Прекасаемый

Как и обещали, мы покинули отель на рассвете. Та же самая женщина, которая сидела за стойкой регистрации прошлой ночью, чересчур весело помахала нам и поблагодарила нас за то, что мы здесь остановились, как будто мы были на каникулах. А когда мы открыли дверь, она сказала нам никогда не возвращаться.
Способ быть гостеприимным.

Мы стояли под навесом, ожидая автобус, который, как обычно, опаздывал. Я прочистил горло.
— Слушай, я знаю, ты думаешь, что тебе нужно найти этого Рипера, но что если ты растворишься?
Это предложение заставило мои конечности онеметь. Я не хотел, чтобы он уезжал, но я буду ужасным человеком, если, по крайней мере, не предложу этого. Эгоизм был тем, чем я никогда не страдала. Если Чон мог сделать это самостоятельно, то кто я такой, чтобы пытаться удержать его здесь?
— Растворюсь?
— Да, ну, пропадёшь. Я могу достать тебе наличные, и ты можешь оформиться. Начать заново без ВИ.
— А ты пойдёшь со мной?
Я начал шагать взад-вперёд.

 — Конечно, нет. Теперь, когда я знаю, что мама жива, я не могу её оставить. Я собираюсь найти этого Рипера и сделать так, чтобы он помог мне её спасти.

Выпрямив брови, он покачал головой.
— Тогда зачем мне уходить?
— Чтобы быть в безопасности? Сбежать? У меня ощущение, что жизнь в том месте ни на один день не напоминала карнавал. Почему не использовать этот высосанный из ничего шанс?
Чонгук схватил меня за руку. Мне пришлось напомнить себе, как дышать.
— Если это шанс помочь Юна и видеть тебя свободным, тогда это стоит того, чтобы рискнуть.
Крошечные иголочки счастья посыпались искрами от каждого нервного окончания в моем теле. Сложный вихрь эмоций, чего-то, что я не чувствовал, наверное, никогда, прорывался на поверхность. Хотелось, чтобы он уточнил. Но, конечно, автобус выбрал именно этот момент, чтобы подъехать к остановке.
Мы оплатили проезд и сели сзади. Гук  не был счастлив от этой ситуации с самого начала. Он сморщил нос и указал на девушку напротив.
— Почему у неё такие волосы?
Девушка где-то двадцати с хвостиком лет, как мне показалось, повернулась и показала нам средний палец.
Я шлёпнул Гука по руке и прошептал:
—  Это такая причёска.
Он не понизил голоса.
— Они смешно пахнут.
Девушка повернулась снова, на этот раз готовая нас обложить. Но прежде чем она сказала хоть слово, я пробормотал:
— Он иностранец. Первый день в Корее.
Она пробормотала что-то справедливо грубое и отвернулась на своём сидении.
— Социальное поведение, пункт сто один... — сказал я, наклонившись ближе. — Не тыкай в то, как выглядят другие люди.
Он в замешательстве приподнял бровь, и я вздохнул.
Автобус высадил нас приблизительно в трёх кварталах от адреса, который мне дала Миша. И совершенно вовремя. За короткую поездку Чон успел вывести из себя беременную женщину, назвав её большой, и ребёнка-гота, расспрашивая о его макияже. Если бы мы не слезли с автобуса, возможно, начался бы бунт.
Дорога была многолюдна, лето только начиналось, и мне было легче находиться на публике. Отец не стал бы посылать своих головорезов напасть на нас в месте, где столько людей могут это увидеть. По крайней мере, на это я надеялся.

