Прекасаемый

 так выглядел  Чонгука

так выглядел Тэ

Гук и я безопасно вернулись в город. Из всего, что мы знали, на кладбище был не ВИ, но смысла рисковать все равно не было. С каждой минутой напряжение нарастало, и чем больше я узнавал, тем больше задавался вопросом: как далеко отец зайдет, чтобы вернуть Чона. И что он сделает мне.
По адресу, который дал мне Югем, располагался старый отель приблизительно в пяти кварталах от кладбища. К тому моменту, как мы туда добрались, уже было около четырех часов дня, и я валился с ног от усталости. Обычно малое количество сна не было для меня проблемой, но последние двадцать четыре часа были адом. Женщина за стойкой регистрации, тучная брюнетка, полившая себя чрезмерным количеством духов, приветствовала нас утомленной улыбкой.
— Извините, но мы не сдаем комнаты несовершеннолетним.
Ее глаза пропутешествовали по нам один раз, затем второй. Она кратко кивнула и вернулась к журналу.
— Нам не нужна комната. — Я подошел ближе и наклонился через стойку. — Мы ищем Мишу Вон.
— Вы постирали свои носки? — спросила женщина, вставая. Она разгладила свою плиссированную юбку и поправила темно-фиолетовую блузку в ожидании ответа.

В замешательстве я мог только пялиться на нее. За меня ответил Чонгук.
— Я их не ношу. — Он обеспокоенно посмотрел вниз на заимствованные ботинки. — Это будет проблемой?
Женщина запнулась, очевидно, не ожидая такого ответа. Ха. Может, она была из тех людей, кого приводил в ужас вид босых ног. Или, возможно, гермафоб*. В любом случае, носки казались очень важными.
— Ждите здесь. — Она исчезла в двери за стойкой.
Гук наблюдал за ней с явным любопытством в глазах.
— Что это за место?
— Это отель. Люди приходят сюда переночевать.
— Переночевать? Но здесь так тихо.
Растерянно он отошел от стойки, осматривая журналы на ближайшем кофейном столике. Он поднял один и стал его пролистывать.
Я тоже ушел от стойки и присел на диван рядом с ним.
— В ВИ не так тихо?
— Тихо, — повторил он, дергая за край своей зеленой футболки. Спустя секунду он покачал головой. — Нет, там почти никогда не бывает тихо.
Уточнений не последовало, а я и не спрашивал. Я не хотел знать. То, что мой отец делал тем людям, маме, Гуку, было преступлением. Чон всю жизнь жил в плену, его заперли от реального мира и промывали мозги, уверяя, что это было для его же безопасности. Как животное. Наблюдение за ним, сидящим напротив и чередующим просмотр журнала, и оглядывание на дверь каждые несколько минут, вызывало боль в груди.
Мои мысленные американские горки прервались хлопком двери. На краю от усталости я вскочил на ноги. Гук поднялся даже раньше, чем я успел моргнуть. Скрестив руки и расставив ноги, он выглядел готовым захватить мир. Это было, в общем-то, впечатляюще. Если бы ситуация была противоположная, я не был уверен, что у меня бы получилось все так гладко.
Женщина с явно фальшивой улыбкой появилась из-за стойки. Она была без макияжа, светлые волосы скручены в пучок на макушке. Ее хрустящая белая блузка на пуговицах была заправлена с темно-синие джинсы. О, да. Эта цыпочка была плотно обтянута.

