Защита Подземелья

Предупреждение: В этой главе есть жестокие и кровавые сцены.

– Попробуй называть меня отцом.

– Вы в своем уме, Господин?

За зиму я подготовил свою армию.

Нрав у солдат был злой и жестокий. Они не могли стерпеть вид 16-летней девки, которая разыгрывала из себя их генерала. Едва я смотрел на них, солдаты быстро начинали слушаться, но это было лишь в то мгновение. Там, где наблюдающих глаз не было, военнослужащие критиковали мисс Фарнезе. Благодаря тому, что ведьмы рассеяли вокруг своих фамилиаров, мы могли в полной мере слышать, что солдаты говорили за нашими спинами.

Записав их слова на артефакт Проигрывания Памяти, я позволил Фарнезе все это выслушать. Солдаты говорили о Фарнезе как о «человеческой шлюхе».

— Мы демоны, так почему здесь ползает какая-то человеческая шлюха и говорит, что будет нами командовать? Что это еще за дерьмо?

— Это недоделанное дерьмо. Вот что это.

— Но внешне, эта девка милая.

— Кто идет на войну, чтобы смотреть на чье-то лицо? Мы сражаемся, чтобы рубить шеи с прикрепленными к ним лицами. Даже если человеческая шлюха запомнила пару строчек из настольной книги по искусству войны, сомневаюсь, что ее испугались бы даже мелкие чиновники, услышав, что она читала какие-то книжки.

—Кто знает? В конце концов, мы все можем потерять головы, если она придавит нас своими бедрами, и мы услышим ее стон.

Рядовые громко смеялись. Мы также слышали укоризненное ворчание кого-то со стороны, говорившего, что стараться трахнуть девку, с которой уже побывал Его Высочество Владыка Демонов, было опасным действием. Однако это было сказано не так, словно их укоряли серьезно. Это было сказано в шутливой манере с помощью жестов. Дослушав до этого, я закрыл артефакт.

– Что ты думаешь?

– Кажется, солдаты безрассудно говорят, что им хочется, ничего не зная об этой молодой леди, – с бесстрастным лицом, тихо проговорила Фарнезе. – Эта молодая леди никогда не делила ложе с Вашим Высочеством. Какие хлопотные люди.

– Эй.

Эта часть не была проблемой.

Еще немножко, как ты говоришь? Разве там не скрыта более важная проблема? Если бы я вдавался в подробности, то фактически твое военное командование не дало даже малейших ростков уважения. Несмотря на мое замечание лицо Фарнезе все еще было лишено эмоций. Она даже не повернулась ко мне, а вместо этого продолжала читать свою историческую книжку.

Читая книжку, она пробормотала:

– Невозможно легко разобрать и решить проблему в армии. Они просто не могут принять постороннего человека, другими словами, это значит, что они уже внутренне крепко связаны вместе. Раз они внутренне стойкие, то они не будут легко распадаться, когда столкнутся с врагом. Это избранные.

– И?

– Если бы эта молодая леди перерезала горло центурионам и деканам, тогда стойкая армия распалась бы изнутри и опустилась до простой толпы. Военачальники, которые проклинали эту молодую леди, сокращены, а на их место попали бы парни, у которых хорошо получается льстить этой молодой леди. Вместо военачальников с возможностями, все закончится тем, что на их место придут те, кто хорош в подхалимстве, и они будут получать привилегированное отношение, а это неправильно. Армия – это большое количество людей, которые в сущности связаны воедино и внутренней, и внешней деятельностью. Эта молодая леди опасается, что переделка внешнего слоя станет только причиной ухудшения внутреннего.

Я внимательно изучил выражение лица Фарнезе.

Вопреки тому, что она слышала грубые слова, выплюнутые недалекими рядовыми, не было никаких признаков, что она как-то сопротивлялась этому. Единственное, что было, так это вид, как она размышляет, что она будет делать, чтобы правильно управлять рядовыми, относясь к ним не как к живым существам, а как к инструментам.

Лора Де Фарнезе была психопаткой.

Несмотря на это она была умной психопаткой.

– Было бы позволительно оставить все военное командование на тебя?

– Разве Ваша Светлость не забрали эту молодую леди с невольничьего рынка, чтобы позволить ей господствовать над вашими войсками? Хорошо, когда Ваша Светлость не волнуется. Военные дела – задание этой молодой леди. Раз это проблема стала на пути у этой молодой леди, то эта молодая леди должна справиться сама.

Я знал, что мое беспокойство было излишним.

Планируя закончить этот разговор проверкой, я отчитал ее:

– Разве с военными делами можно справиться только потому, что кто-то такой, как ты, говорит, что может с этим разобраться?

– Слова Вашей Светлости довольно агрессивны. Вместо того чтобы использовать слова, чтобы вселить в эту молодую леди страх, поставьте себе за цель осветить ей путь.

– Я дам тебе один месяц. В течении 30 дней ты должна получить контроль над военной дисциплиной. Если ты не способна выполнить то, о чем сейчас столь громко размышляла, я выпорю тебя плетью за преступление бездумного чесания языка.

– Понятно.

Фарнезе все еще не отводила свой взгляд от книжки. С тех пор, как я неожиданно открыл перед ней путь, пришло время мягко поддержать путь позади ее. Я спросил у нее с намеком:

– Я ничем не могу помочь?

– Прошу вас, передайте в распоряжение этой молодой леди фамилиаров ведьм. Эта молодая леди будет использовать фамилиаров как ее глаза и уши, и использует их для изучения того, что эта молодая леди не может видеть или слышать.

– Легкая просьба.

– А также... – промолвила Фарнезе,– почему Ваша Светлость сказали, что вы станете отцом этой молодой леди?

– Рядовые не обращают на тебя внимания, потому что ты человеческое дитя. Я прикинул, что презрение к тебе станет меньше, если бы я удочерил тебя как своего ребенка.

Фарнезе оторвала свой взгляд от книжки. Она наконец смотрела в моем направлении, но почему-то ее глаза были полны подозрения. Я почти почувствовал, что она отнеслась ко мне как к кухонным отбросам.

– Это довольно неприлично. Возможно, эти слова верны, но образ мыслей Вашей Светлости достоин жалости. Какой властитель во всем мире попытался бы решить военное дело с помощью удочерения? И хотя эта молодая леди ощутила это раньше, но Ваша Светлость немного безумны. По крайней мере, вы ненормальны.

Какая тебе разница!?

Ты же психопатка!

-------------------------------

Фарнезе погрузилась во внутренний уровень военных отношений. Она перенесла свою постель рядом с казармами, где солдаты отдыхали и играли. Генерал жила там в простой военной форме, какую носили рядовые, с единственной циновкой и одеялом, и миской низкого качества. Она планировала жить рядом с войском.

Командиры сгрудились возле меня и жаловались.

– Нам неловко, что генерал так резко ворвалась на нашу территорию.

– Поскольку генерал поблизости, даже когда мы получаем свой завтрак в мисках, прежде чем мы получим свою порцию супа, все сводится к тому, что мы смотрим на генерала. Пока мы подсматриваем за генералом, все кончается тем, что мы жуем мясо из нашего супа меньше времени. Поскольку мы часто думаем о генерале, мы часто забываем жевать, таким образом, после еды у нас нет энергии, и желудок легко расстраивается. Говорят, что человеку, когда он ест, не должна мешать даже деревенская шавка, но как же мы будем надлежащим образом сражаться, когда генерал мешает трапезе своих подчиненных?

Просим вас, поймите.

– Ваше Высочество, просим вас, поймите.

Я почесал лоб.

Вижу, что эти ублюдки мелочно устроили истерику по поводу своей еды. Они марают мое имя. Раз вы, парни, блеете, как овцы, я тоже буду вести себя ограниченно. Посмотрим, как вы, ублюдки, справитесь с моим разгневанным представлением.

Глубоко вдохнув, я разразился словами, словно пулями из магазина.

– Вы все обсуждаете внутренние дела перед королем? Что ж, пусть будет так. Я сообщу вам обо всех ваших домашних делах. Вся та еда, которую вы каждое утро заталкиваете в свои глотки, идет от меня. Ужин, который вы все запихиваете в себя, и дерьмо, которое выходит из ваших тел, все это идет от меня. Когда ломаются ваши мечи, к кому вы идете, чтобы, попросить их починить? Кто будет искать кузнеца? Кто достанет коня и повозку, чтобы положить оружие и отправить к кузнецу, и кто обеспечит едой и жильем возницу, который будет ездить туда и обратно? Я управляю хозяйством. Вы неблагодарные парни. Я говорю вам, что я ваш монарх. И лишь потому, что вам немного неловко от того, что вы должны чуть больше думать и чуть меньше жевать, вы прошли весь этот путь до моих покоев, чтобы поднять этот шум?

Я схватил деревянную подушку, которую использовал для дневного сна, и кинул ее в командиров. Как только деревянная подушка ударилась об пол и отскочила, спины командиров задрожали. Командиры еще ниже опустили головы.

Манера речи, которую я использовал во время обращения к Владыкам Демонов, и тон, который я использовал, обращаясь к военным командирам, были совершенно разные. Я не позволил им убежать подальше из-за моего напрасного жесткого и могущественного поведения. Напротив, я опустился до их уровня и заставил их утопить головы, когда они не могут сдвинуться ни на дюйм. Такова была моя хитрость.

«Эти невежественные дураки.»

– Ваше Высочество, Ваши слова несравнимы!

– Мы виноваты, Ваша Светлость!

– Наши мысли недалекие.

– Хорошо. Видя, что вы можете так легко принести извинения, я не буду заставлять вас глубоко раскаиваться. Лора де Фарнезе – генерал, отдающий военные команды вместо меня, она – действующий генерал. Когда меня нет, она ваш монарх. Причина, почему я не караю вас прямо сейчас в это же мгновение не потому, что я принял ваши извинения, а потому что я хочу, чтобы вы пошли к действующему генералу и закончили свои извинения. Ошибка, которая случается в армии, должна быть прощена генералом.

– Но, Ваше Высочество.

– Мы сражаемся благодаря силе, которую дает нам наша еда. Если мы не в состоянии есть нашу еду должным образом, тогда.

– Мы не имеем это в виду, но.

Уроды.

Я вытянул меч.

– Мне нужно лично помочь вам, чтобы пища с большей легкостью продвигалась по вашей глотке?

В этот момент командиры наконец бежали. Поскольку их шаги ощущались скорее, как слабые, чем как бодрые, я пошел за ними. Командующие удивились и вскрикнули. Я подобрал деревянную подушку и кинул ее еще раз, поскольку я был талантливым питчером, деревянная подушка попала прямо в центр головы сзади одного командира. Командир исчез. И так я подстраховал Фарнезе.

Я доверял Лоре Де Фарнезе, которой было суждено стать величайшим командующим на континенте подобно тому, как было в оригинальной истории.

И действительно, через 4 дня Фарнезе нашла проблему в армии. В военной форме, предназначенной для рядовых, Фарнезе пришла сообщить мне.

– Иррациональность в войсках просто безмерная, господин.

– Что за иррациональность?

– Если есть полковой командир, центурион и декан, тогда этого достаточно. Вопреки этому полковые командиры передают свои обязанности центурионам, центурионы передают свои обязанности деканам, а деканы передают свои обязанности рядовым. В конце обо всем в армии заботятся рядовые. Даже рядовые, которые устают от этого, различают между собой высших и низших. Затем низшие рядовые расстилают постель для высших рядовых и занимаются их стиркой.

– Проблема, которая бросается в глаза в любой армии.

– Рядовые должны сражаться как рядовые, а центурионы должны сражаться как центурионы, и все же почему они приказывают другим только чтобы сделать свою собственную жизнь легче? Эта молодая леди, которая является генералом, и должна командовать рядовыми, но поскольку есть столько старших, которые заставляют рядовых что-то выполнять, то это словно есть несколько генералов одновременно. Нет никаких шансов собрать военное командование в одни руки и широко распространить его в пределах такой армии.

Я сплюнул на пол. У меня часто было пересохшее горло, потому что зима.

– Ты можешь решить это?

– Эта молодая леди с легкостью сокрушит это.

Я предпочитал оставить иррациональность как она есть и соответствующим образом манипулировать этим, но, кажется, Лора де Фарнезе, была противоположного мнения. Я размышлял, какая сторона была более удобна: терпеть иррациональность или относиться с пониманием к ней в одиночку.

– Очень хорошо. Делай, как считаешь нужным.

– Эта молодая леди будет делать ради цели Вашей Светлости.

Фарнезе начала относиться к военной дисциплине более сурово.

С этого момента будь-то командир, старослужащий или новичок, независимо от звания или опыта, Фарнезе установила правило, согласно которому каждый должен был организовывать свою жизнедеятельность сам. Она сама вызвалась так делать. Фарнезе сама стирала свою форму и лично чистила свои военные ботинки. Однажды, когда рядовой принес для нее еду, Фарнезе громко отчитала его.

– Убери это. Разве у меня нет собственных рук и рта?

В тот день, Фарнезе не ела совсем. Как только командующий отказалась от миски, солдаты не знали, что делать. С того дня исчезли рядовые, подающие еду старослужащим.

Однако с того момента это явление исчезло только внешне.

То, что рассеялось внешне, было вынуждено спрятаться глубоко внутри.

В одну смелую ночь старослужащие тайно собрали рядовых и поносили их. Используя фамилиаров, мы могли слышать звуки жестокости, которые доносились из угла лагеря в прямо сейчас.

– Эй, а-ну головы ровно, вы, ублюдки. Вы думаете, что человеческая шлюха будет жить в наших казармах всегда? Она такая сучка, которая через полмесяца уйдет. И как только она уйдет, вы парни, умрете от моих рук.

– Хорошенько подумайте, кто на самом деле о вас заботится, ребята. Человеческая шлюха похожа на Его Высочество, а не на таких, как мы. Дам вам честный совет, оставайтесь в строю.

– Да, мы понимаем!

Тут или там, репертуар везде одинаковый...

Пока я поворачивал ухо на звук и получал ощущение сильного желания, Фарнезе бормотала рядом со мной.

– ... Вижу, они бросают мне вызов, чтобы посмотреть, кто выиграет.

Да ну?

Возможно, это было только мое воображение, но показалось, что ее лицо слегка рассерженное. Поскольку Фарнезе довольно редко проявляла свои эмоции, это было интригующе.

С того дня Фарнезе стала ходить в ночное патрулирование.

-------------------------

Она не блуждала вокруг открыто, но делала вид, что это совпадение, когда только возможно. Например, она делала вид, что идет в уборную посреди ночи и наткнулась на физическую расправу, которая происходила на складе, или разыгрывала, что проснулась из-за чьего-то присутствия и проверяла задворки казарм. Это была банальная уловка. Конечно, не было такой тактики, которая работала бы так эффективно, банальная уловка. Подумайте об этом. Появляющийся из ниоткуда из темноты генерал. Рядовые могли только испугаться.