Спустя два квартала Чоенгук дотянулся и взял мою руку. Сначала я взбесился, думая, что он, возможно, хочет убрать меня с дороги или, возможно, привлечь моё внимание, но затем мои глаза встретились с его, паника застряла в горле, он даже не смотрел на меня. Он смотрел вперёд, на тротуар, идя, не сбавляя шаг.
Я ждал, что он обязательно отпустит... но он не отпускал. Когда он поймал меня, уставившуюся на наши руки, он нахмурился.
— Что не так?
— Я ничего... Я... — Я чувствовал себя по-идиотски. Я не запиналчя, как кретин, из-за парня с тринадцати лет. И мне определённо не нравился такой поворот.
— Так правильно, да? — Он поднял наши руки, пальцы всё ещё переплетены вместе. Он кивнул на приближающуюся пару взрослых, их руки были переплетены, и они смеялись. — Так ведь делают люди здесь?
— Это немного сложнее.
— Всё здесь кажется сложным, — проворчал он.
— Это жизнь, — я засмеялся. — Жизнь — сложная штука.
— И хорошая?
Я кивнул.
— Хорошая.
Он дал мне момент, чтобы успокоиться, и сжал мою руку.
— Объясни, что я сделал неправильно. Ну, с руками.
Я вздохнул. Если мне придётся проводить с парнем моего возраста беседу о сексе, я умру. Аналогии с бейсболом тут не прокатят. Он, возможно, даже не знает, что такое бейсбол.
— Когда два человека нравятся друг другу, они держатся за руки.
Он посмотрел вниз на наши руки, всё ещё находясь в замешательстве.
— Ты помог мне, так что ты мне нравишься.
Родителям бывает также тяжело?
— Нет, это по-другому нравиться. Когда два человека хотят быть больше чем друзьями. Ну, делать больше, чем просто держаться за руки.
— Больше? Как что?
О. Мой. Бог. Этого не происходило.
— Ну, это как наслаждаться обществом друг друга, и как чувствовать себя особенным. Счастливым. Поцелуйчатый вид «нравиться».
Его глаза загорелись.
— Мне следует поцеловать тебя вместо того, чтобы держать твою руку?

Моё сердце ответило ударами, «да»!
— Я никак не объясню правильно. Люди целуются, когда они увлечены друг другом. Это заставляет их чувствовать себя... хорошо.
— Твои касания делают меня счастливым. Это ощущается хорошо. — Его улыбка стала широкой. — Поцелуй прошлой ночью был очень хорошим.
Я вздохнул и слегка ему улыбнулся. Разговор ходил по кругу, и мой мозг начинал перегреваться. Все эти разговоры про поцелуи и взгляды Чонгука такими потрясающими карими глазами... Соберись!
— Я уверен, это было хорошо. Но, думаю, тебе это нравится, потому что я единственный, кого ты можешь коснуться.
Он затих на несколько минут, а потом ответил:
— Возможно.
Что-то во мне скрутилось. Я сделал это предположение, потому что это было логично, но, тем не менее, хотелось, чтобы он настоял, что я ошибся, и это отчасти расстроило меня. Сейчас не время для романтических наваждений.
Остальную часть пути мы прошли в тишине. Мы прошли по шаткой тропинке и постучали в дверь. Спустя несколько мгновений невысокий лысеющий мужчина где-то лет сорока высунул голову.
— Да?
— Вы Бао Ван?
— А кто интересуется? — огрызнулся он.
— Миша Вон дала нам ваше имя. Мы ищем Рипера.
— Убирайтесь. — Он захлопнул дверь прямо перед нашими лицами.
Я постучал снова, на этот раз сильнее. Когда он не ответил, я принялся пинать дверь правой ногой.
— Чем дольше мы стоим перед вашей дверью, тем выше шанс у ВИ найти нас здесь. Вы действительно хотите, чтобы ВИ  зашли на чай, мистер Ван?

