Расплата за ритуал

Ночь. Прекрасная ночь. Конечно, если не считать того, что мать так и не вернулась. День, вечер, ночь... Полночь вообще ознаменовало отключение света.

От страха и волнения Настя не могла уснуть. А когда свет включили, девушка принципиально не ложилась спать. Два ночи, а матери еще даже нет! Надо дождаться. Может вообще что-то плохое случилось, а Настя дрыхнет без задних ног?!

Поэтому девушка, включив на кухне свет, уселась за стол и стала ждать мать. Как раз прихожая выходит на кухню!

Но через пару минут Настя лежала на столе, сладко посапывая. В мимолетных снах было все: фейерверки из фей; русалки, танцующие польку; кошки, играющие в чехарду; реки из кофе и берега из шоколада; Оля, жадно поедающая окрошку из несквика с пивом в кустах; да и прочий бред, который с трудом можно описать. И все переливалось яркими красками и было в блестках.

Самые лучшие сны, чего уж говорить.

Наконец мать вернулась. В четвертом часу ночи. Спящая на кухне Настя сразу же проснулась и, вскочив, радостно воскликнула:

- Ты вернулась! Я так волновалась за тебя! Все ждала, когда ты приедешь!

- Да, я тоже рада, что до дома добралась. Ох, наконец-то удалось тетю Любу уложить. Весь день ходила сама не своя, иногда вообще забывала обо мне.

Настя быстро налила матери воды из чайника и протянула кружку. Мать всегда по приходу в дом выпивала кружку воды. Почему - Настя не знала, но начала сама наливать матери воду, без каких-либо подсказок.

Выпив воду, женщина опустилась на стул:

- Устала я. Спать хочу. Пока с полицией поговорили, со следователями, со всеми этими детективами, часов... ну... семь точно прошло. Что знаешь расскажи, запиши, на вопросы ответь, - цокнула мать и строго посмотрела на дочь. - А ты чего не спишь?

- Нам свет из-за ливня вырубали. Я все ждала, когда же включат, а когда включили - поздно было. Поэтому решила тебя дождаться, - Настя обняла мать и поцеловала ее в щеку. - Я же волновалась. Когда я звонила в последний раз, ты сказала, что тебе некогда и сбросила.

- Мы с детективами разговаривали. Тетя Люба и полиция друг другу допросы устраивала. Пока все не узнают и не переспросят, не успокоятся. Вот я и сбросила, - мать поднялась со стула. - Надо воду согреть. Быстро под душ - и спать. Спать, спать, спать.

Настя мигом начала закрывать отопление и включать котел, пока мама раздевалась.

- Чаю погреть? - громко спросила девушка.

- Да, только не кипяти, просто погрей!

- Поняла!

Из-за хлопот сон исчез на ближайшие полтора часа, чему Настя была даже рада.

***

Утро выдалось пасмурным, холодным и ветреным. Птиц не было слышно, даже петухи почти не голосили, все словно готовилось буре. Еще одной буре.

Настя помогала матери готовить пельмени, слушая радио города. Веселые казачьи песни прервались новостями. Говорилось о всяких неинтересных вещах: что надо оставаться дома, что произошли уже три ДТП, что на водохранилище были найдены тела Лины Беспаловой и Алины Беспаловой...

Стоять! Что?!

Настя медленно начала вытирать мытую посуду, уставившись на радиоприемник и вслушиваясь в текст новостей.

- ...Сегодня утром на городском водохранилище были найдены тела двадцативосьмилетней Лины Беспаловой и пятилетней Алины Беспаловой. Тело девочки было найдено привязанным к кирпичам в озере со стороны Скалы Утопленников, а тело женщины - на другом берегу. Тело Лины Беспаловой было изувечено, женщине отрубили руку. Согласно информации, опубликованной на сайте городской полиции, женщина была найдена возле ее выброшенных вещей. Судя по мотку веревки и кирпичной крошке, Лина Беспалова сперва утопила дочь, а после ее поймали и убили, отрубив руку...

Настя с бешено бьющимся сердцем смотрела на мать, спокойно, как ни в чем не бывало лепящую пельмени. Ее словно не волновали новости об убийствах.

