Прекасаемый

Я отобрал фото у него, открыв рот от изумления.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что это Юна.
— Я знаю, что ты сказал! — огрызнулся я.
— Но ты только что спросил меня.
— Ты уверен? — Я держал фотографию, сжав ее близко к лицу. Пульс стучал, и голова снова закружилась, только не хорошим способом. Моё легкое опьянение, такое счастливое и мирное, теперь абсолютно закончилось. — Ты уверен, что это та же самая женщина?
— Я бы узнал ее где угодно.
— И ты говоришь, что она жива? В ВИ?
Он кивнул.
— Ее имя Ким Юна. Ты уверен, что это одна и та же женщина?
— Я уверен. Она жива. Почему ты кажешься расстроенным?
Я ухватился за спинку стула, было чувство, что земля собиралась поглотить меня целиком. Я не мог справиться с дрожью. Отец был тупицей, но врать насчет маминой смерти? Это пересекало все границы хренового.

Сверху раздался шум, и волосы на затылке у меня зашевелились в предупреждении. Что-то Курд больно долго. Я глубоко вдохнул и посмотрел на Чона. Приложив один палец к губам в надежде, что он знает чертово значение этого знака, я подкрался к основанию лестницы и прислушался. Тихо. Жестом указав Гуку смотреть, я перепрыгнул первую ступеньку, я достаточно раз раньше бывал у Курда, чтобы знать, что она скрипит, и направился дальше.
Когда я поднялся наверх, Чонгук был позади меня, стоя очень близко. Я собирался быстро переместиться, но он пронесся мимо меня, беря на себя лидерство. Я потянулся, чтобы ухватить его за футболку на спине, но он был слишком быстр, уже на другом краю кухни. Сердце глухо билось, ком застрял в горле, а я следовал за ним через кухню. Он стоял в дверном проеме, но когда я попытался выглянуть из-за него, он перекрыл мне путь.
— Нет, — прошептал он, схватив мои руки.
— Нет что? — Воздух стал разреженный. Что-то было в том, как он смотрел на меня.
— Сейчас нам надо уйти.
— Уйти? Почему? Что не так?
Еще больше тишины. Чон пытался подтолкнуть меня назад к лестнице.
Разряженный ледяной воздух вытек из комнаты. Я оттолкнул его и заглянул за угол. Курд лежал в центре гостиной лицом вниз без движения. На пару ужасных моментов я подумал, что он, должно быть, мертв, но, наконец, он пошевелился.
Я отдернул руку из захвата Чонгука и устремился к Курду.
— О Боже, Курд! Что произошло?
Раздался незнакомый голос, отвлекая мое внимание от Курда.
— Гостиная!
Чонгук оказался рядом и поднял меня на ноги. Мы кинулись на кухню, пока гром шагов приближался, и до того, как я успел моргнуть, двое мужчин стояли перед нами. Один из них бросился на нас, и Чонгук дернул меня назад. Кончики его пальцев вцепились в плечо, ухватив за край рубашки. Я споткнулся, успев поймать себя до того, как проиграл битву с силой притяжения.
Пальцы Чона сжали мое запястье, как только мужчины (один одетый в темно-синий костюм, другой — в то же самое облегающее трико, которое носила группа у ручья) стали наступать. Они следовали за нами в шаг, мы назад, они вперед.

Я повернулся к лестнице в другом конце кухни, которая вела в комнату Курда, где стоял третий мужчина в обтягивающей одежде с пистолетом с лекарством в руке, блокируя нам выход. Должно быть хоть что-то, что угодно, что я мог бы использовать как оружие. Теперь мы отступили в середину комнаты, заманенные в ловушку. Я вытащил большую чугунную сковороду с полки над головой и стал размахивать ею перед собой.
— Присмирить и захватить обоих, приказ Кима, — сказал костюм с безучастным лицом. Он сделал выпад в мою сторону, пока человек позади нас потянулся к Чонгуку.
Гук напоминал ниндзя, с легкостью уклонившись от захвата и ныряя под мужчину. Провернувшись полный круг, он стукнул правым локтем в грудь мужчины. Он сильно ударил повернутым кверху кулаком по бедру противника. Нападавший рухнул на пол, вопя от боли.
Другой мужчина в трико двинулся вперед, потому что парень в костюме схватил меня за плечо. Я снова взмахнул сковородой, промахнулся мимо его головы, но попал по его плечу и услышал удовлетворяющий шлепок. Он от удивления ослабил свою руку, и я вырвался.
Но недостаточно далеко.
Он быстро оправился и снова бросился вперед. На этот раз, вместо холодного, беспристрастного взгляда, он одарил меня разгоряченным рычанием. Сильно замахнувшись, он ударил меня по лицу. Все затанцевало и завращалось. Щека будто взорвалась.
Я едва осознал, что меня толкнули, и приземлился на правое запястье и колено. Зрение достаточно прояснилось, чтобы увидеть, что мужчина замахивается снова. Я кинулся ему в ноги, чтобы сбить его, но Чон оказался быстрее. В мгновение он оказался передо мной, перехватив руку мужчины прежде, чем та коснулась моего плеча.
Секунды не происходило ничего. Гук замер. Глаза встретили мои, на его лице ужас. А затем, как в голливудских спецэффектах, кожа мужчины стала скукоженной и серой. За несколько секунд он буквально развалился, не оставив ничего, кроме груды одежды с кучкой пыли посередине.