Это изменило его мнение. Не больше чем через минуту замок на двери провернулся, и он открыл.
— Пошевеливайтесь и входите. — Когда мы зашли, он пробормотал что-то об очень суровом разговоре с Мишей в ближайшем будущем. — Я не предлагаю вам сесть, так что давайте побыстрее.
Я смотрел сквозь прихожую в гостиную. Раскиданные выносные контейнеры, банки пива и тарелки — всё с различной степенью роста плесени приветствовало меня.
— Ладно, тогда позвольте поблагодарить вас. — Я махнул рукой. Это был шум, штурмующий мою голову. Может, я и ошибался. Вполне возможно, что запаха, исходящего от дома Боа Вана, было достаточно, чтобы держать ВИ на расстоянии. — Это место отвратительно.
— Ты пришел сюда, чтобы оскорблять меня?
— Где мы можем найти Рипера? — поинтересовался Гук.
— Я не видел его годами.
Гук перешёл по холлу в гостиную. Подняв сомнительно выглядевший кусок сыра, он его откусил. Я подавил рвотный рефлекс.
— Но вы виделись с ним? — спросил я, надежда росла в груди.
он небрежно махнул мне рукой и вернулся в холл.
— Конечно, мы виделись, — он запнулся. — Ну, во всяком случае, мы общались.
— Общались?
— Скорее переписывались.
Он ему писал? Чисто Санта-Клаусу?!
— Пошли, Чон. Мы теряем время.
Мы повернулись, чтобы уйти, но мужчина окликнул нас.
— Подождите. Что вам нужно от него?
— ВИ удерживает в плену мою маму. Он, как предполагается, единственный, кто ушёл оттуда живым. Мне нужна его помощь, чтобы спасти её.
— Я скажу вам, что я знаю, но не сильно восторгайтесь. Это не так много.
— Нам будет полезно что угодно, потому что у нас нет вообще ничего, — произнес я, выискивая чистое место на стене, чтобы на неё облокотиться. Не нашлось ни одного. Никогда больше не буду ругать Югема  за то, что он неряха.
— В последний раз я слышал, что он... — Ван остановился на середине предложения. Он переводил взгляд с Гука на меня, лицо поменялось от растерянного до испуганного. Глаза расширились, он раскинул руки , демонстрируя медленно растекающееся ярко-красное пятно в середине груди. Он пробормотал что-то непонятное и упал на колени. Я бросился к нему, чтобы подхватить его, и успел схватить за плечи до того, как он рухнул на землю. — Але...

— Нам нужно идти, — сказал Чонгук.
Ван выдохнул.
— Алекс Мо...
Чонгук пытался поднять меня от земли, но я вырвался и схватил Вана за испачканную футболку .
— Алекс какой?
Его сотрясала дрожь, закончившаяся разрушающим тело кашлем. Он неглубоко дышал.
— Алекс Ким, — скрипучим голосом произнёс он, глаза закрылись, и грудь затихла.
— Алекс Ким? — я запнулся, отпустив его футболку. Чонгук дёрнул меня на ноги и потащил к выходу, который располагался в двенадцати хороших шагах от нас. — Он сказал: Алекс Ким?
Дверь разлетелась в щепки, посылая кусочки дерева по разным направлениям. Вошли приспешники ВИ , вооружённые ружьями с антидепрессантами.
— Вниз, — крикнул Чон, и всё замедлилось.
Он обернул руку вокруг моей талии и потащил меня подальше от парадной двери. Мы сделали один шаг, и комната впереди взорвалась, обрушив на нас шквал вещей и хаоса. Что-то летело на нас. Рука Чонгука переместилась вверх по моей спине, вдоль позвоночника. Его прикосновение выражало что угодно, кроме поспешности. Рука скользила, словно перо, остановившись между моими плечами. Одним единственным толчком он опрокинул меня на пол. Я ощутил предмет, ещё один чёртов дротик, разрезал воздух чуть выше моих волос, но пронёсся безболезненно. Он шмякнулся о стену и упал на пол, тихо звякнув. Рюкзак выпал из моей руки, когда я потянулся за дротиком. В крайнем случае, может, я смог бы использовать его, чтобы помочь нам выбраться отсюда.
Теперь они были и спереди, и сзади, как и в доме Курда, но их численность увеличилась. Намного. Только перед нами стояли пятеро, а оборачиваться я не осмелился. Подобные сцены вы видите в кино. Такое не происходит в реальной жизни.
Они не меняли позиций, те, кто был в защитных облегающих костюмах выдвинуты вперёд.

