Расплата за ритуал

Настя выбежала из пещерки, услышав громкий всплеск воды. Кошка стояла возле берега, вздыбив шерсть и не зная, что надо делать. Что упало? Кто упал? Ответ на все эти вопросы был в воде, но Настя совсем не умела плавать, а тем более нырять.

"Обратись и на Скалу", - почему-то прозвучал в голове голос Реммиса.

Настя, все ещё в панике, последовала совету. Обратившись в человека, девушка взбежала на Скалу, где все еще стояла женщина, смотря в воду.

- Что вы сделали? - воскликнула Настя, заставив женщину в страхе обернуться.

Девушка сразу узнала женщину. Как раз она и гладила Настю-кошку вместе с дочкой где-то минут сорок назад.

Громыхнуло.

Глаза Насти еще больше округлились.

- Где ваша дочь?

Женщина презрительно глянула на Настю:

- Со мной не было никакой дочери.

- Вы же совсем недавно гладили меня вместе с ней, как это не было? Я еще и слышала ваши голоса сейчас.

- Под скалой никого не было! Ты ничего не докажешь! - прошипела женщина и сорвалась с места, толкнув Настю.

"За ней. Гони ее к ивам, оттуда нет выхода", - вновь раздался в голове голос Реммиса. На этот раз голос был злорадный и довольный.

Настя молниеносно обратилась и побежала со всех лап за беглянкой.

***

На пути женщины встала кошка. Она царапалась, мяукала и громко шипела. Плюнув на нее, женщина побежала вновь к озеру, надеясь через ивы сократить путь к дому. "Беги, Линочка, беги!" - подбадривала себя женщина.

Лина побежала к ивам. Пять деревьев стояли по кругу, а посредине было кострище. Оглянувшись назад и не заметив погони, женщина уже медленнее побежала к дому.

Покинув круг, она снова прибежала в круг из ив. Посреди было кострище. Лина нахмурилась. "Этого быть не должно", - и выбежала из круга.

Она сразу же оказалась в кругу из ив. Посреди было кострище.

Женщина чертыхнулась.

Бросив рюкзак, она сорвалась в другую сторону из круга.

Вновь круг из ив. И кострище с брошенным рюкзаком посреди.

Лина заругалась:

- Да что же это такое?! Я же прямо бегу! Как я могу по кругу бегать, если бегу вперед?!

Женщина пошла назад. Выбравшись из круга, она вновь оказалась в кругу из ив.

После вновь оказалась в том же кругу. И вновь. И вновь.

Все брошенные ею вещи в каждом из кругов оказались в одном и том же кругу, как и она сама. Рюкзак, куртка, рубашка, обувь, моток веревки - все лежало около кострища. Стоя в майке и штанах, женщина в шоке на все это смотрела и не понимала, почему это происходит с ней. Как это вообще могло произойти? Как она попала в эту аномалию?

А ливень хлестал. Молнии не прекращали освещать небо, однако гром слышался все реже и реже.

Молнии без грома - дурной знак.

Лина села на землю возле кострища и накинула на себя куртку, совсем промокнув.

Что делать дальше - неизвестно. Из круга не выбраться.

Внезапно из-за деревьев показалась девушка, что тогда напугала Лину, от которой пришлось бежать. Женщина поднялась с мокрой земли и на этот раз нормально надела куртку.

- Что тебе нужно? - в голосе не просто слышалось презрение, он словно был олицетворением презрения.

- Где ваша дочь? - требовательно спросила Настя, прекрасно зная, что женщина ее боится.

- Со мной не было дочери, - отчеканила Лина, уперев руки в боки.

- Была. Вы обе меня гладили на дороге. Домой вы пойти не могли. От домов до Скалы час ходьбы. От той дороги до Скалы - сорок. Вы бы просто не успели уйти, - разозленно произнесла Настя. - Поэтому я спрашиваю, где ваша дочь?

Лина злобно пожирала взглядом девушку, скривив губы в презрительной улыбке. В голове проносились множество мыслей.

- Ты бредишь, девка. Мы тебя не гладили. Ты не кошка, чтоб тебя гладить.

На этот раз презрительно улыбалась Настя. Обойдя вокруг сухой старой ветки три раза, девушка стала кошкой. Той самой кошкой, которую Лина и Алина гладили на дороге.

Женщина, похолодев от страха и округлив глаза, начала пятиться назад и врезалась в иву. Обняв ее ствол, детоубийца начала молиться, пока кошка подходила все ближе.

Но Насте надоело представление. Обратившись человеком, та снова начала допрос:

- Где девочка? Отвечай, а то убью, - на руках вместо ногтей появились когти.

