Либриум

                                     ~~~

    Тёмное и душное помещение бара встречает запахом алкоголя и кальяна. Тэхён пробирается через толпу и замечает Чонгука, сидящего у барной стойки, тот машет ему рукой и зовёт подойти ближе.  

— С днём рождения, Тэхён! — Чонгук жмёт руку и осторожно обнимает именинника. — У меня есть для тебя подарок.  

— Не стоило… — Ким грустно улыбается, настроения у парня праздничного нет уже давно. Слишком давно. С того самого первого дня рождения в борделе.

flashback

 — Ну что, именинник! — Луиджи ухмыляется и смотрит с издёвкой. — Раз у тебя сегодня праздник — у меня для тебя есть сюрприз!       

    Тэхён глядит на сутенёра, как загнанный зверь, с тревогой и смятением…  

— Поднимайся, тебя уже ждут.

Ким следует за Луиджи, они проходят длинный коридор с многочисленными комнатами, из которых раздаются устрашающие звуки пыток, смех клиентов, а Тэхёну кажется, что он даже слышит скрежет зубов своих «коллег». Сутенёр открывает перед парнем дверь и он проходит внутрь. В комнате трое мужчин.  

— Так совпало, что в твой день рождения, тебя заказали на групповушку, — поясняет сутенёр. — А так как это первый твой опыт — считай это моим тебе подарком.

    Луиджи посмеивается и выходит из комнаты, оставляя Тэхёна один на один со своим бьющимся сердцем, и Ким думает, что предпочёл бы расстрел… Быстрый и незаметный расстрел, чем очередное мучительное истязание.       

    В тот вечер в Тэхёне в очередной раз что-то сломалось. Навсегда. Его насиловали сразу трое потных мерзких итальянцев в возрасте за пятьдесят. Они по очереди брали его в разных позах… Подвешивали на острых крюках, введённых под кожу на спине, груди, руках и ногах. Хлестали плётками по всему телу, а по ступням проходились специальной тростью. Наносили зверские удары по половым органам, травмируя беспощадно. Царапали тело ножом, нанося на старые шрамы новые раны… Над Тэхёном издевались несколько часов кряду, и он искренне не понимал, как выжил, как вообще смог вынести такие нечеловеческие пытки, а в голове его была лишь единственная мысль. Она, мысль, проросла глубоко внутрь, зацепилась с корнями, превратилась в настоящую мечту. Мечту о палаче.       

    И да, Тэхён больше не любит свой день рождения.

flashback end

 — Стоило! — отвечает Чон, когда Ким садится за бар, располагается рядом с психотерапевтом, и тот накрывает его руку своей. — Но об этом немного попозже, подарок у меня не с собой.         

    Тэхён снова вымученно улыбается и листает меню.  

— Я уже заказал нам по безалкогольному коктейлю. — Чонгук подвигает один бокал имениннику. — Попробуй, очень вкусно и с нотками лимона, как ты любишь.

Ким отпивает напиток, и тот действительно оказывается приятным на вкус, лёгкая горчинка смущает, но, видимо, она здесь от цедры лимона.  

— Как отпраздновали с родителями? — интересуется врач.  

— Скромно посидели втроём, — отвечает Тэхён и потирает глаза. — Без пышных торжеств. Мама приготовила мою любимую свинину в кислом соусе и, пожалуй, это единственная радость за сегодня.  

— Ты так сильно не любишь этот день?  — Я не люблю жизнь, Чонгук. — Тэхён смотрит на столешницу барной стойки, и у него от громкой музыки немного кружится голова.

— Я просто не вижу в ней смысла и никогда не смогу отпустить своё прошлое. Точнее, оно меня не отпустит.

    Чонгук не отвечает, а лишь наблюдает молча и внимательно. Тэхён трёт виски, голова кружится ещё сильнее, подступает тошнота.  

— Мне как-то нехорошо, Чонгук… — тихо проговаривает Ким, а перед его глазами всё мутным становится. — Может, это снова побочные от «Либриума»?  

— Может, может… — Чон встаёт с барного стула и подхватывает Тэхёна за талию, забрасывает его руку себе на плечо. — Пойдём выйдем на свежий воздух, должно стать лучше.       

    Едва волоча ноги, Ким практически теряет сознание на ходу… Последнее, что он помнит — это Чонгук, усаживающий его в свой чёрный Land Cruiser.  