- Как думаешь, почему это происходит? - наконец спросила Настя, сдерживая дрожь в голосе. Любопытство жаждало знать, что думает обо всем мать.

Та, наконец поняв, о чем вопрос, пожала плечами и продолжила лепить пельмени:

- Мало ли в мире безумцев? Они-то и убивают.

Настя поставила чистые подносы на стол, чтобы на них выложить сырые пельмени и положить в морозилку.

- Ну, их же что-то толкает на это. Мне интересно, что ты об этом думаешь? Я вот рада, что сижу дома и никуда не выхожу, а то еще эти убийцы и выйдут из водохранилища, - почти на одном дыхании выпалила девушка.

- Да я ничего об этом и не думаю. Главное, что мы с тобой дома сидим, нас не трогают. Те, кто вышли на водохранилище, сами виноваты, что умерли. Дома сидеть надо, самоизоляцию соблюдать, а они шарахаются туда-сюда. Вот и напоролись... Конечно, убийц тоже надо поймать, они же убивают, но всю ответственность на них перекладывать не надо, - спокойно говорила мать.

- А если они вынуждены это делать? - спросила Настя, внимательно смотря на мать.

Та перестала лепить пельмени и, прищурившись, раздраженно ответила:

- Нет в мире такого, из-за чего можно убивать невинных людей. И вообще, что ты пристала ко мне с этим вопросом? После Василия Васильевича? Не переживай, все наши по домам сидят, никуда не выходят. А нас с тобой не тронут, покуда дома сидим, - мать долепила последний пельмень и выдохнула. - Шестьдесят штук. Должно хватить. Сварим сейчас двадцать? Десять тебе, десять мне.

- Давай, - пожала плечами Настя.

Дочь быстро наполнила кастрюлю водой, пока мать закрывала пакетами выложенные на поднос пельмени и ставила в морозилку.

***

Настя сидела на офисном кресле за компьютерным столом возле подоконника и часто поглядывала на хмурое небо.

Девушка притворилась, что у нее болит голова, и легла спать с разрешения матери. Наконец-то она могла обдумать события последних дней при располагающей для раздумий погодой и за закрытой дверью.

Вскоре Насте надоело смотреть реакции на видеохостинге. Выключив компьютер, она положила голову на подоконник и уставилась на открывающийся пейзаж: дворик с клумбой; за забором огороды и выходы к домам; тетя Вера ругает дядю Сережу за то, что он так и не покормил кур, а решил пожечь сухие ветки, что срезал со старой сливы; кот сидит на краю крыши и размахивает хвостом, пялясь на другого кота на курятнике. И везде зелень.

За все время сидения дома за дистанционкой Настя совсем не уловила момент, когда деревья потихоньку уже лишились цветков, а тюльпаны и нарциссы стали увядать. Росло разбитое сердце, зеленее становился куст розы. И везде трава, длинная и яркая. Все покрылось зеленью.

И все проходило мимо девушки. Да, конечно, она выходила на улицу... Но многое ли она видела через пелену мыслей и чувств до и после убийств? Ох, сколько девушка перечитала рассказов про убийства людей, но подумать не могла, что ей придется это пережить. Во всех творениях люди так просто лишали жизни других людей. После первого убийства они не проклинали себя, не хотели все закончить, не истерили, не шугались всего и вся, а радовались и понимали, что это их призвание. Разве такое бывает?! За эти дни Настя убедилась, что все не так просто и легко. Нет. И как бы хладнокровно она не пыталась себя вести, как бы не успокаивала себя, ее мысли постоянно возвращались к тем людям, которых она убила. Их лица стояли перед глазами, когда девушка долго не отвлекалась на что-то.

Она вспоминала лица. Страх в их глазах. Горячую кровь, стекающую по руке, по рукам. Хрипы, конвульсии. Беспомощность.

Подумать только, как же легко осознать, что человек мертв. Мертв, а не притворяется. Настя думала, что, навидавшись трупов в кино, она увидит такие же «тела» в реальности. Но на деле даже хорошо загримированного живого легко отличить от мертвого. Умерший человек, тем более незнакомый, предстает как предмет. Кусок мяса. Марионетка с перерезанными ниточками. Разбитый сосуд, в котором покоилось то, что делало человека человеком. И это испарилось, оставив оболочку.