Позади нас двое других мужчин пошевелились.
— Мистар Ким. — Присмирить и захватить обоих, приказ Кима... Боже, кем, черт возьми, был мой отец?
Я поднялся на ноги, комната все еще немного вращалась. Чонгук схватил мою руку, и мы кинулись в дверь и через лужайку Курда. Присмирить и захватить, задница.
— Вперед, вперед, вперед!
Спустя час мы спрятались под деревом позади моей средней школы. Могло ли быть так, что этим утром я нежился на солнце, наслаждаясь первыми днями лета? Казалось, прошли недели. Неужели только несколько часов назад мой отец был просто ушедшим в себя хладнокровным адвокатом, в глазах которого я ничего не мог сделать правильно? А теперь кем он был? Главой какой-то супер секретной проекта, который использовал людей со странными способностями в качестве оружия?
— Мне нужно знать, — прошептал я едва слышно. Мой желудок уже знал ответ, но все же... Без подтверждения оставался маленький проблеск надежды, а надежда могла быть опасной штукой. — Мой отец говорил, что она умерла, он знает? Что она там, я имею в виду. Он знает, что моя мама все еще жива?
Чонгук кивнул.
— Прости. — Он выглядел сожалеющим и печальным. А еще немного напуганным. Уголки его губ были опущены, лицо помрачнело. Он подвинулся ближе, взяв мои руки. — Он лгал тебе. Ты не можешь ему доверять.
Когда мы убегали от Курда, я все еще решал, что же делать с Чонгуком. Наблюдение за тем, как он справлялся с теми парнями, доказало, что он был более чем способен позаботиться о себе. Так что же мешало мне пожелать ему удачи и прогнать его в веселую недальнюю дорогу? Сначала это был взгляд его глаз, когда он требовал отдать мою обувь у ручья. Истинный страх. Тот же самый страх отразился на его лице, когда он говорил об отце у Курда, и когда рассказывал мне, что мама находится в ВИ. Сейчас тот же самый страх вернулся, но на этот раз для меня.
Это было новым и заставляло меня чувствовать небольшой трепет, что абсолютно не приветствовалось. Я должен суметь позаботиться о себе довольно долгое время. Мне не нужен никто, прикрывающий спину, разве что, может быть, Югем. Однако я не вырывался.

— И она не может уйти, да? Он не позволяет?
Он нахмурился и кивнул.
Что за человек делает такое людям? Своей собственной жене? Тот же самый человек, который не думает дважды по поводу использования подростка ради убийств, вот кто. Тот человек, которому нельзя доверять. Чонгук был прав. Идти домой — не вариант.
Гук прошел через ад в руках отца, я не могу покинуть его. Часть меня чувствовала себя ответственной, в то время как другая часть чувствовала... что-то еще. Что-то, чего я не вполне мог объяснить. Что-то такое, наподобие его беспокойства за меня, которое одновременно было для меня неудобно и заставляло кровь бежать по венам быстрее.
— Расскажи мне о ней. — В груди болело. Знала ли она мое имя или как я выгляжу? Знала ли она, что ее собственный муж в ответе за то, что ее держат там. — Расскажи, какая она.
— Очень похожа на тебя, добрая, но сильная. Она научила меня выживать. — Он наклонил голову в сторону, изучая меня. Мои руки были все еще в его, он перевернул их. Большими пальцами он проводил круги по моим ладоням. По спине побежали мурашки. — У тебя такие же руки.
— Она... — Я сглотнул ком, подкативший к горлу. — Она может делать то, что ты?
Он покачал головой.
— Она может становиться кем-то еще.
— Становиться кем-то еще? — Дрожь волнения промчалась по моему телу.
— Изменять свою внешность. Они иногда используют нас как команду. Она становится кем-то, кого цель знает, уводит их в тихое место, чтобы я мог наказать их.
Я встал и отвернулся. Я не хотел, чтобы Чон или кто-то еще видел, как слезы текут по моим щекам.
— Как он мог сделать такое ей? Мне? — Я кружил вокруг, голос неровный. Забудьте слезы, вызовите гнев. — Как он мог запереть ее и сказать мне, что она умерла! Она была там все это время?
Чон не ответил. Когда я повернулся, он зачарованно смотрел в небо.