– Что вы все делаете?

Младшие офицеры, унижавшие рядовых, не могли ответить.

С бесстрастным лицом Фарнезе заявляла.

– Понимаю. Люди, которые не спят, когда требуется спать, должны сражаться довольно хорошо, когда требуется сражаться. Меня успокаивает, что вы все составляете одну цельную сильную армию. Офицеры, следуйте за мной.

Фарнезе заставляла младших офицеров заниматься физическим трудом. Давая им кирку, она приказывала им копать. Поскольку земля стала твердой от холода, концы кирки не могли проткнуть грунт. Смотря на непробиваемую грязь, солдаты разводили огонь, чтобы растопить грунт. После разведения костра они копали, пока в бараках не появлялась небольшая насыпь. Фарнезе смотрела вниз на солдат и отдавала другой приказ.

– Молодцы. Теперь закидайте обратно.

Офицеры засыпали грязь, которую они выкопали зря, обратно в яму. Потребовалось целых 4 часа, чтобы выкопать и снова заполнить углубление. Земля снова стала плоской. Пока они думали, что их работа наконец закончена, и вытирали пот, Фарнезе холодно проговорила.

– Копайте снова.

Лица офицеров посинели. Полдня они поочередно выкапывали и засыпали ямы. Это был труд без причины или цели. Поскольку не было цели, не было видно конца, а поскольку не было видно конца, они не могли вынести эту ситуацию. Весьма вероятно, они хотели умереть. Наверно, казалось, словно они роют собственные могилы. Держа руки за спиной и стоя поодаль, я смотрел, как Фарнезе бодро мучила офицеров. Честно говоря, это было приятно.

– Прошу вас. Лучше убейте меня.

– Генерал, ваши покорные слуги совершили ошибку!

Офицеры опустили головы к земле и поклонились. Наверно, это был первый раз, когда солдаты говорили о Фарнезе, как о генерале. Фарнезе, с лицом, выражение которого был прозрачным, как вода, посмотрела на них вниз.

– Зачем мне обрывать ваши жизни? Никто не дорожит вами так, как я. Перестаньте болтать и продолжайте копать.

У Фарнезе поднялись уголки рта. Поскольку она еще не привыкла делать выражения лица, рот Фарнезе искривился очень странно. Это было скорее ужасающе.

– Или, может, вы хотите, чтобы я вам сама выкопала яму? Вы все думаете, что могли бы удовлетворить меня своими вялыми членами?

Солдаты взвыли.

С того дня.

Мисс поднялась от обычной шлюхи до злобной шлюхи.

В прошлом звук голосов, говорящих «та шлюха!» в насмешливой манере взмывал высоко в воздух, но теперь голоса раздраженно бормотали «та злобная шлюха...» и понижались.

Звуки, которые резонировали на высокой частоте, рассеивались быстро, а вот звуки, которые просачивались на низкой частоте, распространялись широко.

Радостное это было событие, довольно радостное.

Командиры прибежали ко мне еще раз. В отличие от прошлого раза, их тон был довольно высокий. Ощущалась сильная срочность. Все командиры теперь говорили о Фарнезе как о Мисс Генерал. Возможно, к «Генерал» присоединили только одно слово «мисс», но там было в общем-то много значений. Например, туда входило значение на уровне «та сумасшедшая сучка». Разве это был не поразительный прогресс?

– С тех пор как Мисс Генерал мешает солдатам не только в обед, но также и ночью, юнцы не могут, как следует, спать. Даже если нам не хватает энергии после еды, мы все еще можем сражаться. Однако, как люди должны сражаться без сна?

– Это не из пособия по искусству войны, а из самой жизни. Люди должны читать книжки, основанные на жизни, ведь если бы кто-то начал жить, основываясь на книжках, то разве мир не перевернулся бы тогда с ног на голову? Даже если знания Мисс Генерал глубокие и она прочитала бы все книги по тактике в стране, жизнь – это другое дело. У таких смиренных людей, как мы, нет другого выбора, как продолжать жить настоящей жизнью. Просим вас, поймите!

Я неподвижно выслушал слова, исходящие от командиров. Услышав все, я пошел на склад и принес кирку. Это была та же кирка, которой махали старшие офицеры, пока не упали от изнеможения. Потом я заговорил:

– Как видно, ваши слова настолько глубоки, что они достают аж до первооснов. Давайте теперь проверим, как глубоко ваши тела могут зарыться в грунт.

Капитаны скрылись.

Через месяц иррациональность в армии была полностью подавлена. Привычка центурионов отбирать нарком у деканов, и привычка деканов отбирать нарком у рядовых исчезла. Склонность давать взаймы те деньги, что они отобрали у других, и вступать в сговор с коробейниками и пособниками извне, чтобы продавать предметы по грабительским ценам, так же улетучилась.

Фарнезе была норовистой девушкой. В противовес тому, чем больше это распространялось среди войск, тем меньше слышались возгласы солдат, указывающих на нее и называющих ее злобной шлюхой. В какой-то момент вместо злобной шлюхи по армии стали слышны голоса людей, восхваляющих ее как генерала, который думал прежде всего о рядовых. Это было примерно тогда, когда в бараках появилась 11-я яма.

Командиры чувствительно реагировали на настроение рядовых. Как люди автоматически различили бы душок напыщенности, так и командиры понимали настроения рядовых.

Командиры понимали атмосферу и слушались командующего. Наверно, они боялись последствий того, что пришли ко мне жаловаться без причины, поскольку командиры ходили с возгласами «Ура Мисс Генералу Фарнезе!». Командиры, которые вели себя так, словно будут вылизывать ступни ног Фарнезе, низкопоклонствовали вокруг. Среди них один парень действительно попытался нанести слюну на пальцы ног Фарнезе и его пнули.

Тс-с. Тс-с.

Какие милые ребята.

Наконец осталась лишь группа индивидуумов, известных как сержанты и младшие офицеры.

Эти люди не могли отказать себе в удовольствии вымогать деньги от людей ниже себя. Они были лучше, чем рядовые, но ниже, чем высшие офицеры, так что это были ребята, похожие на отморозков по соседству. Этим людям не хватало политической одаренности, чтобы реагировать надлежащим образом на состояние дел, как это сделали командиры. Низшие офицеры старались защитить свой авторитет и территорию.

Когда они жестоко обращались с рядовыми, то уходили далеко. Они вытянули рядовых на один из самых отдаленных складов в лагере. Мышь, которая была фамилиаром ведьмы, подслушала голоса, которые сочились из щелей в стенах.

– Эй, ублюдки. Кто привел ваши задницы из деревни и записал вас в армию? Я тот старший парень, который жил по соседству. Вы, ребята, родились сначала в деревне, а не в армии, правильно? Тогда вы, парни, должны относиться к старшим из вашей деревни с уважением!

– Может, сейчас мы и живем в части, но когда мы умрем, мы вернемся домой. Если вы, парни, и дальше будете игнорировать своих старших, то, вы думаете, хоть кто-то придет на ваши похороны? Вы думаете, что злобная шлюха отступит от своего пути, чтобы устроить ваши похороны? Она такая сучка, которая прикажет вам умереть, но не сучка, которая позаботится о вас после вашей смерти.

– Эй, не игнорируйте нас. Мы все это говорим с мыслью о вас, парни. Кроме того, неважно, как сильно вы тут кричите, та шлюха не придет.

Фарнезе распахнула дверь.

– Да. Я тут, потому что вы звали.

Солдаты вскрикнули и рухнули на пол. Я слышал звуки падающих с громким грохотом предметов. Позже я спросил Фарнезе, но, вероятно, солдаты смотрели на нее, словно она была привидением.

– Отлично, что вы с нетерпением ждете этого, джентльмены. Давайте сегодня, как следует, покопаем ямы.

Младшие офицеры были вынуждены раскапывать грязь 2 дня подряд без сна.

Наконец военная дисциплина выровнялась. Солдаты сами заботились о своем быте. Если бы это не был официальный приказ сверху, даже рядовые не смели бы его бездумно ослушаться.

В последний день обещанного 1 месяца Лора де Фарнезе сбросила форму, предназначенную для рядовых, и надела военную форму для командующих. Искупавшись, Фарнезе пришла навестить меня с чистым телом. Кожа Фарнезе была белее снега, только выпавшего на землю, а голос ее был чист, как небо, с которого выпал этот снег. Я не знал о ее намерении появиться передо мной, подобно снегу и небу. Независимо от того, знала ли она, что я понял ее чувства или нет, маленькая создающая проблемы девушка-психопатка коротко сказала.

– Эта молодая леди докладывает, что она достигла цели Его Светлости.

Такую гордость своими успехами и самодовольство можно было увидеть в краткости этих слов.

Я хотел похвалить эту девушку. Я хотел признать тот тяжелый труд, через который она прошла, не ложась по ночам и гоняясь за младшими офицерами, утешая новобранцев и стирая все свои вещи своими собственными руками. Я показал Фарнезе жестом приблизиться и мягко расчесал волосы Фарнезе, которая подошла с гребнем из слоновой кости.

Я улыбнулся.

– Молодец. Хочешь выпить?

---------------------------

Фарнезе не пыталась завоевать обожание своих войск. Фарнезе желала, чтобы каждый отдельный солдат боялся ее. Вместо смелости, чтобы бросаться на врага, Фарнезе высоко ценила ужас, который ощущали солдаты, ослушавшись верховного главнокомандующего. Безусловно, это было не так, как действовал я. Не зная метода получения страха, Фарнезе пришла и спросила меня:

– Что эта молодая леди должна делать, чтобы заставить солдат бояться ее, господин?

– Что ж. У тебя довольно симпатичная внешность, так что это может быть трудно.

– Они бы боялись, будь на лице этой молодой леди некрасивый шрам?

– Черт побери, какое невежественное дитя. Как ты можешь думать так плоско? Думай чуть более приемлемо.

– Только Ваша Светлость и мисс Лазурит могут называть эту молодую леди невежественной...

Фарнезе стала угрюмая. В последнее время Фарнезе воспитывалась и мной, и Лазурит. По сравнению со мной Лазурит обучала ее намного жестче. Было очевидно, что эта маленькая комнатная девушка, которая прожила всю жизнь, веря, что она гений, будет подавлена, если к ней часто относиться плохо. Ощущая некую симпатию, я заговорил издалека.

– Стоит ли мне рассказать тебе о хорошем трюке?

На следующий день.

Фарнезе купила 15 охотничьих собак. Талии охотничьих собак были тонкие, потому они казались тщедушными, но цвет шерсти у них был чудесный. Эту породу, обычно разводили имперские семьи, так что они были необыкновенно дорогими. Собаки не оставляли свою хозяйку ни на секунду.

— Я вижу, мисс Генерал обожает собак.

— Разводить охотничьих собак – хорошее хобби. Они могут унюхать врага и преследовать его, так что нам это тоже будет на руку.

Солдаты собирались небольшими группами и жевали сушеное мясо. И хотя они бросали в рот какие-то куски мяса просто так, охотничьи собаки даже не смотрели на них.

Фарнезе лично покупала еду и сама кормила собак. Собачья еда выглядела более дорогой, чем пища, которую ели люди. Некоторые рядовые шутили, что мисс Генерал кормила шавок лучше, чем их, и хмыкали. Увидев, как Фарнезе дает превосходную еду зверям, некоторые заявляли, что они рады, что она наконец показала себя как молодая девушка, в то время как другие были обеспокоены, что эгоистичный интерес командующего нарушит военный порядок. Наполовину с радостью и наполовину с беспокойством солдаты долго смотрели с завистью на дорогую собачью еду.

Наступило время отправиться моей армии на войну. У войск, которые спали в тепле и ели, пока их животы не были полны, были ясные глаза несмотря на зимнюю пору. 3.500 дварфов-пехотинцев, 500 кентавров кавалерии и 50 ведьм, завербованных в городе, стояли на зимнем поле в ожидании речи генерала перед отправкой. Вокруг по краям поля собрались люди, но это были лишь разносчики, да проститутки. Такого рода люди жили всегда в движении, постоянно следуя за армиями, куда бы те ни шли.

– ...

Держа парадный меч, Фарнезе поднялась на платформу. Украшений не было, так что лезвие было маленькое. Поскольку оружие выглядело незначительным, оно хорошо подходило к фигуре мисс. Охотничьи собаки прошли за своей хозяйкой на саму платформу. Они тихо разместились вокруг нее.

Фарнезе обнажила свой клинок. Слыша звук металла, охотничьи собаки посмотрели позади себя. Мелькнув, как голубая молния, меч перерезал длинную шею собаки. Полилась кровь. Другие собаки никак не отреагировали на это. Фарнезе убила все 15 охотничьих собак, и до самого конца ни одна не зарычала. Кровь беззвучно стекала с платформы.

— ...

Все солдаты затаили дыхание. Они не смели встретиться взглядом с командующим.

Люди будут бояться генерала, которая беспощадно зарезала охотничьих собак, которых растила с такой заботой, они будут бояться молчаливого генерала, чье лицо было бесстрастно в течение всей резни, и они также будут бояться того, что такой генерал – всего лишь 16-летняя девушка. Особенно они буду ужасаться намерений генерала, которая приложила особые усилия, чтобы перерезать своих питомцев, к которым она относилась с заботой, в день отправки армии. Смотра на отсеченные головы собак, которые вертелись вокруг, командиры потирали свои шеи.

Лора де Фарнезе промолвила:

– Вперед.

Войска послушались.

♦

Из мертвых охотничьих собак Фарнезе сделала сушеное мясо. Отсюда до места, где другие Владыки Демонов планировали собрать свои армии, была неделя ходу. На протяжении недели Фарнезе жевала вяленое мясо из собачатины и разгоняла солдат своим взглядом.

В один из этих дней нам пришлось стать лагерем у парома, чтобы отдохнуть, потому что река замерзла не полностью. Рядом с паромным сообщением располагалась маленькая деревня. Я отдал приказ, запрещающий войскам мародерствовать.

Около полудня поймали трех солдат. Они тайком полезли на частную территорию, чтобы грабить и насиловать женщин и детей. Я слушал отчет, наслаждаясь чаем в задней комнате с Фарнезе и Лазурит по обеим сторонам от меня. Чай согревал меня изнутри. Опуская чашку, я посмотрел на Фарнезе.

– Раз ты генерал, тебе и решать касательно наказания.

– Я хочу их казнить.

– Казнь, да?

Кинув взгляд на Лазурит, я повернулся к Фарнезе.

– Разве казнь – это не слишком?

– Они ослушались военного приказа. Кроме того, они первые нарушители дисциплины. Эта казнь покажет, как с этого момента будет приводиться в исполнение заслуженное наказание. Эта молодая леди хочет сурово разобраться с этим.

Лазурит вмешалась в разговор и тихо спросила.

– Какой способ казни ты проведешь?

– Чтобы установить в пределах армии строгую дисциплину, их головы должны быть отрублены и выставлены на показ. Эта молодая леди обезглавит их.

