Прекасаемый

Я встретил Алекса Кима сразу после того, как мне стукнуло пятнадцать. Это было перед тем, как он закончил школу. Он семнадцатилетний юноша, играющий левого защитника в определённый момент в начальной школе, а я был второкурсником. Честный студент, книжный червь, хороший мальчик — вот все термины, которыми можно было тогда описать меня. Я был застенчивый и держался сам по себе, у меня было немного друзей. Я делал домашнюю работу и соблюдал все правила. Но по каким-то причинам Алекс заметил меня. Когда он счёл меня достойным своего внимания, ну, я просто с возбуждением на него запал. Мы начали встречаться, он брал меня на вечеринки, мы тусовались со всеми его друзьями.
Он был моим первым парнем, моей первой любовью, моим первым поцелуем, моим первым всем. Когда мне было шестнадцать, я застал его, раздевающим какую-то потаскуху из местного колледжа , и он стал моим первым разочарованием.
Мы часто виделись с тех пор, в основном благодаря тому, что вращались в одних и тех же кругах. Хотя каждый раз мы оставались в противоположных углах комнаты. Видеть его было тяжело. Говорить с ним было ещё тяжелее. Обнаружить, что он бы врал о чем-нибудь ещё? Довольно опустошительно.
Но было ли этого достаточно? Конечно, нет. Судьба, казалось, играла со мной, потому что мы должны были встретиться с ним снова, позже вечером.
После ещё некоторого времени в спорах и никаких извинений за прошлые грехи, он, наконец, согласился представить нас людям, которых он знал. Мы договорились встретиться с ним в парке за бильярдной в девять.
Другого выбора не было.

— Расскажи мне больше, — попросил Чонгук, сидя рядом со мной на траве. Мы покинули бильярдную, захватили колу и сэндвичи из магазина в городе и уселись под большой сосной позади здания.

— Что ты хочешь знать?
— Расскажи, как это было, вырасти здесь, — он перевёл немного печальный взгляд от неба на моё лицо. — Свободным.
— Как насчёт беседы, которая не включает в себя только мои рассказы? Ты можешь спрашивать меня, а потом я буду задавать вопрос тебе.
— Мне?
Он выглядел удивлённым, а затем обеспокоенным.
Я отвел взгляд.
— Я хочу знать, как ты рос.
Похоже, это ужаснуло его.
— Зачем? Я рассказал тебе, насколько ужасное это было место.
— Потому что...
Он нахмурился и сложил руки. Выражение его лица изменилось, на самом деле не злое, больше расстроенное.
— Мой мир не был симпатичным. Он был тёмным, громким и наполненным болью. Я не понимаю, почему ты спрашиваешь.
— Это то, что делают люди. Знаешь, когда они... интересуются.
— Интересуются?
— Я хочу знать о твоём прошлом. Это делает тебя тем, кто ты есть.
Он сердито поджал губы и вскочил на ноги.
— Это не делает меня тем, кто я есть. Это место ничего не имеет общего с тем, кто я. Юна поклялась мне.
Я позволил бутерброду с индейкой упасть на траву и поднялся на ноги. Схватив его руки, я сказал:
— Ты не понял меня. Я не имел в виду ничего плохого. — Я опустился снова на землю и потянул его за собой. — Всё, что делали в ВИ, всё, через что они заставили тебя пройти, сделало тебя сильным. Ты вышел оттуда цельным. Ты — не пускающий слюни зомби или свихнувшийся маньяк с мачете. Держу пари, это намного больше, чем другие могут сказать.
Что-то мерцало в его карих глазах. Печаль и, может быть, маленькая искорка надежды. Я умирал отчасти от мысли о нём, закрытом от остального мира.
— Я не могу скучать по тому, чего никогда не имел. Но теперь, когда я знаю... — Он поднёс руку к моему лицу и позволил ей опуститься по моей шее под футболку к голой ключице. Отведя взгляд, он произнёс: — Пожалуйста, не спрашивай снова меня о том месте. Я не  хочу, чтобы ты знал, на что похожа была моя прежняя жизнь.

