Расплата за ритуал

Несколько недель для Насти буквально пролетели со всеми заботами. Отпрашиваться у матери было сущим адом, ибо после трёх таких просьб та стала чуть ли не допрашивать Настю, что такого происходит, что та каждый день гуляет с кем-то. Однако пока девушке было везло, ибо список отмазок пополняла Лида.

Да, Лида. Настя не могла не написать своей одногруппнице по поводу того, что узнала её тайну. И, на удивление, та довольно спокойно приняла эту новость, если судить по тону переписки с ней, однако встречаться один на один отказывалась. Благо хоть, как упоминалось раньше, помогала придумывать отмазки. Отказать Насте в помощи Штиль мать была не в состоянии, потому как именно Лида помогала Насте весь год. Поэтому оборотень спокойно могла уехать на несколько часов к Землякову, не беспокоясь о том, что мать будет подозревать что-то серьёзное.

Но даже отвечать на вопросы матери было проще, чем учиться у Евгения. У Землякова было своё определение "проверки способностей": в первые дни, вместо того, чтобы просто посмотреть приёмы Насти, мужчина стал её противником и не успокоился, пока однажды не кинул её на землю с такой силой, что девушка не смогла подняться без его помощи.

– Слабовато, – бросил Евгений. – Сама обучалась?

– Ну а как ещё, – простонала Настя, держась за бок. – Кто меня учить будет? Да и зачем это кому-то?

– Я не верю, что ты смогла убить двоих оборотней. Тебя бы положили первее, – фыркнул мужчина.

– Я... Первый раз я была в состоянии аффекта. А второй... Второй я не знаю. Повезло, наверное, – тихо произнесла Настя, пытаясь прогнать из головы образ мёртвой Ольги. Интересно, что с телом стало потом?.. Её хоть похоронили?..

Да, Настя и Ольга были врагами, но долгие месяцы дружбы давали о себе знать жалостью к предательнице.

Зато радовало то, что после смерти Ольги кошмары стали посещать девушку всё реже и реже. Теперь не приходилось пить успокоительные на ночь и погружаться целыми днями с головой в учёбу и компьютерные игры, чтобы вытеснить из головы кровавые сцены убийств.

А сейчас, когда Настя стала учиться у Землякова, сон стал гораздо лучше из-за особенностей тренировок, если так можно сказать про происходящее.

У Евгения были свои методы обучения – и весьма жёсткие. Порой Настя возвращалась домой и без лишних слов и движений просто падала на кровать. Не ела, не пила, а просто падала в кровать – и отключалась на несколько часов, просыпаясь вечером со сдавливающей болью в конечностях.

О да, Земляков нещадно гонял Настю, устроив ей своеобразный тренировочный зал в лесу. Сперва бег с препятствиями, потом разминка, потом изучения ударов и проба их на деревьях и иногда даже камнях. Настя, когда её когти застревали в коре или ломались о камень, громко возмущалась, всхлипывая от боли:

– Почему я должна тренироваться на этом?! Я же не буду бить деревья! Я буду бить живое существо!

– Вот именно, поэтому твои когти и удары, которые ты отточила на более твёрдых предметах, будут смертоносными для кусков мяса, – жёстко отвечал Евгений. – А теперь прекращай тратить время попусту, атакуй!

И Настя вновь и вновь атаковала деревья и камни, порой путаясь в ударах.

А этих ударов было очень много. Атака силовая, атака с разворотом, атака резкая, атака с обманкой, атака с двух рук, атака с поочередной сменой рук, из-за которой девушка ранила саму себя, когда промахивалась... А Землякову было всё равно на усталость девушки и на её слёзы боли. За день он старался выдать Насте несколько ударов, за отработкой которых он обычно следил чуть больше часа, а потом уходил, оставляя оборотня в лесу, чтобы та дальше продолжала тренироваться. Объяснял он это тем, что ему нельзя долго оставаться вне дома, иначе его найдут демоны. А в конце дня Настя приходила к Евгению и показывала на дереве, которое росло у него на заднем дворе, всё изученные приёмы.

Первую недельку Земляков недовольно хмыкал и оскорблял Настю, в весьма нецензурных выражениях говоря, что из неё ничего не выйдет, и что он скорее всех демонов сам убьёт, нежели девушка научиться драться как истинный оборотень.

Тогда Настя постепенно перестала плакать из-за своей ужасной судьбинушки и начинала беситься, что заставляло её от злости бить сильнее и сильнее в попытке выплеснуть весь гнев. Возможно, именно этого и добивался Земляков, ибо уже через две недели усиленные тренировки начали давать свои плоды: оборотень била точнее, сильнее и резче, а когти стали гораздо крепче. Евгений говорил, что когти как мышцы, что их тоже надо тренировать. Они будут ломаться, гнуться, но станут крепче, а если удары ими тренировать на камнях – станут ещё и острее. И он был прав, когда Насте удалось с первого раза отрубить ветку дерева, пускай и небольшую.