Лазурит спросила вновь:

– Как?

– ...

– Я спросила, как ты планируешь сделать это, мисс.

– Что ты имеешь в виду под «как»? Разве это не конец, когда их головы будут выставлены на показ?

– Как жалко.

Плечи Фарнезе передернулись от укоряющих слов Лазурит. C того дня, как Лазурит торжественно пообещала, что станет ее матерью, она приводила Фарнезе в замешательство. Лазурит намеренно веля себя жестоко, как делал биологический отец Фарнезе, который третировал ее в детстве. Фарнезе было трудно иметь дело с Лазурит, которая так себя вела.

– Люди – как сорняки. Они будут подниматься обратно много раз, когда их растаптывают. Среди этих сорняков? нанятые солдаты наиболее крепкие. Солдаты не склонятся только потому, что отрубили головы трем насильникам. Однако, это если ты, конечно, не заронишь в них страх заранее.

– Тогда что эта молодая леди...

– Подумай об этом сама. Разве у мисс на плечах не голова, а жестяное ведро? Почему ты не можешь подумать сама, а приходишь ко мне за помощью?

– ...

– Если ты действительно генерал, тогда нет нужды доверять мне или Его Высочеству. Прежде ты полагалась на Его Высочество, чтобы приобрести страх солдат, а теперь ты пытаешься достичь ужаса солдат, доверяя мне. Однажды тебе придется отдавать долг, который ты взяла у Его Высочества и у меня, и цена этому будет не менее, чем твоя некомпетентность. Если бы кто-то посчитал то количество раз, когда ты принимала руку помощи от других тут и там, то размеры компетентности, которой тебе не хватает, конечно, были бы огромны. Мисс, я не желаю, чтобы злосчастье этого долга, который ты накопила в силу отсутствия у тебя умений, пришлось отдавать Его Высочеству вместо тебя.

Фарнезе замолчала.

Я не влазил межу ними двумя. Если бы я сейчас вмешался, тогда Лазурит было бы стыдно, а Фарнезе чувствовала бы себя униженной. Чтобы позволить двум моим вассалам беседовать между собой и по-своему устанавливать дистанцию, я молчал.

После длительных размышлений Фарнезе тихо промолвила:

– Эта молодая леди лично возьмет меч и посечет преступников на...

<Звук пощечины>

Фарнезе опустила голову.

Щека, по которой отвесили пощечину, покраснела.

Лазурит промолвила:

– Отвечай снова.

– ... Я не знаю. Мисс Лазурит. У этой молодой леди нет ни малейшей идеи.

Лазурит ударила по другой щеке собеседницы с большей силой, чем раньше. Фарнезе съёжилась. Она стала такой ничтожной, как смятый моток алюминия.

– Ты не знала с самого начала. Несмотря на это, ты ответила в надежде, что это по случайному совпадению будет ответом. Если бы ты призналась с самого начала, что не знаешь, тогда тебя бы не ударили, если бы ты продолжала пытаться выяснить ответ до самого конца, тогда шанс того, что тебя ударят, в это время так же бы отсутствовал. Твоя нечестность показывает твою ничтожную гордость успехами, а отсутствие усилий показывает твою некомпетентность. Как здесь может сидеть человек, который ничтожен и некомпетентен? Немедленно убирайся.

Фарнезе выгнали прочь из комнаты.

В комнате, где остался лишь я с Лазурит, стало тихо.

– ...

– ...

Мы налили друг другу чай. Мы наблюдали за молочно-белым паром, который поднимался с наших чайных чашек.

Даже если бы сверху налили еще чай, он остался бы прозрачный и не помутнел. Чай с легким оттенком цвета был более прозрачным, чем обычная абсолютно бесцветная вода. Прозрачность была очевидна в чем-то бесцветном, но чтобы что-то имело и цвет и было достаточно прозрачным, чтобы можно было видеть дно, это было ясно и божественно. Мы хотели обучить Фарнезе подобно этому чай. Мы с Лазурит не считали воспитанием превращение Фарнезе в обычную воду или оставление ее такой, как есть. Мы считали процесс сбора, измельчения, заваривания чайных листьев, а потом, наконец, наливания заваренного напитка в чайную чашку – вот воспитание. Если бы я наградил нашу дочь цветом, а Лазурит ее заварила, тогда Фарнезе естественным образом обладала бы ароматом и сама источала его. Это была искусственность, которая обрабатывала природу, и это была искусственность, которая также раскрывала природу. Мы не имели дело с теми, кто кастрировал и отбросил свою жажду власти во взрослом возрасте, и мы не уважали ребенка, который не знал, как обращаться со своей властью. Мы – холодные люди.

--------------------------------

Когда я поднял чашку и приложил ее к губам, чай уже остыл. За холодным чаем, мы разговаривали между собой вполголоса.

– Как бы Ваше Высочество поступили с насильниками?

– Мм. Главная цель этой задачи – вселить в солдат страх расплаты. Чем четче будет наказание, тем оно сильнее, чем мрачнее благоговейный страх, тем оно мощнее. Оно должно быть определенным с одной стороны и вселяющим ощущение неуверенности с другой. Это самое лучшее решение.

Лазурит кивнула.

– Логичный ответ.

– Если бы это был я, тогда я бы выхолостил гениталии преступников и пробил дыру в месте, где раньше были гениталии. После этого я бы привел неукрощенного орка или гоблина и заставил их изнасиловать в эту дыру. При этом становится ясно, что насильники будут изнасилованы в ответ, а солдаты будут ощущать страх от того, что эта дыра была сделана силой и при этом изнасилована. Таким образом, войска будут ощущать ужас от расплаты до самого мозга костей.

Лазурит кивнула еще раз.

– Незаурядно. За исключением того, что было бы еще замечательнее выколоть им также глаза и вставить в пустые глазницы их яйца. Таким образом, вы могли бы подключить метафору, которая предупреждает: не совершай преступление, будучи ослепленным похотью.

В этот раз была моя очередь кивать.

– Восхитительная идея.

– Поскольку метафора включает в себя точность и мрачность, расплата будет даже более наглядной. Более того, вы не будете выкидывать отрезанные яички, а вместо этого используете их вновь, так будет еще прекраснее.

Это было понимание без слов. У нас двоих не было причин не любить друг друга. Я понял, что термин «пара, созданная на небесах» не был преувеличением, после того как встретил Лазурит.

– На сколько пунктов, по предположению Вашего Высочества, мисс справится с заданием?

– Любопытно. Мне кажется, что она едва достигнет 30 пунктов.

– Ваше Высочество щедры. Ваша покорная слуга предвидит 20 пунктов. Ваша покорная слуга все еще не понимает, почему Ваше Высочество столь благосклонного мнения о мисс. Есть ли у нее действительно талант или нет, Ваша покорная слуга не в состоянии оценить это.

– У нее действительно есть невежественная сторона... – горько усмехнулся я.

В любом случае наша оценка была ограничена сугубо сферой политики. Область тактики была чем-то совершенно иным. Нашего таланта к искусству войны или не существует вовсе или же он невероятно мал. Даже Лазурит должна была бы понять к этому моменту, что Фарнезе гений в отношении тактики.

– За горами, на человеческих землях, живет ужасный монстр. Фарнезе – меч, который победит того монстра.

– ... Ваша покорная слуга не специализируется на головоломках. Монстр? Что же это за человек, чтобы Ваше Высочество говорили о нем как о монстре.

– Нет.

Я глотнул остаток своего чая.

– Неверно. Это она.

Зачинщица, которая истребит всех Владык Демонов в течение 30 лет.

В этом мире находилась девушка, которая наймет скромного фермера из деревни с выжигаемыми полями, владеющего мечом, а затем продолжит, отправив его как передовой военный отряд со званием «герой». В этом мире находится девушка, которая будет крушить врагов, продолжающих упорно существовать, сметать врагов, которые сдались, и оттаскивать назад врагов, которые бежали и рассеялись по сторонам. Если был человек, который не изменяет своим манерам после убийства аристократов или не испытывает сострадание после резни среди своих собственных подданных, тогда есть также владычица, которая уничтожит всех Владык Демонов и создаст объединенную империю.

Поэтому.

– Знаешь ли ты, каков конец у этого мира?

Вследствие исчезновения всех Владык Демонов, в мире перестанет циркулировать магическая энергия, что станет причиной ее переполнения, пока, в результате этого мир и не обрушится. Выдающийся ум, который станет первым человеком, открывшим двери объединенному континенту, будучи также первым, кто одновременно с этим уничтожит мир, на данный момент жил в этом мире в лице молодой принцессы из императорской семьи.

Элизабет.

Элизабет А. И. фон Габсбург.

Чтобы противостоять ей, Фарнезе была принципиально важна. Если принцесса из императорской семьи обладает мечом, известным как герой, тогда я обладал клинком, известным как Фарнезе. Я тщательно смаковал чай во рту.

Расти быстрее, Фарнезе.

Торопись и совершенствуйся, о Фарнезе.

Мы живем, чтобы умереть.

♦

Часом позже была осуществлена казнь.

Во льду верхней части реки Фарнезе сделала полынью. Трех виновных опустили в туда. Однако они были погружены не полностью, а только чтобы вода достигала их подбородков. Мисс приказала ведьмам разморозить реку. Тела преступников были полностью в ловушке ледяной воды и торчали только их головы. Фарнезе наклонилась и встретилась с ними взглядом.

– Говорят, здесь скрывается древний монстр. Выдержите это достойно.

Лица виновных стали мертвенно бледными.

Чудища, жившие в воде, плыли к мужчинам. Были видны тени бестий, которые двигались под ледяной платформой.

Преступники кричали и вертелись, и одновременно с их напряженными движениями монстры поспешили к нижней части их тел и начали разрывать их.

— Просим вас, пощадите нас!

— Мы приносим извинения, о великий генерал! Я умоляю вас!

Постепенно.

Под ледяной водой бестии объедали плоть мужчин маленькими кусочками. Монстры разрывали зубами стопы преступников, отдирали плоть на талии и обгладывали легкие. Со временем крики стихли. Вокруг залегла тишина. Тысячи солдат, наблюдавших за казнью, молчали. Только головы преступников остались над льдом, в то время как под ледяной платформой расходился, окрасивший воду, темно-красный цвет.

Фарнезе взглянула на кровь, которая расползалась под ее ногами.

Потом она подняла головы виновных. Так как их тела были уже полностью оторваны от голов, то их головы легко вытянулись изо льда. Фарнезе осмотрела на замерзшие с болезненной гримасой лица, и тихо сказала, как судья, который оценивал работу третьесортного художника.

– Это непривлекательно. Форма их голов неудовлетворительная.

Фарнезе бросила головы командирам.

– Подвесьте их.

Головы преступников насадили на жерди и выставили на обозрение в центре деревни. Ножом на их лицах было вырезано слово «насильники». Кровь стекала по вырезанным клинком линиям. Той ночью холод был столь суровый, что капли крови замерзли.

На следующий день солдаты оставили отделенные головы позади себя и перешли широкую полосу льда. Ступая по льду, солдаты часто смотрели вниз себе под ноги. Казалось, что мысль об этих головах все еще таилась в их разумах. С того дня, нарушавших военный порядок солдат, больше не было.

Без ведома армии мы с Лазурит произвели оценку.

– Видишь? 30 пунктов.

– Вашей покорной слуге кажется, что 20 пунктов.

Фарнезе выбрала лишь одно решение: страха наказания. В расправе не было точности, и ее до отказа наполнял только благоговейный страх. А раз она была наполнена лишь неопределенностью, у расправы не было формы, а без формы она не могла существовать сама по себе.

Расправа Фарнезе не могла зайти так далеко, как карающие меры. Теперь офицеры будут лишь бояться Фарнезе, которая осуществила расправу. Как ребенок, который боится своих родителей. Будет ли это человек при власти, который пытается заниматься политикой с помощью страха, или родитель, пробующий дисциплинировать ребенка с помощью благоговейного страха, это были обычные ошибки, совершаемые людьми. Неудивительно, что ужасный родитель был также ужасным человеком при власти. Я относился презрительно к тем индивидуумам, которые пытались управлять должным образом страной, когда не могли управиться в собственном доме поначалу, несмотря на использования метода Конфуция и Мэнцзы.

Лазурит вздохнула.

– Ваше Высочество, Ваша покорная слуга разочарована. При таких условиях она ничего не сможет понять, даже если пройдет 5 лет.

– Что ты предлагаешь?

– Ваша покорная слуга коренным образом переделает ее. Если мисс не может самостоятельно постигнуть логику, тогда разве не должны вложить в нее разум мы сами?

Глаза Лазурит холодно сверкали.

В этот момент здесь родилось зазубривание.

Лазурит воспитывала Фарнезе еще строже.

В месте, вне поля зрения солдат Лазурит била и обучала Фарнезе. Лазурит не была склонна любезничать с обучаемой. Без каких-либо похвал она учила Фарнезе, как не опускать голову, как не говорить слова с заминкой, как не смешивать выражения лица, как не сутулить спину и как не портить свою походку. Лазурит говорила спокойно.

– Смотри прямо. Говори прямо. Иди прямо.

Фарнезе училась, получая удары. После того, как она была избиваема на протяжении 4 дней, Фарнезе едва могла подготовить хоть одну речь. Лазурит также научила ее, как под каким углом нужно правильно смотреть, куда направлять шаги и где делать акцент на словах. Наконец, стоя перед взглядами солдат, Фарнезе выступила с речью...

---------------------

— Берегите свое мужество. Не пытайтесь смело мчаться, когда только возможно. Берегите свое милосердие. Не пытайтесь дарить милосердие другим, когда пожелаете. Берегите свое сладострастие. Не пытайтесь хватать и насиловать девок или мальцов, когда жаждете этого. Мужество, которое в вас есть, когда вы сражаетесь рядом со своими сослуживцами, не есть смелость. Милосердие, которое вы дарите нашим врагам, не есть доброжелательность. Сладострастие, которое вы высвобождаете на свою подругу, не является страстью. Ваш генерал-майор презирает солдат, которые действуют смело, когда не должны, проявляют милосердие, когда не должны, и насилуют, когда не должны.

— Ваш генерал желает, чтобы ваша смелость, джентльмены, использовалась исключительно, чтобы сносить головы врагов, чтобы ваше милосердие использовалось исключительно, чтобы прощать ваших сослуживцев, и чтобы ваше сладострастие использовалось исключительно, чтобы брать семьи врагов. Сдерживайте свою смелость, берегите свое милосердие, экономьте свое сладострастие и посвящайте ваш страх и ужас этому генералу. В ответ вы все получите как дань страх и ужас от каждого недруга в мире.

Среди солдат раздались одобрительные возгласы.

Среди одних лишь солдат.

После того, как речь закончилась, Лазурит дала оценку.

– 30 пунктов. Приложи усилия, чтобы ты могла говорить такие речи без подготовки с этого момента.

– ...