— Всё будет хорошо, Тэхён~а… — Психотерапевт наспех пристёгивает парня ремнём безопасности. — Я рядом.

~~~

    Тело отзывается неприятным покалыванием, конечности сводит, а голова, кажется, сейчас взорвётся. Тэхён открывает глаза и думает, что попал в ад. В тёмной комнате нет искусственного электрического освещения, лишь горит несколько свечей. Красные стены обиты бархатом, остальные элементы интерьера тоже красного цвета, что морально давит… Всё в этом помещении оттенка крови. Всё, кроме металлической чёрной кровати, на которой Тэхён распят. Ким думает, что точно умер и попал в ад, либо же это снова кошмарный сон. Парень пытается пошевелиться, но не может, верёвки крепко держат все конечности… Он скользит взглядом по себе — одежда отсутствует. Тэхён слышит неспешные шаги поблизости, дверь открывается и входит Чонгук. Ким смотрит с непониманием, но потом догадывается, что Чонгук сейчас спасёт его, отвяжет и высвободит.  

— Очухался? — строго спрашивает психотерапевт. — Долго же ты спал после снотворного.  

— Чонгук, что происходит? — сердце Тэхёна начинает учащённо биться, а разум окутывает страх, привычный страх, который он уже испытывал на протяжении двух лет. Волнение буквально застилает разум, вызывает тахикардию, и Ким смотрит на своего нового друга, пытаясь разобраться в происходящем…

— Я немного подмешал тебе снотворного, — объясняет Чон, подходя поближе. — Только чуть не рассчитал с дозировкой, и ты слишком быстро отрубился. Ещё и на несколько часов.       

    К Тэхёну начинает приходить понимание. Перед глазами сразу же всплывает вчерашняя упаковка «Либриума», выпавшая из пиджака врача. Чёрт, нужно было доверять интуиции! Он зарекался… Он говорил себе, что теперь всегда будет прислушиваться к внутреннему голосу, что хватит с него знаков судьбы, на которые он раньше не обращал внимания. Хватит быть таким наивным, таким простым, таким… Ким ненавидит себя за это.  

— Ты один из них, — озвучивает свои мысли Тэхён, пока на его глазах собирается влага. — Один из тех извращенцев.

— Нет, мой дорогой… — Чонгук скалится, хрустит пальцами, разминая их. — Я хуже.

— Как ты можешь работать психотерапевтом? — всё ещё не понимает Ким, с отвращением глядя на того, кого посмел считать другом. — Раз ты сам… псих.

— Я и не работаю, — пожимает плечами Чонгук и играет бровями. В его выражении лица что-то поменялось… Тэхён не может понять, что именно, а всё ведь весьма прозаично — Чону теперь больше не нужно «носить маску». — Пришлось притвориться на месяц.  

— Ч… Что?  

— Ох, Тэхёни, долгая история, — отмахивается Чон, не желая вдаваться в подробности. — Давай ближе к дел.

— Чонгук, пожалуйста… — на глаза Тэхёна наворачиваются крупные слёзы. — Пожалуйста, не надо…  

— Я так давно этого ждал. — Чонгук приближается к кровати, и каждый его шаг отдаётся в голове Кима глухим болезненным гулом, каждый звук стучит в унисон с ноющим испуганным сердцем… — Я так тебя хочу, Тэхён, не представляешь. Я очень многое хочу с тобой сделать. Очень многое.

    Тэхён смотрит в потолок, а по щекам его бегут солёные дрожащие слёзы. Он давно не боится физической боли, давно привык молчать и терпеть в то время, пока над его телом измывались, делали всё, что только в голову взбредёт, ставили опыты, экспериментировали, принимая за подопытного кролика в лаборатории… Он давно не боится физической боли, но не моральной. К ней не привыкнуть, не смириться, она разрывает всё нутро каждый день, а воспоминания не дают спокойно жить, не дают поверить, что когда-то всё образуется, уляжется, утихнет. Он много лет мечтал о палаче. Самому ему убиться не удавалось, каждый раз спасали… Врач, Луиджи, мать. Жить так — без единой надежды на просвет — невозможно. И Тэхён мечтает, снова мечтает, чтобы это поскорее закончилось, он так хочет ощутить вкус свободы… И пусть именно его врач, который, как оказалось, вовсе и не врач никакой, станет его персональным палачом, пусть только поскорее закончит со всем этим… У Тэхёна больше нет сил.

    Чонгук входит практически без подготовки. О какой подготовке может быть речь, если они сейчас находятся в настоящей комнате извращенца? Он берёт Тэхёна жадно, грязно, грубо, думает только о своём удовольствии и получает его сполна. Ким обездвижен, он давно не чувствует онемевших рук и ног, лишь тупую боль в заднем проходе, а ещё своё кровоточащее сердце…  

— Я мечтал об этом, Тэхён. — Чонгук вдалбливается по самое основание, а Тэхён лежит, как неживая кукла, не моргает даже. — Скажи что-нибудь, скажи же.  

