Прекасаемый

Я не мог их видеть, но знал, что они там, ожидают внизу. Кровожадные маленькие говнюки, они, вероятно, молятся, чтобы все прошло плохо.
— Что вы думаете о падении с пятиметровой высоты?
— Легко, — сказал Югем.
Он схватил мою руку, как порыв ветра, хлещущий вокруг. Как только я устойчиво встал на скейтборд, он наклонил свое пиво и влил в себя то, что там оставалось.
Вместе мы вгляделись в край крыши сарая. Вечеринка под нами была в самом разгаре. Пятнадцать наших самых близких и самых сумасшедших друзей.
Гем вздохнул:
— Ты, правда, это можешь?
Я вручил ему свою собственную пустую бутылку.
— Они же не называют меня Чумовым Королем просто так. Ты готов?

Он сглотнул и кивнул.
Югем засмеялся и бросил бутылки в лес. Несколько секунд была тишина, а затем внизу раздался приглушенный грохот, сопровождаемый криками и истеричным смехом наших друзей. Только пьяные люди могли бы посчитать разбившиеся вдребезги бутылки легендарным источником развлечения.
— Что-то я не знаю, Тэ, — произнес он. — Внизу ничего не видно. Откуда ты знаешь, где приземлишься?
— Все будет в порядке. Я так делал миллион раз.
Слова Югема оборвались.
— В бассейн. В трех метрах от крыши гаража. Здесь, по крайней мере, пять метров. Последнее, что я хочу делать, это тащить твою задницу до дома.
Я проигнорировал его — обычное дело в ответ на выпады моего кузена — и согнул колени.  Я улыбнулся.
— Готов, мистер Задира?
Кто-то внизу прибавил громкость стерео в автомобиле. Бьющие дубасящие звуки техно набирали высоту. Руки на подоконнике сзади, пьяные крики поддержки снизу. И я поехал.
Волосы хлестали по лицу подобно тысяче тонких плеток. Грубая поверхность крыши сарая грохотала под доской. А затем ничего.
Полет. Это словно полет.
На несколько блаженных мгновений я завис в невесомости. Словно перышко, застывшее на мимолетное мгновение в воздухе, прежде чем оно изящно опустится на землю. Адреналин зашкаливал, в ушах нарастал гул.
Хотя, фигня это всё про зашкаливающий адреналин. Это никогда не длится достаточно долго.
Мои последние подобные ощущения продолжались всего каких-то жалких секунд пять, время, которого хватило на то, чтобы сигануть с крыши амбара и приземлиться в не такой уж радушный стог сена.
Приземлился я жестко, ничего серьезного, ушибленный копчик да возможно пара-тройка синяков и ссадин. Вряд ли худшее из того, что мне доводилось испытать на своей шкуре. Потягивая спину, я вытряхнул сено из своих джинсов. Быстрый осмотр показал, что у меня грязное пятно над правым коленом и несколько клякс грязи на левом боку. Не было ничего такого, с чем бы ни справилась стиральная машина.

— Ты там нормально? — крикнул Югем с крыши.
Я показал ему большой палец, задранный вверх, и пошел проверить, как там Богом. Он был окружен толпой девиц, которые заставили меня задуматься, если он, выпендриваясь, притворяется, то, по крайней мере, слегка. Такой тощий парень, как Богом, не так уж избалован женским вниманием, поэтому я бы поставил десять пальцев, что он без умолку чесал языком весь вечер, чтобы привлечь хотя бы парочку.
— Ты больной на всю башку, чувак, — пробормотал он, поднимаясь на ноги.
Я указал на стог сена, в который приземлился в нескольких метрах поодаль оттуда, куда брякнулся он.
— Это я-то больной на всю башку? По крайней мере, я угодил в сено.
— Йохооооооооооу! — раздался отчетливый крик Гема. Мгновение спустя он обежал амбар, размахивая кулаком. Он остановился рядом со мной и высунул язык, демонстрируя его Богому, который улыбнулся и отмахнулся. Он пихнул меня под руку. — Вот мой хороший!
— Твой хороший , который собирается свалить. Десять минут поцелуев в кустах, и Марк  думает, что мы родственные души. А мне сталкер нафиг не сдался.
Югем нахмурился.
— Но вечеринка же только началась. Ты ведь не хочешь пропустить запуск Джелло

([1 - Джелло — американский бренд кондитерских издели й — фруктовых желатиновых конфет.]!)