Фарнезе повернула глаза ко мне. Ее лицо все еще было лишено эмоций, и все же почему-то в ее взгляде читалась мольба об освобождении.

– Господин...

Я широко улыбнулся.

– 10 пунктов. Жалкая речь. Продолжай страдать.

– Даже Ваше Высоооочество...

Фарнезе упала на колени в снег.

По всей видимости, Фарнезе не знала о том, когда ее не было, мы с Лазурит обсуждали воспитание мисс ночами напролет.

Мы немного неумеренная пара, дочь моя.

Хорошо это или плохо, Фарнезе проходила развитие, подобающее генералу Владыки Демонов.

Солдаты, следуя за Фарнезе, полностью превращались в армию Владыки Демонов.

Мисс Фарнезе господствовала над войсками как генерал, я заботился об армии как монарх, а Лазурит поддерживала военные лагеря как советник. Мисс Фарнезе вела солдат с ужасом вперед и удерживала солдат вместе доброжелательностью в центре, а Лазурит умиротворяла солдат основательностью за их спинами, таково было состояние наших дел. Между нами тремя не было зазора. Мы получали преимущества друг от друга соответственно и крепко сцеплялись, как символы 凹凸. Стратегия–Руководство кадрами–Тыловое командование дышали вместе, как единое тело.

Тут, если мы говорим о Лазурит, которая имела дело с тыловым командованием, то она преимущественно шла в самом конце нашего строя, руководя материальным снабжением. Позади нашей армии были не только повозки, но и коробейники, сутенеры и проститутки, ползающие вокруг. Присматривать и обеспечивать права этих людей было обязанностью Лазурит.

Бессердечная.

Любовница, которая была хладнокровна со мной и жестока с Фарнезе – вот такой человек была Лазурит. Не было ни единого шанса, что такая Лазурит будет великодушно заботиться о коробейниках.

К тому времени, как Фарнезе казнила 2 солдат, Лазурит уже обезглавила 20 коробейников. Лазурит не прощала людей, которые нарушили границы торговой зоны. Она зверски карала любого, кто мошенничал с солдатами. Лазурит определяла тяжесть наказания согласно совершенному преступлению и приводила в исполнение карательные меры в тот же день, когда выносился приговор.

Лазурит всегда быстро принимала решение.

– Перерезать тебе горло.

– Отрубить тебе конечности.

– Распороть твой живот и показать внутренние органы.

– Закопать.

Приговоры было легко понять, и они не оставляли места для неправильного понимания.

Ужасная правда была в том, что методом наказания всегда была исключительно казнь.

Казнь через обезглавливание была своего рода милосердной. Колесование было вторым лучшим вариантом после обезглавливания. До этого момента сохранялась хоть малейшая крупица достоинства человека.

Можно было, по крайней мере посмотреть на труп и сказать: «Так этот парень был гоблином» или «Так этот парень был орком», опознав их по форме тела.

Однако, будь то сдирание кожи заживо со сводников, которые относились к своим проституткам как к рабыням и крали их плату, или вырывание внутренних органов из коробейников, словно пучок лапши, за несправедливое получение прибыли от солдат без царя в голове, тут не было никакого достоинства. Только кроваво красные внутренности.

Лазурит была холоднокровная.

Если была хоть одна ошибка в направлении, тогда кто-то, без сомнения, умирал в тот же день. Даже если цифры соответствовали списку, а у человека предыдущая работа была торговец, она замечала жульничество и обязательно убивала ответственного. Обдурить Лазурит, которая была простолюдинкой, поднявшейся до положения должностного лица в фирме Киункуска, было невозможно.

Поскольку солдаты спереди боялись генерала Фарнезе, а поставщики сзади были в ужасе от наказаний Лазурит, то и передняя, и задняя часть наших сил были спокойны.

Голоса тех, кто не обращал внимания на мисс Фарнезе, заявляя, что она человеческая шлюха, исчезли. И презрительные слова, которые плохо говорили о Лазурит, называя ее грубой простолюдинкой-полукровкой, тоже испарились.

Все, что мне оставалось, это лениться.

Даже если бы я бездельничал, моя армия маршировала без проблем.

В то время как наше путешествие продолжалось в течение недели, командиры с удивлением говорили, что впервые в их жизни у них был такой легкий марш. Обычно армия теряла энергию, чем дальше шла, и их цель слабела, но армия Его Высочества набиралась сил, чем дальше шла, и наша цель становилась все яснее, так что благодаря этому они смогли понять, что на самом деле значат слова Королевская Благодать, вот что утверждали наши командиры.

Я, который на самом деле спокойно ничего не делал, кивал головой в ответ. Все, что мне нужно было делать, это выдавать вовремя их зарплату, время от времени карать тех, кто присваивал чужие деньги, а солдаты кричали: «Ура Его Высочеству Владыке Демонов!», самостоятельно. Это Фарнезе и Лазурит выполняли трудную работу, но у меня была монополия на все похвалы.

Соответственно, это способ победить в жизни.

Бонжур—.

И так прошла неделя.

Перед нами простиралось открытое поле.

Разносились звуки разбиваемого замерзшего ручья, «клац, клац». Солдаты держали инструменты и долбили лед. За мужчинами выстроилось несчетное множество палаток.

Ручей протекал дальше, чего мы не могли увидеть, поскольку нам его загораживали палатки. Он продолжал течь в скрытом состоянии и выходил наружу в причудливых местах, чтобы снова продолжать течь. В каждом месте, где он пробивался наружу, были поставлены 10 гоблинов, которые дробили лед. И эти картины простирались до самого горизонта.

Фарнезе осмотрела горизонт.

– Внушительная армия численностью примерно 60.000...

Темно-синяя кожа орков, зеленая морщинистая кожа гоблинов и жесткая серая кожа троллей заполонили военный лагерь. Он кишел цветами. Все самое разнообразное было смешано вместе и копошилось, словно муравейник. Эти ребята устроили там свой мир.

Это был мир, в который я на самом деле не хотел протискиваться. Я хотел вежливо отказаться. Я было немного слишком молод, чтобы принимать нечто такое людное, кишащее, копошащееся красивое.

– Тут правда будет 60.000? Вон те гоблины там без одежды, так что скорее всего они слуги, а не солдаты. Это тревожит...

– Что вас беспокоит, господин?

– Раз они свободно смешали солдат, которые сражаются, со слугами, которые помогают, нет никаких шансов, что военная дисциплина будет строгой. Я боюсь, что число солдат может оказаться большим, но их ценность не отвечает их количеству.

Пристально смотря на построение объединенных союзных войск Владык Демонов, которые собрались тут, чтобы сдержать людей, Фарнезе промолвила. Кажется, она была ошеломлена количеством палаток, покрывающих поле.

– Но разве это не величественное зрелище?

– Вполне.

– Этот чудесный вид действительно величественный.

2-й месяц 12-й день.

Мы прибыли на обещанное поле.

Северный Хранитель, Маркграф Розенберга, Джордж фон Розенберг

15.02.1506 по Императорскому календарю

Полс

— Вокруг ходят слухи, что приближается конец.

— Говорят, прибудут Владыки Демонов, направляя на нас Черную Смерть.

— Это ложные слухи, ложные слухи...

Святая Империи кашляла кровью и упала без сознания.

Святая заявляла, что видела во сне конец мира. Солдаты собирались по двое и шептались между собой, что святой овладел злой дух. Страх на лицах солдат был очевиден.

— Черный дым охватит горы. Он поглотит империю и, наконец, уничтожит весь континент. У серых туч не будет границ или рубежей, а, следовательно, зима будет продолжаться безгранично или бесконечно. Замерзнете во время этой продолжительной зимы. Все замерзнет. Черный дым не разойдется. Чернота будет...

Договорив досюда, святая отхаркнула кровью. Кровь была липкая из-за содержимого, смешанного с ее кровью. Причина, почему я смог подробно изложить этот случай с такой уверенностью в том, что я был там лично и слышал это пророчество прошлой ночью.

Поскольку я был военачальником, ответственным за северный регион, я принимал участие в совещании для наиболее авторитетных лиц правительства. Мы получили информацию, что Объединенные вооруженные силы Владык Демонов собираются вскоре вторгнуться. Мы должны были подготовиться к вторжению. Я был не единственный человек, который принимал участие в совещании по выработке стратегии, но авторитетные лица, Его Высочество Кронпринц и Ее Высочество Принцесса империи, и вдобавок к этому Святая тоже присутствовали. Тогда Святой овладел дух.

— Чернота будет, чернота будет, чернота будет...

Святая отхаркнула кровь. Ее рвало снова и снова. Ее глаза закатились назад, так, что показались белки глаз. В том, чем ее вырвало, было много комков, смешанных с кровью. Святая билась в конвульсиях. Мы немедленно отправили за клириками и излечили ее.

Принцесса империи выступила с настойчивой просьбой.

— Этот случай не подлежит разглашению. Только мы должны знать о нем. Не разглашайте эту информацию. Если солдаты услышат пророчество святой, они будут глубоко потрясены, из этого следует, что мы не можем позволить нашему боевому духу упасть в нынешней ситуации, когда Владыки Демонов собираются нападать. Неважно, какой ценой, следите за своими словами.

Я был согласен.

Кронпринц, поглощенный страхом, тоже кивал головой.

На этом, как предполагалось, случай будет предан забвению, но – по какой-то причине, не прошло и дня, как в конечном итоге пророчество просочилось в массы. Причем, на весь фронт.

От боевых офицеров до новобранцев все знали новость, что прошлой ночью святую вырвало сгустком черной крови. Даже коробейники с самого дна военного лагеря знали содержание пророчества. Люди шептались, что это зловещий знак.

Всю ночь я бродил в толпе и отчитывал командиров. Не было ничего более ужасающего, чем бездумные слухи. Ничего более пугающего, чем звук слов. Поскольку солдаты теряли и повреждали свои жизни без лишних усилий, они ощущали страх и ужас так же легко. В этом суть солдата. Поскольку я до этого момента прожил уже более 60 лет, я видел много случаев распада армии из-за необоснованных слухов. И ничего не обнадеживало, что это не случится и в этот раз.

Мне бы хотелось отказаться от своего поражения даже еще до того, как были задействованы Объединенные вооруженные силы Владык Демонов. Вероятнее всего, меры нужно было обсудить немедленно. И самое главное, я не мог потерпеть крах прежде, чем отомщу за унижение, которое пережил прошлой осенью...

– Ваше Высочество Принцесса империи, я тут, чтобы отдать дань уважения.

– Входи.

Принцесса проводила свое время в белой палатке. Она не любила идти спать под крышей. Принцесса империи заявляла, что, если войска заставал снег или дождь, и если невозможно было воспрепятствовать выпадению снега или дождя, тогда этого не следовало избегать. Солдаты высоко ценили Принцессу и беспокоились о здоровье Принцессы, главным образом, когда шел дождь или снег.

... Конечно, действия Принцессы были вероятнее всего политической схемой, но большинство аристократов были не в состоянии осуществить даже эту простую уловку. Отдельно от личности Принцессы я уважал ее способности.

Отслонив белое полотно, я удивился, увидев Принцессу в таком виде.

И эта картина была совершенно неожиданной.

Внутри палатки был установлен длинный стол.

Это было в порядке вещей.

Это нормальная картина.

Но если на столе было распростерто тело аллигатора, и вдобавок к тому, если Принцесса империи лично держала нож и разделывала того аллигатора, тогда эта картина была в тысяче миль от нормальной.

– Чтобы маркграф пришел засвидетельствовать свое почтение. Какой редкий случай.

Принцесса империи медленно снимала кожу с крокодила.

Она ни разу не взглянула в моем направлении.

– Разве вы не почувствовали ко мне неприязнь?

– Ничего подобного, Ваше Высочество. Этот генерал всегда уважал Ваше Высочество.

– Это не ложь. Не ложь. Однако вы и не благоговеете передо мной. Разве не так?

– ...

– Вы уважаете меня. Тем не менее, иногда слово «уважение» лишь немногим безопаснее и мягче, чем произнести слово «презрение». Слова банальны.

Щелк

Принцесса империи состругала кусочек ароматной древесины и бросила его в медную курильницу. Медь, разогретая огнем из древесного угля, медленно зажгла кусочки дерева. Ароматная древесина загорелась. С появлением дыма распространился и запах. Аромат перекрыл запах крови аллигатора. Скрывая амбре крови, ароматный дым стал густым. Этот аромат проник до самих моих внутренностей.

Чвак

Принцесса свежевала аллигатора в дыму.

Принцесса снимала кожу, отрезая внешний слой мышц и вонзая нож во внутренний слой мышц. Граница между внешним и внутренним слоем была четко видна принцессе. Я невольно восхитился умелыми движениями руки, которая могла определить границу в плоти и естественно вырезать этот стык как профессиональный мясник. Я не мог себе представить, когда и где леди с наилучшей родословной в мире, научилась свежевать аллигатора. С Принцессой, которая напоминала уединенное место, где она родилась и выросла, трудно было иметь дело.

– Вы разве не думаете, что большинство бесед, которые у нас были, можно сжато выразить более простыми словами? Вы мне нравитесь. Я вас ненавижу. Разум человека может начать с этого, но в конце он не может к этому прийти. И хотя люди могут говорить об этом как о пути или течении жизни, я, честно говоря, называю это пустой тратой времени. Сир Розенберг. Давайте не будем тратить зря время друг друга. Зачем вы пришли и нашли меня, несмотря на вашу неприязнь ко мне? Скажите мне причину, почему я должна слушать мужчину, который не благоговеет передо мной, пока еще полдень.

--------------------------

Это была угроза? Или это было серьезно?

Я не мог понять эмоции собеседницы. На ее лице не было выражения. Казалась, что она полностью сконцентрирована на освежевании аллигатора. И хотя Принцесса находилась не дома, казалось, что она все так же обитает во дворце. Казалось даже, что она сама дворец. Если число дворян, которых она убрала, не перевалило за много дюжин тогда, наверно, до этого момента меня вводила в заблуждение ее внешность.

– Ваше Высочество, вы не можете достичь восхищения дворянства автоматически.

– Вот те на. Я не желаю вашего восхищения.

Принцесса проявила свои чувства и засмеялась.

Это был звук смеха, не имеющего температуры.

– Я просто спрашивала, какое значение имеет ваше уважение. В слове «уважение» есть 5 разных значений и 10 вариаций тона. Поэтому я не доверяю словам. От вас я требую не слова, а действия. Точные-Очевидные-Отчетливые-действия. Конечно, вы бы не послушали, даже если бы я приказала вам любить это. В конце концов, вы – упрямый старик.

– ...

– Говорите.

– ... Пришла информация, что Владыка Демонов Барбатос, Владыка Демонов Марбас и Владыка Демонов Пеймон как главные лица вместе собирают армию. И хотя общая численность войск неопределенна, ясно, что их число больше 50.000, но меньше 70.000.