Благодаря наставничеству Евгения Настя, до этого не слишком спортивная девушка, стала выносливее и проворнее. А когда мужчина начал после тренировок добавлять свои внезапные нападения, девушка потихоньку начала учиться внимательно следить за врагом даже стоя к нему спиной.

За всеми этими тренировки Настя и не заметила, как пролетели недели. Целый месяц прошёл с тех пор, как она впервые появилась в доме Землякова и заявила, что хочет узнать, как убить демона. За это время девушка сдружилась с Евгением, а тот смотрел на неё с такой гордостью, будто она лучшая ученица. Он порой даже открывал всё новые и новые подробности из своей жизни. И Настя, понимая, что он бы никогда такое постороннему или простому знакомому не рассказал, всё больше проникалась уважением и благодарностью к мужчине.

Так Настя узнала, что она даже не вторая ученица Землякова. Были ещё несколько, но только троим удалось убить демонов. Двое оборотней убили пятерых демонов, ещё находящихся в людях, а один смог убить уже материализовавшегося в этом мире демона, раскромсав его на куски и спалив их его же огнём.

– А где сейчас тот оборотень? – осторожно спросила Настя, сидя на лавке возле дерева в огороде Землякова.

– Здесь, – глухо ответил Евгений, выпустив клубы сигаретного дыма изо рта, кивнул на небольшой холмик в углу огорода. – Демоны не пощадили его и тоже расчленили. А я не мог просто оставить его... Родных у него не было, друзей тоже – кому хоронить? Левым людям? У них нет никакого уважения к неизвестным. А я знал его, поэтому и не мог его оставить там.

Тогда перед глазами Насти вновь пронёсся образ Ольги с выколотыми глазами. То, как она раскинулась на земле, корчась...

В тот же час, на удивление Евгения, оборотень рассказала ему о предательнице и Лешем. О плене, о побеге, о вызове на бой. О том, как её чуть было не растерзали духи леса и Леший, – и о том, как ей всё же удалось победить и выйти живой. И Земляков слушал, спокойно продолжая курить, а после лишь сказав, что Настя молодец, и сразу же отправив девушку домой. Но та даже не обиделась, а ушла с радостью, ибо увидела в глазах наставника гордость и уважение, которых ей так давно не доставало.

***

И вот настала середина июля. Световой день потихоньку сокращался, с каждым днём на несколько минут солнце садилось раньше. Но летние каникулы, длящиеся два месяца у несчастных студентов, были ещё в самом разгаре. Мать всё реже спрашивала у дочери, где же та шляется, а дочь всё реже видела мать, потому что завалы на работе заставляли её приходить порой к семи вечера. А все разговоры между ними сводились лишь к бытовым вопросам. Хорошо хоть, что отца нет дома!

Но Насте не приходилось скучать. Евгений выдал ей все удары, которые сам знал, и теперь лишь следил за тем, как девушка их оттачивает. А в последние дни он даже перестал атаковать её, что немало удивляло.

Пока прекрасным днём Земляков не сказал кое-что.

– Довольно, Настя. Теперь ты готова.

Девушка тут же оторвалась от несчастного дерева, чья кора почти полностью слезла, а нижние ветки были отрублены и сложены возле корней.

– Что? – впала в ступор Настя. – Как это?

– Ты готова. Я выдал тебе все удары, которые знал. Я натренировал твои мышцы и когти так, что ты сможешь разрубить любой кусок мяса с одного удара. Как я и обещал, ты теперь смертоносна, теперь ты можешь потягаться с Реммисом.

Настя хмурилась и смотрела в глаза Землякова. Тот явно не шутил.

– Но что мне теперь делать?.. – тихо и серьёзно спросила девушка, сев на лавочку.

Рядом сел Евгений и закурил, вальяжно закинув ногу за ногу.

– Бить Реммиса, конечно. И лучше всего это сделать не на территории водохранилища или города. Там легко можно нарваться на идеально замаскированных оборотней, – усмехнулся мужчина.

– Но я... – начала было Настя, но потом отвернулась и уставилась в голубое безоблачное небо.

Воцарилось молчание.

Горячий ветер дул прямо в лицо, неся с собой ароматы цветов, которые умудрялись расти средь сорняков. Шумела листва. Звенели от ветра колокольчики, которые повесил над входной дверью Земляков. Жужжали пчёлы и мухи. Вдалеке лаяла до хрипа собака и драл горло какой-то алкаш, которого с гневными криками гоняла женщина, явно его жена.