Запуск Джелло? Это ж моя любимая развлекуха. Может быть, стоило... нет...
— Я готов рискнуть.
— Зашибись, тогда я иду с тобой.
— Ни за что, — сказал я ему. — Ты ждешь Её Сексапильное Величество, чтобы проводить, помнишь?
Он уже как две недели пытался подцепить Хан Хен . Она уже почти согласилась встретиться с ним на сегодняшней вечеринке, а я не собирался разрушить его шансы, играя с ним в сторожевого пса.
Он глянул себе через плечо. Народ начал танцевать под лунным светом.
— Ты уверен, что с тобой всё будет нормально одним?
— А-то. — Я указал на свои ноги. — Для того чтобы управлять этими малышками лицензия не нужна.
Он замялся в нерешительности, но, в конце концов, Хан Хен победила. Мы попрощались, и я отправился в темноту.
Дом был всего в нескольких минутах ходьбы, через поле, потом через узкий ручей, а затем через небольшой холм. Я знаю эти леса настолько хорошо, что мог бы найти свой дом закрытыми глазами. На самом деле, я так и делал раз эдак несколько.
Вынув сотовый из заднего кармана, я застонал. Час ночи. Если повезет, то у меня полно времени, чтобы доковылять до дому и заныкаться к себе, пока папа не вернется. Я не собирался задерживаться допоздна. Или столько пить. Я всего лишь согласился пойти, чтобы морально поддержать Югема, но, когда Богом начал трепаться без умолку... Ну, у меня просто не осталось выбора, кроме как остаться и постараться сделать так, чтобы он заткнулся. Всё-таки, у меня была какая-никакая репутация, которую надо было поддерживать.
К тому моменту, как я достиг середины пути между полем и домом, мелкого, грязного ручья, в котором я обычно играл в детстве, мне пришлось остановиться на минуту. Глухой бьющий по мозгам ритм и отдаленный смех доносились с вечеринки, и на какой-то момент я пожалел, что не воспользовалась предложением Югема проводить меня до дома. Очевидно, последняя бутылка пива была выпита зря.
Я оступился на краю воды и выдохнул из легких влажный воздух. Сжимая челюсть и задерживая дыхание, я мысленно повторял, что меня не вырвет.

После нескольких минут тошнота прошла. Слава Богу. Не хотелось идти домой, воняя рвотой. Я зашаркал назад к воде, готовый двигаться в сторону дома, когда услышал шум и замер.
Черт. Музыка была слишком громкой, и кто-то, должно быть, вызвал полицию. Прекрасно. Еще один полуночный звонок в местное отделение — это не то, что сделало бы счастливым моего отца. Второй мыслью было: вызовите полицию. Выражение его лица стоило бы ухудшений.
Я задержал дыхание и прислушался. С вечеринки звуков не слышалось, мужчины кричали.
Послышались тяжелые шаги и треск ломающихся веток кустов.
Вопль повторился, на этот раз уже ближе.
Я запихнул телефон назад в карман, собираясь начать, несомненно, грязный подъем на набережную, когда движение в кустарнике позади, привлекло мое внимание. Я повернулся вовремя, чтобы увидеть, как кто-то оступился и вылез из воды в нескольких шагах от меня.
— Господи!
Я отпрыгнул назад, споткнулся о выпирающий корень и приземлился пятой точкой в грязь. Парень не двигался, пока я неуклюже вставал и сделал вперед несколько шагов на ватных ногах. Он сидел под несколько странным углом, голые ноги покрывали кусочки чего-то неприятного. Я сощурился в темноте и увидел у него кровь в нескольких местах под тонкой белой футболкой, такую же, как и у небольшого пореза на голове. Парень выглядел так, будто выстоял десять раундов против газонокосилки.
Ему где-то между восемнадцатью и двадцатью, и он не выглядит знакомым. Он точно не ходит в мою школу. Я знаю практически всех. Его не было на вечеринке. Он такой милый, что я бы запомнил. Сомневаюсь, что он местный. Волосы слишком длинные, и у него нет выраженного загара от футболки Парквью. Плюс, даже в темноте было легко разобрать четко очерченные руки и широкие плечи. Этот парень, очевидно, посещает спортзал, чего местные обычно не делают.
Я пригнулся, чтобы проверить рану на его голове, но он резко дернулся и, пошатываясь, поднялся на ноги, так как снова раздался вопль.