– Кажется, все не так зловеще, как я представляла. С ними нет Баала, как нет и Агарес. Барбатос невежественна, Марбас нерешителен, а Пеймон... ну, Пеймон.

– Ваше Высочество на данный момент недооценивает вражеские силы.

– Это не так.

В этот момент Принцесса впервые посмотрела на меня.

Я ощутил, что мой разум охватила беспочвенная тревога, потому что ее лиловые глаза, казалось, могли пронзить саму душу человека.

– Нет. Ох, ради всех Богов. Это совершенно не так! Зачем же мне недооценивать вражеские силы? Никогда в жизни я никого не обесценивала.

– Это так?

– Конечно. Как доказательство этому, вы все еще живы.

– ...

– У вас есть талант, принципиально важный для нашей империи. Последние 500 лет, Дом Розенбергов был верен имперской семье. И они защищали нас от вторжений Владык Демонов, приходящих из Черных Гор, на протяжении 1000 лет. Вы сведущий человек, Джордж. Я уважаю вас. Если бы, возможно, я не уважала вас, тогда такого положения как провинциальный полководец, командующий войсками, наверно, и существовать бы не могло, разве не так?

– ...

– Вот что значит показывать свою цель с помощью действий. Это точно, очевидно и отчетливо. Джордж, иногда я даже думаю, как было бы замечательно, если бы люди и вовсе жили без использования слов.

Тресь.

Мышца отодрана.

Принцесса империи погрузила свой нож в шейную часть крокодила. Шея была нежнее, чем любая другая часть тела аллигатора. Как только Принцесса двинула ножом, кожа на шее так и снялась.

– К счастью, сейчас не такая ситуация. Расслабься и продолжай. Мои уши готовы вежливо слушать.

– Если Владыки Демонов собираются напасть, тогда они должны выбрать один из трех путей. Первый путь – это проход в горах...

– Проход, который ведет в Тевтонское королевство. К нам это не имеет отношения.

– ... Второй путь через равнины.

– Путь в Польско-Литовское королевство. Это тоже определенно не имеет значения для нашей империи. Ради всего святого, нам придется молиться, чтобы Боги повлияли на войска Владык Демонов, чтобы они шли к горам или равнинам. В конце концов мы сможем перевести дух, пока они идут на войну.

– Ваше Высочество.

Я сморщил брови.

Я терпеть не мог такого рода ответы.

– Прощу прощения, но, если этот генерал прав, они такие же люди, как и мы.

– И нет других животных, которые бы убивали людей так же эффективно, как другие люди. Сир Розенберг, пожалуйста, перестаньте притворяться благородным!

Принцесса скромно засмеялась.

– Сколько точно жителей селений было сожжено в горах этой зимой? 100? 200?

Я закрыл рот.

– Или больше 300? Я слышала, что число без труда переваливает за 1000, и, если память меня не подводит, те жители селений тоже были такими же людьми, как и мы. Что делал наш прекрасный сир Розенберг в то время, как тысячи жителей селений зверски убивали как людей? Вы наблюдали. Вы всего лишь смотрели.

– ...

– Считаете ли вы слово «наблюдать» таким же, как слово «смотреть на огонь», но сказанное более элегантно? О, Северный Стражник, Один из Четырех Маркграфов, Смотритель и Черной, и Белой Твердынь – сир фон Розенберг.

Я уставился в глаз крокодила. Поскольку моя голова была опущена, я не мог встретиться взглядом с Принцессой. Вместо этого я собирался смотреть хотя бы на бестию.

Прозвучали слова Принцессы:

– Кажется, я сурово осмеяла вас. Прошу прощения. Я приношу извинения за тот факт, что я не чувствую особого сожаления. Имейте это в виду и дальше.

– ...Я буду помнить об этом.

– Хорошо.

Треееесь

Принцесса взялась за шкуру со спины крокодила и оторвала ее. Кожа отошла мгновенно. Она мягко снялась по линии, которую принцесса прочертила ранее. Как только кожа отошла, показалась слегка розовая внутренняя плоть. Цвет мяса аллигатора был неприметный и светлый.

– Пусть вас не заботит проход в горах или путь через равнины. Все что мы должны сделать, это защитить путь, ведущий к империи. Вам требуется помощь императорской семьи?

– Северу не требуется помощь ни от кого. – ответил я как можно яснее. – Но я должен выразить свою благодарность за предложение помощи Вашего Высочества.

– Надо же, кажется, он расстроился из-за моих поддразниваний... Это вам лишь в убыток, если красивый мужчина средних лет выйдет из себя перед этой бесчестной девчонкой. Просто покорно примите подкрепление.

– Я прошу прощения, но, Ваше Высочество, я действительно не нуждаюсь в подкреплении. Ваш покорный слуга защитит горы, так что Вашему Высочеству стоит укрепить внутренний фронт вместе с Его высочеством Кронпринцем. Таким образом, если мы будем вынуждены, мы сможем соединить силы или с Тевтоном, или с Польской Литвой и развернуть стратегию.

– С моим братом? Вы точно знаете, как рассмешить меня.

– ...

– Вы считаете, что тот парень знает, как управлять военными делами? Он тот, кто не может должным образом управлять собственным ртом и задом. Разве вы плохо видите это? Я так предупреждала каждого молчать про пророчество святой, и все же слух разошелся за одну ночь.

– Ваша благосклонность безмерна, Ваше Высочество.

Принцесса замолчала. Я был не в состоянии понять, почему она замолчала. Вскоре после этого Принцесса заговорила снова.

– Рот моего брата шире, чем анальное отверстие у шлюхи. Даже рядовые не уважают моего брата. И вы говорите мне собирать армию с таким человеком?

– ... Для этого генерала Кронпринц такой же командующий. Его Величество Император приказал этому генералу управлять севером и повел себя точно так же с Кронпринцем.

– Несомненно, кажется, вы верны моему отцу, королю. Я понимаю. Я уважаю вашу честность... Но, кстати, Маркграф, считаете ли вы, что слова «почитание родителей» сияют ярче всего, когда это послушание направлено на родителя, который того не стоит, а слово «верность» светит ярче, когда человек предан лорду, который того не стоит? Ваша верность императору просто великолепна. Это поразительно.

Принцесса вонзила нож в стол.

Тряпкой Принцесса вытерла грязные от крови руки. Как только она сделала это, то легко похлопала меня по плечу. Лицо Принцессы было далеко, но ее голос прозвучал так, словно она прошептала мне прямо на ухо.

– Вы лоялист, сир Розенберг.

– ...

– Но вы не можете купить мое уважение преданностью. Если вы желаете, чтобы я вас уважала, тогда превыше всего остального вы должны одержать победу. Хотя я могу принимать на себя военное командование, раз вы являетесь верховным главнокомандующим в этой грядущей войне, если по как-то случайности вы совершите ошибку... Что ж, скорее всего я буду очень разочарована, разве нет?

– Этот генерал не доставит разочарования.

– Я буду доверять вам.

И Принцесса промолвила:

– Габсбурги оказывают доверие только раз.

– Север не забудет.

Мы двое обменялись максимами, которые передавались в наших семьях Дома Габсбургов и Дома Розенбергов соответственно. Сам акт обмена девизами, которые передавались уже около 1000 лет, был священным. Клятва Принцессы, которая производила впечатление человека, не очень доверяющего другим, ощущалась еще более значительной. В тот момент, когда я единожды нарушу слово, она избавится от меня без единого сомнения...

Принцесса наколола кожу аллигатора на стержень и подняла вверх в центре военного лагеря.

Аллигаторы известны как потомки драконов. Драконы являются символом Владык Демонов.

Уставившись на крокодилью кожу, солдаты шептались между собой, что этого монстра Ее Величество Принцесса империи поймала лично.

Увидев, что признаков того, что солдаты все еще боятся, больше нет, я подумал об армии Владык Демонов, приближавшейся из-за гор. Трудно было предположить, будет ли это сильная армия или просто толпа, и какую судьбу они принесут с собой. Как Принцесса, чье лицо было скрыто дымом, армия Владык Демонов, была так же скрыта за горами, и все же, я не мог оценить, стоит ли мне бояться того, что не видно, несмотря на то, что оно рядом, или же мне стоит бояться того, что нельзя было рассмотреть из-за расстояния. Окруженное страхом сзади и ужасом спереди, мое тело ослабло.

Я обезглавил двоих военнослужащих, ответственных за распространение необдуманных слухов среди войск и вывесил их головы.

-----------------------------

Данталиан, Король простолюдинов 71-го ранга

12.02.1506 год по Имперскому календарю

Равнины Йотунхейма, гарнизон Объединенных вооруженных сил Владык Демонов

— Откуда выползает эта чернь?

— А, вы не знаете? Разве это не Его Светлость Данталиан? Та сучка с розовыми волосами простолюдинка, а белокурая сучка рядом – человек.

— Тю. У этого парня какой-то заскок на затягивании в постель одних лишь простолюдинок?

— Ты не знаешь? Говорят, у человеческих женщин низкого происхождения тугие влагалища.

— Человек? Вы говорите, что то – человек? Вон то?

Объединенные вооруженные силы Владык Демонов были сбродом. Поскольку слово «сброд» невероятно старомодное, нужно было быть немного честнее.

Я верил, что в словах есть жизнь. Например, слова, подобные слову "вселенная", для меня были слишком устарелыми, чтобы я их использовал. Я предпочитал вселенной "мир". Если бы вы были утонченным индивидуумом со здравым смыслом, тогда, различая мертвый язык и язык современный, вы вынуждены иногда оживлять полумертвый язык, а иногда полумертвый язык полностью уничтожать.

Это не обсуждается, я был на диво утонченным индивидуумом. Следовательно, я изящно выразил суть слова "сброд" языком посвежее.

Объединенные вооруженные силы Владык Демонов были кучей чертовых кусков дерьма.

Как только мы вошли в ворота лагеря с нашими знаменами впереди, солдаты, жалкие как босяки, почему-то подошли к нам и стали нести чушь.

— Ваша Честь Данталиан! Привести к нам, скромным ребятам, которые собрались тут, чтобы подавить человечество, человеческую сучку, мы можем понять ваш неизмеримый мотив. Если Ваша Честь достаточно развлеклись с этой шлюхой, тогда нижайше просим вас дать попробовать и нам!

— На вид эта человеческая шлюха так горделива, что очевидно, что она военачальник-победитель. Если она такая активная днем, то я даже представить не могу, какая веселая она ночью.

Глядя на солдат, которые преградили нам путь, я вздохнул.

Видя, что они бесстрашно идут на меня, было ясно, что они подчиненные Владыки Демонов значительно высшего ранга, чем я. Для демонов люди были врагами нашего вида, а их социальный статус приравнивался к мужичью. Они определенно считали ошибкой, что Владыка Демонов вроде меня, сделал человека вроде Фарнезе, действующим генералом. Я сдержанно отчитал их:

– Кажется, вы, глупцы, утратили разум. Отойдите в сторону, пока у вас не отрезали яйца и не запихнули их вам в рот. Или вы хотите наоборот, чтобы вам сперва перерезали глотки, а уж потом вставили туда ваши члены?

Солдаты громко засмеялись.

— Ваша Честь говорит, что сам нам дрочнет. Нам так приятно, что мы не знаем, куда приткнуть наши тела.

Толпа разделилась пополам, и таким образом путь был наконец открыт.

Я приказал Лазурит и Фарнезе стать рядом со мной, и мы трое двинусь вперед, а головы наших коней выровнялись в одну линию. Лазурит заговорила тихим тоном, который мог слышать только я:

– Вы молодец, что вытерпели это, Ваше Высочество.

– Что мне терпеть? Это вас осмеяли, так что это вы двое держались молодцом.

– О чем Ваше высочество говорите? Ваша покорная слуга позже собирается втайне лишить жизни этих солдат, так что ваше Высочество хорошо справились, вытерпев именно этот момент. Оскорбление, которое получила Ваша покорная слуга она, конечно же, вернет.

– ...

Те солдаты были достойны сожаления. Я все еще ярко помнил метод, каким была отравлена одна служанка за то, что оскорбила Лазурит. Те ребята должны быть счастливы, если их тела останутся хотя бы нетронутыми.

Фарнезе пробормотала:

– Эта молодая леди не может понять. Почему все офицеры, которые смотрят на эту молодую леди, предполагают, что эта молодая леди спала с Вашим Высочеством? Если думать логически, нет ни малейшей возможности, чтобы такой человек, как Ваше Высочество мог оказаться в постели этой молодой леди.

– Воспринимай ситуацию серьезнее, идиотка.

Не знаю, то ли потому, что это дитя всегда закрывалось в библиотеке, чтобы читать книги по истории весь день, но она не обладала чувствительностью, чтобы принять реальность.

Я вел своих вассалов, про которых не мог сказать, что у них есть сильная определенная черта, поскольку в действительности у них ничего не было, кроме определенных черт, и вот мы вошли в самую глубокую часть лагеря. Солдаты-демоны осыпали нас насмешками, выкрикивая «Фу... Позор...». Они называли меня «Королем простолюдинов», Лазурит «Шлюхой короля», а о Фарнезе говорили как о «Рабыне короля». Я чувствовал, словно мы внезапно стали популярной айдол-группой.

Как душераздирающе.

Поскольку у них тоже каждый день был дерьмом, следовательно, их жизни должны были идти на претерпевание таких дней, и все же вместо этого они глумились над простолюдинами и рабами. По всей видимости, они страдали из-за аристократов и их вынуждали смотреть вниз, а ниже них были только простолюдины и рабы. Состояние дел стало таким, когда то, что они получали от аристократии, передавалось прямо вниз людям под ними. Что же могло их утешить? Можно ли было еще что-то сказать мотивированности этих людей низкого происхождения, которые не могли собраться вместе, а вместо этого дрались между собой? Те, кто принуждали их не смотреть вверх, были аристократия и члены королевской семьи, как я, так что права карать их за принижение достоинства всего, что было ниже их, у меня не было.

– Кажется, многих нужно убить.

... Если не считать Лазурит.

Раз Лазурит была девушкой, рожденной на самом дне, у нее было более чем достаточно прав швыряться головами тех, кто выше нее. Она была девушкой, которую даже я не мог остановить. Никто не мог ее остановить. Я заранее молился об упокое тех жалких душ. Легкого вам пути в вечность.

Это было в тот момент, когда мы покорно проходили один из военных лагерей. Солдаты начали бросать комки снега в наши ряды. Мои люди были озадачены и перестали идти. 11 Сестер Бербер, которых можно было считать моими королевскими телохранителями, мгновенно закрыли территорию вокруг меня.

Снег врезался в ведьм. Им попадали снегом в лоб, щеки и туловище, ведьмы покрылись белыми пятнами. Ведьмы тихо переносили этот шквал, пока не превратились в бесформенную массу. Они не промолвили ни единого слова, пока в них кидали. Как и в то время, когда их оскорбил Владыка Демонов Андромалиус в прошлом.

С другой стороны, войско демонов кидало оскорбительные замечания.