— Убей меня.  

— Нет, Тэхён… — Чон набирает скорость. Ещё пара секунд и он получит долгожданную разрядку.

— Нет. Я хочу видеть твоё прекрасное лицо, пока я втрахиваю тебя в эту кровать, хочу, чтобы ты был в сознании, я специально ждал, пока ты очнёшься.

    Ким не отвечает, он больше не может и не хочет ничего говорить. Единственный человек во всём мире, единственный, кому он открыл всю душу, в чью дружбу и искренность поверил — оказался последней тварью.  

— Тэхён, не молчи, ты хочешь что-нибудь? — Чонгук спускается с кровати, кончив. Натягивает джинсы. — Может, кофе, газированные напитки, какао? Ах да, ты же у нас любитель чая. С лимоном.

    Чонгук нажимает на пару кнопок на своём телефоне и в комнату входит девушка, та самая девушка с ресепшн. Она несёт на подносе небольшой чёрный матовый чайник и одну аналогичную чашку.  

— Прости, в этот раз не холодный и сегодня я не составлю тебе компанию в чаепитии, — оповещает Чонгук, кивает девушке, и та, получив знак, удаляется.
— Я ненавижу чай с лимоном, но вынужден был пить его целый месяц.  

— Ты мог бы не пить его вместе со мной, — сквозь зубы.  

— Это психология, Тэхён! — Брови Чона взмывают вверх. — Если хочешь втереться в чьё-то доверие — убеди его, что у вас есть что-то общее.

— Ты ведь не мозгоправ, откуда тебе знать.  

— Не мозгоправ. — Чонгук наливает кипяток в чашку. — Но немного разбираюсь.  

— Ты ведь специально залез в мою голову… — делает выводы Тэхён, стараясь не сталкиваться взглядом с собеседником. — Специально залез, всё разузнал, чтобы потом всё это применить против меня.  

— Умный мальчик. — Чонгук начинает тонкой струйкой лить кипяток на оголённое тело своего «пациента». — Люблю наблюдать, как другие мучаются.  

— От меня ты этого не дождёшься, ублюдок. — Ким сильнее стискивает зубы. — Я не покажу тебе своих страданий.       

    Кипящая жидкость разливается по всему телу, оставляет ожоги, будоражит старые раны, которые напоминают о себе ноющей болью. Тэхён держится, как и обещал, его давно приучили не кричать, он вспоминает все правила их борделя и по привычке применяет их сейчас. Красные жгучие полосы расцветают по всему изуродованному телу, они зудят, распухают, отзываются болезненно. Чонгук улыбается и наблюдает, он давно хотел опробовать всё, о чём ему рассказывал Тэхен.  

— Как насчёт подвешивания? — скалится Чонгук, и этот его оскал пугает сильнее физической боли. — Кажется, так проходил твой первый день рождения в борделе? Предлагаю не нарушать традиций.

    Чонгук делает проколы через кожу спины Тэхёна специальной иглой, продевает крюки и помещает парня в подвешенное состояние. Любуется. Тэхён висит, как тряпичная кукла, он морально и физически истощён и уже давно, эмоций нет. Не осталось. Ему теперь всё безразлично, он всё ещё молится внутри об одном — о вкусе свободы от рук палача…       

    Чонгук ещё многое опробовал на своей красноволосой куколке — так он называл Кима на протяжении всего вечера. Игры с огнём, бастинадо, он капал на тело Тэхёна воск, царапал тело ножом, сжимал в тиски, снова безудержно трахал, когда на самого накатывала волна возбуждения. Тэхён несколько раз терял сознание, но несколько раз его палач снова возрождал. Любой другой человек наверняка давно бы не выдержал таких условий, погиб бы в руках извращенца, но Ким… Его организм, к его же сожалению, имеет некий иммунитет.  

— Кажется… — Чонгук усаживается рядом с Тэхёном, уложив того, обессиленного, на кровать. — Ты упоминал что-то о скальпеле.

— Мне уже всё равно. Делай, что хочешь, только побыстрее.  

— Знаешь, когда я впервые увидел тебя… — Чонгук достаёт из тумбочки острый металлический предмет. — Еще три месяца назад… Случайно, в супермаркете. Я сразу понял, что должен тобой завладеть.  

— В супермаркете? — хрипло и тихо.  

— Да, это смешно, но я просто встретил тебя в супермаркете и устроил слежку. — Чон усмехается сам себе. — Я богат, Тэхён. Я очень богат. Мои родители мультимиллионеры, а я их единственный сын. Вот такой непутёвый маньяк-извращенец, но зато любимый самый. — Последние его слова звучат пугающе весело.

  Тэхён прикрывает глаза и молча слушает. Теперь время исповеди Чонгука.  
