Глава 1: Звуки без слов
– Давай спалим еще немного.
Слова, сказанные Барбатос тихим голосом, перебрались через горные хребты и зажгли деревни. С начала осени мы проводили время, сжигая ущелья и пуская огонь у подножия гор. И хотя казалось, что пламя горит само, это было не совпадение, что на территориях, которые мы подожгли, располагались деревни с выжигаемыми полями. Многие люди погибли в огне.
Мы спрашивали друг друга беззаботным голосом:
– Сколько людей ты убил сегодня?
– Любопытно. Думаю, я спалил около 30.
– Ну дитя. Ты все еще молокосос, разве нет? Я лично спалила уже 70 сегодня.
– Конечно. Ты молодец.
Так мы приветствовали друг друга.
Поначалу аристократия человеческого общества не предпринимала никаких действий, умирали при этом жители деревень с выжигаемыми полями или нет. Эти деревенские люди принадлежали к наинизшему сословию. Только когда минула осень и подошла зима, а число спаленных дотла деревень с выжигаемыми полями превысило 30, человеческая армия наконец начала шевелиться.
Человеческие лазутчики были медленными. Мы выпустили фамилиаров ведьм, используя их, чтобы наблюдать за человеческими силами. На удивление, человеческие войска шли не для того, чтобы спасать крестьян. Всех, кто пытался избежать преисподней и спастись бегством с гор, будь-то крестьянин или гоблин, человеческая армия отлавливала без разбору.
Если мы сжигали одну сторону горного хребта, отправляли имперских солдат, если мы сжигали, другую сторону горного хребта – отправляли солдат из королевства. Армии все чаще стали замедляться. Солдаты прокладывали себе путь через дым, чтобы найти виновных, которые спалили деревни с выжигаемыми полями. Однако единственное, что оставалось, был черный дым, который сердечно приветствовал лазутчиков с распростертыми объятиями. Интересно, чувствовалось ли это опустошение неловким, но лазутчики без нужды отрезали носы у трупов жителей деревни и гоблинов перед уходом. Повсюду были разбросаны безносые трупы.
– Что это? – хмыкнула Барбатос. – Чье внимание, черт побери, эти ребята стараются привлечь?
– Они стараются вернуть все назад так, словно ничего не случилось.
– Вернуть все назад? Что они стараются вернуть?
– Восстановить то, что нельзя восстановить. Тут уже ничем не поможешь, раз случился лесной пожар, но если они избавятся от всех свидетелей, которые видели лесной пожар, тогда это будет то же самое, словно пожара не было и вовсе.
– Это ведь даже не крестьяне или гоблины подожгли, почему же они перекладывают на них ответственность?
– Перекладывая на них ответственность, солдаты избегают обвинения.
– Но что случится, если крестьяне сообщат королю?
– Поэтому они их всех и убивают.
... В человеческом обществе крестьян не считают гражданами, так что у них нет права обвинять кого-то в преступлении перед королем... Этого я сказать ей не мог. Система классов среди демонов такая же строгая. Я, который состоял в отношениях с изгоем, был неадекватным, и Барбатос, которая состояла в отношениях с неадекватным мной, была такой же неадекватной.
Барбатос тяжело вздохнула:
– Непонятные люди. А раз они непонятные, с ними нельзя связываться. Люди все такие?
– Большинство такими рождаются.
Из пепла и пламени поднялось облако дыма и покрыло горный хребет.
Однажды Барбатос приказала ведьме убить одного из лазутчиков. Ведьма, зарезав солдата, принесла его отчет. Барбатос сморщила брови. Отчет был написан не криптограммой, а обычным текстом.
"Жители деревни с выжигаемыми полями зажигают костры в битвах с гоблинами. Жители деревни поджигают жилища гоблинов, а гоблины делают то же самое с деревнями крестьян. Много дыма. Трудно дышать. Горный хребет пылает. "
Данталиан, Слабейший Владыка Демонов 71 ранга06.12.1505 год по Имперскому календарюНифльхейм, Резиденция Губернатора
Демонам показались подозрительными неустанные перемещения человеческих армий. По миру демонов распространился слух. Это был слух вперемешку с сомнением.
"Кажется, эти ребята собираются пересечь горы и атаковать нас."
"Они твердят, что это мы, демоны, пустили Черную Смерть, потому я обеспокоен, что они воспользуются этим, чтобы собрать большую армию."
На улицах народ уже не мог отличить подозрение от уверенности.
Ходили необоснованные слухи, что люди нарочно создали Черную Смерть, чтобы убить нас. Были те, которые отрицали, говоря: «Что за чушь. Мы не Боги, так как же люди могут создать чуму?» и считали это ложными слухами. Но хотя человечество, может, и не создало Черную Смерть, они все же твердо верили, что ее причиной в любом случае были мы, демоны. А значит, была доля правды в словах, что с этого момента нам нужно быть осторожными. В любом случае человечеству нужен был повод для критики. Они могли упрекать своих соседей, но это было бы бессмысленно. Они могли негодовать на Богов, но это было бы безнадежно. Люди ухватились за то, что легче всего критиковать, легче всего обвинять и из-за чего легче всего негодовать – расу демонов. Поскольку их монарх, их императоры и их аристократия не хотели попасть под раздачу, они переложили всю ответственность на демонов. И все же никто не мог ответить на вопрос, что же они собирались с этим делать.
Это решат Владыки Демонов, не мы, представители низкого сословия... Таково было мнение большинства. Каждый день люди собирались в свободных местах и повторяли одни и те же слова без ответов. Я отправлял шпионов и контролировал динамику слухов.
Когда необоснованные и ложные слухи смешались, содержание слов уже было не важно, важна была их масса.
– С давних пор человечество всегда было расой диких варваров, потому нам следует уничтожить их до того, как они напакостят нам, – эти слова звучали громче всех остальных.
Голоса растекались с центра площади по улицам рынков и в переулки. Пока наконец голоса не хлынули потоком во дворец Владык Демонов.
"Убить всех людей!"
Крики ворвались в зал совещаний.
Владыки Демонов собрались в резиденции губернатора в Нифльхейме и соответственно галдели. Владыки Демонов низкого ранга громко шумели, а Владыки Демонов высокого ранга хранили молчание. Казалось, что Владыки Демонов более высокого уровня ждали, пока голоса естественным образом поднимутся со дна.
— Сейчас зима, так как вы собираетесь собрать армию?
— Для нас может быть трудно зимой, но для тех слабых людей это будет еще труднее. Поэтому зима – лучшее время для нашего нападения. Даже лучше, поскольку реки замерзнут, так что ничто не будет стоять у нас на пути.
— Наши солдаты все замерзнут насмерть прежде, чем пройдут через горы.
— Наши воины смелые, так что они не будут падать от зимнего ветра!
— Правильно!
— Вы только посмотрите на них! Кажется, в Равнинной Фракции модно учиться рычать как собака раньше, чем думать.
— На самом деле я не уверен в этом. Но я действительно знаю, как поколотить как пса такого невоспитанного сукиного сына.
— А-ну тихо там.
В этих голосах еще не было логики. Если мы пойдем на войну, то когда и где мы это сделаем? Если мы не пойдем на войну, то по какой причине мы этого не сделаем? Что мы будем сделать с провизией? Что мы будем делать с военными средствами...?
Голоса были приглушенные, словно их покрыл дым. Только после длительных споров Владык Демонов низших рангов голоса стали накладываться один на другой и наконец сформировались в башню, словно приняли форму в 5 w и 1 h*, и лишь после этого слова потекли слажено. Казалось, теперь лидеры каждой фракции желали обсуждать, стоя на вершинах этой башни, где дыма не было.
*5 w и 1 h – 6 базовых вопросов при сборе информации и решении проблемы:
· What happened? Что случилось?
· Who is involved? Кто вовлечен?
· When did it take place? Когда это произошло?
· Where did it take place? Где это произошло?
· Why did that happen? Почему произошло?
· How did it happen? Как это произошло?
------------------------
– Мы собрались тут, чтобы побеседовать, разве нет? Или мы собрались тут, чтобы держать наши рты закрытыми? Как только им не о чем будет лепетать, они затихнут, даже если хотят продолжать болтать о пустяках.
– Даже если наши солдаты могут перенести зимний холод, полагаясь на свою силу воли, что вы собираетесь делать с добычей продовольствия? Даже если мы добудем продовольствие, забирая его насильно и мародерствуя, то как вы планируете справиться с чумой? Вы все можете быть храбрыми, но вы просто переполнены излишними словами и вместо этого выделяетесь опрометчивостью.
– О чем ты говоришь? Скажи яснее, чтобы мы могли понять.
– Если есть люди, которым под силу понять сложные слова, значит, есть люди, неспособные понять даже самые легкие слова. Проблема не с моей стороны, это дилемма вашего ума. Если бы мне пришлось немного больше углубиться в вопрос, тогда ваша личность – тоже проблема.
– Теперь я могу что-то понять.
– Вы двое там, успокойтесь, пожалуйста.
– Секунду назад ты сказал нам болтать о пустяках, а сейчас ты говоришь нам замолчать? Не понимаю. Этот парень разглагольствует, как ему вздумается.