— Раз у Вашей Светлости любовница – изгой, генерал – человек, а королевские телохранители – ведьмы, добросовестность Вашей Светлости пронзает небеса. Это действительно подходит Королю простолюдинов.

— Наверно, вам очень повезло, раз вы так популярны среди женщин, Ваша Светлость! Прошу вас, научите людей, как затягивать в постель шлюх низкого происхождения и распространять информацию по миру.

В нас продолжал лететь снег. Они не целились в меня, а кидали так, чтобы попасть в ведьм. Невзирая на это, ведьмы, беспокоясь, что ситуация может ухудшиться, не отходили от меня ни на мгновение. Ведьмы просто охраняли меня со стоическим выражением на лицах.

– ...Лазурит.

– Да, Ваше Высочество?

– Откуда эти бычьи яйца?

– Похоже, на их флаге нарисован трехногий козел. Он принадлежит Владыке Демонов 12-го ранга Ситри. Солдаты, которыми командует Ситри, известны грубой многочеривостью и неделикатной манерой речи.

– Вот уж действительно. – Я вздохнул. – Тогда, если бы я перерезал глотки тех солдат, это было бы то же самое, что превратить Горную фракцию в нашего врага.

Ситри была верной подданной Пеймон. Даже если они спровоцировали нас первые, случится большая заваруха, если я бездумно их убью.

Нет, они могли начать этот дебош, чтобы спровоцировать большую заваруху намеренно. Если бы текущая ситуация ухудшилась, тогда обязательно была бы фракция, которая использует мое решение сделать генералом человека в качестве проблемы и представить это как общественное мнение. Что рядовые, возможно, были недовольны, потому что я поставил человека без авторитета своим генералом.

Случись это, я был бы в невыгодном положении. Они говорили мне колкости и втягивали в ситуацию, которая была выгодна для них. Что же мне было делать? Как мне следовало разбираться с этим бедламом...?

Интересно, было ли заметно, что я впал в глубокое раздумье. Со звонким звуковым сигналом передо мной появилось окошко выбора:

[1. Наказать за оскорбления .]

[2. Терпеть оскорбления.]

Я внимательно смотрел на слова, плавающие в воздухе.

Даже если солдаты злодейски бросали комки снега во Владыку Демонов, вроде меня, я не ощущал от этого никакой особой злости. Оскорбления были позорны, когда их наносила особа того же положения. Так что же, если солдаты кидались в меня снегом?

Проблема была в лице. Честь – вот что было всегда важно. Вместо меня грязью кидали в ведьм, но если я ничего не сделаю и оставлю эту ситуацию как есть, моя честь как монарха будет запятнана. Фарнезе, которая, наверно, тоже забеспокоившись об этом, прошептала мне совет:

– Господин. Разве нам не стоит немедленно убить этих людей? Даже если мы не убьем их, если мы их свяжем и затолкаем их лица в землю, они сами закроют рты.

– Ваша покорная слуга не одобряет. – Тихо прошептала мне с другой стороны Лазурит. – Так как обычные рядовые открыто оскорбляют Ваше Высочество, Владыка Демонов Ситри несомненно поддерживает их сзади. Никакой выгоды от столкновения с Ситри Ваше Высочество не получит. Воздержитесь от опрометчивых действий.

– Как переносить такое может быть единственным способом для короля? Мисс Лазурит. Ты никогда не закрываешь глаза на насмешки, которые получаешь, и все же как ты можешь просить у Его Высочества закрыть глаза на то унижение, которое он сейчас терпит?

– Поскольку Ваша покорная слуга смиренный вассал, вести себя неблагородно для Вашей покорной слуги нормально. Благородство смиренного человека – это значит забыть себя и вести себя бесстыдно. Бесчестность – это ограниченность ума, которая подобает месту Вашей покорной слуги. Однако с Вашим Высочеством все по-другому. Прошу вас, будьте толерантны.

Я промолвил:

– Прекратите.

– Это не то, что можно решить прекращением, господин. Эта молодая леди – незаконнорожденный ребенок девушки-служанки низкого происхождения, так что получать оскорбления для этой молодой леди оправданно. Однако, как эта молодая леди может переносить эту ситуацию, когда ее господина несправедливо осмеивают? Прошу вас, прикажите этой молодой леди снести их головы.

– Ваше Высочество. Мисс Фарнезе все еще молода. Не слушайте ее. Даже если люди будут хвалить Ваше Высочество, Ваше Величество не поднимется, и даже если люди насмехаются над вами, ваша честь не будет запятнана. Прошу вас, поймите.

– Черт. Я сказал вам двоим прекратить, а вы все продолжаете пререкаться.

Я поднял правую руку.

В тот момент, когда я это сделал, все ведьмы разом подняли свои клюки. Мои войска тоже нарушили строй марша и подняли копья. Чтобы показать свое рвение, моим войскам, которые состояли из 4000 солдат, потребовалось не более чем несколько секунд.

Лагерь затих. Растекалась агрессивная тишина, словно драка может разразиться в любую секунду. Даже солдаты, которые бросались в нас снегом, обнажили свои мечи грязными руками. Они продолжали узколобо болтать.

— Ваша честь планирует вырезать нас, скромных рядовых? Отлично. Раз Ваша Честь проткнули горло Его Высочества Андромалиуса, чтобы спасти жизнь шлюхи-суккубы, то убийство сотен нас, скромных рядовых, для этих ведьм не проблема, так?

— Просим вас переступить через наши трупы с изяществом Вашей Чести.

Я спешился с лошади и стал вытирать грязь, размазавшуюся по лицам ведьм, своими одеждами. Грязи на них было довольно много, так что стиралась она нелегко. Увлажняя нижний конец моих одежд снегом, я начисто вытер кожу ведьм.

— ...

Вид представителя благороднейшего слоя в мире демонов, который очищает лицо простолюдина, – сотни тысяч солдат смотрели на это, затаив дыхание. В этой тяжелой атмосфере только ведьмы тихо болтали и хихикали.

– Ахах, наш хозяин действительно...

– Его способ мышления и правда ненормальный, да?

– Верно~?

Я осторожно прошептал им серьезным тоном.

– Тихо. Не портьте настрой.

– Есть.

Ведьмы ответили едва слышно. И хотя выражение лица у меня было стоическое, как и раньше, это уже было не то безучастное выражение, что раньше. Я искренне вытер всех 11 ведьм.

Грязь, которая стекала струйками с ведьм, вся перекочевала на мои одежды, так что теперь грязным был я. Я снял свою мантию и повесил ее на главную в группе, Ведьму Хумбабу. Дважды стряхнув с ее плеча, я снова сел на лошадь.

– Поедем.

– Отправляемся! – Закричала Фарнезе.

Солдаты, которые с таким энтузиазмом насмехались над нами, не могли остановить наш марш. Они опустили головы, словно были в замешательстве. Нижняя строка окошка выбора ярко засияла и растворилась в воздухе.

[Доброе и милосердное решение!]

[Расположение ведьмы Хумбабы поднялось на 3.]

[Расположение ведьмы Стено поднялось на 9.]

[Расположение ведьмы Эуриэль поднялось на 8.]

Посмотрев на слова, которые рассеялись, словно снег, я улыбнулся. Я уже хорошо справлялся, так была ли действительно потребность в том, чтобы хвалить меня за это? 100 пунктов – это уже 100%, так что в конце концов больше нечего было добавить.

Лазурит промолвила:

– 95 пунктов, Ваше Высочество.

– Бля... Этот счет немного подозрительный. Каковы основания для вычета пунктов?

– Тот, кто слишком идеален, все усугубляет, разве нет? Ваша покорная слуга беспокоилась, что Ваше Высочество станет назойливым, потому Ваша покорная слуга была слегка тактичной. Поскольку вычитание 5 пунктов, в сущности, то же самое, что и добавление 5 пунктов, то это способ вашей покорной слуги показать ее преданность Вашему Высочеству.

Конечно.

Молодец!

---------------------------------

Пеймон, Демоническая Владыка Милосердия 9-го ранга

12.02.1506 год по Имперскому календарю

Равнины Йотунхейма, гарнизон Объединенных вооруженных сил Владык Демонов

– Что же нам делать, сестра...? – Спросила Ситри печальным голосом.

Мы молча смотрели, как Владыка Демонов Данталиан проходит мимо со своими войсками. Мы ничего не могли поделать. План этой леди спровоцировать Данталиана, чтобы тем или иным образом отсрочить начало войны, в конечном счете оказался полным провалом.

– Прости, старшая сестра Пеймон. Я выбрала среди моих войск солдат с самыми развязными языками и расставила их, но, кажется, этого было недостаточно.

– Нет. Это не твоя вина, Ситри. Твой противник просто спокойно разобрался с этой ситуацией. Я старалась спровоцировать его с тех пор, как услышала слух, что он дорожит своими подчиненными, но, чтобы его выражение ни разу не изменилось...

На сердце у меня было тяжело.

Еще с прошлого года ощущение, что эту леди, нет, не только эту леди, но и всех Владык Демонов тоже, сметает шаг Данталиана, не исчезло.

Считать, что у Данталиана наихудшая репутация, было нормально. Он провозгласил изгоя своей невестой (это незаконно), сделал человека своим действующим генералом (это тоже было незаконно), и более того, замок Владыки Демонов, бывший его твердыней, пал. Среди общественности мнение о Данталиане была ужасным. Глупец, ослепленный любовью, грязный развратник...

Однако эта леди думала иначе.

Не было другого выбора, кроме как думать иначе.

За полгода Данталиан смог подняться на одну из самых высоких позиций среди богатейших персон в мире демонов. Если бы этот мужчина был глупцом, достичь этого было бы невозможно. Если посмотреть дальше, то спусковым механизмом для начала предстоящей войны послужил захват замка Владыки Демонов Данталиана. Было ли это совпадением?

Если уж на то пошло, разве не стоит оглянуться назад?

Этот мужчина лично подталкивал мнение общественности думать о нем как о глупце и парвеню (п.п.: parvenu (фр.) – выскочка).

– ...

Мое лицо замерло.

Если интуиция этой леди подсказывала правильно, тогда это значило бы, что Данталиан по своей воле манипулирует всем миром демонов. Чтобы всегда достигать, чего он желает, одновременно обставляя все так, что это достижение казалось чистой случайностью. Он маскировал все, чтобы казалось, что это все получается благодаря удаче. Было бесчисленное множество людей, которые терпели поражение, но прикидывались, что достигли успеха. Однако люди, которые достигли успеха, но действовали так, словно они потерпели неудачу, попадались редко. Более того, случай, когда это действо все продолжалось и продолжалось, был даже еще более необычен.

Если мы никак с ним не ладим, тогда.

– Старшая сестра. Ты в порядке?

Ситри смотрела на меня с обеспокоенным выражением на лице.

Надо же, кажется, лицо этой леди невольно стало чрезвычайно серьезным, а она и не заметила. Следуя многолетней привычке, я пошевелила губами и сделала естественную улыбку.

– Да, я в порядке. Ты очень добра, Ситри.

– Эге.

Как только я погладила ее по голове, Ситри потерлась щекой об мою руку. Как мило.

В ту ночь я отправила прочь всех солдат, которые были поблизости от моей квартиры, и позвала шпиона. Шпионом была невысокая девушка. В неизменном черном плаще, обернутом вокруг ее тела, шпионка преклонила одно колено.

– Ваше Высочество звали?

– Да. На твоем пути сюда возникли какие-то неудобства?

– Аха, все в порядке. В лагере сира Данталиана сейчас попойка, так что охрана ослаблена. Никаких стесняющих взглядов, пока я пробиралась сюда тайком, так что все отлично.

– Попойка, это?..

– Он устроил пирушку, говоря, что все хорошо поработали, маршируя неделю по снегу и дождю. Поскольку выпивка и мясо диких кабанов подается бесконечно, рядовые сходят с ума. Обычно ночным дозором руководит девушка по имени Лазурит, но сир Данталиан поймал ее, и на данный момент она наливает ему напитки. Поэтому ваша покорная слуга смогла прокрасться так легко.

– ...

По всей видимости, это была не единственная причина устраивать пирушку.

Хотя Данталиан смог благоразумно выйти из ситуации сегодня в обед, вероятность того, что солдаты Данталиана прокручивали в мыслях унижение, полученное их королем, была высока. Пирушка проводилась для того, чтобы освободить от этого их смятенные разумы.

Действительно.

Данталиан не был глупым малым. Об этом предупреждали инстинкты этой леди.

В мире всегда могло случиться нечто с вероятностью один на миллион. Тот путь, по которому до этого времени шел Данталиан, действительно мог быть не более чем совпадением. Способа определить, была ли это неизбежность или все же совпадение, для этой леди не существовало. Если же возможность разграничить, неизбежность что-то или совпадение, не была доступна, эта леди больше склонялась к тому, что это неизбежность.

Поэтому я подкупила шпиона, стоящего передо мной.

– Покажи мне доказательство, которое, по твоим словам, могло бы опорочить репутацию Данталиана.

Шпионка вытянула карманные часы из своего плаща и положила на пол. Как только она слегка махнула запястьем, карманные часы поплыли к ее руке. Поскольку социальное положение этой шпионки было столь низкое, что его можно сравнить с положением изгоя, согласно законам в мире демонов прямой контакт с ней был запрещен.

– Это артефакт "Пьеса-Воспоминание"?

– Ага. Установив его на 12, 7, 5, 4, 2, 3 и 11, вы увидите.

– Эта леди с нетерпением ждет, когда увидит, что за содержимое лежит в этой штуке.

Я повернула часовую стрелку согласно последовательности, которую указала шпионка.

Белый дымок просочился из часов и в дыму стало проигрываться изображение. На сцене, которая отображалась в дыму, появилась фигура Данталиана. Данталиан держал в объятиях человеческую девушку, которую сделал своим действующим генералом. Были видны и ведьмы.

— Превратите это место в Ад.

— Ага? Под «Адом» что подразумевает хозяин?

— Я чувствую запах. Это запах жира, который исходит от мерзких куч плоти. Это запах жадности и лицемерия.

Это... рынок?

В виду того, что вокруг них стояли железные клетки, казалось, что это невольничий рынок. Не земле, казалось, лежали трупы солдат. Данталиан ухмылялся ведьмам.

— Если они свиньи, то единственно подходящим для них было бы и вести себя как свиньи и хрюкать в хлеву, но все же почему они так дерзко вышагивают по улицам? Что вы сделаете, когда эти свиньи высокомерно стараются имитировать людей и везде суют свои носы?

— Естественно, вы должны поставить на них клеймо, что они свиньи! – энергично ответили ведьмы.

— Только люди могут владеть рабами. Кажется, эти недомерки надменно идут против морали зверей и стараются управлять рабами.

— Пожалуйста, приказывайте нам. Этой ночью, мы превратим это место в скотобойню!