- Убила, - быстро прошептала Лина, неотрывно смотря на острые когти. - Утопила ее. Кирпичи привязала и в воду ее бросила.

- Зачем? - выдохнула в испуге Настя.

- Не любила я ее никогда. Тварь редкостная, как и ее отец. Всю жизнь мне испортила, погулять не дала. Жизнь я хотела нормальную, без детей. А тут она родилась, на шею мне села! И в итоге муж вечно на работе, а когда не на работе - с дочкой играется, а на меня не смотрит. Я прислуга в доме, мебель, игрушка! А я жизнь нормальную хочу! Я наконец нашла того, кто меня любит, кто на руках носит, - громко ответила Лина, недолго помолчав. Она понимала, что это не тот случай, когда надо что-либо утаивать, недоговаривать. Она не в том положении, чтобы устанавливать свои правила.

- И ради этого ты утопила ребёнка? - потрясенно спросила Настя. Ее руки начали дрожать, но когти не убрались.

Неверие и ненависть смешались в душе девушки. Она ни разу не видела подобных людей. Да, она сама сильно не любит детей, но убивать их, тех, кто не понимает, что портит кому-то жизнь... На это способен только самый гнилой человек.

Лина продолжала смотреть на когти, тяжело дыша. Ее всю трясло от страха. Это чудовище, притворяющееся человеком, явно не собирается отпускать Лину. А судя по гневному перебиранию когтей - нечисть серьёзно хочет ее убить.

Стоило Насте сделать шаг вперёд к детоубийце, как ее плеча коснулась чья-то нежная мокрая рука, которая мягко остановила девушку. Оборотень оглянулась назад и сразу же отошла. Лина в отчаянии и безумии смотрела на новоприбывших.

За девушкой стояли русалки. А впереди них - девочка: белая как полотно, с зелеными волосами и такими же глазами. На ней единственной была одежда, да и то только белая рубаха в пол с красным цветочным узором, а в длинные волосы были вплетены цветы. Девочка держала за руку Златославу и, склонив голову, смотрела нечеловеческими глазами на Лину.

- Мама, зачем ты мне соврала? Папы не было. Было только больно. Больно дышать водой, - кроткий голос заставил Лину сползти на пол от страха.

- Нет... Быть не может... - как безумная шептала женщина. - Это галлюцинации...

Закрыв глаза, Лина начала громко молиться. Настя с презрением смотрела на это:

- Ни один бог в мире не поможет тебе, детоубийца.

- Мама, ты же говорила, что любишь меня, - глухо сказала девочка.

- Если у богов есть честь, то эта пытка продлится и после твоей смерти, - продолжала Настя.

- Я же люблю тебя, мама. Зачем ты меня бросила?..

- Ты не заслуживаешь прощения. Только муки во Тьме. Ни один из богов не дарует тебе покоя, - с нарастающей злобой говорила Настя.

- Зачем ты меня убила? Я не нужна тебе? - плаксиво спрашивала Алина.

- Я бы с превеликим удовольствием сама бы пытала тебя во Тьме. Хотя к такому чудовищу даже прикасаться не хочется.

- Тогда и ты мне не нужна! У меня будет новая мама, даже лучше, чем ты! - не дождавшись ответа, крикнула Алина и обняла Златославу.

Русалка подняла девочку и прижала к себе, укачивая и успокаивая.

- Все хорошо, Алина, все хорошо... Я с тобой...

- Будешь моей мамой? - прошептала ей на ухо девочка.

- Конечно. Это для меня честь, - улыбнулась русалка и поцеловала Алину в лоб. Та радостно засмеялась.

Лина уже чисто автоматически шептала слова молитвы и в шоке смотрела на русалок, что кружились возле Златославы и Алины, смеясь и приставая к каждой с разговорами. Женщина смотрела на то, как ее мертвая дочь обнимает русалку и смеется, разговаривая с новыми подругами. Никаких слов, кроме молитвы, не было.

Если молиться сильнее, то все пропадет.

Надо только молиться.

Молиться, чтобы галлюцинации ушли.

Она не заслужила того, чтобы ее растерзала нечисть. Лина ведь ничего не сделала такого, за что ее можно убить. Ее можно только судить, но сперва надо поймать. А убивать нельзя, они же не в средневековье живут, чтобы кого-то убивать. А тем более Лину.