Я мог бы поспорить. Чёрт, я спорил обо всем. Но муки в его голосе заставляли меня страдать. Мне нужно знать, что они делали с ним, с мамой, но я не мог выдержать его боли.
Откинувшись на дерево, я наклонил голову так, что теперь она лежала на его плече.
Я начал рассказывать ему о первом случае, когда я сделал что-то глупое, чтобы привлечь внимание отца.
— Прошло не слишком много времени после того, как отец стал задерживаться на работе в ВИ, и я ощущал себя своего рода забытым. — Я вздохнул и укусил свой бутерброд. — Он отдалился и охладел, иногда он был прямолинеен. Я не понимал. Некоторое время я думал, что дело во мне. Что я разочаровал его чем-то... Это была моя блестящая идея — скатиться вниз по лестнице в пластиковых санках, показать ему, насколько очевидно смелым я был, и это бы всё исправило. Мне было восемь, и закончилось всё поломанной правой рукой.
— Он подумал, что ты был смелым?
Я засмеялся.
— Он подумал много красочных эпитетов, но смелость не была одним из них.
Чонгук играл с прядью моих волос. Он накручивал её на указательный палец, распутывал её, а затем снова накручивал.
— Так ты, должно быть, близок с ним?
— Я бы не сказал, что близок, «нормально» — более подходящее слово. Он ходил на работу, возвращался домой и спрашивал меня, чему я научился в школе. Я делал домашнюю работу и смотрел с ним телевизор. — Я пожал плечами. — Нормальная фигня. Но всегда был этот... барьер... между нами.
Я вытащил кусок индейки из бутерброда и затолкал её в рот. Она была сухая и на вкус как резина. Переработанная. Совсем не настоящая.
— Как будто он держал дистанцию нарочно. Я привык думать, что это было потому, что я очень похож на маму, но думаю, теперь я знаю, что это было не так... — Я вздохнул. — Когда я начал тусоваться с Алексом и его дружками, влипая во всё больше и больше проблем, я думал, что наверняка у него будет какая-нибудь реакция.
— А её не было?
Я откусил ещё индейки из бутерброда, но на этот раз, вместо того, чтобы её съесть, я её бросил на лужайку. Голубь сразу же спикировал на неё и утащил.

— Нет. Конечно, он вопил и кричал, но это всё было пустое. Можно сказать. Он на самом деле был не в теме. Будто делал это, потому что этого все ожидали.
Чон обдумывал это с минуту, а затем нахмурился.
— Давай больше не будем говорить о нем. Расскажи что-нибудь ещё. Секрет, который никто не знает.
Секрет, который никто не знает. У меня был один, и он менял правила игры, но со времён Алекса доверие не приходило так легко. Хотя с Чонгуком мысль о том, чтобы разделить самую глубокую и самую тёмную часть себя, казалась захватывающей и не ужасающей.
Но я всё ещё не смог бы подобрать слова. Не сейчас, в любом случае. Я перестал разбирать свой сэндвич и передвинул руку Гука себе на колени. Перевернув её, я вытягивал травинки из земли одну за другой и наблюдал, как они расщепляются на его ладони. Остатки застывали на несколько секунд, а затем развевались ветром. Каждые несколько кусочков я останавливался и вырисовывал круги по его ладони.
Спустя немного времени Чонгук прочистил горло.
— Школа. Расскажи мне про школу.
Я моргнул.
— Ты серьёзно?
— Юна обычно мне рассказывала о месте, где люди моего возраста собирались, чтобы учиться. Это всегда меня зачаровывало. — Он улыбнулся. — Что было твоим любимым?
Я криво усмехнулся.
— Ну, это занятие называлось «остаться после уроков»...
— Мне он не нравится, — сказал Чонгук, когда мы уселись на траву на лужайке позади заведения  ожидая Алекса. — Мне не нравится, как он на тебя смотрит.
— Да? Ну, я тоже не являюсь его фанаткой, но он может быть способен помочь нам. Доверься мне, если я могу вытерпеть находиться с ним в одной комнате некоторое время, то и ты сможешь.
— Расскажи, почему он тебе не нравится.
— Это в прошлом.
Я пожал плечами и хотел шлёпнуть себя за сжимающее чувство, грызущее меня изнутри.
Гук смотрел на меня. Как будто он видел сквозь меня. Заглядывал сквозь всю фигню прямо в мою голову. В моё сердце.