— Да. Приказ, который я отдаю – бойня. Забивайте этих ублюдков, не давая им возможности даже вскрикнуть. Это не убийство. Не позволяйте вашему сознанию перевесить ваше сердце, а сомнению передаться вашим рукам. Поскольку вы повелители всего созидания, с властью, данной нам Богиней, забивайте этот скот ради нашей далеко идущей цели.

— Как прикажете, хозяин!

И началась резня.

Стреляя из ночного неба, ведьмы убили всех людей до единого. Там были не только люди. Демоны, захваченные в рабство, так же были преданы смерти. Невольничий рынок мгновенно превратился в пылающий ад. Я, онемев, смотрела, как некоторые из них вопили.

---------------------

– Что это?..

– Сцена резни, которую приказал устроить сир Данталиан. – Ответила шпионка.

– Хотя, согласно слухам, сир Данталиан подобрал бесцельно бродившую мисс Фарнезе случайно. Ага. На самом деле это ложь. Сир Данталиан лично ездил спасать мисс Фарнезе, находившуюся в заключении на невольничьем рынке в Павии.

– Но зачем приказывать вырезать...

– Потому что не должно остаться никаких доказательств.

У этой леди не было слов.

Только по этой причине.

Убийство все еще происходило на видео. Независимо от расы или возраста, ведьмы избавились от всех, кто попал в их поле зрения. Среди безжалостно убитых были даже ужасно слабые сирены и дети.

Крик ребенка и смех ведьм смешались вместе. Они соединились вместе словно дым. Бесконечно, бесконечно... у меня так закружилась голова, что я наконец закрыла глаза. Пока не закончилось видео. Глаза этой леди больше не выдерживали эту трагедию.

– ...Это не сфабриковано?

– Сфабриковать видео такого размера? Ваше Высочество, должно быть, шутите. Даже если бы кто-то использовал магию сокрытия, чтобы сымитировать главных лиц, сира Данталиана и мисс Фарнезе, тогда что же с остальными людьми? Ваше Высочество думает, что сотни магов бы использовали магию сокрытия, чтобы сделать подобное видео?

Шпионка засмеялась.

– Ахаха, если бы это было правдой, то давно бы уже распространились слухи. Вашему Высочеству должно быть хорошо известно, поскольку Ваше Высочество значительно более известный маг, чем Ваша покорная слуга, но использовать сотни магов втайне невозможно. Вдобавок крики детей чрезвычайно реалистичны, так что считайте это свершившимся действием.

Лясь

Шпионка упала на пол. Шпионка, которой я дала пощечину, валялась на полу. Потому что эта леди больше не могла этого выносить, забыв все про законы в мире демонов, я пинала шпионку.

– Аха, ах хах хаха... ахахахахахах...

Даже получая пинки, шпионка продолжала смеяться. Что могло быть так смешно? Разве могла картина убийства невинного ребенка быть не более чем шуткой для этой шпионки. Звук ее смеха был отвратительным. Звук хихиканья неприятно цеплялся за мою кожу. Эта леди избивала шпионку с еще большей силой, чтобы сбросить с себя то неприятное ощущение. Я чувствовала отвращение к самой себе за то, что наняла такого человека в качестве моего шпиона. Я была дурой, раз поверила, что они в определенный момент были чисты.

Отродья, продавшие свои души.

Абсолютное дно всего низшего.

Потаскухи, торгующие душами.

С лицом, уткнувшимся в землю, шпионка ухмылялась.

– Ваше Высочество? Изливать свою ярость нормально, но разве Ваше Высочество не наняли нас, поскольку вам необходимы были такого рода доказательства?

– Ведьма.

Главная среди Сестер Бирбир, обладательница Знака Трилистника, Ведьма Хумбаба.

Даже когда ее серебристо-белые волосы были покрыты грязью, она не утратила своего веселья. В ее смехе не было безумия. Смеялись ли ведьмы нормально, потому что что-то было смешно, или смеялись, когда страдали, их смех был всегда одинаков. Однако он всегда был противный.

– ... Вы отродья, которые не должны были появиться в этом мире.

– Мы часто это слышим.

– Разве в ваших мыслях действительно нет сожаления о жизни других?

– Ваша покорная слуга просит прощения, но разве мы уже не продали свои души?

Кажется, словами к ней не пробиться.

Хотя люди считали прискорбным, что мы не могли разговаривать со зверями, зверей не заботило, что они не могут разговаривать с людьми, ведьмы даже не рассматривали возможность беседы с нами, людьми.

Эта леди вытянула мешочек золота и бросила его. В тот момент, когда мешочек упал на пол и издал металлический звон, Хумбаба немедленно повернула голову на звук. Она обняла мешочек, словно это был самый милый ребенок на свете.

– Доброта Вашего Высочества неизмерима. Спасибо вам большое. Хаха.

– Я положила внутрь половину обещанного золота.

– ... Половину?

Хумбаба замерла.

Я холодно посмотрела вниз на ведьму.

– Я отдам тебе оставшуюся половину, как только задание будет выполнено полностью.

– Это немного отличается от обещания, которое ваша покорная слуга слышала раньше...

– Ранее сегодня Данталиан лично вытер от грязи всех вас, и все же все вы предали его. Есть ли у меня хоть малейшая причина доверять тебе?

– Мм... что ж... гм... Ахахах? Это так. Конечно. Ваше Высочество правы...

Хумбаба выпрямила свою конусообразнкю шляпу. Лица ведьмы больше видно не было из-за широких полей шляпы.

– Но хотя бы другое обещание...

– Да. В Вальпургиеву Ночь я буду ходатайствовать, чтобы каждая ведьма, которая участвовала в этой войне, получила Медаль– листок. Тогда ты станешь ветераном, владея Четырелистником. Поздравляю.

– Ахаха. Это прекрасная услуга.

Ведьма просто сияла. Медаль в форме листа была доказательством, что индивидуум посвятил себя своему роду на поле войны. Неважно, сколько ты участвовал в гражданской войне между Владыками Демонов, тебе не давали листок. Поскольку наша нынешняя ситуация стремилась перерасти в широкомасштабную войну с человечеством, это означило, что скоро обстоятельства могли так сложиться, что ведьме передо мной дали бы листок.

Так или иначе, люди низшего класса изначально не могли получать медали за исключением очень редких случаев. Вопреки этому, вот как они сделали сейчас, эти ведьмы могли как-то зарабатывать медали, постоянно повторяя предательство и обман. Каждый должен создавать свою честь сам, не полагаясь на других, и все же... Они были презренной группой.

Эта леди махнула рукой.

– Я больше не желаю тебя видеть. Убирайся.

– Мои извинения, что замарала глаза Вашего высочества.

Хумбаба завернулась в свой плащ и ушла. Так же, как было, когда она пришла, ее шаги были беззвучны и когда она уходила. Казалось, что она еще где-то в казармах из-за ее бесшумных шагов.

– ...

Эта леди молча смотрела на карманные часы. Теперь проблема была в том, где я хотела использовать это убедительное доказательство. К сожалению, ясно, что это видео не принесет никакой особой пользы в том, чтобы остановить войну. На данный момент главной особой в пропагандировании войны была Барбатос. Даже если бы Данталиана обвинили, Барбатос не обратила бы на это внимания и начала войну. Однако, даже если это не могло остановить войну, тогда...

Мое беспокойство стало глубже вместе с ночью. Пока я думала о судьбе рожденных монархами, голова этой леди оцепенела. Я разделяла ответственность за провозглашение войны, и все же в ее ходе будут отняты только жизни солдат. Мое сердце колотилось от мысли, что независимо от того, что произошло, я останусь в живых.

Масштабная война.

По крайней мере, нужно предотвратить опустошительную войну ...

-----------------

Данталиан, Король простолюдинов 71-го ранга

13.02.1506 год по Имперскому календарю

Равнины Йотунхейма, гарнизон Объединенных вооруженных сил Владык Демонов

– Я слышала, ты лично вытер начисто нескольких ведьм. Сумасшедший ублюдок! – говорила Барбатос.

Эти слова были выкрикнуты после того, как она резко ворвалась сюда посреди ночи.

Я положил свое самопищущее перо и вздохнул.

– Благодарю тебя, Лазурит. Теперь ты можешь идти.

– ...

Лазурит, которая помогала мне всю ночь с документами, вышла, не промолвив ни слова. Хотя Лазурит была моей женщиной, я был мужчиной Барбатос, следовательно, Лазурит вела себя так, словно она была невидимая перед Барбатос, а Барбатос относилась к Лазурит так, словно ее там не было. Дистанция между Барбатос и Лазурит была слишком велика, чтобы они общались по той причине, что делят одного мужчину. Когда Лазурит вышла из палатки, я заговорил:

– Слухи распространяются довольно быстро.

– Я тут, чтобы похвалить тебя. Ты молодец, что сдержался. Один к десяти, уверена, что это происшествие – одна из схем той сучки Пеймон.

– Возможно. Поэтому я и вытерпел это.

– Поразительно – говорить, что вытерпишь, и на самом деле быть в состоянии вытерпеть. Если бы это была я, я бы ударила Ситри прямо в лицо. Данталиан, ты крутой.

Словно это было смешно, Барбатос закудахтала. Она принадлежала к тому типу людей, которые не говорят людям, почему они смеются, а я был ублюдком, которые не оставил это без внимания и спросил, что такого смешного.

– Что такого забавного? Давай посмеемся вместе.

– Ржачно, потому что прямой парень, который верит в ведьм, выглядит как тормоз. Эй, хочешь узнать кое-что занятное? Ты знаешь, что я постоянно расставляю агентов вокруг той сучки Пеймон, так? Она такая сучка, которая прикидывается чистой и скромной, в то время как сама, в конечном итоге, делает, что хочет,. Если я не расставлю вокруг нее наблюдателей, тогда ах, я не смогу чувствовать себя спокойно.

Барбатос ухмыльнулась.

– Что ж, у той сучки, наверно, есть свои агенты, рассаженные вокруг меня, но не это сейчас важно. Знаешь ли ты, кто только что пошел в палатку той сучки Пеймон?

– ...

Я уставился на Барбатос. За исключением белых свечей на столе других источников света в палатке не было. Когда свеча дрожала, тень, покрывающая лицо Барбатос, тоже подрагивала. Не обращая внимание на это подрагивание, Барбатос зловеще улыбнулась. Я помотал головой.

– Это невозможно.

– Как невинно. Мило.

– ... Хумбаба? Эуриэль?

– Кто знает? Я недостаточно хорошо знаю их имена. Я только знаю, что после ухода из палатки той сучки Пеймон она исчезла в твоем лагере.

– Дай мне доказательство.

Барбатос подняла средний палец.

– Ешь дерьмо, Данталиан. Я не буду давать доказательства такому, как ты. Веришь ты моим словам или нет, тебе придется решать это самому. Моя работа была выполнена в тот момент, когда я не закрыла глаза на это дело.

Сказав эти слова, Барбатос небрежно ушла. Прощания не последовало. Это было действительно в ее стиле не устраивать изощренное прощание, и просто импульсивно отбросить то, что она начала. Я стал такой несмелый, как дошколенок, который внезапно очутился перед бумагой для рисования, насильно данной ему по решению учителя. Как же мне разобраться с этим?

Предательство было общественным откликом, когда отдельно взятый контракт не выполнялся надлежащим образом. Однако я никогда не нарушал контракт между мной и ведьмами. И хотя я не сомневался, что предательство было банальным явлением в мире, я считал это подозрительным, потому что верил, что не может существовать предательства без причины. У меня внезапно мелькнула мысль. Не могло ли это быть сигналом?

Я молча вышел из палатки и направился к жилищу ведьм. Ведьмы поставили себе большую палатку и жили в ней все вместе. Мне было любопытно, контролировали ли они температуру с помощью магии, поскольку в их палатке было влажно, несмотря на метель на улице. Ведьмы дурачились между собой, переплетаясь телами. Даже увидев, что я вошел в палатку, ведьмы ничего не накинули на себя сверху.

– Блин, Хозяин? Что принесло вас сюда в эту ночь?

– Наш хозяин наконец истосковался по нашим свежим телам и пришел навестить нас, чтобы одарить своей Королевской Милостью~?

Ведьмы захихикали. Среди них было три или четыре, которые налегли телами одна на другую и лизали друг другу кожу. В воздухе царил сильный цветочный аромат. Это был запах декаданса. Аромат был такой насыщенный, что я не мог различить, то ли я дышал через нос, то ли меня с головой погрузили в экстракты. Небеса и земля со всех четырех сторон были погружены в зиму, от чего мир был белый, а ведьмы отдельно превратили это место в квартал красных фонарей.

Я прищелкнул языком.

– Кажется, это место не военный лагерь, а публичный дом. Должен ли я платить за вход?

– Конечно нет. Мы всегда рады нашему хозяину.

– Ц-ц-ц, вот бесстыдные создания...

Я сел там, где мне было удобно. Ведьма, на которую я внезапно сел, игриво взвизгнула.

– Инь и Ян должны соединяться вместе, чтобы создать союз, а вам, девочки, кажется, вполне отлично и так распутно играть с подобными вам бесстыдными подругами.

(Прим.пер.: Инь (женская энергия), распутный и бесстыдный – все начинается с одной буквы. Так что он обращается к ведьмам, и как к непристойным, и как к тем, которые ладят только с другими женщинами.)

– Эх. Почему это беспокоит нашего Хозяина, когда это не первый и не второй раз, что вы нас так увидели?

– Сделал ли что-то хозяин, чтобы дополнить нас, чтобы мы были бесстыдными, непристойно и грязно?

– Тихо. Вы, девушки, слишком дерзкие, раз вас даже не волнует смерть от меча на поле боя, вместо этого вы готовитесь сперва умереть от соития. А ну живо надели какое-то исподнее. Я должен обсудить с вами кое-что серьезное, поэтому пришел сюда к вам сам.

Ведьмы надули губы и накинули одежды на плечи. По правде сказать, это были наряды, которым больше подходило название полотен, чем одежды. Задние части их шей были открыты, а груди полностью обнажены. Учитывая, что они выставляют себя напоказ в моем присутствии, было ясно, что они пытались дразнить меня. Мне больше не хотелось их отчитывать, так что я оставил все как есть.

Ведьмы медленно натягивали одежды. Кажется, они думали, что если будут так делать, я превращусь в животное страсти и наброшусь на них. Видя их нелепое поведение, я фыркнул, и как только я сделал это, ведьмы заворчали с лицами, выражающими недовольство. Как бы то ни было, эти девицы не умели останавливаться.

Я посмотрел на Хумбабу, которая была главной среди ведьм.

– Есть ли какие-то неудобства жизни в лагере?

– Мы обеспечены едой и местом для сна, так какие могут быть неудобства.

– Я беспокоюсь, потому что вы привыкли, что вас повсеместно оскорбляют. Есть какие-то развязные ребята, которые плохо с вами обходятся или бьют вас?

– Да. Люди, которые оскорбляют нас, это обычно аристократы, но, как Ваша Светлость знает, в нашем лагере нет аристократов, а даже если и есть, тут присутствуют только низшие аристократы, от которых разит мочой на семейном древе...