– Ты правильно понял. Или, возможно, он говорит нам закрыть рот, чтобы он мог сам болтать о пустяках? Какой плохой человек. Эй, независимо от того, как я выгляжу, я все же 12-го ранга. Зепар, у тебя какой ранг? Ты выше меня?
– Моя ошибка. Вы правы. Не уверен касательно других, но необходимо, чтобы Ситри и Белет молчали. Если два болвана, из Горной Фракции и из Равнинной Фракции, будут галдеть одновременно, поднимется суматоха. Если так будет продолжаться, у всех разболится голова.
– Этот парень сказал, что я тупой?
– Утешает то, что ты смог понять это, поскольку я не имел в виду ничего сверх того.
– О чем вы все сейчас говорите?
– Не твое дело.
Собрание продолжалось всю ночь.
Поскольку мнение большинства редко бывает единогласным, слова сходились в одной точке на мгновение, как дым, перед тем как рассеяться вновь. Чад, который мы с Барбатос подняли осенью, перешел через горы, разрушил границы и теперь сконцентрировался в этом зале совещаний Владык Демонов. Их взгляд было замутнен. Вершину не было видно. И не было никаких надежд, что их слова могут проникнуть сквозь туман. Владыки Демонов высокого ранга сидели молча более 6 часов.
– Достаточно.
Заговорила глава Горной фракции, Владыка Демонов Пеймон:
– Прошу вас, прекратите. Вы все, разве у вас не кружится голова? Эта леди не в себе. Поскольку никто не прислушивается к словам других, разговор вести невозможно, поскольку разговор вести невозможно, они не думают, а поскольку они не думают, они не способны плавно переходить от одного к другому, и таким образом они попадают в тупик. Что это за место? Тут душно.
В зале совещаний стало тихо.
Владыки Демонов, которые до этого переругивались, закрыли рты перед Пеймон. Казалось, они очень боялись отвечать, а не то что бы сказать им было нечего.
Прежде Пеймон пробовала обвинить меня в преступлении в этом месте и потерпела ужасное поражение. И хотя, возможно, репутация Пеймон пострадала вследствие того инцидента, она все еще командовала наибольшим числом Владык Демонов. Люди говорили о Пеймон и ее прислужниках как о Горной фракции.
Владыки Демонов, принадлежавшие к Горной фракции, построили свои замки в самых отдаленных уголках гор, чтобы помешать людям легко к ним подобраться. Это отразилось на их имени, «Горная фракция». Место, куда было трудно подобраться человеческим силам, было так же трудно покинуть и армиям демонов. Мирно. Естественно, поскольку и зайти, и выйти было затруднительно, сражений происходило мало. Владыки Демонов из Горной фракции не хотели идти на войну с человеческими армиями. Для них малодушие было их осторожностью, так что масштабная война была злом тут и теперь. Согласно Пеймон и ее прислужникам, они защищали мир расы демонов.
Однако, согласно предположению Сократа, имя Горной фракции возникло совершенно иным способом. Она называлась Горной фракцией, потому что грудь Пеймон была высока, как горы. Пеймон вместе со своими массивными горами защищала Владык Демонов, а Владыки Демонов подчинялись ее материнскому инстинкту. Сократ говорил о Пеймон и ее прислужниках как о Фракции Большой груди.
Бонжур—.
Пеймон произнесла:
– Какие есть доказательства того, что человеческая армия собирается напасть на наши земли?
—......
– Вижу. Доказательств нет. Наши люди изнурены чумой. Вместо поиска несуществующих подтверждений, мы должны позаботиться о нашей недостающей прибыли и укрепить внутренние дела.
– Ух ты—. Эй-эй, вы посмотрите, как бездумно говорит эта сучка, – сказала лидер Равнинной фракции, Барбатос.
Барбатос и группа ее сторонников проживали в замках Владык Демонов, построенных на обширных долинах. Представители человеческой расы и расы демонов бесконечно сражались за плодородную землю. Прежде, чем все могли устать от вечной битвы, рождалось новое поколение, которое снова наследовало битву. Война продолжалась. В отличие от людей, которые могут передать сражение своим потомкам, нового поколения земли, которая передала бы яростную битву, не существует. Земля оставалась на месте и дальше продолжала получать отметины в сражениях. Сотни лет повторялся процесс получения шрамов и самоисцеления. После 300 лет земля больше не была плодородной даже для единственного зерна пшеницы или колоса ячменя. Земля погибла, а война еще продолжалась. Барбатос и ее группировка, которые настойчиво продолжали вести это напрасное сражение, именовались Равнинной фракцией.
Владыки Демонов в Равнинной фракции пытались найти что-то на земле, где ничего не осталось. Как нищие наделяют бедность достоинствами честности, а священнослужители утверждают, что слабость – это доброта, так и Владыки Демонов сменили «отсутствие причины сражаться» на «отсутствие потребности в причине, чтобы сражаться». Для них сама война была священна. Раз у нас нет ничего, нам необходимо иметь что-то, вот была их логика. Разве они не были группкой людей, потерявших над собой контроль?
Однако, согласно теории Карла Маркса, возникновение названия Равнинной фракции было связано с чем-то совершенно другим. Она называлась Равнинной фракцией, потому что грудь Барбатос была такая же широкая, как великие равнины. Как ровное поле, Барбатос принимала Владык Демонов, а Владыки Демонов были тронуты тем, насколько вместительной она была. Карл Маркс именовал Барбатос и ее группировку Фракцией Плоской груди.
Это так хорошо (C'est si bon)—
– О, посмотрите на этот деревенский народ. Вы планируете молча смотреть, как эта сучка, несет какую-то херь? Раз ее рожа такая раздражающая, значит в ее словах нет смысла. А раз нет смысла в ее словах, значит нет мозгов в ее голове, а раз нет мозгов в ее голове, значит, ее обычная блажь возвышается до полной чуши и бурно разрастается. Она именно такая шлюха, которая заносчиво отнесет себя и к небесам, и к земле и вконец слетит со всех катушек, если вы не остановите эту сучку сейчас.
– ...
Пеймон глубоко вздохнула.
На ее лице было выражение, словно она этого ждала.
Опустив взгляд с потолка вниз, Пеймон заговорила.
– Какая жалость. Если лицо этой леди раздражает, тогда это показывает отсутствие интеллекта в твоей голове, а если слова этой леди бессмысленны, то разве это не говорит о том, что твоей жизни нечего на них ответить? Поскольку проживать жизнь без ответов так душераздирающе, то почему бы прямо сейчас не покончить с нею посредством самоубийства? ... О дорогая. Эта леди приносит прощения. Если бы ты совершила самоубийство, то это значило бы, что ты пришла к пониманию, что в твоей жизни действительно нет ответов, но в голове у Барбатос нет ума, ведь так? На мгновение, эта леди забыла об этом.
Я хотел встать и поаплодировать им.
Это же были Барбатос и Пеймон.
Это стоило того, чтобы выдержать добрых 6 часов скуки и постоянного прокручивания порнографии в моей голове.
Я жил до этого момента, чтобы увидеть, как эти двое спорят. Они умели красиво ругаться. В соответствии с плоской грудью Барбатос ее заборная брань бросалась на глазок, а в согласии с пышным бюстом Пеймон, ее проклятия лились в обход. Ни у одной стороны не было нормальной груди. Вот так. Это были ненормальные груди...
...
Или все не так?
Это их способности были ненормальные, а не их груди?
Или это не имело значения?
Передо мной все словно слегка кружилось. Странно. Если исключить то, что немного раньше сегодня я был с мисс Фарнезе, пока мы вместе курили, больше в течение дня я ничего не делал. Да и этим я наслаждался очень недолго перед тем, как прийти в зал совещаний.
Что ж, иногда бывали такие дни.
Адью—.
Мадмуазель—.
– Война не подлежит обсуждению. – Промолвила Пеймон. – Это не гражданская война где мы ссоримся и кусаем друг друга, а масштабная война против всей человеческой расы. Тысячи людей погибнут, а сотни тысяч будут ранены. Прошу вас, взвесьте эти цифры. Это не те жизни, с которыми можно расправиться без должного подтверждения.
– Хи. Так ты говоришь, если у нас будет предлог, то война возможна?
– Это решится, когда придет на то время. Эта леди говорит сначала предоставить доказательства. Если об этом не позаботиться заранее, то обсуждение начала войны сейчас преждевременно.
----------------------------
Барбатос улыбнулась.
– Человеческая раса готовится к войне с начала осени.
– Доказательства?
– Люди бродят по Черным Горам, не обращая внимания на границу. Если они пересекут горный хребет, то будут на нашей территории. Люди собираются расчистить себе дорогу перед полномасштабным вторжением.
– Что ты имеешь в виду под «расчистить дорогу»... ?
– На той горной гряде расположены деревни орков и гоблинов. Человеческие рыцари сжигают все те деревни подряд. Как вы думаете, в чем причина? Скорее всего, они избавляются от всех стесняющих препятствий в горах, через которые они собираются наступать.
Барбатос говорила уверенно.
Это была ложь.
Виновниками того, что горный хребет пылал в огне, были Барбатос и я.