Он начал подниматься, но я его остановил.
— Мы встречались. Он изменил мне.
— Встречались, — повторил он. — Типа тусовались, да? Он заставлял тебя чувствовать себя особенным?
В такие моменты, как этот, мне трудно было смотреть на Чона, как на кого-то опасного и способного на убийство. Он таким был, я мог увидеть это иногда в его глазах, но он был настолько больше этого. Кем-то невинным.
— Время от времени, да, он заставлял меня чувствовать себя особенным. Но однажды перестал.
Чон выглядел смущённым.
— Тогда почему ты не дал мне коснуться его? Он сделал что-то неправильно, не так ли? Он сделал тебе больно?
Я был последним человеком, который должен объяснять кому-либо, что такое правильно и неправильно.
— Он причинил мне боль, но люди иногда делают больно друг другу. Это часть жизни.
Гук кивнул в подтверждении.
— А когда они делают плохие вещи, они должны быть наказаны.
Я застонал.
— То, чему они учили тебя в ВИ, было неверно, Гук. В мире много уровней неправильного. Так много различных уровней.
— Зачем?
— Зачем? Что зачем?
— Зачем делать это так запутанно? Есть правильно и неправильно. Зачем нужны разные... уровни?
Голова начинала кружиться.
— Потому что это так. Ты же не приравняешь убийцу и вора в магазине. Ты не осудишь мошенника на то же наказание, как, скажем, насильника. Некоторое неправильное хуже остального.
— Это не имеет смысла, — прошипел он, сжав кулаки. — Неправильное есть неправильное. Ты соблюдаешь правила или будешь наказан. Зачем нужно всё так запутывать?
— Потому что это сложнее.
— Снова это слово. Сложно. Ты слишком часто его используешь.
Я смотрел ему прямо в глаза.
— Убивать людей неправильно. Не тебе или ВИ решать, кто живёт, а кто умирает.
— Кому тогда решать?
Я пожал плечами.
— Правительству и законодателям, но смысл в том, чтобы редко наказанием преступникам была смерть.
Он казался удивлённым.
— Тогда как их наказывают?
— Преступники предстают перед судом, и судья с присяжными слушают дело. Если они виновны, их заключают в тюрьму.

— Заключают в тюрьму?
— Ну, знаешь, запирают.
Понимание проскользнуло по его лицу, за ним последовало что-то ещё, что-то похожее на печаль.
— Теперь я понимаю.
Я чувствовал, что он понял всё ещё не до конца, но у меня не было времени это проверить, потому что пришёл Алекс. Он приближался с другой стороны лужайки, раскачивая руками по бокам. Его глаза прыгали от Гука ко мне, губы свернулись в злую усмешку.
— Я что-то прервал?
Я проигнорировал вспышку ревности и поднялся на ноги.
— Где эти люди?
— Они не приходят к нам, мы пойдём к ним.
— Куда?
Алекс повёл плечами.
— Местоположение каждый день меняется по причинам безопасности. Сегодня вечером они в старом заброшенном складе за городом. Мы можем взять мою машину.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл.
Я поспешил его догнать, Гук рядом.
— Погоди, местоположение чего конкретно?
Он замедлил темп, но не остановился. Усмехнувшись через плечо, он подмигнул и сказал:
— Вечеринки, конечно.