— Мы окружены, — прошептал я. Справа от нас открывался путь из холла, где мы стояли, в маленькую гостиную, в которой с противоположной стороны была единственная закрытая дверь.
Я не знал, куда она вела, была ли она закрыта, и успели ли бы мы вообще, прежде чем они нас настигнут. Мы были в ловушке.
Один из них выступил вперёд. Реакция Гука оказалась мгновенной. Его правая рука молниеносно описала дугу и соединилась с грудью мужчины. Сдавленно кашляя, он глотал воздух и рухнул к нашим ногам. Чон пнул его с пугающей силой, попав в паре сантиметров от челюсти нападавшего.
Широко распахнув глаза, тот прошептал:
— Пожалуйста...
Чонгук издал низкий горловой звук. Он отвернулся и поднял рюкзак с пола. Его рука нашла мою, и, шаг за шагом, он повёл нас в гостиную. Должно быть, он тоже заметил дверь, потому что мы направлялись туда.
Прежде чем я успел моргнуть, Чонгук открыл её и резким рывком толкнул меня туда. Одним быстрым движением он закрыл дверь за нами, и мы полетели вверх по тёмной лестнице. Это подарило нам несколько драгоценных минут, но у меня не было заблуждений, что простая закрытая дверь остановила бы этих мужчин надолго.
Я потерял равновесие и на секунду потянулась к перилам. Дротик выскользнул из ладони. Он с шумом упал на пол и покатился вниз по лестнице, подпрыгивая при касании земли. Чёрт. Я сделал движение, чтобы его подобрать, но Гук потянул мою руку и продолжил движение вперёд.
Мы забрались на самый верх лестницы и обнаружили выбор: по комнате с каждой стороны. Чон не колебался. Он резко повернул направо и потянул нас туда. Помедлив не более трёх секунд, он направился к окну, попытался открыть его и выбил стекло.

Громкий шум послышался от двери внизу. Они прорвались.
Я бросился к открытому окну, но Чонгук меня остановил. Он прижал палец к своим губам и потащил меня к шкафу с другой стороны комнаты. Мы залезли внутрь и бесшумно притворили дверь, и тут шаги застучали по лестнице и через секунды затопали по полу.
— Людей наружу, быстро ! — вопил один из них. Больше топота, а затем тишина.

Я не смел даже пошевелиться, чтобы открыть дверь. Пульс грохотал в ушах, и нахлынула холодная волна паники. Тихо. Нам нужно просто оставаться абсолютно тихими. Спустя несколько минут, я начал успокаиваться. Чонгук наклонился ко мне, убирая волосы в сторону, и потёрся щекой о мою. Не с такой лаской, с какой парень попытался бы выудить поцелуй, а другой. Невинной. Но это не изменило моей реакции. Забудь о шагах внизу и криках снаружи. Я супер сосредоточился на Чоне, стоящем рядом, его дыхание беспокоило крошечные волоски позади моей шеи. Нужно объяснить ему про личное пространство.
Спустя несколько минут он проскользнул мимо меня и вылез в дверь шкафа. Все чисто. Мы подползли к окну и шаг за шагом выбрались на крышу присоединённого к дому гаража. На четвереньках подобрались к краю. Оглядевшись, я увидел, что несколько мужчин всё ещё кружили вокруг, но их количество, кажется, рассеялось.
— Думаешь, сможешь добраться до капота того фургона? — поинтересовался Чон, указывая на ржавеющий, старый белый фургон под нами.
Я кивнул.
— Я пойду первым. И смогу поймать тебя.
Я не ответил. Меня не нужно было ловить.
Он опустился на крышу фургона с мягким, но слышным стуком. Незамедлительно он упал на живот и огляделся с края, чтобы удостовериться, что его не обнаружили. Убедившись, что все чисто, он махнул мне.
Я подобрался к краю. Это было выполнимо, но, как и Чон, я создам шум при падении. Он не заметил, но двое людей ВИ повернули за угол сразу после его приземления. Шансы были, они могли уйти за пределы слышимости, но это не тот риск, который я был готов на себя взять.
Чон махнул снова. Я указал на парадную сторону дома, где стояли двое мужчин, осматривая улицу. Его губы изобразили раздражение. Когда он снова взглянул на меня, я жестом показал, чтобы он оставался там и исчез за краем. Быстрый осмотр комнаты через окно показал, что не было ничего, что бы я смог использовать в качестве верёвки. Ни занавесок на окне, ни простыни на кровати. Я должен упасть на траву и надеяться на лучшее.