Человеческие войска шли по нашему следу сквозь облака дыма, которые мы поднимали. Они просто вычищали жилища монстров, преследуя нас. Между осенью и зимой сельские поселения были уничтожены, а жилища монстров разрушены. Прокладывая наш путь через дым, мы играли в прятки с человеческими войсками. Другие Владыки Демонов не могли видеть чад, поднимающийся с горной гряды. С помощью умелой лжи Барбатос затянула облако дыма, которое Владыки Демонов не могли видеть, в зал совещаний.
— Ого, в конце концов Черные Горы – стратегический пункт среди всех стратегических пунктов.
— Довольно тревожно, что человеческая раса занимает вход на дороге в наши земли с другой стороны гор.
— Какие странные ребята. Что же они могут получить с того, что начнут с нами сражаться?
— То, что люди клоуны, не ново. Люди, которые были глупыми за день до того, будут такими же и на следующий день.
— Но ты все еще глупа в большинстве случаев и лишь изредка бываешь умной? Я в затруднении, ты действительно тупая или нет. И, честно говоря, размышления об этом заставляют меня думать, что ты даже еще большая идиотка.
— Это доказательство того, что я на самом деле умная. Как черная точка на белом листе все так же остается черной точкой, если кто-то больше идиотский и иногда находчивый, тогда это просто значит, что он умный. Следовательно, я мудрая.
— О чем вы все тут сейчас говорите?
— Не твое дело.
Владыки Демонов бормотали, словно группка слепцов.
– ...
Пеймон посмотрела на Барбатос внимательным взглядом. Ее взгляд был пронзительным. Они были достаточно сильны, чтобы их не сбивали с толку подобные дыму голоса, и они смотрели друг на друга прямо. Вместо того чтобы принять этот взгляд, Барбатос позволила ему протекать в сторону.
– Напали не только на селения в горах. Данталиана так же атаковали имперские солдаты Габсбурга и он потерял свой замок Владыки Демонов.
– Данталиан?..
Брови Пеймон поползли вверх.
Казалось, словно она услышала неожиданное имя в неожиданном эпизоде.
Пеймон перевела взгляд в мою сторону. Даже те Владыки Демонов, которые галдели как слепые секунду назад, все одновременно перевели взгляд в мою сторону. Я ощущал на себе много взглядов в темном зале совещаний. Это были глаза чудовищ. Если бы я промямлил тут свой ответ, тогда эти глаза стали бы ртами и разорвали меня.
– Данталиан. Слова Барбатос правдивы?
– Да. Абсолютная правда. Армия Маркграфа фон Розенберга разрушила мой замок.
– Когда это случилось?
– Это происходило с 16-го дня 9-го месяца по 17-й день 9-го месяца этого года. За три сражения я дважды потерпел поражение и один раз с большим трудом одержал победу. Армия маркграфа использовала черный порох, чтобы завалить мой замок. Правда, после того, как мой замок уничтожили, даже не стоит говорить, что в конце я одержал победу... – горько улыбнулся я.
– Сколько их было?
– По крайней мере 2000. Самое большее 3000. Это не были солдаты-срочники. Это была элита. После допроса один из пленников признался, что их наняли.
– ... В этом нет ошибки?
– Я использовал нанятых тут в Нифльхейме солдат, чтобы нанести ответный удар маркграфу. Тут поблизости должны быть солдаты, которые сражались со мной в тот день, так что вы можете спросить у них лично. Слова, которые говорят они, и которые сказал я, не будут отличаться.
Зал совещаний пришел в смятение. Человеческая армия однажды уже была отправлена по назначению. Владыки Демонов были поражены этим фактом.
– Я спросил пленных, почему они напали на мой замок, и они раскрыли все. Что, согласно маркграфу, демоны распространили Черную Смерть, и что лекарство от болезни в больших количествах находится в каждом замке Владыки Демонов. Поэтому, если люди, как они, хотели выжить, у них не было другого выбора, кроме как нападать на Владык Демонов...
– ...
– Это все правда. Прежде я думал, что я был единственным, на кого напали. Однако, что меня тревожит, разве человеческие армии не бродили постоянно в горах поблизости? Нервный и взвинченный, я следил за человеческими армиями с начала осени. Имперские силы Габсбурга, отряды из Тевтонского королевства, солдаты из Польско-Литовского королевства... Человеческие войска пренебрегли границей и подожгли горы. Возможно, они втайне пришли к какому-то соглашению. Если пойти дальше, может, они даже в альянсе...
Зал совещаний замер. Зимний ветер снаружи постоянно сюда просачивался. Кто-то, не в состоянии вынести тишину, плюнул на пол. Заразившись этим, несколько Владык Демонов прочистили горло. Их глотки были забиты слизью.
— Люди пытаются начать очередную войну?
— Последняя масштабная война была 150 лет назад, так что как раз подошло время для следующей.
— Если это дым поднимается с Черных Гор, то я тоже часто его вижу.
— Что? О чем это вы говорите нам сейчас?
— Лесные пожары часто случаются осенью, так что я не очень много думал об этом.
— Постарайся жить, когда на самом деле думаешь.
— Я могу жить, и не сильно вдаваясь в размышления, но ты живешь без матери. Поскольку мы одинаково живем без чего-то определенного, просто не обращай на это внимания.
— Этот козел придурок?
Эти ребята умерли для человечества, потому что они заслуживали умереть, да.
В оригинальной истории все Владыки Демонов будут порабощены в течение следующих 30 лет. Я не мог сказать, то ли с позиции человеческой расы, то ли играя в игру, но, увидев этих Владык Демонов лично, я понял. Эти не будут.
С другой стороны гор человеческое общество развивалось через феодализм и абсолютную монархию, но эти ребята, называемые Владыками Демонов, еще выделывали трюки, похожие на то, что происходило в племенах. И хотя 14-й ранг, и 9-й ранг мололи вздор, словно были в ударе, если посмотреть по факту, это были отношения 72 племен, каждое из которых возглавлял Владыка Демонов от 1-го до 72-го ранга соответственно. Владыки Демонов были королями и королевами лишь номинально, на самом же деле они были ближе к племенным вождям.
30 лет.
Предельный срок в 30 лет.
Обратный отсчет начался. Прежде чем отсчет зайдет слишком далеко, необходимо было подавить человеческое влияние. Молния уже ударила. Просто люди еще не слышали грома.
– Вы все. Конечно, я всего лишь юнец 71-го ранга. Несмотря на это я вижу вот этими глазами, что наша ситуация очень серьезная... Мы должны готовиться к войне. Если мы не будем готовиться, по крайней мере мы должны быть начеку. Это ли не правильное решение?
Ну же, примите покорно мой призыв.
Если вы останетесь одни, вы все погибнете. Если вы все будете побеждены, тогда влияние демонов ослабеет, и я тоже буду в опасности. Мы группа, у которой общая судьба. Скорее всего, вам всем будет не по нраву встретить преждевременную смерть от клинка героя. Я устрою поле битвы, достойное особ со статусом Владыки Демона. Не волнуйтесь и не отказывайте...
– Тот, кто подготовлен, восторжествует, а тот, кто в полной боевой готовности, не потерпит поражение. Я потерял свой замок, потому что был неподготовлен и невнимателен. Пожалуйста, я прошу вас не совершать ту же ошибку, которую совершил я...
--------------------
Королевская Любовница, полукровка, Лазурит
06.12.1505 год по Имперскому календарю
Нифльхейм, Резиденция Губернатора
– Тот, кто подготовлен, восторжествует, а тот, кто в полной боевой готовности, не потерпит поражение, потому прошу вас, не совершайте ту же ошибку, которую совершил я...
Призыв Его Высочества был хорошо организован.
Хотя его рассуждения основывались на его словах, он не использовал ту логику, чтобы атаковать других. Он говорил о своем прошлом опыте провала, но не остановился на этом. Его слова были резки, и все же голос его был нежен. Так или иначе, это было красиво.
Другие Владыки Демонов кивали головами. Равнинная фракция одобрила идею готовиться к войне, в то время как Горная Фракция согласилась со мнением о полной боевой готовности.
Скорее всего, она ощущала кризис, раз атмосфера больше склонялась к теме войны. Адвокат мира, Пеймон, выступила вперед:
– Данталиан. Эта леди тоже весьма сожалеет, что на твой замок напали.
Владыки Демонов обратили свои уши на разговор между этими двумя. Его Высочество Данталиан и Пеймон уже сталкивались друг с другом в прошлом. В то время Пеймон потерпела сокрушительное поражение. Как же оно закончится в этот раз? Вот какие ожидания витали в зале.
– Однако, нам трудно принять решение отправиться на масштабную войну, обернув всю человеческую расу в нашего врага, только потому что напали на вас одного. Эта леди поможет восстановить ваш замок, так что...
Его Высочество улыбнулся.
– Я очень вам благодарен, мисс Пеймон. Но я откажусь. Я не ощущаю никаких особых сожалений из-за утраты своего замка. При той малой возможности, что я бы сожалел из-за случившегося инцидента, возможность того, что я приму вашу руку помощи, мисс Пеймон, никогда не представится.
– Что это должно значить?
– Причина, по которой Маркграф Розенберг напал на меня, очень проста. До него откуда-то дошел слух, что в моем замке сложено бесконечное количество черных трав. Кажется, маркграф твердо верил, что именно я был виновником распространения Черной Смерти...
Разве это не интригующе?
Владыки Демонов закопошились.