Снаружи склад выглядел пустым. Народу, собирающегося перед ним, не было. Никаких моргающих огней или пульсирующих басов. Только жуткая тишина. Когда правильность выбора места была подвергнута сомнению, Алекс только махнул рукой и выпрыгнул из автомобиля.
Мы прошли к дальней стене, где обнаружились двое крепких парней, стоящих у единственной металлической двери. Алекс повернулся ко мне, когда мы подошли ближе. Он улыбался, как паренёк, который только что украл последнее печенье.
— Вот и охрана. — Он склонил голову в сторону двух мужчин. — Парень справа может определить, Шестёрка ты или нет. Нет генетической аномалии — нет входа.
У меня отпала челюсть, и по спине пробежал холодок.
— Ты говоришь, что они позволят мне пройти только в том случае, если у меня есть способности?
Неожиданный и заранее провальный поворот событий.
Алекс расслабился и принялся хрустеть суставами. Наклоняясь, он обнажил зубы.

— Я знаю, это чуждое понятие для тебя, но выбора у тебя нет. — И, не дожидаясь ответа, он повернулся к мужчинам. — Здорово, мальчики.

Вышибалы повернулись.
— Вот дерьмо, — прошептал я.
Пытаясь прикрыть ужас на лице, который, я знал, там отразился, я протолкнулся мимо Алекса. Мне нужно было взять контроль над ситуацией в свои руки до того, как стало слишком поздно. Если не это, то пришлось бы всерьёз объясняться. Встав между двумя мужчинами, я сладко улыбнулся и поместил руки на бедра. Это сделало две вещи. Подчеркнуло мою стройную талию и ещё позволило мне зацепиться большими пальцами за ткань футболки, сильнее её натянув. Я должен сделать так, чтобы выглядело всё хорошо, и тогда бы никто ничего не заподозрил.
— Итак, они заставляют вас стоять тут в одиночестве всю ночь?
Старший из них зажал мост своего носа и закрыл глаза, но младший из охранников улыбнулся мне в ответ. Бинго. Он оперся на дверь, вытянул руку и едва уловимо изогнул мышцы.
— У нас бывает часовой перерыв среди ночи.
Я наклонил голову к двери.
— Часа достаточно, чтобы найти какую-нибудь проблему. Если ты меня впустишь, я тебя подожду. Спорим, мы сможем найти тихий уголок, чтобы узнать друг друга немного получше.
Его улыбка переросла в напряжённую усмешку, и он открыл дверь, жестом пропуская меня, Алекса и Гука внутрь.
Когда мы вошли, Алекс ухмыльнулся, качая головой.
— Ты единственный парень -не-Шестёрка, известный мне, который смог профлиртовать себе путь в подобное место.
Я толкнул дверь, Чон шёл рядом. Один раз Алекс попытался оттолкнуть его плечом, но единственный взгляд Гука и тонкий намёк на снятие перчатки, и Алекс потащился сзади. Я подвел нас к пустому столу в дальнем углу комнаты, где было меньше людей. Чонгук нервничал по поводу толпы, и я надеялся, что это позволит ему расслабиться.
Толстые бархатные лоскутки ониксовой ткани покрывали стены, а огни стробоскопа танцевали по ним, скользя по краям перед тем, как штурмовать потолок всеми цветами радуги. Вокруг нижнего этажа комнаты был о установлено несколько временных барных стоек, за каждой из которых обслуживали по красивой и грудастой блондинке. Верхний этаж был занят телами, толкающимися и мечущимися в ритме техно, ревущем из хорошо спрятанных динамиков. Звуковая система, так же, как и акустика, была фантастической.