Чон стоял на месте.
— Вы Миша Вон?
Женщина обошла стойку и протянула ему руку.
— Я.
Он попятился, споткнулся о кофейный столик и приземлился на диван.
Женщина смотрела на него в замешательстве, рука замерла в воздухе. Больше она не улыбалась.
— Что-то не так?
Я сделал шаг вперед и взял ее руку.
— Я Тэхен, а это Чонгук. Мы ищем Мишу Вон.
— Что ж, я слушаю. — Ее взгляд задержался на мне на мгновение, а затем вернулся к Гуку, который поднялся на ноги. — Что с ним не так?
Чонгук осматривал комнату и спустя мгновение он нашел, что искал. Он подошел к маленькому деревцу в горшке в углу. Все, что потребовалось, это дотронуться одним пальцем до кончика листа.
Спустя несколько секунд листок высок и раскрошился. Это распространялось, как болезнь, вниз по стволу и ко всем оставшимся листам. Они коричневели и засыхали, один за другим отрываясь и превращаясь в пыль на земле.
Женщина резко кивнула.
— Я должна поблагодарить вас за быструю реакцию. — Она повернулась и покосилась на дверь. — Если вы оба пройдете со мной.
Мы направились за ней вокруг стойки и через дверь к лифту. Она зашла внутрь, жестом показывая нам следовать за ней, но Чонгук резко остановился. Он пристально посмотрел на нее и шагнул назад.
— А есть лестница?
Женщина остановилась.
— Конечно, есть, но мы на лифте.
— Я по лестнице.
Она посмотрела на меня, ожидая помощи, но я только пожала плечами и зашла в лифт. Десять минут спустя женщина, представившаяся как Ми Ра, на четвертом этаже остановилась напротив двери в одну из комнат и достала связку ключей.
— Если вы подождете здесь, кое-кто вскоре придет.
Она открыла дверь, и когда мы зашли, закрыла ее за нами. По другую сторону я слышал, как затихает звук ее шагов по линолеуму.
Чон уставился на две односпальные кровати в центре комнаты. Он осторожно приблизился к первой и встал на колени. Убедившись, что там ничего не было, он направился ко второй.
— Что это ты делаешь?
— Смотрю под кровати. - Я закатил глаза.

— Вижу, не слепой. Зачем?
Он выпрямился, лицо его было серьезным, и произнес:
— Потому что это первое место, куда бы я спрятался, если бы захотел кого-нибудь убить.
То, как он сказал это, вызвало мурашки на моей коже. Словно прогноз погоды, обещающий дождь.
Он сел и кивнул на большое окно.
— Расскажи мне о своей жизни. Расскажи, как это, жить снаружи.
— Не особо много рассказывать. Я один большой провал, плохие оценки, всегда проблемы, да еще и ориентация моя  — я засмеялся и сел рядом с ним. 

- Ориентация?

- Ты не знаешь что это?

- Знаю , Юна как то расказывала мне о любви и говорила , что неважно кого я полюблю главное это слушать сердце , так значит тебе нравятся парни?

- Да , есть такой грешок — Черт, отец, наверное, собирался послать тебя наказать меня ни один раз.

Он наклонился ближе и провел пальцем по моей щеке, а затем по подбородку.
— Ты хороший человек.
— Как и ты, — прошептал я. А затем, подстрекаемый сиюминутным порывом, я оставил легкий-легкий поцелуй на его левой щеке.
Он сел прямо, широко распахнул глаза и коснулся кончиком указательного пальца своей щеки.
— Что это было?
Я покраснел.
— Поцелуй.
— А что такое поцелуй? На что это похоже?
— Что ж, технически, поцелуи, они разные бывают.
— Покажи мне.
— Что показать?
— Покажи мне, какими они бывают.
— Ты просишь меня поцеловать тебя?
Он кивнул, а руки вцепились в край кровати.
— Это неправильно?
— Я... — Я не знал, как ответить. Представляете? У меня. Пропал дар речи. Ледники, наверное, неожиданно возникли по всему аду.
Чон сидел рядом со мной, глаза полны удивления и надежды. Кого я разыгрываю? Парень был великолепен. Целовать его совершенно не было бы актом милосердия.
Я наклонился, кровь стучала в ушах, как басы на заднем сидении джипа Югема. Наши губы были в миллиметрах друг от друга, дыхание смешалось, когда послышался шум от двери. Мы отпрыгнули друг от друга, и в комнату вошла миниатюрная рыжеволосая женщина. Ого. Поговорим о хреновых моментах.
— Полагаю, вы Тжхен  и Чонгук?
Мы кивнули.
— Славно. Я Миша Вон. Могу я спросить, кто вас прислал ко мне?
— Мой брат, — я встал. Чонгук сделал также. — Он обнаружил ваше имя... — пока крал некоторые супер секретные данные из домашнего кабинета моего отца.