— Юна обычно рассказывала мне о мире снаружи. Поздно ночью, когда не спалось, она приходила ко мне в комнату и рассказывала мне истории о вещах, которые я мог бы делать и видеть, людях, которых я мог бы встретить. Иногда она плакала среди ночи, когда думала, что никто не слышит. Но я слышал. Я всегда слушаю.

Теперь слезы потекли сильнее. Мне было проще. Все это время мама была для меня призраком, не более. Безголосым, бестелесным плодом моего воображения. Насколько, должно быть, тяжелее было ей знать, что я был снаружи, жил с человеком, который держал ее взаперти, словно животное?
— Я спросил ее однажды, не так давно, почему, если мир снаружи наполнен столькими чудесами, она не вернулась туда. Почему она не ушла к своему ребенку.
— Что она сказала?
Его руки упали, и он повернулся к футбольному полю. Олень и два олененка резвились в лунном свете. Он завороженно наблюдал за ними с минуту.
— Они твердили нам, что нормальные люди бы не поняли. Что они бы навредили нам, если бы мы ушли. Юна сказала, что это ложь. Она говорила мне, что мы настоящие пленники, что ВИ никогда не позволила бы нам уйти. — Кулаки сжались, голос помрачнел. — ВИ всегда была моим домом. Это все, что я даже знал. Я не знал ничего о мире снаружи или о людях в нем, но я понимал, что означает слово «пленник».
Его голос был таким печальным. Я хотел дотянуться и обнять его. Мы составили чудесную пару. Вселенная, видимо, считала нужным посылать нас обоих к черту большую часть времени.
— Вот почему ты убежал?
Он покачал головой.
— Я этого не планировал. После беседы с Юной я стал думать. Начал задаваться вопросами. Пленник. Одно слово изменило все. Я смотрел на все осторожнее. Вчера мне выдали назначение. Начиналось как обычно. Мне дали имя цели и довезли до места убийства. Меня сопровождали до места действия и оставили, чтобы я вошел, сделал свою работу и вернулся. Не задавая вопросов.
— Что случилось?
Он повернулся ко мне, и его скулы напряглись.

- Когда я вошел в дом, она была одна. Спала в кровати. Я сначала смутился, она не была тем, что я ожидал. Я замешкался. Должно быть, это длилось слишком долго, потому что они послали кого-то проверить меня. Когда он подтвердил, что она была целью, я убежал.

— Что заставило тебя замешкаться?
Он зажмурился. Покачал головой и сказал:
— Она была ребенком, не больше семи или восьми лет. Беспомощная. — Он открыл глаза. — Невинная. Нет такого преступления, которое мог совершить кто-то такой юный, чтобы заслужить наказание.
— Господи.
— Я убежал. Потом я нашел тебя. — Он смотрел в сторону. — Юна говорила мне однажды, если я обнаружу когда-нибудь себя снаружи без места, и мне некуда будет идти, я должен найти Рипера.
— Рипера?
— Да. Она сказала, что он сможет помочь.
— Кто он? Чем он может помочь?
Чонгук пожал плечами.
— Я только знаю, что он такой же, как мы, как Юна и я. Шестерка. Она говорила, он был уважаемым среди наших. Сильным.
Я собирался спросить его о том, не думал ли он наперед, убегая из ВИ, но пронзительная иностранная песня зазвучала из моего кармана. Чон напрягся и отступил.
— Все нормально. Это просто мой мобильный. — Я достал его из кармана, ожидая увидеть номер отца.
— Югем?
— Тэ? Где тебя черти носят? Три часа ночи! Твой отец обзвонился. Он сказал, ты убежала с каким-то опасным типом? Он беспокоится за тебя.
Я фыркнула.
— Поверь мне, Югем. Он не волнуется за меня. — Хоть я и очень не хотел втягивать кузена в это, но нам нужна была помощь. — Слушай, у меня огромная просьба к тебе. Можешь встретиться со мной завтра в полдень на кладбище? Принеси что-нибудь из своей одежды. С длинными рукавами. И пару перчаток. И что-нибудь мне, во что переодеться. А то я ужасен.
Последовала пауза.
— Тэхен, ты меня пугаешь. Что, черт возьми, произошло? Почему тебе просто не пойти домой?
— Я, на самом деле, не могу сказать.
Еще одна пауза.
— Ты в порядке? Где ты? Ты один?
Как много говорить? Может такая организация, как ВИ, выслеживать телефонные звонки?