— Итак, что это такое? — спросил я, наклонившись к Алексу ближе, чем мне бы понравилось, но так, чтобы он меня услышал. Я ничего не мог поделать с ощущением его ноги, прижатой к моей. Каким-то образом я оказался между ним и Гуком.
— Это то, где у Шестёрок вечеринка. Они приходят сюда отовсюду. Если ты думал, что шум на реке был диким, то ты ничего ещё не видел.
Я хотел по нему шлёпнуть.
— Идиот, я понял, что это вечеринка. То, чего я не понял, это почему только для Шестёрок? И раз уж мы об этом, почему их называют Шестёрками?
— Потому что Стен Ли уже имеет патент на мутантов? — хихикнул Алекс, откинувшись назад. — Генетическая аномалия, которая проявляется в шестой хромосоме. Не фантастически близко к источнику, но правильно.
После недолгого изучения комнаты, он потеребил меня за плечо и указал наверх. Я запрокинул у потолка голову вовремя, чтобы увидеть тоненькую девочку в синем кожаном бюстье и реально клёвых ботинках, которая перевернула большую коробку. Подобно серебряному снегу, миллион конфетти металлического цвета посыпались сверху на толпу. Взмахом запястья девочки конфетти остановили своё движение и принялись кружить и трепетать над танцполом, двигаясь в такт. Это было красиво.
Громкий взрыв оторвал моё внимание от танцующего конфетти. Коренастый парень без рубашки стоял у входа с руками, поднятыми высоко над головой, искры сыпались из каждого его кончика пальца, а молоденькая девчонка, которая выглядела лет на двенадцать, не больше, наблюдала за этим, широко усмехаясь. Потрепетав над её головой с течение нескольких секунд, искры дёрнулись и запрыгали, пока не сформировали слово.  — Янтарь.

Перед нашим столом пара остановилась на достаточно долгое время, чтобы страстно поцеловаться. Девочка выглядела знакомой, я был уверен, что она из моего прошлогоднего класса по английскому и математике. Когда их губы соприкоснулись, воздух зашипел, посылая клубы дыма вверх.
— Ого, — всё, что я мог произнести, когда они растворились в толпе. Алекс усмехнулся слишком знакомо, и я повторял себе, что не скучал по этому. Ниже его губы , жёлтый смайлик, казалось, подмигнул. Я потряс головой, чтобы прогнать эту глупость. Никоим образом я не попадусь на это снова. — Так они здесь свободны быть самими собою.
— Точно. Никому не нужно прятаться.
— Разве это не опасно? Я имею в виду, люди вроде отца и ВИ всегда близко. Умно ли собирать всех этих Шестёрок в одном месте? Что произойдёт, если будет совершён набег или что-то в этом роде?
— Набег? Думаю, тебе пора завязывать с телевизором, Тэ, — хихикнул он. — Кроме того, я же говорил, что местоположение всё время меняется. Плюс, нам нечего бояться местной полиции, несколько Шестёрок стоят на стрёме.
— А как люди узнают, где это будет, если местоположение всегда меняется? Я предполагаю, что это не массовая рассылка...
Он улыбнулся.
— Крейгслист
— А?
— Каждый день кто-нибудь публикует объявление о чем-либо под разделом обучения. Когда Шестёрки звонят по номеру, указанному в объявлении, им задают вопрос. Если ответ верный, они получают другой номер телефона.
— Это... как охота на мусор— (охота мусор  американская игра, участники которой (команды или одиночки) должны за определённое время найти и собрать предметы из списка, не покупая их. За каждый предмет даётся определённое количество очков, всем участникам даётся одинаковый список предметов. Выигрывает тот, кто успеет набрать наибольшее количество очков. Каждый предмет считается только в единственном экземпляре)

Алекс улыбнулся.
— Точняк.
— Разве кто-нибудь не может выяснить ответ?
Он покачал головой.
— Неа. Вряд ли. Обычно это что-то глупое и несвязное. Что-то, что знал бы только один из нас. Первый раз ты должен знать кого-нибудь, чтобы получить верный ответ. Что-нибудь, что произошло на предыдущей вечеринке, или тебе могут дать имя и спросить, какой у него четыре-один-один.
— Четыре-один-один?
— Если ты знаешь четыре-один-один Шестёрок, ты знаешь их дар. Их способность.
— Ну, а что по поводу ВИ? Вы не думаете, что они могут найти вас и без объявления?
— Ты видел это здание снаружи. У тебя возникла мысль, что здесь нечто большее, чем заброшенное здание?
— Ну да, а как так выходит?
Алекс пожал плечами.
— Шестёрки, — сказал он и подмигнул. Бросив взгляд на свои часы, он вздохнул. — У нас есть немного времени, пока она не пришла. — Протянув руку, он кивнул на танцпол. — Потанцуем?
В комнате было шумно. Конечно, я расслышал его неправильно.
— Ты ведь несерьёзно приглашаешь меня на танец?
Он соскользнул со своего стула и встал. Рукав его темной футболки приподнялся, открывая маленький кусочек татуировки, спрятанной внутри. Китайский символ свободы. Помню, я спросил его, почему свобода. Он сказал, что ему нравится символ. Ещё одна вещь, о которой он мне врал.
— Это просто танец, какой от него может быть вред?
Я думал об этом. Музыка качала и электризовала воздух. На полу тела качались и тряслись, теряясь в ритме. Будет ли больно провести несколько минут нормально? Я вспомнил способ, которым наши тела двигались вместе. Даже после всего этого времени воспоминания принесли пот на мою кожу и поток тепла, несущийся по моим конечностям. Я встал со стула, коротко ему кивнув.