— Обувь! — прорычал он, указывая мне на ноги. Голос был глубоким и посылающим мурашки по моей спине. — Дай мне свою обувь.
В эйфории или нет, я все еще довольно умен. Кто бы ни были те парни, вопящие в лесу, они за ним. Сделки с наркотиками двинулись на юг? Или его поймали в самый разгар любовных утех с чьей-то подругой, и он едва успел унести ноги, потому и босой?
— Зачем?
— Быстро! — прошипел он.
Я бы даже не рассматривал возможность расстаться с моей любимой парой красных кед Vans, если бы он не выглядел настолько взбешенным. Его преследовали. Он думал, ему как-то поможет моя обувь? Хорошо. Может, в качестве оружия? На мой взгляд, камни бы подошли куда лучше, но каждому свое.
Против здравого смысла, я сделал несколько шагов назад и, не отворачиваясь от него, снял кеды. Шагнув вперед, я бросил ему обувь и покачнулся. Вместо того чтобы поймать меня, он сильно отступил, позволяя мне упасть в грязь.
Мой гребанный герой!
Я выпрямился и смахнул каплю грязи с джинсов, а он наклонился, хватая обувь, не отводя пристального взгляда от меня. У него красивые глаза, карие, словно крепкий кофе, и глубокие, я обнаружил, что сложно от них оторваться. Он поставил кеды на землю и приготовился засунуть правую ногу в один из них. Из меня вырвалось хихиканье. Он ну никак не запихнет в них свои лапищи.
Он доказал, что я ошибся. Впихнув пальцы внутрь, а пятки свесив через края, он со странным изяществом заковылял к берегу и протиснулся между частично выкорчеванным деревом и дряхлым пнем. Он пошатывался, пока шел, и я вспомнил ужасные раны на его ногах. Прекрасно. Теперь, кроме кражи моих кроссовок, он еще и зальет их кровью.
Мой взгляд переместился туда, где он стоял. Было темно, и луна спряталась за облаками, так что я не мог очень хорошо разглядеть, но что-то на земле выглядело неправильно. Цвет казался темнее, чем должен быть.
Я сощурилась, нагибаясь, чтобы провести пальцами по темному пятну, но сильный шорох в лесу заставил меня перевести взгляд влево, сердце заколотилось быстрее. Следующее, что я понял, это группа из четырех мужчин вырвалась из кустов и понеслась по берегу, подобно ворам-энтузиастам. Темно-синие облегающие костюмы, покрывающие их до кончиков пальцев, в которые они были одеты, оставляли мало места воображению. Мимы. Они напомнили мне мимов.

Мимы с чем-то, напоминающим электрошокеры.
— Ты! — Тот, что был напротив, окликнул меня и остановился. Глядя на землю, он изучал след, ведущий к мелководью. — Здесь кто-нибудь проходил?
Угловым зрением я видел бледного парня, наблюдающего за нами. Все, что нужно было сделать мужчинам, чтобы заметить его, это повернуться вправо.
— Какой-то панк пронесся тут несколько минут назад. — Я переминался на ногах, одетых в носки. Грязь хлюпала по ткани и проникала между пальцами. Фу! — И украл мою чертову обувь!
— Куда он направился?
Он серьезно? Я собирался пошутить о том, что мне не разрешают говорить с незнакомцами, но его лицо заставило меня подумать дважды. Мистер Мим не казался обладателем чувства юмора. Я поднял руки вверх, показывая, что сдаюсь, и указал в направлении, противоположном тому, куда собирался пойти сам.
Не говоря больше ни слова, мужчины разделились на две группы. Половина из них направилась туда, куда я указал, вторая половина двинулась в противоположную сторону. Ха. Кажется, они не доверяли популярному парню  с проколотой губой и без обуви.
Я дождался, пока они скрылись из поля зрения, и прошел туда, где сидел парень, спрятавшись за кустами.
— Они ушли. Думаю, теперь безопасно вылезти и поиграть.
Он выдержал мой взгляд и маневром покинул укрытие. Когда он не сделал и движения, чтобы снять мои кеды, я кивнул на его ноги.
— Ты вообще кеды-то возвращать мне собираешься?
Он покачал головой и согнул руки.
— Я не могу отдать их тебе.
— Черт, почему нет? Если серьезно, чувак, красный — не твой цвет.
Он смотрел на землю какое-то время, а затем его взгляд прошелся по пути, которым он двигался ранее.

— Я голоден. — Он снова пялился. — У тебя есть какая-нибудь еда?
Он забрал мою обувь, а теперь просит еду? У парня есть мужество.
Глубокая царапина на его голове все еще немного кровоточила, и слабый фиолетовый синяк начинал появляться на его щеке, но этот испуганный взгляд его глаз, который выделялся на общем фоне ярче всего остального, словно горячая неоновая вывеска. Он щелкал пальцами, по одному за раз. Указательным, средним, безымянным и мизинцем, снова и снова.
Крикнула сова, и я вспомнил о времени. Отец скоро будет дома. Это могло бы сыграть мне на руку. Я знал, что приведи я домой парня, это не по-детски выбесит его. Вот это будет номер, если он найдет незнакомца в своем доме. Черт, он, у него, должно быть, шерсть дыбом встанет.
Но пока мысль о доведении до ручки моего отца согревала меня, было и еще кое-что среди моих мотивов. Мне почему-то хотелось провести немного больше времени с парнем. Эти руки... Эти глаза. Мы были наедине посреди леса. Если бы он был серийным убийцей, он бы уже начал действовать. Не верилось, что он опасен.
— Мой дом недалеко отсюда. Отец ходил в магазин на днях. Много нездоровой пищи, если это тебя устроит.
Взгляд его глаз заставил меня думать, что он мне не доверял, чего я не понимал. Черт, я же дал ему свою обувь.
— Не знаю, кем были твои друзья, но они могут удвоиться и вернуться. Ты будешь в безопасности у меня некоторое время. Может, они сдадутся.
Он посмотрел на воду и покачал головой.
— Они не из тех, кто сдается.