Причина, которую Его Высочество только что раскрыл, согласовывается с обвинением, которое Пеймон выдвинула против Его Высочества в предыдущую Вальпургиеву ночь. Владыка Демонов Пеймон и Маркграф Розенберг осведомлены об одном и том же... это было довольно странно считать это в значительной мере простым совпадением.
Возможно, Пеймон пустила этот безумный слух намеренно?
Такого рода подозрение имело довольно веские основания
– Мне любопытно. Откуда же маркграф мог получить такую информацию? Ах, конечно, я не сомневаюсь в вас, мисс Пеймон. Все мы родственники, в конце концов. Такого предателя, который предал бы свой собственный род, в этом зале совещаний нет ни одного. Разве не так?
– ...
– У Маркграфа скорее всего есть независимая информационная сеть, раскинутая по миру демонов. Маркграф случайно натолкнулся на этот беспочвенный слух, таково мое предположение. Не волнуйтесь. Мисс Пеймон, вы не несете никакой прямой ответственности. Да, прямой ответственности...
Лицо Пеймон стало холодным.
Тактичная смена темы...
Даже если Пеймон не распространяла этот слух в человеческом мире, то, что она распускала слухи в мире демонов, было неоспоримой правдой. Если Маркграф действительно узнал этот безумный слух от демонов, тогда вина все равно полностью ложится на Пеймон, которая изначально распространила ложный слух. Тогда это можно было бы рассматривать как то, что Пеймон способствовала разрушению замка Его Высочества.
Говоря открыто – "почему я должен получать помощь от того, кто виновен в разрушении моего замка", с таким циническим подтекстом говорил Его Высочество. У Пеймон не было слов. Стоя перед ней, Его Высочество смотрел на нее наивными змееподобными глазами.
– Все в порядке. Этот инцидент был не более, чем нечто произошедшее исключительно в силу порочной алчности человеческих существ... Было бы неблагоразумно обсуждать здесь правоту или неправоту друг друга. Нет, все могло бы быть по-другому при нормальных обстоятельствах, но наша нынешняя ситуация не терпит отлагательства. Мы не можем начать внутреннее противостояние в состоянии критического положения, когда человеческие войска могут вторгнуться к нам в любую минуту.
– ...
Это была действительно искусная словесная игра.
После того, как Его высочество определил нашу нынешнюю ситуацию как критическое положение, он намекнул, что если бы это произошло, возможно, при обычных обстоятельствах, тогда он бы упрекнул Пеймон. Чтобы увернуться здесь от вины, Пеймон могла только согласиться.
Это так. Поскольку наша нынешняя ситуация очень серьезная, нет необходимости начинать ненужное внутреннее противостояние. Весьма вероятно, она думала так же ...
Шах и мат.
Если она хотела выразить неодобрение войны, тогда ей нужно было сказать, что наша нынешняя ситуация была обычным случаем. Однако если она хотела избежать обвинения, тогда она должна была принять состояние критического положения. Пеймон оказалась перед двойной дилеммой.
Пеймон кусала губы.
– ... На улице идет снег.
– Пардон?
– Резиденция в жалком состоянии. Ваши кости не ощущают холод?
Чем был этот неожиданный вопрос? Я не могла понять значения или умысла. Его Высочество Данталиан тоже склонил голову и спросил в ответ.
– Нам позвать служанок, чтобы они зажгли огонь?
– Уже около полуночи. Найдутся ли еще служанки, которые работают сейчас в ночную смену?
– Не нужно об этом беспокоиться. Разве слуги пошли бы спать, если их господа еще не ложились?
– Понимаю. Это ведь так, да?
Пеймон вглядывалась в Его Высочество.
– Нам посчастливилось быть королями. Даже если мы не ложимся всю ночь, есть много слуг, чтобы разжечь пламя. Если наши войска будут отправлены сейчас, им придется идти через зимние горы и потоки с голыми телами. И хотя у нас есть служанки, преданные в заботе о нашем благе, кто будет зажигать костер, когда замерзнут наши солдаты?
– ...
– Эта леди оценила ветер на своем пути в эту резиденцию. Этот ветер особенно сухой. Земля промерзла до внутреннего слоя из-за этой леденящей погоды и копать ее лопатой трудно. Наверно, потребуется полдня, чтобы просто вставить колья в грунт и разбить лагерь. Продвигаясь по зимним полям, наши солдаты будут сами изматываться и падать. Эта леди весьма обеспокоена, что взгляд всех ограничен стенами резиденции и не может достичь холодных зимних равнин.
– ... Мисс Пеймон.
Конечно.
Это был веский встречный аргумент.
Выступать не против войны как таковой, а выступать против времени войны. Это также выказывало обеспокоенность за подчиненных как Владыки Демонов, так что это так же было любезно.
–Если мы соберем армию, тогда наши войска пересекут горы и пройдут через леса. Деревьев будет достаточно, чтобы использовать их на дрова. Таким образом беспокоиться, что наши войска будут падать из-за невозможности зажечь костер, излишне.
– Данталиан. С заданием пересечь горы и рубкой дров будут управляться наши солдаты. Разве они не будут терпеть нужду?
– Следует ли мне самому наколоть дрова и показать это солдатам?
Его Высочество невозмутимо засмеялся.
– У вас много забот, мисс Пеймон. Хотя мне известно о врожденной добродетели Вашего Высочества заботиться о ваших подданных, когда занимаешься военными делами, необходима не доброжелательность, а строгость. Муки правителя передадутся генералу, а горе генерала передастся солдатам. Вся страна тогда будет продвигаться вперед с опасением и отступать с опасением, даже если армия одержит победу, она не будет совершенна, а если потерпит единожды поражение, тогда они не смогут восстановиться. С каких пор мы, демоны, волнуемся о кострах, идя на войну?
Крики "Правильно!" послышались то тут, то там.
И хотя лично я считала аргументацию Пеймон логичной... в целом большинство Владык Демонов так не считало. Они совершенно не обращали внимание на мелочи. И не только Владыки Демонов, но и большинство демонов тоже верили в этот идеализм.
Его Высочество Данталиан был другой. Его Высочество использовал этот идеализм. Его Высочество использовал все. Он манипулировал тем, что людям доставляло удовольствие, и эксплуатировал то, что люди презирали. Его Высочество заявлял, что это отношение, когда используешь все, называлось прагматичным. Однажды я спросила: «Если это так, тогда где полезен прагматизм?». Его Высочество ответил немедленно.
Власть.
Иметь власть само по себе было хорошо, а сам факт неимения власти был плох, так что я больше не подвергала сомнению основы. Я была убеждена тем нерациональным замечанием. Мой разум и разум Его Высочества были похожи.
– За последние 500 лет мы собирали большую армию 7 раз и отступали 8 раз. Каждый раз наши силы оттесняли назад, и мы также покидали наши территории. И теперь нас загнали за горы. Если мы и в этот раз потерпим поражение, тогда нам придется уступить им внутреннюю часть горной гряды. Эта леди волнуется за будущее нашего рода.
– Это верно. То, что беспокоит мисс Пеймон, тревожит и меня. Несмотря на это разве не стоит нам стремиться к этой нынешней ситуации, когда жизненные силы человечества в упадке, потому что они страдают от чумы?
– Болезнь влияет без разбору и на людей, и на демонов, так почему...
– Я все еще владею большим количеством трав, которые могут победить эту болезнь. Я хотел бы предложить их за одну десятую от рыночной цены в качестве военных поставок.
– ...
– Прошу вас, распространите эту информации среди жителей. Что офицеры и мужчины, которые отправляются на военную службу, будут ли из них сформированы высокие или низкие классы, но они будут обеспечены лекарством. Я предложу 10.000 черных трав для войска. Потому все, пожалуйста, берите траву и свободно распространяйте ее.
По правде говоря, встреча была закончена на этом единственном утверждении.
Его Высочество, Данталиан 71 ранга. Предложил огромное количество военных поставок. У Владык демонов, которые были высшего ранга, чем Его Высочество, не было другого выхода, чем опустить головы, чтобы сохранить свое лицо.
Легкое веселье скользнуло в уголках губ Его Высочества.
Скорее всего, он был уверен в победе.
...Это было немного нечестно.
Каждый раз, когда я видела эту сторону Его Высочества Данталиана, у меня мелькало это в голове. Я вспомнила, какая связь у нас была с Его Высочеством до того, как состоялась эта встреча.
----------------------------
Как раз перед общей встречей Его Высочество курил гаю.
Гая – предмет личного предпочтения, похожий на сигары. Поскольку они и легче одурманивают, и не имеют свойства вызывать привыкание по сравнению с сигарами, они невероятно дорого стоят. Цена продажи неограниченная. Его Высочество пристрастился к этому утонченному предмету роскоши.
Его Высочество наслаждался этим не сам, а притащил с собой мисс Лору Де Фарнезе и они вместе губили свои жизни. И сегодня, когда я зашла в спальню, увидела, как эти двое извиваются на полу, словно черви.
Это было величественное зрелище.
Казалось, что группа юнцов, употребляющих наркотики, проявила бы большую сдержанность, чем эти двое.
Я подошла к его Высочеству и дала ему пощечину.
– Господин Данталиан. Прошу вас, придите в себя.
Его Высочество поднял на меня помутневшие глаза.
– Мадмуазель... Мадам—?