— Я в порядке, — в итоге ответил я. Хотелось добавить «пока что», но я знал, что это только обеспокоит его. — Я не один, но я не могу сказать, где я. Не сейчас.
— Ладно, — осторожно произнес он. — Что еще тебе нужно?
Я подумал об этом и понял, что был голодный. Я встретил Чонгука по пути домой с вечеринки. Вечеринка = нет кошелька. Нет кошелька — нет наличных. Нет наличных — серьезные проблемы с едой.
— Наверное, немного воды. Может, что-нибудь пожевать? Некоторую наличность, если есть, тоже. Я обязательно верну.
— Сделаю. У тебя все будет хорошо до тех пор?
— Должно быть, — вздохнул я. Мы заляжем на дно до утра. Должно быть, легко оставаться вне радаров несколько часов.
Или нет? Дом Курда был близко, но между его и моим домом еще сотня других. Он никогда не был у меня, и отец никогда не встречал его. Как, черт побери, ВИ нашли нас так быстро?
Пальцы сжали телефон. Блин. GPS. Вот идиотка.
— Не пытайся мне перезвонить. Я выбрасываю телефон. И что бы ты ни делал, не сообщай никому, что разговаривал со мной. Ни своему отцу, ни, особенно, моему.
Не дожидаясь ответа, я сбросил звонок.
— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — сказал я сам себе. Взглянув на телефон, я колебался только мгновение перед тем, как швырнуть его в дерево позади меня. Мобильник врезался в ствол, разлетевшись на несколько больших кусочков, и упал на землю. — Пошли, надо убираться отсюда.
Мы убили оставшуюся часть ночи, и рано утрам следующего дня, пытаясь не высовываться, что не было также легко, как думать об этом. Гук, хоть и осторожно, восхищался почти всем, что он видел. Все, от скейтбордов и еды на вынос до одежды, которую носили люди, было для него в новинку. Особенно ему понравилось, как люди из мира снаружи одеваются, а именно, девушки. Он восторгался короткими юбками и высокими каблуками.
Утро прошло без осложнений. У нас больше не было стычек с людьми из ВИ, тем самым это вынуждало верить, что я был прав. Они отслеживали мой телефон.Без него мы были бы вне радара. По крайней мере, на некоторое время.

Кладбищем была старая свалка на краю города, которую мы использовали для вечеринок. Обычно, даже средь бела дня, здесь тусовались дети. Прячась от домашней работы, прогуливая школу, когда были экзамены, расслабляясь после работы. Столь рано это был город-призрак.
Мы прошли позади трещины в заборе и проскользнули внутрь, собственник, скончался два года назад, оставив место заброшенным. Ходили слухи, будто его дочь, пластический хирург в городе, не находила времени в плотном графике, чтобы приехать и заняться собственностью. А это означало, что мы были вольны приходить и уходить, когда пожелаем, некоторые ночи гуляя до рассвета. Мы никогда не шумели, не громче чего-либо в округе, и мы не вредили ничему, так что полицейские вполне могли нас не трогать.
В самом конце стоянки располагался ряд стареньких фургонов, которые были порядком побиты и покорежены и вместе походили на импровизированную крепость. Здесь-то обычно все и собирались. Мы остановились в пределах десяти шагов, когда мои глаза уловили движение внутри. Я застыл как вкопанный.
— Всё путем, — окликнул Югем.
Он вышел из фургона на солнечный свет. Опустив свою доску вниз, он провел рукой по растрепанным светло-песочным волосам и кивнул. Он был одет в те же джинсы, что и на вчерашней вечеринке. Я понял это по чернильному пятну выше правого колена и огромной дыре на левом. Он говорил, что собирается выбросить их, но так и не выбросил. Я никогда не мог взять в толк, почему парни считают нормальным носить вещи изо дня в день и при этом не стирать их. По крайней мере, он переодел футболку.
— Это всего лишь я.
Я подался вперед, обнимая его за плечи.
— Спасибо огромное, что пришел.
— Типа я мог не прийти, — сказал он, отстраняясь. Глаза его округлились, когда он увидел Чонгука. — Это тот самый опасный тип?
Чон смотрел на него внимательно и также спокойно, но грустно, с тем же выражением лица, которое я видел прошлой ночью , прямо перед тем, как он пытался меня убить.