Выражения лиц ведьм постепенно стали мрачнее.

Причины, чтобы их господин приходил к ним с визитом после полуночи просто чтобы спросить их об их благополучии, не было. В беседе была последовательность, так что сначала нужно было подготовить почву. Между тем, как основа разговора была положена, ведьмы забеспокоились, что за разговор последует за этим. Как только я замолчал, в палатке стало тихо. Внутри все еще было влажно, но это было уже не то приятное тепло, а лишь обычная духота. Я заговорил.

– Я слышал, что вы, девушки, меня предали. Почему вы это сделали?

– ...

– Я не хочу уклоняться в сторону предосудительности вас всех и полученной информации. Скажите мне причину, которая стоит за предательством.

Над палаткой слышалось уханье совы. Ведьмовская палатка была тонкая, так что звук совы послышался рядом. Ведьмам запрещалось одевать или использовать выделанную кожу животных. Таков был закон в мире демонов. Палатка была полностью сделана из ткани. Как только уханье совы затихло, заговорила Хумбаба:

– Ваша покорная слуга искупит свою вину за преступление смертью.

– Я спросил о причине предательства. Разве не должен я знать перед тем, как решать, приму я извинение или нет? Если бы ты умерла сама, в этом не было бы смысла.

– Мы жаждали денег.

– Денег? Если вы желали денег, вы могли бы попросить меня, разве нет? Вы все должны хорошо знать, что у меня столько денег, что с этим почти невозможно управиться.

– Поскольку нет ничего более ужасного, чем свободные деньги, это также противоречит нам. Пожалуй, работа шпиона более целесообразная и чистая.

– Ох, вот идиотки.

Я приложил руку ко лбу. У меня начали болеть мозги.

Я понял, что поскольку эти ведьмы всю свою жизнь были презираемы другими расами, единственное, чему они могли доверять, были деньги. Люди не считали, что нарушение обещания, данного особам низкого сословия, позорно. Пока речь не шла о деловых отношениях, предательство простолюдинам было предопределено судьбой. Видеть, что эти девушки использовали свою судьбу как оправдание, было тяжело.

– И? Вы получили деньги?

– Нет. Мы получили только половину обещанной суммы.

– Что?.. После того, как вы предали меня, половину вашей суммы присвоили?

Я был ошеломлен.

– Боже мой. Я знал, что вы идиотки, но не думал, что вы еще и простофили. Если вы собираетесь заколоть кого-то в спину, сделайте это как полагается. Так что же вы делаете?

– Мы слышали, что мисс Пеймон добра с обычными простолюдинами, так что у нас была небольшая надежда. Но оказалось, что она не такая добрая, как говорят слухи. Ахахаха.

– Вы смеетесь? Разве сейчас уместно смеяться?

Плечи ведьм тряслись.

Я добивался от них ответов, чтобы узнать, какую информацию они продали. "Нет, ничего серьезного. Правда, ничего", а преступление, в котором призналась Хумбаба, в конечном итоге относилось к категории чего-то серьезного. Услышав правду, что они передали все о процессе спасения Фарнезе и приказе устроить резню Пеймон, я схватился за затылок. Когда я спросил их, сколько денег они должны были получить, они ответили, что 3000 золотых. Поскольку половину из этого они потеряли, то они едва смогли получить 1500 золотых, продав меня.

Как возмутительно.

Мне попалась на глаза накидка, которая висела на бельевой веревке в палатке. Это была черная накидка, которую я подарил Хумбабе вчера. Никаких грязных пятен больше не было, и накидка сохла, что заставило меня удивиться, стирали ли они ее снегом на улице. Кажись, у ведьм искренность стирки куска ткани, который я подарил им, и бездумный акт предательства меня ради денег легко сосуществовали вместе.

Веселье сошло с лиц ведьм. Я впервые увидел ведьм с бесстрастными лицами. Для них это совершенно не казалось нелепым. Предполагалось, что люди, которые всегда улыбались, были тем, у кого есть причина постоянно улыбаться, но сам факт, что они были вынуждены постоянно смеяться, для них не был таким уж смешным. Вот в чем была причина.

-----------------

Я заговорил, словно вздыхал.

– Девушки, политика вам не идет. Владыки Демонов и я сейчас действуем кулуарно*. И если группа таких чистых девушек, как вы, попробовала бы втиснуться туда, это только нанесло бы вам сильный вред. Поскольку вы все пошли против военного порядка, вы должны понести наказание.

– ...

– Принесите разделочную доску. Я отрежу у каждой из вас по пальцу.

Один за одним, своим кинжалом я отрезал у ведьм пальцы. Это был тот же кинжал, который я использовал, чтобы совершить убийство, когда попал в этот мир, клинок, забравший жизнь Андромалиуса.

Когда безымянные пальцы на их левых руках были отрезаны, кажется, ведьмы не ощущали какой-то особой боли. Ощущения боли и разума, который должен был бы упасть вместе с их безымянными пальцами, в ведьмах не было. Отрезая их пальцы, я говорил:

– Поскольку у вас длинная жизнь, однажды вы встретите своего спутника жизни. Даже если этот спутник жизни признается вам в любви и сделает предложение, теперь у вас больше нет пальца, на который одевают кольцо. Вы навсегда покалечены. Покайтесь в пепле и пыли за глупость, что вы не ценили узы и опрометчиво предали их. Вы поймете это чувство, когда встретите того, кого полюбите.

– ... Хозяин.

– Найдите меня засветло. Я отдам вам остальное золото, которое вы не смогли получить.

Я вытер кинжал краем моего плаща и оставил помещение. Когда я вернулся в свою собственную палатку, Лазурит готовила постель. Каким-то образом Лазурит подслушала разговор между мной и ведьмами, так что она знала все.

– 5 баллов. Наказание было чрезвычайно слабым. Было бы лучше убить их.

– Они поймались сознательно.

– Прошу прощения?

Я поднял бутылку с алкоголем и выпил прямо из нее.

– Разве ведьмы, которые прожили более 200 лет, так наивны? Они точно знают, что Барбатос близка со мной, так что если бы они шпионили, то им бы пришлось вести себя более осторожно. Несмотря на это разве они не ходили туда и обратно между моим лагерем и лагерем Пеймон без какой-либо маскировки?

Лазурит подперла подбородок рукой.

– Ваше Высочество говорите, что ведьмы намеренно предали Ваше Высочество, чтобы их поймали? Ваша покорная слуга не понимает. Какую выгоду они могли от этого получить?

– Это проверка. Они проверяли, действительно ли я хороший человек, от которого можно зависеть, или нет.

– Проверка...

– Наверно, они забеспокоились, поскольку я постоянно относился к ним с добротой. Они хотели верить и посвятить свою преданность мне, но они были не в состоянии сделать это, потому что не были уверены, буду я дорожить ими или нет. Поэтому они проверяли меня. В случае необходимости они могли лелеять идею о том, что прыгнут на корабль и присоединятся к стороне Пеймон...

Кажется, услышав мои слова, Лазурит еще сомневалась.

С приходом рассвета пришли и ведьмы. Поскольку им не хватало смелости зайти в мое жилище, ведьмы стали на колени на снегу на улице. Как только я вышел из палатки, 11 сестер склонили свои нагие тела на снегу. На них не было одежды.

На чистых белых спинах ведьм остались неизменные шрамы. Следы от плетей, следы от ожогов от прошлых пыток, и раны, которые были исцелены, потом нанесены вновь, пока шрамы не остались нетронутыми, обвивали их тела. У всех ведьм, на которых не было ничего из одежды, на шее висело ожерелье, а в ожерелье висело по указательному пальцу, которые я отрезал.

Хумбаба склонила голову до земли.

– Мы, сестры Бирбир, рожденные без дома, воспитанные в темных переулках городов и деревень, и те, которые проводили наши жизни в качестве наемников десятилетиями и столетиями, теперь желаем забыть наше прошлое и обрести ценность в нашей жизни исключительно как сторонники Владыки Демонов Данталиана. Наши сердца, наши головы, наши души всегда будут частью достояния Вашего Высочества. Однако, Ваше Высочество, просим вас позаботиться о наших потерянных сердцах, головах и душах.

Клятва на верность.

Когда дворяне клянутся в верности, они посвящают свои сердца, мещане посвящают свои сердца и головы, а простолюдины посвящают все вплоть до своих душ.

Я вынес все накидки, которыми владел, и надел их на каждую из них. Ведьмы без устали поправляли свои черные мантии.

Я прислонился лбом ко лбу Хумбабы.

– Клянусь, что я, Данталиан, никогда не отвечу тишиной на совет и никогда не отвечу насмешкой на предложение. Если вы поклянетесь потеть и проливать кровь ради меня, тогда я отплачу вам точным весом за каждую каплю пота и крови.

[Сестры Бирбир завербованы в качестве подчиненных.]

[Уровень верности появится в статусах ведьм.]

[Полная и непоколебимая преданность. Другая сторона считает вас своим единственным господином. Они не предадут вас, пока вы первым не предадите их.]

Принятие этих девушек было тем же самым, что и признание, что даже у ведьм были души.

Ведьмы рыдали в снегу. Это были слезы, пролитые не ради меня, а ради них самих. Они долго сидели на коленях под падающим снегом. Я смел рукой снег, нападавший им на головы.

В этот день было принято окончательное решение касательно стратегии Объединенных вооруженных сил Владык Демонов.

Первая армия. Барбатос, 8-й ранг

Продвигается вперед с Равнинной фракцией вместе с 21 000 солдат под ее командованием.

Вторая армия, Марбас, 5-й ранг.

Продвигается вперед с Нейтральной фракцией вместе с 15 000 солдат под его командованием

Третья армия, Пеймон, 9-й ранг

Продвигается вперед с Горной фракцией вместе с 13 000 солдат под ее командованием.

Хоть на бумаге численность войск достигла до шести армий, были лишь указанные армии. Великий Владыка Демонов Баал 1-го ранга командовал Шестой армией, но Баал никого не привел на нашу встречу. Было примерно еще 30 таких же Владык Демонов. Другими словами, это была вся наша армия.

Величие Объединенных вооруженных сил Владык Демонов, которые когда-то командовали огромной армией в 100 000 солдат на равнинах, уменьшилось. И хотя никто этого бы не признал, все уже знали. Эра Владык Демонов закончилась.

Человечество медленно делало успехи на пути к централизованной авторитарной власти, и в эту эру, когда на ее основе возводились королевства и империи, демонами все еще управляли поселения и кланы. Демоны указывали на людей и смотрели на них свысока, говоря о них как об укрощенном скоте, однако в реальности все было как раз наоборот. Демоны были ничтожными чудовищами, которых нельзя было даже укротить.

Настали темные времена. Большая часть континента была занята людьми. Демоны могли или перечахнуть, окруженные людьми, или же вверить свои тела безнадежной последней войне. В любом случае это было самоубийство.

Пеймон, которая считала, что мы должны сжаться в кучу, поскольку надежды выиграть войну не было, или Барбатос, которая заявляла, что не будет шанса выжить, если мы будем покорными, потому война должна быть проведена. Они были не более чем пионеры, которые учуяли запах уничтожения и впали в отчаяние.

Барбатос, которая болела за отправку войск, заявляя, что это была бесценная возможность, дарованная нам небесами, поскольку людей выкашивала Черная Смерть, которая распространялась по континенту. Или Пеймон, которая предупреждала всех, что не будет конца войне, начатой с верой не в силу нашей армии, а в слабость врагов, так что как только война начнется, вспять все не повернуть.

В эру, лишенную ясности, Барбатос поднимала вопрос о предназначении монарха, который должен был вести своих подданных, а Пеймон обсуждала судьбу монарха, который должен был погибнуть вместе со своими подданными. Даже если бы они последовали за своим предназначением или приняли свою судьбу, растрачены должны были быть жизни людей. Было ли лучше предлагать чью-то жизнь чьему-то заданию или растрачивать чью-то жизнь, следуя чьей-то судьбе, ни Барбатос, ни Пеймон не могли ответить на тот вопрос. Это был вопрос, на который нет ответа. Чтобы найти путь, на котором был ответ, Владыки Демонов проживали жизни, соответствующие их путям.

Барбатос пошла на юг. В южной области земля была плоская и необозримая. Там было легко и вести армию, и перевозить провиант. И там было легко вести сражения. Кажется, Барбатос искала свой путь на бесконечно простирающемся горизонте. Однако Барбатос скорее всего не знала, что ждет ее за горизонтом. Она была не монархом, который задавался вопросом о конце, а монархом, который просто шел по пути.

Пеймон пошла на запад. На западе была горная местность, полная опасностей. Трудно было и вести армию, и перевозить провиант. Казалось, что Пеймон собиралась искать свой путь, когда выберется из расчлененного горного хребта. Однако было ясно, что после того, как Пеймон выйдет из гор, она не будет знать, в каком направлении идти. Она была монархом, который искал конец пути, но потерялся по пути.

А я пошел наискосок между югом и западом.

Юго-западный маршрут был легкий и трудный для прохождения. Это была местность, где один горный кряж спускался вниз, а другой брал свое начало. Путь проходил между местом, где начинались и заканчивались. Как только пройдешь через узкий проход, немедленно окажешься в сердце человеческой империи. Это был короткий путь.

Даже люди хорошо знали о краткости этого пути. Люди построили крепости в проходе между горами. Крепости преграждали восходящий путь на двух уровнях. Если кто-то планировал пройти через горный проход, который находился не на равнине, и не в горах, то ему пришлось бы пройти через 2 крепости. Это был короткий, но трудный путь. Однако, было ясно, что лежало за горным проходом, и куда следовало после него идти.

Встреча закончилась. Было уже за полночь, когда я покинул палатку

Снежные поля пронзал прозрачный лунный свет. Ночное небо и снежные поля, словно сумерки, охватывали лунные лучи и освещали далекие горы. Горы были в конце поля.

Я старался осознать, почему Ганнибал смотрел на Альпы и пытался найти путь в местности, которая путем не была. Проход закончится в конце гор и в будущем после него начнется другой путь. По всей видимости, Ганнибал видел это как конец эры и начало нового века.

– Ваше высочество.

– Господин.

– Хозяин.

Лазурит, Фарнезе и ведьмы подошли ко мне сбоку. Видя, что я не отвечаю на их зов, они проследили за моим взглядом и уставились в ночное небо. Глаза девушек, рожденных и воспитанных в темном месте, были хорошо адаптированы к ночи и могли видеть далеко. Для нас ночь была уютнее и спокойнее, чем утро. Наконец ведьмы стали на колени, Фарнезе поклонилась, а Лазурит склонила голову.

Затем Лазурит спросила:

– Ваше Высочество, куда мы идем?

Смотря на горы, я промолвил:

– На Империю.

*прим. пер.: кулуарно (закулисно) – негласно, неформально, приватно, неофициально.