Совсем не как в кино. Подсознательно ты понимаешь, что актер жив, посему и не видишь тело вместо человека. Как бы не старалась съемочная группа.

Хах, Настя теперь знает и разбирается. Только совсем этому не рада. Ведь люди погибают от ее рук. Да, девушка уже не рыдает, не бьется в истериках, но... Все равно удовольствия это не приносит.

А ведь Настя не виновата. Все из-за Оли. Руки Насти сами сжались в кулаки. Ей, конечно, очень "понравились" слова Старшей, мол, Оля не виновата, самой надо было думать! А то, что Оля и нашла ритуал, и предложила, и отмахнулась от незнания цены - нормально. Это ведь все подруга уговорила сделать! Если бы у Насти действительно существовала возможность не соглашаться на предложение, она бы согласилась. Но ведь от Оли так просто не отмахнешься!

И вообще, почему опять перешла на "Олю"? "Ольга"! Теперь только так! Никаких демонстраций дружбы и милосердия, ни словами, ни действиями.

Настя кивнула самой себе, скривив лицо в яростной гримасе, и глянула на пейзаж.

Всей картине словно сменили фильтр. Вместо ярко-зеленого все стало желтым. Желтое небо, желтые дома, желтая зелень, даже комнату освещал желтый свет. Наблюдая за этим редким погодным явлением, из-за которого, конечно, все и стало ярко освещено одним цветом, Настя что-то мелодично мычала под нос.

Она выглядела так странно в этом освещении. Глаза казались больше, взгляд - пронзительней, а четкие очертания миниатюрных губ вкупе с задумчивым и хмурым выражением лица придавали девушке образ девушки из двадцатых годов прошлого столетия.

***

Реммис наблюдал за Настей, которой он начинал потихоньку симпатизировать, и сидел на крыше курятника в виде кота.

Как же давно он не обращался! Уже и позабыл, что может это делать, что это одна из его первых приобретенных способностей.

- И как тебе твоя подопечная? - спросил кот на крыше дома.

- Галлморан, хватит.

- Не хватит. Она ведь не реагирует, как нормальный человек на все эти убийства. Она выпила тогда кровь! - прошипел Галлморан и взмахнул хвостом. - Если ей понравилась кровь, то все пропало. Она станет демоном!

- Нет, она реагирует нормально. А демоном она не станет, просто не хватит духу убить семью, - прорычал Реммис. - Ты испугался этого инцидента, потому что не был у нее в душе. Она была в состоянии аффекта, поэтому не осознавала, что делает и что говорит. Так что все нормально. Ты лучше за своей девкой следи, - демон пронзительно взглянул на друга.

- Не думаю, что она несет в себе опасность. Она не сунется к Лешему, ей страшно. Без Анастасии Ольга ничего не сделает, а та не хочет рисковать, - кот потянулся. - Ты уверен, что все в порядке? Что не будет никаких дальнейших ритуалов?

- Уверен, - кивнул Реммис. - А поскольку Анастасия и Ольга боятся что-то делать, чтобы облегчить свои страдания, мы можем жить спокойно.

Внезапно внизу раздались крики, на которые повернулись оба кота. Тетя Вера махала метлой и кричала:

- Брысь! А ну брысь, коты паршивые! Сережа, а ты что стоишь?! Иди гоняй их, еще все тут обгадят и курей испужают! Гони их!

- Досиделись, - хохотнул Галлморан. - Идем.

Демоны, спрыгнув с крыш, растворились в воздухе на глазах пожилой пары.

В шуршании листвы от ветра раздались крики ужаса и приглушенные звуки падения, вызвавшие бешеное квохчание кур и испуганный лай собак. Мгновенно сбежавшиеся соседи и Настя вызвали скорую, стараясь не думать, что старики уже мертвы. Только девушка, глядя на их глаза, поняла, что спасать их бесполезно.

Ох, гляньте на тучи! Вместо желтого все вновь стало серым, темным и мрачным, как утром. Исчезла дивная картина пейзажа, забрав с собой ощущение присутствия магии. Опять все просто стало хмурым.

Обычные серые будни вместе с криками и воем сирены скорой помощи.