— Я ей не опасен.
— А мой дядюшка, походу, придерживается противоположного мнения. Если из-за тебя с головы моего братишки  упадет хотя бы волос, я пну тебя под зад коленом так, что ты долетишь до Японии. Ну, и кто ты у нас? Типа в банде или вроде того?
— Банда? Югем, ты серьезно? Поменьше лупись в телик, договорились? — Я сделал глубокий вдох. — Я наткнулся на Гука по дороге домой с вечеринки прошлой ночью. Какие-то парни на него напали.
Югем скрестил на груди руки и слегка подкатил скейтборд своей ногой. Ему постоянно нужно касаться своих чертовых вещей. Словно гарантия безопасности, только на колесиках.
— И...
— Ну, так вот, я притащил его к себе домой, думая, что папу это выбесит, только я получил несколько не ту реакцию, на которую надеялся. Он знал Чонгука. Как и тех парней, которые на него напали.
Югем не ответил. Вместо этого он попятился назад к фургону. И залез в него. Мгновения спустя он вытащил маленький пурпурный спортивный костюм и пластиковый пакет. Швырнув костюм к ногам Чона, он сказал:
— Здесь одежда для тебя, и немного наличности, которую я смог раздобыть в последнюю минуту. Берите и скорее уносите ноги. Проваливайте, давайте.
Гук поднял костюм.
Протягивая мне пластиковый пакет, он сказал:
— Это для тебя. Этим утром я побывал в твоей комнате. Я собирался взять немного твоих шмоток и свалить. Да забрать одну из своих несвежих рубашек, которую давал тебе в последний раз. Но когда я пробрался к тебе, то услышал голоса.
— Голоса?
Он покачал головой.
— Я не видел, кто это был, но уверен, что чертовски достаточно услышал. Они наговорили много срывающего башню дерьма.
У меня внутри всё похолодело.
— Что ты слышал?
— Твой отец — скверный чувак. Нет, ну прямо реально плохой парень. Я слышал, как он говорил что-то об утилизации тел. — Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Тел, Тэхен, типа как речь шла о мертвых людях. Трупах! Что-то о месте захоронения отходов, которое уже переполнено. Затем он упомянул и тебя. Что тебя надо найти и вернуть. Затем они свалили.

Мне стало тошно. Может, он чего-то недопонял. Захоронение отходов могло обозначать мусорную свалку. А тела могли означать... нет, ну ладно, тут у меня нечего возразить.
— Это всё?
Югем на какое-то мгновение застыл в нерешительности.
— Нет... Когда он ушел, то не запер свой кабинет. Я там пробыл недолго, но мне кое-что удалось раскопать.
Он снова толкнул ногой туда-сюда свою доску, подбросив её и поставив на ребро, опершись правой ногой.
— Что ты нашел?
— Твой отец увяз в каком-то сносящем башку дерьме. Что там за юридическая фирма, в которой он работает? ВИ? Ага, так вот, это нифига никакая не юридическая фирма, Тэ. Это какая-то другая хрень. Они используют Шестерок (вот, как они называют людей со странными способностями) в качестве оружия, сдаваемого в аренду лицу, предлагающему самую высокую цену. Политические склоки, личные вендетты, черт, даже мафия. Убийцы. Они используют этих людей как убийц.
— Не могу поверить, что у тебя хватило духу туда сунуться. Что если бы он вернулся?
Его рожица стала очень озорной. Уголки губ подтянулись вверх, демонстрируя ямочки на щеках. Эта улыбка многих девчонок сводила с ума.
— Да у меня отцовский нюх на раскопки новостей. Ты же знаешь, что я ни за что не смог бы пойти по стопам отца и день изо дня пропадать в газете, но я многому научился.