Если молиться сильнее, то нечисть уйдет. Лине плевать, что дочь предпочла ей какую-то утопленницу. Это же просто галлюцинации. Бред. Это из-за дождя и грома. Она простыла, вот ей и мерещится... А ее дочь мертва, она не могла всплыть, не могла освободиться. Она не может стоять сейчас здесь, тем более среди толпы утопленниц, покрытых водорослями!

***

Настя с презрением смотрела на отчаянно молящуюся женщину, что чуть ли не кричала слова.

Златослава опустила Алину на землю, сказав ей поговорить с новыми подругами, и подошла к Насте.

- Наше время на земле истекает. Мы нечасто и ненадолго можем выходить из воды на сушу. Наше место в воде.

- Я понимаю, - проговорила Настя. - Я должна ее убить.

- Только быстрее. Алина должна это увидеть. Она имеет право знать, что отомщена за свою смерть.

- Это ее не травмирует? Вид крови и прочее, - в недоумении спросила оборотень.

- Она запомнит это, да. Но такова судьба, ей придется увидеть смерть родной матери. Она должна знать, что ее убийца не осталась безнаказанной, - Златослава бросила взгляд на радостную девочку, а после на обезумевшую от страха женщину.

Настя кивнула. Русалка взяла Алину на руки и что-то ей прошептала. Девочка кивнула. Сперва ее лицо выразило жалость, но после стало выражать холод и уверенность.

Лина, увидев, что к ней подходит Настя, вскочила и уперлась в дерево. Она достала крест из-под майки и закричала:

- Изыди, нечисть!

Лицо женщины выражало неподдельный страх и отчаяние.

Настя, рыкнув, вновь выпустила когти и отрубила вытянутую руку с крестом. Женщина не успела даже заорать от боли, как ей перерезали горло. Захлебываясь кровью, Лина упала и задергалась в конвульсиях. Вся в грязи и крови, женщина дергалась, пытаясь закрыть раны оставшейся рукой, ощущая острую боль, что пронзала каждую клеточку. Невольно Настя заставила Лину мучительно умирать.

Она так и не уехала с любовником в его московский особняк. Она так и не стала моделью.

В застывших глазах все еще читались ужас и отчаяние.

***

Настя подошла к Алине, вся в крови. Девочка в последний раз с сожалением глянула на тело и сказала:

- Спасибо. Мне почему-то стало легче.

- Потому что убийца понесла наказание, - оборотень внимательно посмотрела в глаза новоиспеченной русалке. - Только не грусти по ней. Она того не заслуживает.

- Я знаю. Тем более, у меня появилась хорошая мама. Она меня спасла в озере и заплела мне красивые цветы в волосы, - улыбнулась Алина и обняла Златославу.

- Теперь мы пойдем, нам пора домой, - улыбалась Старшая. - Еще увидимся, Анастасия.

Настя склонила голову, прощаясь.

Семеро русалок шли к озеру. Самая маленькая радостно подпрыгивала, держась за руку Златославы. Все они смеялись и радовались, кружась друг возле друга как бабочки.

Продолжал идти ливень, смывая и размазывая кровь по одежде Насти. Продолжали сверкать молнии. Продолжало громыхать.

Все жило и двигалось, не шевелилось только тело рядом с отрубленной рукой.

***

Настя все еще стояла возле тела.

Она вновь убила человека.

Однако то чувство отчаяния и нежелания жить после убийства не появлялось. Сейчас девушка почти хладнокровно убила и совсем не жалела о том, что это сделала. Наоборот, она чувствовала мрачное удовлетворение и спокойствие, словно с прекращением жизни этой женщины все теперь должно наладиться.

Нет, никакого сожаления нет и не должно быть. Эта тварь заслужила смерть.

- Браво, - раздались хлопки позади Насти.

Девушка обернулась, готовясь вновь убить, если нужно. Но позади всего лишь стоял Реммис. Из его глазниц продолжал пылать огонь, несмотря на ливень.

- Ты молодец. Уже третья жизнь в твою копилку. Поздравляю, Анастасия! - демон довольно ухмылялся.

- Я не могла оставить все как есть. Я должна была убить ее, - отмазка была подобрана неудачно.

- Конечно же должна была. Тебе и надо убивать, - улыбался Реммис. Его бархатный голос уже не навевал страх, а только немного раздражал. - Главное, что ты избавилась от своей жалости. Ты начала понимать, что убиваешь не невинных людей. Да, возможно, они бы когда-нибудь в следующей жизни бы и исправились, но они все равно заслуживают вечных мук.

Настя промолчала.

- Я иду домой, - наконец сказала она и вышла из круга.

Позади нее вновь раздался довольный голос Реммиса:

- Я горжусь тобою, Анастасия.