Расплата за ритуал

Ночь. Трещат сверчки, кое-где орут коты, шумит листва деревьев от ветерка.

Холод пробежал по коже.

- Мария? - прошептала Настя. Ее глаза округлились и заслезились. - Как?.. - голос предательски дрогнул. - Ты же утопилась...

Горячие слезы страха и нереальности происходящего ручьями полились из глаз Насти, губы ее задрожали. Мария же смотрела на бывшую одногруппницу с великой грустью. Было ощущение, что эта грусть томилась в ней сотни лет, хотя с момента смерти прошло лишь полтора года.

- Это правда ты?.. - выдохнула Настя. Она утирала слезы запястьем снова и снова, продолжая в неверии смотреть на Марию.

- Хах... Да, это я... - кончики губ девушки поднялись и тут же опустились, как и взгляд зеленых глаз.

- Ты теперь русалка? Ты одна из них?..

- Как видишь, - Мария вышла из воды и прислонилась к плакучей иве. В ее спокойном голосе слышалась грусть.

Настя смотрела на Марию: осунувшуюся, худую, белую как полотно, с длинными мокрыми зелеными волосами до колен, которыми она закрывала грудь. Несмотря на столь пугающий, совсем неживой вид, бывшая одногруппница выглядела невероятно красиво на фоне плакучей ивы у древнего озера, освещаемого полной луной. Казалось, что озеро сияло, и это сияние освещало грустное лицо Марии, давая ему чуть ли не божественную красоту.

Стоящая неподвижно Мария выглядела как статуя какой-нибудь богини.

Как статуя...

Совсем неживая.

Настя наконец успокоилась. Вытерев мокрое лицо воротом рубахи, она подошла чуть ближе к русалке и спокойным голосом спросила:

- Как ты стала русалкой? Ты же... ну... не увлекалась магией, мистикой.

- Каждый человек, кто утопился здесь, становится духом. Девушки - русалками, парни просто становятся духами и вечно живут под водой, становясь рабами Водяного, - глухо проговорила Мария. - Но немногие русалки выходят из воды, чтоб приводить к Водяному новых рабов.

- Почему?

- Под водой тоже есть свое хозяйство. Надо за рыбами следить, за растениями, за чистотой и порядком в палатах, готовить надо... Много дел у русалок. Те, которые приводят рабов, почитай, становятся барынями. Они ничего не делают, только убивают, но получают все: драгоценности, золото, лучшие горницы, - Мария посмотрела на луну и приоткрытые синие губы ее дрогнули.

- Ты так грустно об этом говоришь, - Настя чуть наклонила голову и прищурилась. - Но почему? Что случилось? Тебе не нравится? Ты же, ну, "барыня" у них. Тяжелой работы нет, только убивай себе.

- Убивай... Ты говоришь об этом так спокойно, словно привыкла, - горько усмехнулась Марина и перевела полный печали взгляд на Настю.

Та чуть нахмурилась и серьёзно проговорила, смотря прямо в глаза русалки:

- Это не так тяжело. Убив раз, убив два и три, ты уже почти не чувствуешь жалости, сочувствия. К тому же на кону моя жизнь и душа. Я умирать не хочу. Да и люди, которых мне заказывают, злые, много опасности в себе несут. Какое сострадание у меня может проснуться? Очередное быдло. Очередные алкаш и курильщик, которые кого-то побили или убили. Поэтому я привыкла их убивать. Привыкла, - подытожила наконец свои мысли и чувства и излила душу Настя, совсем этого не заметив. Опомнившись, она продолжила. - Так что? Почему ты не рада?

Мария все это время смотрела на Настю. Теперь она не узнавала бывшую одногруппницу. Взгляд русалки изменился, в нем была горечь и смирение, как и в голосе.

- Ты и вправду привыкла, как я погляжу... Но я - нет. Тебе достаются плохие люди, как тот парень, но я вынуждена топить хороших. Они просто молодые парни... Днем я вижу их с девушками, с детьми, с семьей, с братьями, сестрами, с друзьями... Но ночью я топлю их, чтоб утром находили их трупы. Они улыбаются мне, они доверяют мне, они хотят помочь, а я завораживаю их и топлю. Они идут за мной, цепляются за коряги, ранятся, но не замечают, они идут даже некоторое время под водой, только потом, очнувшись, пытаются выплыть... Но поздно. Я их убиваю, не даю выплыть, обволакиваю их водорослями, загоняю в пещеры без выхода... А потом их несу к Водяному. Он оживляет их. Навечно приковывает к озеру. Навечно надевает кандалы и ошейники. Бедные парни навечно приговорены к рабству, - чуть ли не плача рассказала Мария, а после взглянула полными слез огромными зелеными глазами на Настю. - Приговорены к вечному рабству из-за их желания помочь мне. Из-за меня.

- Я не знала, что все так... грустно, - попыталась посочувствовать Настя. Но она не чувствовала жалости русалке.

Для Насти убийства все же стали нормальным, обычным делом. Наконец девушка признала это, призналась самой себе и мысленно поклялась больше не философствовать. Теперь сердце ее стало каменным к слезам других. Даже к слезам бывшей подруги, с которой она была не разлей вода до знакомства с Ольгой. Подобные жалостливые истории не трогали оборотня, а даже немного злили. Как можно не хотеть убивать, раз за это дают такую халяву? Раз дают такие роскошные подарки? Раз дают жить без проблем?

- Но ведь это не единственное, из-за чего ты такая грустная?