— И в чем конкретно вам требуется моя помощь?
Я колебался. Если Миша хотела помочь, то она была против моего отца. Если она была против отца, станет ли она на самом деле помогать мне? Или, если уж на то пошло, Гуку? Она могла рассматривать это как ловушку. Возможно, я бы так и сделала.
— Нам нужна помощь, и мы не знаем, к кому еще обратиться. — Я глубоко вдохнул. — Я буду честным с вами. Меня зовут Ким Тэхен. Ким Виен— мой отец. Вы знаете, кто он? — Я задержал дыхание, ожидая, что она выставит нас вон. Но она этого не сделала.
— Я знаю Ким Виена, — сказала она, в ее тоне прослеживалось отвращение. Ой, смотрите. Еще один фанат. — Продолжай.
— Вчера Чонгук сбежал из ВИ. Он случайно нашел меня, и я помог ему спастись. Я не знал про своего отца, и я не знал про ВИ. Я привел Чона в свой дом, но вернулся отец.
Она приподняла бровь.
— Держу пари, это был настоящий сюрприз.
— Он напал на Гука, и мы дали дёру.
— Иди-ка сюда, мальчик.
Миша Вон могла быть хрупкой, миниатюрной женщиной, но, блин, она волновала одним своим присутствием. Меня не так-то легко запугать, обычно я первый делал шаг вперед, начинал что-то, но эта женщина выбивала меня из колеи.
— Дай мне свои руки, — сказала она.
Я сделал, как она просила. Она взяла их и закрыла глаза.
— Ты помог парню спастись, — произнесла она все еще с закрытыми глазами. Я хотел указать, что мы это уже выяснили, но не решился. Прошло несколько секунд тишины, а затем она открыла глаза и выпустила мои руки. — Корпорация ВИ использует людей, таких как Чонгук и я, в своих собственных целях. Они похищают детей из семей и промывают им мозги. — Она посмотрела на Гука с сочувствием. — Они делают все необходимое, чтобы избавить их от совести и человечности. Некоторые молодые не выдерживают их методов. А те, кто выдерживают, попадают в плен и... вынуждены делать все, что Ви им прикажет. Если это не срабатывает,  их устраняют.
Голос Чонгука был подобен тихому шепоту, словно клуб дыма, повисший в воздухе.

— Когда я был моложе, Юна говорила мне делать все, что они хотят. Она говорила, что мне нужно быть пустым. Делать свою работу, или они продолжат причинять мне боль. — Он задрал рукав рубашки, чтобы показать ужасно выглядящий шрам. — Она плакала, когда они вредили мне. А я ненавидел, когда она плакала.
Мой живот скрутило, и кислота поднялась до горла. Какого черта они с ним делали? С ней? Время для ответов.
— Что они такое? Я имею в виду, они связаны с правительством или еще с чем-то?
Миша нахмурилась.
— Мы полагаем, что правительство имеет к этому отношение, да, но все же есть еще так много того, чего мы не знаем.
— Риппер? — задала я вопрос. — Моя мама сказала Гуку найти кого-то, кого зовут Риппер. Сказала, он мог бы помочь. Можете рассказать нам что-нибудь про него?
Миша покачала головой.
— Я слышала о нем, но не знаю, где он. Слухи ходили, что когда-то он был опаснейшим оружием ВИ. Он единственный, кому удалось спастись от этой машины и выжить. — Она посмотрела на Чонгука и улыбнулась. — До этого момента.
Этот парень, Риппер, вышел из ВИ, а это что-то, что, я начинал понимать, было не маленьким подвигом. Если бы я мог найти его, он мог бы вытащить маму оттуда. Он может быть моим единственным шансом спасти ее.
— Кто может знать, где его отыскать?
— Риппер хорошо спрятался, — сказала она, насупив брови. — Слухи говорят, что он то тут, то там по всей стране, но никто не знает, где он на самом деле.
— Не сомневаюсь, но это совсем нам не поможет.
Слухи были бесполезны. Все, что мы знали, что Риппер был своего рода городской легендой, созданной, чтобы заставить маленьких Шестерок возиться в своей песочнице и чувствовать себя в безопасности.
Она наклонилась и открыла тумбочку. Достав оттуда блокнот и ручку, она записала что-то и вырвала страницу.
— Отправляйтесь по этому адресу и поговорите с Бао Ваном. Он, возможно, способен дать вам больше информации. — Она встала. — Вы можете провести здесь ночь, но с рассветом вам следует уйти. Слишком опасно держать вас здесь, Ким Тэхен.