Вернувшись к краю, я просканировал двор в последний раз и увидел, что мужчины оставались всё в тех же положениях. Я привлек внимание Гука и указал на траву позади фургона. Он кивнул и соскользнул с крыши фургона.
Я ухватил внешний край крыши и опустился вниз. А через секунду отпустил. Падение оказалось коротким, а приземление всё же создало немного неприятный звук. Хотя совсем не такой, как скейтборд с сарая.
Мы отошли от гаража и стали обходить дом, но я уделял больше внимания тому, что происходило позади, чем впереди. И напоролась прямо на пару мусорных баков. Всё было бы не так плохо, если бы они оказались пластиковыми, но так было бы слишком легко. Хорошие старомодные металлические баки, завершающиеся крышками, которые танцевали и гремели, когда они ударялись о бетон.
Возгласы со стороны дома сказали, что мы обнаружены.
— Быстрее, — шипел Чон, пока тащил меня. Я старался изо всех сил, чтобы успевать за ним, но его ноги были длиннее.
Они были позади нас, и мне не нужно оглядываться, чтобы понять это. Мы пересекли двор Вана, перепрыгнули забор и приземлились в соседскую цветочную грядку. Споткнувшись, мы вылезли из неё и побежали дальше, перепрыгивая через игрушки, которыми был усыпан их двор. Невдалеке нас ожидал реденький лес. Если бы мы смогли его пересечь, мы смогли бы оторваться.
Чонгук остановился, посмотрев сначала налево, затем направо.
— Сюда, — сказал он, едва переводя дыхание. По его другую руку я хватал ртом воздух. Поставив галочку заниматься в спортзале.
Мы добрались до середины лужайки и остановились за надземным бассейном. Запах хлора, смешанный со свежесрезанной травой, щипал нос.
— Если мы направимся в лес, то сможем оторваться, — убеждал я.
Чонгук выглядывал из-за границы бассейна и вздохнул.
— Я знаю, на что способны те люди. Я знаю, что они будут делать, чтобы вернуть меня. Если я побегу, они последуют за мной. Это позволит тебе уйти.

В груди вскипел гнев.
— Мы это проходили на автобусной остановке. Я всё равно не уйду. Не в том случае, если моя мама там. Плюс, кто-то должен заставить моего отца заплатить за всё, что он сделал. Ты мог бросить всё и спасти себя, но ты остался. Я не брошу тебя сейчас. Мы вместе. От начала до конца.
Чон был тих какое-то время. Выглянув последний раз, он кивнул.
— Тогда пошли.
Мы стали медленно уходить от бассейна, когда кусты перед нами зашелестели и задрожали.
— Чёрт!
Я прижался к стенке бассейна, думая, что, конечно, они снова окружили нас, но вышедший из кустов не был человеком в костюме или трико. Фактически, это вообще был не человек.
Крик застрял у меня в горле.
Чонгук рассматривал нового гостя с хладнокровным интересом, без страха.
— Это...
— Медведь! — я сжал его руку, пытаясь вспомнить, как дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Это чёртов медведь!