- Конечно, - Мария утерла слезы и опустилась на близлежащий огромный камень, продолжая смотреть на луну. - Конечно нет. Я скучаю по миру. Он такой большой. Воздух такой легкий... Не то, что вода. Я дышу водой, дышу малой частью кислорода в ней. Я вижу через воду. Я плаваю, словно рыба. Ты бы знала, каково жить под водой. Она давит на тебя, на твое тело. Заставляет дышать ею. Заставляет жить в ней. От нее не спрятаться, ты внутри воды. Навечно внутри воды.

Мария ненадолго прервалась и сорвала травинку у камня. Крутя ее в руках, русалка продолжила:

- Ты не представляешь, каково там, в воде. Нет ни солнца, ни луны, ни облачка, ни тучки. Нет птиц, нет зверей. Нет дождя и урагана. Град не успевает долететь до нас, растворяясь. В озере тихо и спокойно, только его обитатели куда-то спешат, что-то делают. А как же хочется выйти из воды и ходить по земле, как сейчас. По сухой земле, по траве, гладить деревья и чувствовать их жесткость и сухость. Как же хочется обжечься огнем, почувствовать его жар. Хочется подставить лицо под ветер, чтоб он раздувал волосы. Бегать по сухой твердой земле, жить в городе. Я хочу вновь одеваться, хочу снова надеть на себя шорты и футболку. Но нам лишь по праздникам разрешают надевать сарафаны да длинные рубахи, да и те порванные... Чуть ли не лохмотья. Мне так тяжело жить под водой, - голрс Марии задрожал, та спрятала лицо ладонями. Послышались всхлипы. - Вода словно вновь хочет утопить меня. Она давит, как скала. Меня словно задавила огромная гора, и нет мне спасенья от нее. Я навечно обречена жить в воде, довольствуясь лишь редкими возможностями выйти из нее, чтобы вновь в нее войти и убить. Я не хочу снова в воду, не хочу, не хочу... - стонала Мария.

Настя хмуро и мрачно смотрела на девушку. Что ж, ее история все же тронула оборотня.

Мария не заслужила этой участи. Но она сама утопилась из-за проблем с учебой, бросив семью и возлюбленного. Она сама виновата в своем несчастье. Чего теперь плакать?

- Андрей до сих пор приходит сюда, - зачем-то проговорила Настя.

Мария вдруг успокоилась и опустила руки на колени. Потом быстро утерла слезы и ответила спокойным голосом:

- Знаю. Я вижу его, но он меня не видит. Я слышу, как он рыдает. Я чувствую, как ему плохо. Но утешить я его не могу. Он не отмечен... Его не призывает Водяной.

- Водяной тебя не любит, да?

- Как ты узнала? - Мария повернулась к Насте и прищурилась.

- Он заставляет тебя смотреть на его страдания. Он смотрит на твои страдания и страдания Андрея. Если б он был добр к тебе, то хотя бы утопил бы его. Вы бы виделись. Возможно, он бы и отпустил его, чтоб вы поженились. Вы ведь этого хотели, - Настя присела возле Марии на траву.

- Я уже отдана, - глухо проговорила Мария.

- Кому? - в шоке спросила Настя. Она не ожидала, что русалка сможет вызвать у нее такие эмоции. - У вас же все мужчины - рабы. Кому тебя отдали?!

- Соседу-Водяному. Речному. Сказал звать его Дареном.

- Вы уже и виделись?

- Да. Он... Водяные не все такие, как их люди описывают. Озерной весь седой, с белой кожей. Но да, он обрюзглый и в красном одеянии. И Речной Водяной другой. Кожа у него белая, но он не толстый, он просто пухлый. У него короткая синяя борода и длинные синие волосы. И он тоже в красном одеянии, - Мария рассказала это, словно это было что-то чуждое для нее, как сказка или предание. - Он выбрал из всех русалок меня, потому что ему понравился мой взгляд. Сказал, что для него теперь задача первостепенной важности убрать эту печаль. Сказал, что больше убивать не позволит, не даст выходить на берег, но и заниматься делами тоже не буду. Он сказал, что я буду петь ему. Но сперва я должна еще неделю пробыть у озерного Водяного, чтоб все подготовили к свадьбе... Я навечно уйду в Синий Камень. И больше не увижу луну.

Мария смотрела на луну все больше. Настя чувствовала смертельный холод от ее тела, но все равно положила голову на ее колени и произнесла спокойным голосом:

- Мне жаль. Давай посидим здесь еще пару минут? Мне совсем не хочется домой.

- Посидим, Насть. Посидим, - впервые за все время Мария искренне улыбнулась.

Обе девушки устремили взгляды на полную луну, думая каждая о своей нелегкой судьбе.

Но на душе Марии впервые за полтора года стало легко. Впервые за столько времени она ощутила себя почти как живой. Ощутила себя не существом и убийцей, а простой девушкой.

Настя же впервые за месяц по-настоящему ощутила и приняла перемены в себе. Это перестали быть философские рассуждения и мысли вслух о своей нелегкой судьбе. Пришло осознание. Эта нелегкая судьба - ее судьба. И она существует. Хватит страдать от угрызений совести, хватит! Ох, а как же хорошо было раньше. Какой она была доброй, наивной, веселой, кое-где вредной... Невинная душа. Сейчас же она убийца. Она общается с духами, с мертвыми, с существами. И убивает, чтобы жить дальше.

Лишившись всей совести и человеческого добра, она получила доступ к возможному бессмертию и иному миру.