Дядя  работал репортером в газете , которая занимается расследованиями. Если где-то было что-то глубоко запрятано, то он непременно это раскопает. Я отметил эту мысль для себя, чтобы при случае воспользоваться этим. У меня не было намерений вовлекать во все это кого-то еще до тех пор, пока у меня не останется выбора.
— Неужели это всё наяву, — прошептал я. — Что на счет моей мамы? Она жива. Ты что-нибудь нашел о ней?
Его глаза расширились.
— Твоя мама жива? С чего ты взял?
— Она жива, — с нажимом произнес Чонгук. — Она пленница ВИ, каким был и я.
Глаза Югема всё расширялись, и он уже открыл рот, но я опередил его.

— А что на счет Рипера? Ты натыкался на какое-нибудь упоминание о нем?
— Ничего о Рипере мне не попадалось, но и времени у меня было чуть-чуть. Я довольно много бумаг проглядел, лежавших на его столе. Поверь мне, после того, что я слышал, твой отец — последний, с кем бы мне хотелось встретиться. — Он вздохнул. — Мы должны пойти ко мне. Мы расскажем обо всём моему отцу. Он поймет, чего делать.
— Ничего не делать. Чонгук, он, гм... другой.
Югем сложил на груди руки. Шаркая, он сменил ноги и теперь поставил левую ногу на доску, катая ее туда-сюда.
— Определенно, другой.
— Чонгук очень важен. Он один из Шестерок. Я не могу позволить отцу найти его.
— Это не игра, Тэхен.
Ради всего святого, почему все считают, что я так думал?
— Я знаю!
— Это больше, чем ты и я. Больше, чем просто позлить твоего отца. Ты этого парня только встретил. С какого рожна лезть во всё эти геморрои, связанные с ним?
— Во-первых, он знает о ВИ, и он знает маму. Мне понадобится любая помощь, которую он сможет мне дать, если есть хоть малейшая возможность вытащить её оттуда. Во-вторых, он был пленником Ви. Они использовали его для убийства людей.
Братец побледнел.
— Убийства людей?
— Моя кожа смертельно опасна для всего, к чему бы я ни прикоснулся, — подтвердил Чон, когда взял меня за руку.
Югем с ужасом в глазах уставился на нас. Скейтборд замер под его ногой.
— Тогда как получилось, что он прикасается к тебе? Как он прикасается к тебе?
— А у меня, походу, иммунитет.
— У тебя, походу, иммунитет, — повторил он. — Ты не догоняешь, что ли? Они будут считать и тебя одной из них!
— Я не могу касаться Шестерок, — произнес Чон с болью в голосе. — Они пытались. Снова и снова. Я убивал их всех. Каждый раз я убивал их.
Югем повернулся к Чону, бросив на него убийственный взгляд.
— Не лезь, придурок.
— Я его не оставлю, — сказал я, твердо стоя на своём.
— Это идиотизм, Тэхен, — рявкнул он, хотя я видел по выражению его лица, он знал, что я не передумаю. — Вернись домой, и мы всё выясним.

— Не могу. Я должен довести дело до конца.
Он вытащил ручку. Схватив меня за руку, он начал писать на моей ладони.
— Идите сюда и спросите цыпочку по имени Миша Вон, но будьте осторожны. Я не знаю, кто она такая или чем занимается, но её имя было в бумагах на столе и значилось основной целью. Если она одна из таких же, то, возможно, сможет вам помочь. Тэ Тэ, постарайся оставаться вне радара. У меня нет желания штурмовать это место, чтобы вытащить тебя оттуда.
В этом был весь Югем. Он всегда прикрывал мою спину. Я наскоро его обнял, а потом повернулся к Гуку.
— Нам надо выдвигаться. Поглядим, может, ты найдешь еще что-нибудь о том месте, но надо быть осторожными.
Он кивнул и сделал шаг назад. Мы уже были на полпути, чтобы свалить с парковки, как услышали чертыхания Югема.
— Черт возьми. Подождите, я пойду с вами.
Крики вдалеке становились всё громче.
Мы спешим. Нельзя терять время. Теперь мы сами по себе.