– Встреча будет проводиться через 2 часа. Приедут сорок Владык Демонов. Это Вальпургиева ночь. Ваше Высочество планирует опозорить себя при таких обстоятельствах?
– Бонжур—?
Это было неправильно.
Оставив Его Высочество одного, я подошла к мисс Де Фарнезе. Как только я приблизилась, мисс Фарнезе резко встала. А потом разве она не раскинула горизонтально обе руки? На мгновение я потеряла дар речи от такого диковинного поведения.
– ... Мисс. Что вы сейчас делаете?
– Эта молодая леди – дерево.
– Дерево?
– Поскольку я дерево, я не могу ответить на ваш вопрос. У деревьев нет слов.
– ...
Она была слегка безумна.
Я взвешивала, буду ли я, с этим крестьянским телом, иметь честь стать самым первым человеком в истории, который побеседует с растением. Как ни крути, оказалось, что разговаривать с мисс намного проще, чем с Его Высочеством. Необходимость выбирать между мужчиной, который регрессировал до годовалого малыша, и девушкой, которая превратилась в человека-растение. Это был крайний выбор.
– Скажи, как давно вы под кайфом?
– Эта молодая леди не под кайфом.
Конечно.
– Тогда я изменю вопрос. Когда вы начали курить?
– Мм. Это довольно скрупулезный вопрос.
Мисс Фарнезе кивнула головой с бесстрастным лицом.
– У этой молодой леди тоже есть вопрос. Вы ответите?
– Да, только если это не вопрос касательно роста деревьев.
– Почему за окном внезапно стало светло? Секунду назад было явно темно. Это довольно необычно. Кажется, солнце сошло с ума.
Кто сошел с ума, так это не солнце, а ты.
... У меня заболела голова.
Кажется, Его Высочество и мисс курили гаю всю ночь.
Когда Его Высочество был один, я могла усилить надзор за домашним хозяйством Его высочества, но после того, как втиснулась мисс Фарнезе, все усложнилось. Его Высочество продолжал обучать мисс вредным привычкам, а мисс принимала все с распростертыми объятиями. Словно птенчик, протягивающий свой клювик ко рту матери-птицы, чтобы получить еду. Начиная с алкогольных пристрастий и привычек сна, до привычки к курению, мисс стала точной копией Его Высочества.
Это было увлекательно, потому что это словно воспитание маленькой сестренки, утверждал Его Высочество. Я считаю, что это чистая удача, что у Его Высочества Данталиана нет никаких родственников. Если бы у Его Высочества случайно появился ребенок, миру в тот же день пришел бы конец. Это была не шутка.
– Мисс Де Фарнезе. Если Его Высочество решает сделать что-то безрассудное, вы не должны вестись на его выходки. Вскоре над нами нависнет вспышка войны, и мисс придется взять в свои руки военную власть и приучать к дисциплине личный состав Его Высочества. Какие солдаты будут доверять и следовать за генералом, который принимает наркотики с юного возраста?
– Вы странная. Эта молодая леди дерево, так как же дерево может управлять солдатами?
-...
-Мии-н, ми— минмин—.
Она была не деревом, а цикадой.
Не обращая на меня внимания, Его Высочество и мисс вели беседу.
– Бонжур— боншууур—.
– Минминмии-н...миин, мии-им.
– Мам... Мама—?
– Минмин—.
– Шаба даба ду?
– Мииии-м, мииим...
Наконец двое пришли к созданию своего собственного языка. Передо мной рождался новый язык. Как чудесно. Это было столь необыкновенно, что я не могла вымолвить ни слова. Особенно учитывая, что мисс цеплялась за мое бедро и пускала слюни, это было то еще зрелище.
Лицо мисс Де Фарнезе выглядело прекрасно, но сложная система в ее голове была просто тайной.
Ее лицо было лишено эмоций, а в ее голосе не было выражения. Трудно было угадать ее настроение. И хотя я была такая же в том плане, что у меня лицо ничего не выражало, в моем случае я отказалась от своей души, в то время как у нее души не было. Отказ от своего образа мыслей – то, что делается по своему желанию, потому в этом еще остается чуточка сердца. Однако обсуждение души, которой изначально никогда не существовало, невозможно.
Я долго пристально смотрела в глаза мисс, которые были такие же зеленые, как густые заросли раннего лета.
В глазах мисс абсолютно ничего не было. Чтобы понять другую сторону, нужно использовать иногда проявляемые эмоции, светящиеся в глубине глаз, чтобы перейти с этой на другую сторону. В глазах мисс не было ни единой крупицы эмоций, которые я могла бы уловить. Я не видела другую сторону. Она казалась далекой, как бывает, когда приближаешься лицом к большому чистому листу бумаги. Что Его Высочество Данталиан нашел в этом пустынном дне, чем он замышлял его наполнить, как планировал раскрасить его, даже в качестве любовницы, я не могла постичь его намерения.
– ...
Немного.
Должна ли я слегка проверить это?
Я осмотрела движения Его Высочества. Его дыхание было мягким. Вероятнее всего он не собирался просыпаться в скором времени. Отводя взгляд от Его высочества, я заговорила.
– Мисс. У меня есть вопрос. Не потрудитесь ли вы ответить?
– Цикада не спрашивает и отвечает только летом. Цикада отвечает, только когда солнечный свет падает на них, задаваясь вопросом, но эта молодая леди не уверена, лето ли сейчас. Мии-н, мим—.
– Кем была ваша мать?
– Моя мать была рабыней, – мгновенно ответила Лора Де Фарнезе. – Она жила как рабыня и родила эту молодую леди после того, как ее изнасиловали. В тот день, когда эта молодая леди родилась, мою мать убили. Это было тайное убийство. Никаких записей или памятных сувениров, так что ничего больше кроме этого эта молодая леди не знает.
Мисс склонила голову.
– Мой ответ, как следует, ответил на вопрос старшей сестры Лазурит?
– Да.
Это была ложь.
Реакция, которую я хотела, вызвать, была немного сильнее.
Ради того, чтобы вытянуть хоть пригоршню воды из недр этого сухого колодца, которым был ее рассудок, я продолжила спрашивать:
– Возможно, тебя оскорбляли из-за низкого статуса твоей матери?
– Да. Меня много оскорбляли.
– Наверно, было много незначительных нападок.
– Мм.
– Мне любопытно, как они изводили тебя. Нормально ли будет, если я спрошу?
– Ахх. Это банально. Они давали мне еду, в которую плевали, давали мне воду с вшами или мухами в ней. Несмотря на это бывали просто дни, когда я умирала с голода или у меня пересыхало в горле, так что мне очень повезло.
– Что из дурного обращения ты лучше всего помнишь?
– ...
Девушка на мгновение задержала дыхание.
В тот момент, когда она перестала дышать, я обнаружила щель, через которую я могла подглядывать. Однако я не спешила. Как бы там ни было, у меня не было привычки торопиться. Если бы кто-то собирался сорвать цветок с дороги, нужно приближаться, идя медленно.
– Куда ты убегаешь, если хочешь избежать плохого обращения?
– Библиотека в пристроенном к особняку здании...
– Библиотека, да? Я слышала, что ты любишь исторические книги. Запах бумажных книг и правда приятен. Я тоже держу рядом с собой аромат книг, не запятнанных руками других.
– Эта молодая леди тоже высоко ценит запах искренно открытой книги в твердом переплете.
– Раз библиотека в отдельном здании, наверно, люди там встречаются крайне редко. Убегать в место, к которому люди редко приближаются, целесообразное решение.
– Мм.
– Но они все же преследуют тебя, разве нет?
– ...
– Наверно, они много раз просто отпускали тебя, если ты убегала, но было также много дней, когда они не отпускали. Если бы они отпускали тебя, это было бы отлично, но они преследовали тебя до самого конца. Сначала на лестничной площадке, а затем до самой твоей спальни... медленно, шаг за шагом, по шагу за раз, они захватывали твою территорию по небольшому кусочку за раз.
Ее плечо немного задрожало.
Я ее поймала.
– И наконец библиотека. Наверно они пообещали не тревожить это место. Как ужасно. Так библиотеку тоже захватили?
– ...
Она кивнула головой.
По большому счету мировосприятие человека мало чем отличалось от крепости. Люди строили дом по своему подобию и возводили крепостной вал.
Спокойно и аккуратно.
Подобно тому, как осаждают крепости на поле боя.
Отрезать путь к отступлению, окружить их крепостные валы, усилить охрану вокруг ворот замка и, наконец, после захвата близлежащих деревень вокруг замка, вот когда я ударю по самому важному замку.
--------------------
– Сколько тебе было лет, когда они впервые насильно овладели тобой?
– Когда мне было 10... Летом...
– Понимаю. Было лето, да? Погода была жаркая?
– Я не помню.
– Что ты слышала?
– Звук цикад...
– Звук стрекотанья цикад проникал через окно, понимаю.
– Да. Через окно...
– Значит, ты долго смотрела в окно. Если человек надолго уединяется в библиотеке и читает книги, тогда его глаза часто затуманиваются. Наверно, ты часто смотрела в окно, чтобы высвободить в воздух те строки, которые отражались в твоем уме. Что ты видела в окне?
– Дерево...
– Что за дерево?
– Я не знаю.