Я кивнул и поблагодарил ее, опускаясь на кровать.
Она уже дошла до двери, когда повернулась и одарила Чона строгим взглядом.
— Из-за опасной природы твоего дара, боюсь, я вынуждена настаивать, чтобы ты оставался все время в этой комнате. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих гостей пострадал.
Чон кивнул и смотрел, как она уходит. Как только дверь закрылась, он снова сел рядом со мной. Тепло проникало сквозь джинсы в том месте, где он положил ладонь на мою ногу.
— Хорошо, — произнес он.
— Хорошо?
— Она ушла.
Я взглянула на дверь.
— Да, ушла.
Я знал, на что он намекал, и по некоторым причинам это заставляло нервничать. Снова впервые. Я заставлял парней нервничать, а не наоборот. Я не был уверен, что мне нравилось это новое положение вещей
Он прикоснулся к моей щеке и улыбнулся.
— Это было мило.
Я задохнулся. Боже, он был классным...
— Правда?
Он восторженно кивнул.
— Какой другой вид?
Его ухмылка была заразительной. Я сместился на кровати до тех пор, пока не сел сбоку, лицом к нему. Он сделал то же самое.
Потянувшись, он схватил мою руку и положил ее себе на грудь на сердце.
— Почему мое сердце бьется быстрее, когда мы близко друг от друга? Как ты так влияешь на меня?
Под моими пальцами его сердце выстукивало ритм, который соответствовал моему собственному. Я улыбнулся.
— Нервы. Волнение. Страх. Может быть много причин.
— Нервы?
— Типа как когда ты беспокоишься о чем-то. Нервничаешь.
— Я знаю, что такое нервничать. — Он убрал свою руку из моей и наклонился ко мне, приложив ее к моему сердцу. — Твое стучит также. Ты нервничаешь?
— Да, думаю, нервничаю. Немного.
Его рука осталась там же, а его глаза сейчас внимательно смотрели в мои.

— Нервничаешь из-за меня?
— Да, — сказал я. — Нет. То есть, это сложно.
Он угрюмо откинулся назад.
— Мне не нравится это слово. Сложно.
Я засмеялся.
— Никому не нравится, поверь.
— Я заставляю тебя бояться?
Смех застыл на моих губах. Что сказать? Да. Я его боялся. Был, практически, в ужасе. Но не по тем причинам, о которых он думал. Подвинув его руку, я взял его за подбородок. Сделав последний глоток воздуха, в попытке убрать бабочек, стаей порхающих в животе, я закрыл глаза и сократил расстояние между нами.
Наши губы встретились, теплые и мягкие, и я почувствовал, как он напрягся. Не совсем тот ответ, которого я обычно добивался. Я провел пальцами по его лицу с обеих сторон и по волосам. Когда он так и не пошевелился, я отстранился и взглянул на него. Его руки оставались у него по бокам, суставы побелели от того, как он сжимал край кровати. Он тяжело дышал, посмотрел на себя секунду, схватил мою руку и снова положил ее себе на сердце.
— Теперь даже еще быстрее.
Как и мое. Я наклонился снова и целовал его, пока он не расслабился. Удовлетворенно вздохнув, он за талию притянул меня ближе. После момента, показавшегося вечностью, я отстранился и улыбнулся.
— Мы, правда, должны немного поспать, — прошептал я.
Гук нахмурился.
— Я не устал. — Он пробежался пальцем по моей нижней губе. — Мне бы понравилось делать это снова. Пожалуйста?
Я захихикал и выскользнул из его рук.
— Ты гораздо более нормальный, чем ты думаешь.
— Это не похоже ни на что, что я ощущал раньше. Так каждый раз?
Он откинулся назад и подвернул ноги, не снимая ботинок.
— Наверное, с правильным человеком.
Я скинул кроссовки и накрылся покрывалом на другой кровати. Дешевое гостиничное одеяло ощущалось грубым на моей коже. Я закрыл глаза и попытался представить, что оно было таким же мягким, как мое одеяло дома с его трикотажным пододеяльником и толстым пушистым наполнителем. Подушка была жесткой, даже со второй, подсунутой под нее. Ветровка, которую дал мне Югем, была примерно того же размера. Я мог сделать ее третьей подушкой, но, наверное, это бы не сработало, и оно не стоило той головной боли, которая у меня была бы с утра.

— А для тебя как это было?
Я дотянулся и выключил свет. Автомобиль, заезжающий на стоянку, осветил фарами небольшой промежуток между шторами. Свет заставил тени танцевать на стенах.
— Это было... по-другому, — осторожно признался я.
Напротив меня Гук издал удовлетворенно звучащее «хмм», и я провалилась в сон с глупой улыбкой на губах.