как-то отреагировать, обнял её.
Внутри что-то дрогнуло. Объятия — то, чего она так желала в детстве... Тёплые, крепкие — как у дяди Миши или тёти Ксюши, или же слегка неловкие, но всё также наполненные теплотой и заботой — как у наставницы.
Эти объятия такими не были.
Отец слегка прижался к ней, но руками её не касался. Его ладони зависли в паре сантиметров от её плечь. Девушка знала эти обьятия. Аннабель также обнимала малознакомых или неприятных ей людей, из вежливости.
Сейчас её словно окатили ледяной водой. Это не было проявлением любви. Ни один родитель, любящий своего ребёнка, не обнимает его так, будто боится запачкаться, она это точно знала.
Возможно со стороны это могло показаться как трогательное и неловкое воссоединение семьи, но на деле это был лишь тщательно спланированный спектакль, манипуляция с его стороны, чтобы показать, как её любят, как скучали по ней...
Это было в разы хуже, чем годы безразличия.
А ещё этот запах... Знакомый и неприятный... Скорее даже противный, но она не могла понять, где уже чувствовала его. Сейчас же он исходил от отца, смешиваясь с запахом духов.
Девушка отступила назад, высвобождаясь от фальшивых объятий.
— Что вы здесь делаете? — она сжала ладони, ногтями впиваясь в кожу.
— Я пришёл за тобой, — Элмер растянул губы в улыбке, которая снова не дошла до его глаз. — Неужели ты не рада? После стольких лет?
— Рада? — её голос прозвучал резко. — Чему? Отец, вы никогда меня не любили! Вам был нужен лишь Карл!
Элмер приложил руку к сердцу, его глаза расширились в притворном удивлении.
— Девочка моя, что ты такое говоришь? Я люблю всех своих детей... И тебя, и Карла, и Вайолет... Мне больно слышать от своей дочери нечто подобное!
— Вы лжёте! — её голос сорвался на крик. Она взметнула руки, и широкие рукава платья съехали, обнажив запястья. — Эти браслеты... Вы думаете, я не знаю для чего они? Такие же вы надели на меня в мой шестой день рождения.
— Это было лишь для твоей безопасности... Ты даже представить не можешь, что могло произойти, если бы не они! — начал оправдываться мужчина.
— Вы оставили меня лесу... Нет, вы меня там бросили! Зимой, одну... Это тоже было «для безопасности»?
Элмер резко шагнул вперёд и с силой схватил её за руку выше локтя. Его пальцы больно впились стальным обручем, но тут же хватка ослабла.
—Прости... — прошипел он, и на его лице заиграла искусная гримаса боли и вины. — Все эти годы я корил себя! Я понимаю, как тебе было страшно... Знаю, как унизительно было жить среди этой грязи и этих... простолюдинов. Но пойми — нам пришлось кем-то пожертвовать! Тебя бы не тронули, ты же всего лишь невинный ребёнок...
Его голос дрогнул, будто он и правда испытывал вину. Аннабель подовляла желание вырваться и убежать.
— Мы сможем снова стать семьёй. Мы сможем... вернуть честь нашего рода, всё изменить....
— Каким образом? — она склонила голову, недоверчиво изучая его лицо.
— Богиня земли нам поможет, — он понизил голос, и в его глазах вспыхнул странный огонь. — И ты единственная, кто может стать ее хранителем.
— Я? — она посмотрела на него с недоумением. — У меня даже метки богини нет. Как я вообще могу претендовать на её силу? Бред какой-то...
— И вовсе не бред, — его лицо стало серьёзным. Элмер резко потянул её за руку подводя к столу, где лежала старая потрёпанная книга. .
— Есть один способ. Это древний ритуал, использовавшийся ещё в начале времён, — Элмер взял книгу и раскрыл её.
Древний текст на страницах был не понятен девушке. Мужчина сразу указал ей на иллюстрацию, где множество магов стояло вокруг одного, отдавая ему силу. Над его головой был изображен символ одного из богов.
— Сотня магов земли передаёт свою силу одному. Если он выдерживает — богиня благословляет его.
— Нельзя передавать магию другому, только если это не какой-то особый дар, — возможно Аннабель была не самой прилежной ученицей, но магические законы Эквилии она знала наизусть.
— Этот ритуал был придуман ещё до того, как Эквилия установила законы магии.
— Даже так, никто не сможет выдержать более собственной силы. Чужая магия просто убьëт человека. А тут целая сотня магов?
— Действительно, обычный человек не способен на такое, — кивнул мужчина. — Но если в тебе течёт божественная кровь, то всё двери пред тобой открыты.
Девушка оторвалась от рассматривания книги и посмотрела на отца, нахмурив брови.
— Божественная кровь?
— До появления Эквилии боги могли спокойно вмешиваться в людские жизни и порой появлялись, скажем так, необычные создания. Они не были богами, но и людьми их было назвать сложно. Они и были обладателями божественной крови.
— Дайте угадаю, наш род пошёл от связи богини земли с человеком?
— Кто знает? Это было очень давно, — рассмеялся мужчина. — Прошло более трёх тысяч лет, даже если бы кто-то и был, кровь богини за это время всё равно угасла.
— Тогда какой смысл во всём этом? — после его рассказа Аннабель совсем не улавливала связь между ней и божественной кровью. — Как вы собираетесь проводить ритуал, если нет подходящего человека, обладающего кровью богов?