Это всё такое родное. Настя в последнее время слышала все эти звуки даже больше, чем звуки родных дворов, и осознание этого поразило девушку больше, чем осознание того, что ей не хочется расставаться со всем этим.

– Но я так привыкла сюда приезжать. Я так привыкла к этим тренировкам. Если я не смогу убить Реммиса, то я же больше никогда не смогу тренироваться здесь, – Настя повернулась к Землякову и с надеждой спросила. – Может, я ещё чего-то не знаю? Может, есть какие-то ещё секретные удары?

– Нет, – покачал головой Евгений, грустно улыбаясь. Он ласково взлохматил волосы Насти и затянулся. – Ты изучила всё, что я знаю. Да, я понимаю тебя. Мне тоже грустно будет без наших тренировок.

Вновь воцарилось недолгое молчание.

– Ты напоминаешь мне Лиду в детстве, – внезапно начал Земляков. – Она тоже тянулась ко мне. Она с детства хотела научиться постоять за себя. «Дядь Женя, я хочу быть сильнее мальчишек! – как-то сказала она мне. – Дядь Женя, покажи мне какие-нибудь приёмы!» – Евгений хохотнул. – И я учил. Я ей, конечно, не показывал приёмы, которым обучил тебя, но показывал другие, простые, чтобы Лида могла дать отпор мальчишкам, которые над ней смеялись из-за очков. И однажды ей это удалось! Как сейчас помню, что Лида прибежала ко мне, злая такая, и сказала, что меня вызывают в школу, потому что я научил её этим приёмам. Меня там отчитывали и отчитывали, пока я не пообещал, что если эти пацаны вновь обидят Лиду, то я сам приду и разберусь с ними и их родителями, – тут Земляков рассмеялся и потушил сигарету, бросив её на землю. – С тех пор никто к ней не приставал... И она больше не приходила ко мне. Кроме, конечно, того раза, когда она вместе с родителями обновляла заклинание, чтобы меня не нашли, – мужчина вздохнул и мрачно произнёс. – Боже, я бы всё отдал, чтобы только в этом мире не было никакой магии.

– Почему? – тихо спросила Настя.

– Потому что ты не знаешь, как магические способности проявляются у ведьм, – так же мрачно ответил Земляков. – Меня вызвали тогда к ней. Ей рот заткнули кляпом, мне пришлось тащить её до кровати и привязать к ней, чтобы она не бросилась из окна от боли. Её корчило и выворачивало несколько дней, пока отвары не подействовали и её силы не... Нет... Короче, пока её тело не привыкло к силе, что в ней скрыта. Мне пришлось применять силы оборотня, чтобы привязать Лиду к кровати. И именно мне доверяли тогда пускать ей кровь, чтобы её сердце на разорвалось. Тогда-то Лида и поняла, что я оборотень. С тех пор она со мной не разговаривает. Она обиделась на меня, потому что я врал ей, врал всё время. Я её понимаю... – вздохнул Земляков и выпрямился. – И вот сейчас я обучил тебя. Я вспомнил, как тогда обучал Лиду. Как гордился ею. Ты вновь заставила меня это почувствовать. Я привязался к тебе, ибо, в отличие от остальных учеников, ты ещё и слушала меня. Прям как Лида... Как она, кстати?

Разговор сразу же пошёл о Штиль. Настя даже показала несколько фоток Лиды из соцсетей, которые заставили Евгения улыбнуться.

Оборотень же, смотря на мужчину, с болью думала о том, что Штиль поступила несправедливо по отношению к Землякову. Даже спустя несколько лет он с теплотой вспоминает о своей младшей родственнице, которая так грубо отвернулась от него...

На прощание Настя, как обычно, поблагодарила Евгения, а потом неожиданно приобняла его.

– Спасибо за тренировки, учитель, – радостно сказала девушка и пошла.

Земляков улыбнулся и кивнул Насте, украдкой вытерев заслезившиеся непонятно от чего глаза.

***

Вернувшись домой, Настя радостно и удивлённо поприветствовала мать, которая оказалась дома раньше, чем ожидалось.

Та сидела на кухне, дрожащими руками перебирая кучу таблеток, валявшихся на столе.

Настя тут же подошла к матери и со страхом увидела, что она плакала.

– Мам, что такое?.. – тихо спросила девушка, встав на колени возле матери и гладя её по руке. – Что случилось?

– Твой отец умер. Его зарезали на работе, – шёпотом ответила мать, выпивая успокоительное.

Сердце Насти пропустило удар.

Время внезапно стало тягучим и вязким, обволакивающим девушку и сковывающим её конечности. Мать нереально медленно говорила где-то на фоне, в голове громко звенело, а на глаза наворачивались слёзы непонимания.

Как это – умер?..