– Пожалуйста, постарайся вспомнить. Возможно, ты не знала, что это было за дерево, но ты продолжала пристально смотреть на него. Ты делала все возможное, чтобы не отводить от него взгляд. Чтобы смириться с оскорблением, ты смотрела на дерево. Чтобы забыть его, ты восхищалась звуками цикад. Тебе нравились скрипучие звуки цикад...
Все было выстроено.
Целостность почти разрушена.
Наконец жизненно важный плацдарм.
Ты больше всего не любишь, когда у тебя отбирают эту территорию, и именно в это место я целилась с самого начала.
Сейчас я разрушу его.
– Кто насильно овладел тобой?
– ...
Дрожь в плечах перешла на все ее тело.
Мисс опустила голову. Она мотала головой, словно хотела струсить дрожь. Это было ее последнее сопротивление. Честно говоря, это было забавно.
– Все в порядке, мисс. Это случай, который ты давно пережила и уже преодолела. Что за человек преследовал тебя на протяжении всего пути до самой библиотеки?
– Мой отец.
– ...
– Я закрыла дверь... Я определенно закрыла дверь накрепко, но поскольку я по ошибке не заперла ее на замок...
Понимаю.
Я подумала про удушающий зной того летнего дня.
Картина невыносимой жары, которая давит на тишину.
– Почему ты не заперла дверь?
– Поскольку все бы взбесились, если бы я заперла ее. Только поэтому...
– Было очень больно?
– Цикады сильно кричали.
Я замолчала.
– Они правда сильно кричали. Долго... непрерывно—
Мисс Фарнезе повторяла одни и те же слова. В ее голосе не было выражения, потому эхо казалось отдаленным.
Возможно.
Наверно, это был шанс.
Владыка Данталиан оказывал знаки внимания этой, стоящей передо мной, девочке. И хотя заметного плотского желания в его любви не было, я давно уже наиболее настороженно относилась к любви без полового влечения.
Сексуальное желание не оставляет сомнений. Оно направляется в ту щель, в которую и должно направляться, и когда оно находит тот путь, который и должно найти, оно достигает удовлетворения. Это желание с неизменным направлением. Здесь были распространены различные виды любви, хаотически выступающие на передний план тут и там, без какого-либо направления, и как только один вид устает быть впереди, то он досаждает другой стороне, чтобы указать путь. В конце концов, человек не учится, как высвобождать свои желания, а как отказываться от своих страстных стремлений и терпеть это, результатом чего является то, что он сгнивает изнутри.
Вместо этого, если Его Высочество обнимал эту девушку передо мной.
Эта мысль появилась внезапно.
Мисс скорее всего кинется на шею от любви Его Высочества. Но что произойдет, если там нет плотского желания? Она никак не сможет ответить на привязанность Его Высочества. Она будет не в состоянии выбросить Его Высочество из головы, это будет наростать – и медленно занимать ее разум дальше.
В какой-то момент ее разум будет заполнен только Его Высочеством. Будучи не в состоянии ответить другой стороне, скорее всего она постарается отплатить собой. Посвятит всю себя Его Высочеству. Я чрезвычайно обеспокоена. Если Его Высочество хоть немного отдалится от этой мисс, то разве она не потянет его на дно своего сердца и не постарается утонуть вместе с Его Высочеством?
Поэтому шанс сломать ее представился именно сейчас.
До того, как Его Высочество достаточно запечатлелся в сердце мисс.
Прежде, чем она задохнется от привязанности Его Высочества.
Я полностью сокрушу ее разум.
Не важно, как сильно душа мисс была похожа на белый листок бумаги, нельзя написать любовь или какие бы то ни было строки на ошметках бумаги, которую порвали на сотни тысяч кусочков. Способ сломать ее был прост. Слова могли резать сердце легче, чем клинки.
Таким образом, все, что мне нужно было сделать, это прошептать слова мисс Фарнезе на ухо, а ее сердце само проглотило бы лезвие и разорвать ее разум на клочки.
Ты отвратительная подобная мусору шлюха, которую изнасиловал ее отец.
...с этими словами.
Мисс Фарнезе устала от повторения одних и тех же слов снова и снова? Она упала на мою ногу и затихла. Однако она еще не заснула.
Чтобы проклятие проникло глубоко, я поднесла рот как можно ближе к уху мисс. Я буду рада твоему негодованию, Лора де Фарнезе. Если способность обвинять другого еще осталась у тебя в голове. Что ж.
– Лазурит. Брось.
– ...
– Я не знаю, что ты собираешься сказать, но брось это.
Я повернула голову на этот неотразимый голос. Владыка Данталиан горько улыбался.
– ... Ваше Высочество.
– Она все еще ребенок.
– Однажды она станет взрослой.
– Ты переступаешь черту.
В этом легком разговоре мы способны были прочесть намерения друг друга. Мы состояли в отношениях, где ничего не скрывали друг от друга и не планировали ничего скрывать в будущем. Я не вуалировала свою враждебность.
– Пожалуй, это легче, чем переступить черту. Все это время Ваше Высочество подслушивали? Ваша покорная слуга думала, что Ваше Высочество заснули.
– Я слушал, поскольку твоя способность обращаться с людьми весьма искусна. Не вырывай или не разрывай силой на части сердце этого ребенка. Я хочу понаблюдать за ней.
– Ваше Высочество. Разумы людей раскрываются сами по себе, и то, что люди сами выставляют напоказ на самом деле тоже их разум. Если ничего не раскрывается и ничего не выставляется на показ, то нет иного выбора, как вытянуть его силой.
– А дальше? Вот ты вытянула его, и как? Ты довольна?
– Это опасно. – Заявила я. – Губя себя, по натуре она может погубить и Ваше Высочество тоже. Вследствие ее бездонного сердца, кажется, что любой приблизившийся к ней человек рухнет замертво. Ваша покорная слуга не желает, чтобы Ваше Высочество погибли.
Я была твердо уверена в моей способности разбираться в людях.
До сих пор единственным человеком, которого я оценила неправильно, был Его Высочество Данталиан.
Поскольку Владыка Данталиан оказался и моей первой ошибкой, и моей первой любовью, он действительно был исключением среди исключений.
– ... Мисс Фарнезе не может спать, даже когда наступает ночь.
– Прошу прощения?
– Это предположение, но скорее всего ее насиловали каждую ночь. Поэтому она не спит ночью, читая. Она переживает ночь с помощью книг. Она изнуряет себя настолько, что уже не может перевернуть следующую страницу, и лишь тогда она отключается и наконец засыпает. В ту ночь, когда я впервые встретил ее, мисс Фарнезе читала в своей клетке.
Его Высочество вытянул трубку и вставил ее в мундштук. Запах горящего табака распространился по спальне. Его Высочество смотрел на облако дыма, которое выпустил изо рта.
– Ну как. Лазурит? Разве не прелестно, насколько этот ребенок доведен до отчаяния?
– Ха, – сорвался вздох с моих губ.
У Его Высочества Данталиана была привычка относиться к серьезным темам как к шутке.
Довольно неприятная черта.
– Еще не поздно избавиться от нее.
– Нет. Этот ребенок во многом полезен.
– Тогда Ваше Высочество может отказаться от нее, как только польза от нее закончится?
Его Высочество не ответил. Вместо этого он курил трубку. Казалось, он надеялся, что дым из его трубки выразит те слова, которые он хотел сказать.
После довольно долгого времени Его Высочество заговорил.
– Поскольку, она ребенок, которого я вернул с намерением поддержать, я сделаю это.
– ...
Слова Его Высочества были сухими, потому что они были повелительными.
И хотя целью всего этого была попытка оттянуть будущее, с которым люди не могут справиться, раскраивать судьбу на кусочки, чтобы справляться с одной ее частью за раз, эта манера подходила Его Величеству, я беспокоилась, что Его Величество, возможно, забывал о том, что у его слов нет конца.
... Его Высочество. Слова, как утопленники, они имеют свойство тянуть людей вниз. Слово, известное как любовь, самое сильное среди них, потому оно потянет дальше всего. Поэтому мы установили сеть безопасности, говоря друг другу, что больше всего мы любим власть, когда Его Высочество и его покорная слуга признались друг другу в любви. В связи с этим ослабление, этим понижением и этим крахом... Я хранила этот монолог глубоко внутри.
Поскольку Его Высочество уже знал бы, скажи я ему или нет, я осторожно относилась к необдуманному легкому произношению слова, известного как любовь.
Если это так тогда.
– ... Ваша покорная слуга тоже присоединится.
-----------------
Интересно, стали ли мои слова сюрпризом, но глаза Его Высочества расширились.
– Что? Присоединишься к чему?
– Ваша покорная слуга слышала, что мать мисс рано умерла, потому она не должна чувствовать себя слишком неловко, если ваша покорная слуга займет это пустующее место.
– Погоди. Каким образом...?
– Прошу вас, утешьте, как следует, разум мисс, Ваше Высочество. Ваша покорная слуга приведет в порядок тело мисс. Как не опускать голову, как не бормотать слова, как не путать выражения лица, как не сутулить спину и как не испортить походку. Ваша покорная слуга обучит ее этому искусству. Раз она дитя благородных кровей, овладев этими приемами, она станет восхитительной.
– Но я планировал обучить ее всему этому сам...