— Ну почему же нет? — Элмер с хлопком захлопнул книгу и отложил в сторону. — Есть одна легенда, которую люди позабыли. Однажды Селена увидела, как её дети бог света Люмен и бог тьмы Нокт устроили бой не на жизнь, а на смерть. Узрев ужаснейшую картину, богиня расплакалась. И слезы её упали с небес на землю Астраи. Падая они обрели форму людей, что ходили по этим землям. Увидев новое творение, богиня вдохнула в них жизнь. Так появился народ, прозвавший себя детьми Луны.
— Дети Луны... — внезапно глаза девушки округлились от осознания. — Так тот мальчик...
— Да, он один из них, последний в своём роде. Волосы словно ночная тьма, и глаза, собравшие в себе свет звёзд с небосвода. Даже спустя сотни лет кровь богини не угасает в их жилах.
Элмер стал говорить тихо, словно это была тайна, которую никто не должен был знать.
— Народ, ставший причиной раскола первой Великой империи. Народ, что основал своё государство от Востока северных земель, до островов Южного моря. Они тысячелетия хранили верность лишь одной Селене. Пятьсот лет назад они захватили половину нашей империи, вели беспощадную войну с Гелиосом Освободителем, а после своего поражения — исчезли из нашего мира. Бессмертные стерли всю память о них, переписали тысячилетню историю империи, чтобы не осталось ни одного упоминания о детях Луны... Но!
Внезапно мужчина повысил голос, его губы растянулись в торжественной улыбке, глаза загорелись, словно у мальчишки, выигравшего кулачный бой на деревенском празднике.
— Они исчезли! Но всё же некоторые представители их народа остались и продолжали жить и скрываться до сегодняшних дней! Всё они умерли по тем или иным причинам, но один остался! Этот один единственный мальчик, пять лет проживший в рабстве, только благодаря этому он оказался здесь! Подумать только!
Последний из своего рода, но в воспоминаниях тут же всплыл образ девочки, оставшейся в деревне. Теперь до нее дошло, что значат слова ворона о Луне.
Она чуть не сказала про Ингу, но что-то остановило её, будто что-то изнутри говорило об опасности.
Аннабель чувствовала, что здесь что-то не так.
Отец объявился спустя столько лет из ниоткуда. Рассказывает ей о странном опасном ритуале, в котором она должна принять участие, о народе, о котором девушка никогда ничего не слышала, но для чего всё это?
— Я вижу ты в смятении, — он снова приблизился к ней и взял за руки, пальцем он прикоснулся к браслетам и те тут же упали на пол. — Я знаю, какой силой ты обладаешь, и при должном обучении ты могла стать высшим магом. Годы изгнания помогли мне раскрыть глаза.
— Что вы задумали? Зачем вы мне это всё рассказываете?
— Пойми, я никогда не был предателем, меня оклеветали, подставили, без возможности оправдаться. Наши враги сделали всё, лишь бы занять моё место подле Его Величества. Всё чего я желаю — восстановить справедливость и вернуть то, что принадлежит нам. Но помочь нам в этом может только сила богини и только ты сможешь принять еë.
— Во мне нет божественной крови...
— Для ритуала достаточно випить немного крови её обладателя, — тут же пояснил мужчина. — Не волнуйся, всего лишь небольшой порез на ладошке и пара капелек разведённых со святой водой, с мальчишкой всё будет хорошо.
Слова отца её совершенно не успокоили, а лишь больше заставили напрячься.
— Но даже так, риск погибнуть всё же высок, поэтому выбор за тобой. Ты можешь вернуться в эту старую деревушку и продолжат жить как ни в чем не бывало, — Элемер вынул из кармана магический камень и положил ей на ладонь. — А можешь изменить нашу жизнь.
— Знахари из других деревень... Они всё будут участвовать в этом? Где они сейчас?
— Они живут свою лучшую жизнь. Знахари отдали значительную часть своей силы и покинули земли герцогства. Если ты беспокоишься о землях севера, то обрадую тебя, став хранителем, ты сможешь полностью исцелить эти территории по щелчку пальцев, учти это, когда будешь принимать решение.
Она замолчал, девушка тоже больше не проронила ни слова, она опустила взгляд на камень для перемещений.
— Принять такое решение сразу очень тяжело, понимаю. У тебя есть время подумать до завтра, выбор за тобой, — Элмер положил ей руку на плечо. — Поверь, я хочу, чтобы всё было как раньше.
Аннабель вздрогнула и изумлённо посмотрела на своего отца. Она поняла, что это был за запах.
— Я... Я подумаю... — девушка быстро кивнула, пытаясь вернуть самообладание. — Могу ли я идти?
— Иди, — он отступил назад. — Кстати, тебе не обязательно сидеть в своей комнате, можешь свободно гулять по поместью.
Аннабель снова кивнула и сжав магический камень быстро покинула кабинет, поспешив обратно в комнату.
Она почти бежала по бесконечным коридорам, то спотыкаясь о собственные ноги, то сталкиваясь с недовольными слугами.
Наконец, добравшись до спальни, она ввалилась внутрь и с силой захлопнула дверь, щелкнув замком.
Девушка судорожным движением швырнула на ковёр магический камень, а затем, срывая пуговицы, сбросила с себя платье.
Зайдя в ванную комнату она схватила мыло и кувшин с водой, принимаясь тереть руки и лицо до красноты. Пальцы дрожали, едва не роняя мыло на пол. Сердце колотилось в груди, отдаваясь оглушительной пульсацией в висках. Ноги подкашивались от дрожи, а изнутри всё кричало: «Беги!»
Запах гнили и скверны преследовал её, открывая самые страшные воспоминания...