— Ты прав, чем может навредить один маленький танец?
Его улыбка только становилась шире.
— Точняк.
— Что скажешь, Гук? Хочешь потанцевать свой первый танец со мной?
Чонгук перевёл взгляд от меня на танцпол. Он был заполнен, но я уже присмотрел довольно пустой маленький уголок с краю. Там было бы безопасно. Он, должно быть, тоже это увидел, потому что улыбнулся и встал. Боковым зрением я увидел, как он усмехнулся в сторону Алекса типично мужской улыбкой, говорящей «ха-ха-ха, он выбрал меня, а не тебя». Мы оставили Алекса сидеть в одиночестве за столом с кислым выражением лица.
Я сцепил свои пальцы с пальцами Гука и повел его на край танцпола. Наклонившись ближе, я прошептал:
— Не пойми неправильно, но ты же знаешь, как танцевать, да?
Его глаза искрились, а волосы порхали по лицу, и в этот момент он выглядел как нормальный парень. Затейливые вращения и изящные наклоны — и мы двигались по танцполу. На долю секунды я запаниковал, уверенный, что мы вот-вот столкнёмся с кем-нибудь, но при повторном взгляде я понял, что толпа расступается, формируя круг вокруг нас. Они наблюдали, некоторые подбадривали, некоторые аплодировали. Толпа взорвалась хором восклицаний и криков, а я не мог стереть улыбки с лица. Я взял его за руку и повел его в сторону, потому что толпа снова занимала танцпол.

— Это было потрясающе! Где ты научился так танцевать?
Его глаза смотрели в мои, напряжённо и решительно. Он не хмурился, но его выражение лица было предельно серьёзным.
— Это было хорошо?
Я сжал его руку.
— Хорошо? Да это было...
И тут, как будто кто-то приглушил свет, всё отошло на второй план. Музыка, толпа — всё пропало. Единственный, кто не исчез, единственный, кто остался, это Гук. Острая линия его щёк, угловатый силуэт подбородка, дополненный нервными подёргиваниями, сейчас были в сантиметрах от меня. Его губы, сжатые в тонкую полоску, будто он ждал моего осуждения, выглядели мягкими и приглашающими. Как легко бы было чуть потянуться вперёд, нас разделяли считанные сантиметры.
Я решился это сделать, и тут большая рука хлопнула меня по плечу.
— Вот дерьмо! — Я подпрыгнул вперёд, почти толкая Гука на крупного мужчину с ирокезом.
— Она готова вас принять, — сказал Алекс, скрестив руки. Он выглядел недовольным. Хорошо. Я главным образом танцевал с Чоном, чтобы вывести его, но теперь... Всё изменилось.
Мы следовали за Алексом через толпу и вверх по лестнице на второй этаж. За ещё один бар и направо, там была единственная дверь. Алекс постучал три раза, а затем повернул ручку. Дверь открылась со зловещим скрипом.
— Итак, Алекс сказал мне, что вы ищете нашей помощи, — произнёс голос с другого конца комнаты. В углу в простом красном кресле, единственном предмете в комнате, сидела маленькая старая леди. Сморщенная, ссутуленная и полностью неуместная, она казалась типичной бабулькой, укомплектованной халатом в цветочек и голубоватыми волосами. Но взгляд её глаз был далёк от типичного. Что-то подсказывало мне, что бабулька могла выстоять несколько раундов с моим отцом и не вспотеть.
Дверь закрылась позади меня.