– Поскольку Ваше Высочество родились с полностью контролируемым телом, жесты Вашего Высочества не соответствуют людям ниже вас. Ваша покорная слуга простолюдинка, и мисс тоже наполовину простолюдинка. Мисс – человек, и ваша покорная слуга тоже наполовину человек. Манеры вашей покорной слуги скорее всего подойдут мисс Фарнезе больше, чем телодвижения Вашего Высочества. Прошу вас, сделайте так, чтобы мисс как вассал обучалась дисциплине, а не методам короля.
– Лазурит, а это не будет утомительно? – встревожено спросил Его Высочество.
На его лице была мягкая предупредительность. Его речь стала растерянной и приобрела обычную интонацию. Это было выражение и интонация, с которыми Его Высочество иногда шептал мне что-то после нашей близости.
Это было немного коварно.
Если бы я услышала такой голос, то даже мне было бы трудно отказать.
Однако я тоже решила быть немного коварной.
– Да. Невероятно утомительно.
– ...
– Честно говоря, это абсурд. Ваша покорная слуга как раз разрабатывает военные маневры, но чтобы пришлось еще заботиться и о ребенке? Как нелепо. Вопрос в том, смыслите ли Ваше Высочество хоть немного в жизни.
– Эх, ууух...
– Поэтому можете ли Ваше Высочество сделать вашей покорной слуге одолжение?
Владыка Данталиана надел чуть ли не плачущее выражение лица.
Это имелось в виду сознательное страдание.
– Е-если я в состоянии осуществить это желание.
– Облегчите не только сердце мисс, но дайте ей и свое тело. Часто гладьте ее по голове и постоянно заботьтесь о ней. Если разум и тело не могут поддерживать друг друга, тогда ваша покорная слуга боится ситуации, когда разум мисс зачахнет в ее теле, а ее тело будет отброшено ее разумом.
Его Высочество протяжно застонал.
– Возможно, ты говоришь, что если мисс Фарнезе попросит мое тело, то мне стоит предоставить его ей?
– Это так.
– Лазурит, мне достаточно тебя одной.
– Даже несколько людей не будут лишними.
– Такие менее развитые дети, как мисс, правда не мой тип, и грудь у нее маленькая.
– Ваша покорная слуга приносит свои извинения, но если это говорит человек, который потерял голову от любви к Ее Высочеству Барбатос, тогда вероятность...
– Это не я потерял голову от любви! Барбатос поглотила меня! Соотношение сил было полностью на той стороне!
– Возможно, так и было сперва, но после свершившегося это уже не так, верно? Прошу вас, выбирайте слова, Ваше Высочество. Досадно слышать, что Ваше Высочество продолжает оправдываться.
– Подожди. Барбатос – жизненно важный инструмент в осуществлении нашего плана, разве нет? Если это так, раз ее можно так широко применять в роли инструмента, заботится о том, чтобы я соглашался с ней, как она того хочет, это ...
– Да. Раз Ваше Высочество привезли мисс, поскольку ее тоже можно широко применять, тогда Ваше Высочество может одарить и ее такой же заботой.
Владыка Данталиан приложил руку ко лбу. К сожалению, Его Высочество редко когда выигрывал в споре против меня. Это происходило потому, что я сражалась, только когда знала, что могу выиграть.
Разумеется, я любила так, словно вела войну. Будь-то отношения или война, у меня было правило сражаться с теми, кто признавал свою победу. Вы были беспечны, Ваше Высочество.
– ... Если. Если я отец, а Лазурит – мать, тогда это значило бы, что мисс Фарнезе – наш ребенок. Закона против связи между родителями и ребенком ведь нет, не так ли?
– В любом случае она не ваша настоящая дочь, так почему это имеет значение?
– Верно. Это верно, ведь так...
Его Высочество сел. Его последнее сопротивление было с легкостью смято, а из крепости поднялся белый флаг. Увидев мое лицо, посвежевшее от полученной основательной победы, уголки его губ почему-то скривились.
– Лазурит. У нас внезапно появилась дочь, да?
– ...Это так.
Я была полна дурных предчувствий.
Каждый раз, когда у Его Высочества было такое выражение лица, всегда происходило абсурдное событие.
– Поскольку дочь нельзя сделать без соития, кажется, нам двоим прямо сейчас нужно заняться интимом.
– ...Ваша покорная слуга приносит свои извинения, но сейчас разве не была слегка нарушена последовательность?
– Я не буду слушать возражения.
Его Высочество резко поднял меня и усадил на стул.
Выкрикивая «да ну!» как озорной ребенок, Его Высочество обнимал мое тело.
Он был воистину безрассудным человеком.
– Ваше Высочество, встреча будет проводиться через час.
– Если ты разочарована, тогда есть вероятность, что это закончится отсутствием ощущений.
– Мисс не спит? Ваша покорная слуга беспокоится, что она проснется от шума.
– Есть свое очарование в том, чтобы стараться не быть пойманным. Ах, не снимай чулки. Странно, но, когда мы этим занимаемся я предпочитаю, чтобы ты все же была в них.
Это было неправильно.
– Ваша покорная слуга скажет это снова, но последовательность неправильная. Дочь получается после соития, так зачем совокупляться, когда дочь уже есть?
– Ого, последовательность, правда? Лазурит, ты разве не знала до этого? Это страна дыма, где все задом наперед. Люди говорят наоборот, слова произносятся наоборот, а, следовательно, и человеческие отношения тоже переворачиваются с ног на голову.
Его Высочество поместил голову напротив моей груди и оскалился.
– Повторяй за мной. Яб-ет, юл-бюл, я.
– Яб-ет, юл-бюл, я?
Белиберда.
– Что это значит?
– Теперь скажи наоборот. Тогда узнаешь.
– Яб-ет...
Я попыталась перевернуть обратно каждое слово и молча произнести его. Поэтому если перевернуть «яб-ет, юл-бюл, я» в обратном направлении.
Я, люб-лю, те-бя.
... Следовательно.
Я люблю тебя.
......
Я была потрясена.
Подумать только, что он придумал такую детскую шутку.
Маленькая девочка, впервые продающая цветы на улице, фыркнула бы от такой игры.
Получая в полной мере мой холодный взгляд, Его Высочество шептал мне на ухо:
– С этого момента мы начнем войну. Войну, в которой все будет перевернуто с ног на голову. Причина и следствие поменяются местами, голоса будут смешаны, а люди будут спутаны. Аристократы станут крестьянами, крестьяне станут аристократами. В этом мире, Лазурит, мы с тобой вознесемся на вершину.
– ...
– Однако наша любовь не изменится. Даже если бы последовательность нашей любви изменилась, это все равно была бы любовь.
Вы можете в это поверить?
Все это было предлогом Его Высочества, только чтобы раз со мной переспать.
Чудесно, Ваше Высочество. Как прекрасно.
Прекрасный индивид, который встряхнет весь мир ради сексуальных отношений с единственной недалекой полукровкой-суккубой, не важно, как далеко во времени простиралась история континента, скорее всего один только Владыка Данталиан существовал в качества такого индивида.
Конечно, отдельно от этого, я совершенно не была поражена.
– ... Разве Вашему Высочеству не стыдно так дерзко говорить подобные слова?
– Стыдно? Я давно выбросил такие эмоции в мусорную корзину.
– Прошу вас, достаньте обратно личность Вашего Высочества из той мусорной корзины.
– Да ну. Хотя внутренне тебе это нравится, Лазурит. Ты стараешься переиграть это.
О боже.
У меня не было слов.
Если умный человек был бесстыжим, то каким же безумно нарциссическим мог стать индивид, я могла понять, смотря на Владыку Данталиана.
Чтобы Его Высочество пришел в себя, ему пришлось бы повстречать такого же абсурдного человека, как он сам.
Вот в чем была проблема. Мир уже имел дело с Владыкой Данталианом. От одного только этого у мира уже закончилось какое бы то ни было избыточное пространство. Чтобы могли существовать два человека, похожих на Владыку Данталиана. Одной только этой гипотезы было достаточно, чтобы нарушить законы природы.
– Хаа...
Перестав сопротивляться и продумывая, что я должна была сделать, чтобы наиболее эффективно и быстро прижать Владыку Данталиана, я закрыла глаза Его Высочества ладонью. Если мы не хотели опоздать на встречу, то нам нужно было поторопиться. Но это хорошо. Несмотря на мою внешность, половина моей крови принадлежала суккубе.
Я мастер своего дела.
------------------------------
Собрание подошло к последнему этапу.
И хотя Пеймон продолжала освещать недопущение войны, однако, силы в ее голосе явно не хватало. Скорее всего Пеймон тоже понимала, каков будет исход встречи. Его Высочество не задавался целью помешать Пеймон. Он просто наблюдал за Пеймон пустыми глазами, которые, казалось, восхищались единственным произведением искусства.
...Человеческие намерения проявляются естественным образом сами, и то, что люди сами выставляют напоказ, тоже действительно их намерения. Однако намерения, которые исходили от Его Высочества, и намерения, которые он раскрывал, были своеобразные, так что иногда мне было трудно их постигнуть.