— Я заметил тебя в отделе с овощами. Твоя красная макушка стала для меня мулетой — красной тряпкой для быка. Я тут же связался со своей охраной, и они устроили за тобой слежку. Узнали, где ты живёшь, кем являешься, порылись в твоём прошлом и выяснили пикантные подробности о работе в Италии. Я два месяца думал, как к тебе подобраться. Это было очень интересное время, азартное. Я сделал поддельные документы врача, арендовал помещение в клинике, а потом просто связался с твоим отцом. Не сам, конечно, через знакомого… — Чонгук крутит в руках скальпель и рассматривает его с любопытством, но вскоре продолжает: — Мой человек через клиента твоего отца передал ему, что есть один прекрасный психотерапевт, на приём к которому попасть сложно, но он может помочь. А дальше ты и сам знаешь.

    Чонгук делает первый надрез на груди Тэхёна, оставляя на нём тонкий след, из которого сочится кровь.  

— Как ты уже понимаешь, я не врач, я ничего не знаю о препаратах. «Либриум» мне когда-то назначил мой старинный доктор, которого, к слову, уже нет в живых. — Чон неоднозначно хмыкает. — Поэтому я назначил его тебе, зная лишь то, что это хороший транквилизатор.  

— Почему с такими деньгами ты не лечишься? — сквозь зубы, сквозь боль, из последних сил цедит Тэхён. — Твои родители могли бы отправить тебя на принудительное лечение.  

— Они не в курсе моих развлечений, Тэхёни, — мерзко смеётся Чонгук. — Я давно живу отдельно, они знают, что у меня есть некоторые проблемы с психическим здоровьем, но считают, что мне достаточно одного психолога. А я думаю, что мне не нужен никакой доктор, я сам себе и врач, и Бог. Ты — не первая жертва.

    От этих слов у Кима мурашки пробегают, Чонгук не просто извращенец — он маньяк, а может, даже серийный убийца.  

— Мне нравится каждый раз примерять на себя разные роли… — Чонгук делает следующий надрез, совсем рядом, будто хочет написать какие-то буквы. — Кем я уже только не был. Даже рассказывать не стану. Ты моя десятая, юбилейная добыча. Как иронично, верно? У тебя день рождения, у меня юбилей!       

    Чонгук заливается смехом, откидывая голову.  

— Знаешь, такую практику в бдсм, как вампиризм? — Чонгук щурится и наблюдает за Тэхёном, но тот не шевелится даже, силы покидают парня в геометрической прогрессии… — Всегда хотел попробовать.

    Чон припадает языком к груди, слизывает струящуюся кровь, причмокивает и мычит. Во рту металлический привкус, и садисту нравится это новое ощущение. Он царапает скальпелем новые порезы, слизывает кровь, царапает снова, выводит старательно, будто действительно хочет что-то написать. Увлекается так сильно, что подбирается к артерии, делает разрез, кровь льётся с напором, а Тэхён начинает терять сознание… Жизненные силы покидают, пульс, ещё недавно высокий, даёт спад. Новая волна озноба и дикая боль, которую не описать, не передать словами, звуками, буквами…       

    Последнее, что приходит в голову Тэхёна, это слова Луиджи о Чимине. Те самые слова, так сильно запавшие в давно мёртвую душу… «Не повезло».

    Чонгук трясёт тело, когда понимает, что Ким никак не реагирует на его действия. Руки, рот, зубы, как и всё вокруг — в крови. Чонгук хватается за волосы. Его каждый раз кроет. После каждой жертвы он чувствует опустошение. Болезненное и дико раздражающее… Он так долго готовился ко всему, но всё так быстро заканчивается… Чонгук воет, сидя в луже крови на постели. В его рту металлический привкус, а глаза застилают слёзы разочарования. Он воет, рвёт на себе волосы, раскачивается со стороны в сторону… В комнату вбегает девушка, которая на протяжении месяца приносила чай, и двое мужчин.  

— Господин Чон, всё хорошо, всё в порядке, — шепчет девушка, ползая перед ним на коленях и стараясь не смотреть на постель. — Я с вами, я здесь!

— Предположительное время смерти 22:50, — сообщает один из мужчин. — Около пяти минут назад.  

— Избавьтесь от него, — отдаёт приказ девушка. — Как обычно.       

    Мужчины кивают и принимаются за работу. Все они — сработавшаяся шайка бандитов, что прислуживают своему господину — настоящему извращенцу, маньяку и убийце. Чон хорошо платит, а эта компания умеет держать язык за зубами и слишком сильно любит деньги.  

— Смотри, у него здесь что-то написано, — говорит один другому, рассматривая очередное тело. — Прямо на груди, какие-то буквы, не могу разобрать.

«Не повезло».       

    За окном снова стелется туман, как когда-то, месяц с небольшим назад, в день их знакомства. Он окутывает город, вьётся над землёй пушистыми клубами, скорбит…       

    На груди Тэхёна скальпелем высечены именно эти два слова. Он унесёт их за собой, унесёт, отправившись следом за Чимином. Не повезло — так легко и просто. Два слова, оставленные его личным внимательным палачом, которого он всё-таки дождался…