— Нет, технически мы ищем Рипера.
Глаза старушки сузились.
— Прикуси язык, дитя.
Я улыбнулась и раскланялась.
— Только этим и занимаюсь.
— Тэ...
Женщина взмахнула рукой, чтобы остановить его.
— Всё в порядке, Алекс. Это меня забавляет.
В другом конце комнаты была дверь с двумя мускулистыми парнями, стоящими с каменными лицами перед ней. Старушка дважды щёлкнула пальцами, и парень справа исчез за дверью. Спустя несколько мгновений он появился с пластиковой чашкой, наполненной красной жидкостью. Она взяла стакан и бесцеремонно махнула, когда подносила его к губам. Мне пришлось сдерживать хихиканье от вида этого качка, пытающегося угодить старушке. Очевидно, она имела серьёзное влияние на этих людей.
— Так вы типа Дон-Бабуля мафии Шестёрок?
Она закудахтала, открыв рот и показывая несколько недостающих зубов.
— Вроде того.
Прошло несколько мгновений тишины. Я решил начать.
— Так как я не знаю, каков тут мой временной лимит, позвольте мне расставить все точки. Мой отец — говнюк, возглавляющий ВИ . Нам сказали, что этот чувак, Риппер, своего рода Йода у Шестёрок. Мою маму продолжают удерживать в ВИ. А так как этот Риппер — единственный, кто когда-либо выбирался оттуда живым, мне нужна его помощь, чтобы войти туда, спасти её и выйти оттуда.
Вот. Коротко, ласково и по делу.
Старушка закудахтала.
— Не много ли ты просишь?
— Эй, мечта должна быть большой, — сказал я.
Она повернулась к Чонгуку.
— Если ты сам себя освободил от оков ВИ, почему ты всё ещё здесь? Конечно, ты знаешь, что Ким не откажется от тебя?
— Ким упорный, — подтвердил Чонгук. Рядом со мной он расправил плечи и взял меня за руку. — Но я остаюсь с Тэ.
Парень, который свалился на набережной к моим ногам, Шестёрка, который пытался убить меня, и который настолько больше всего этого сейчас, я не знал, когда это произошло или как, но так случилось.
— Я собираюсь забрать маму и не собираюсь позволить ему снова заполучить Чона.
Она затихла на несколько минут, видимо, по терявшись в мыслях.

— Я помогу вам, — наконец, ответила она.
Но моя радость была недолгой.
— Но, конечно, мне нужно, чтобы вы сделали кое-что для меня.
Вот это шок.
Здесь был подвох.
Всегда есть чёртов подвох.
— Чего вы хотите? Потому что если вы попросите меня достать вам золотую рубку, сделка отменяется.
— ВИ был бельмом на глазу Шестёрок долгое время. Я уверена, ты можешь сделать вывод, что мы пытались найти способ отыграться.
Сделать вывод я не мог, но, конечно, плевать.
— Ладно...
— То, чего нам не достаёт, это определённой информации.
— Что за информация?
— Существует основная база данных с именами всех Шестёрок, которые в настоящее время в плену у ВИ. Мне нужна эта информация.
Безмолвие. Не было слов, которые бы я придумал ответить на такое предложение. Каким образом, черт побери, эта женщина ожидала, я проберусь в ВИ, более того, заставлю их позволить мне скопировать их секретные файлы?
— Вы под кайфом?
— Ты просил нас о помощи. Я назвала свою цену. — Сжав свою трость, она поднялась. — У моего предложения нет срока годности. Думаю, это справедливый обмен. Дай мне информацию, в которой мы нуждаемся, и я помогу тебе найти Рипера, так ты сможешь освободить свою мать.
Она замерла у двери.
— А ещё я предложу вам бонус. Если ты дашь мне информацию, которую я ищу, я окажу Чонгуку  помощь, которая ему нужна, чтобы контролировать свой дар.