Ленивый сон допоздна и наркотики по ночам – это Его Высочество. Хитрое приукрашивание войны – и это, конечно, тоже Его Высочество. Коварство, которое втайне просочилось в лень, и лень, которая дерзко обитала в коварстве. Когда бы я ни смотрела на Его Высочество, прямо паук – он мне напоминал ядовитого паука, тело которого лежало на паутине, и он спокойно спал. Весь мир было словно паутина для Его Высочества, однако если Его Высочество мирно отдыхал, это значило, что он охотился.
– ...
Внезапно Его Высочество обернулся в моем направлении. Поскольку меня воспринимали как простолюдинку, я не могла пойти к центру зала совещаний. Я могла наблюдать эту встречу только издали. В связи с этим Его Высочество стал шевелить губами. Звука не было.
Что это могла быть за игра?
Это было оскорбительное поведение по отношению к священной Вальпургиевой ночи. Непростительное. У меня слегка заболела голова.
Смотря на губы, я прочитала каждое слово, которое слетело с губ Владыки Данталиана и не было произнесено.
ал-ап-аз, ян-ем, ан, ав-онс, ыт... йын-сед-уч, ен, я, ев-зар?
Я никак не могла составить предложение.
Это не был ни габсбургский, ни франконский. С какого языка это было, я не могла... Нет. Одну секунду. Его Высочество был таким человеком, который использовал одну и ту же шутку каждый день. Если бы я прочитала это задом наперед, как делала это раньше, тогда это обретет смысл. «ал-ап-аз, ян-ем, ан, ав-онс, ыт, йын-сед-уч, ен, я, ев-зар» если бы я прочитала это наоборот, тогда...
Разве я не чудесный? Ты снова на меня запала?
...
Ощущая, как глаза у меня все суживаются, прямо как у протухшей рыбы, я стала шевелить губами.
Прошу вас убить себя немедленно.
Шутки продолжались до рассвета. В 4 часа утра Владыки Демонов наконец проголосовали, пойдут ли они на войну или нет. Это был точный результат.
Общее число участников встречи – 63 человека.
За войну – 38 голосов.
Против войны – 21 голос.
Воздержавшиеся – 4 особы.
Поскольку одобрительных голосов было больше половины от общего числа участников, война была предопределена. Все шло в том направлении, в каком желал Владыка Данталиан. Владыка Демонов Баал 1-го ранга, Агарес 2-го ранга и Вассаго 3-го ранга не принимали участие в этой встрече, потому решение начать войну можно было считать принятым скорее поспешно, чем осторожно, но...
В чем была проблема?
Согласно закону, тут не было изъянов.
Теперь мы могли вести войну законно. Если бы мы спекулировали на том, что функция войны – убивать человеческую расу, то как раз сейчас, на конференции секунду назад нам дали право убивать людей на законном основании. Граница дозволенности-недозволенности, построенная на смерти, которая появилась, потому что люди были недовольны после волнений о правомерных и неправомерных законах жизни, была смехотворна. Это была самая смешная шутка, которую я слышала за год. Конечно, Его Высочество Данталиан внутренне просто взрывался от смеха.
— Когда мы преподадим человечеству урок?
— Будет обоснованно выступить, когда холод немного спадет, примерно в 3-м месяце.
— Поскольку мы будем довольно активно мародерствовать, человеческая раса будет шокирована, и они сами склонят свои головы. Я соберу встречу расы и оповещу молодежь.
—Я так давно не разминался.
Лица Владык Демонов были беспечными.
Понятно. Никто не воспринимал решение о войне в полной мере. Они смотрели на это просто как на войну ради грабежа. И это относилось только к Равнинной фракции. Горная фракция понимала это как маленькую стычку в пределах дипломатических отношений. Они серьезно обсуждали тему отправки посланника и в империю, и в королевство, чтобы сделать человеческой расе выговор за их дурные выходки. Комедия.
Как легко они выплевывали слова.
Как губительно для человека было делать выбор в пользу войны, где люди убивали и были убиты другими одними лишь словами.
Этим людям придется самим взять на себя эту ответственность.
Среди Владык Демонов только у Пеймон выражение лица было угрюмым. Увидев результаты голосования, Пеймон долго сетовала. Она прочистила горло. Предупреждение, которое она оставила, достигло потолка и отразилось эхом.
— Когда эта война началась и откуда она пришла, мы не знаем. Раз мы не знаем, когда началась война, мы не будем знать, когда она закончится. Поскольку мы не знаем, откуда пришла эта война, мы не будем знать, куда идти, чтобы ее закончить. Вы все, разве вы не чувствуете головокружение? У этой леди кружится голова. Вес жизней не должен вмещаться в легкость слов, и все же эта леди волнуется именно об этом. Что нашим солдатам придется переносить эти тяготы из-за нашей легкомысленности...
После решения собраться на Равнинах Йотунхейма в 15-й день 2-го месяца, чтобы выступить вместе, встреча была закончена.
Данталиан, Слабейший Владыка Демонов 71 ранга
07.12.1505 год по Имперскому календарю
Нифльхейм, Резиденция Губернатора
Собрание разошлось.
Я ждал, пока все выйдут.
Уставившись в темный потолок, я размышлял над словами, сказанными Пеймон. Сетования Пеймон о том, что мы не знаем, откуда это пришло и куда заведет, честно говоря, были восхитительны. В то время как другие Владыки Демонов старались проложить себе путь через облако дыма, которые мы с Барбатос распространили, Пеймон была обеспокоена тем, откуда был дым. Только она. Единственный человек, который старался не обращать внимания на дым.
Зал совещаний был пуст. Слуги задули свечи. У меня было ощущение, словно я сам был за кулисами концертного зала, откуда актеры ушли, а зрители отбыли.
— Я прошу прощения...... Прошу прощения......
Теперь, когда я думаю об этом.
Даже когда она потерпела крах, получив мой ответный удар в этой комнате, Пеймон приносила извинения чрезвычайно искренне. Женщина 9-го ранга со слезами приносила извинения мне 71-го ранга. Я внезапно испугался ее здравого рассудка, который мог приносить искренние извинения и искренне сетовать. Скорее всего, Пеймон не сделает такую ошибку дважды.
Пройдя сквозь пустой зал совещаний, ко мне подошла Лазурит. Затем она спросила.
– Что Ваше Высочество делаете?
– Я обеспокоен тем, придется ли мне убить одного человека.
– Это будет нелегко.
Лазурит ответила спокойно. Не было никаких признаков того, что ее удивили мои слова. Она даже не спросила, кто был тот человек, которого я думал убить. Я знал, что внутри Лазурит размышляла в точности о том же, что и я.
– Ситри всегда рядом с этим человеком.
– Ситри?
– Владыка Демонов 12-го ранга. Если бы кто-то оценил их по личной силе, то Агарес 2-го ранга выше всех, Барбатос 8-го ранга вторая, а третья – Ситри. Поскольку она следует за этим человеком как старшая сестра и не отходит от него даже на мгновение, то убийце трудно будет пробраться.
– Аах.
Я вспомнил события прошлого. Время, когда Пеймон потерпела крах после моего ответного удара, тогда была женщина Владыка Демонов, которая поддержала ее и ушла. Я не видел ее лица, но, наверно, это была Ситри.
Потом я вспомнил Торукеля. Старый купец-гоблин Торукель. Мысленно возвращаясь к этому, разве гоблин не покончил жизнь самоубийством, тоже чтобы защитить Пеймон? Я протяжно вздохнул.
– Это так. Пеймон повезло с людьми, понимаю. Ее верные подданные защищают ее, образуя вокруг нее оборонный вал, так что снаружи пробраться было бы трудно. Поскольку она такой человек, который волнуется даже о костре, который зажигают отдельные особы, это будет толпа.
– Вы это так оставите?
– Я пока не вижу средств. Верность не формируется сама по себе. Они верны Пеймон, потому что она может заполнить то, что они не способны заполнить сами. Сначала я должен узнать, чем их обеспечивает Пеймон...
Лазурит опустилась на одно колено. Она мягко прислонила голову к моему бедру. В центре пустого зала совещаний мы тихо слушали молчание друг друга.
Ощутив внезапное страстное желание прикосновения, я прижался губами к губам Лазурит. Неважно, как на это смотреть, одного часа было недостаточно. Теперь, когда встреча окончилась, я хотел заполнить то недостающее ощущение, которое осталось со времени, когда собрание еще не началось. Лазурит выдохнула.
– Ваше Высочество. Это священное место...
– Разве от этого не лучше?
Это было священное место, куда приходили только Владыки Демонов, а Лазурит была простолюдинкой. От моей жестокой шутки, когда я предложил замарать божественное место присутствием простолюдинки, Лазурит закрыла рот. Мы были сообщниками. Любовники, которых ранил мир, принесли свои шрамы и поделились ими друг с другом, но в этом не было нужды для любовников, которые пытались навредить миру. В интервалах между тем, как наши тела переплетались, в тишину глубоко врезался звук дыхания.
—...
—...
Мы соприкасались кожей как можно дольше и обвивали плоть друг друга как можно шире. Мы также как можно сильнее сдерживали наши звуки. Когда изредка ее или мои вздохи вырывались наружу, звук достигал самого потолка. Всю ночь за окном бушевала снежная буря. Казалось, что снег покрывал растрескавшиеся поля, которые были особенно безводными. Раны земли будут погребены под снегом.
К рассвету, буря стихла.