Якорь

Дверь мастерской "Луна и Солнце" отворилась, и на пороге возник Ларс — почти двухметровый швед с белыми, как снег, волосами и голубыми глазами, спокойный, как ледник в безветрие. Его красота, холодная и строгая, заставила даже Маттео, старого циника, на миг замереть. Что-то кольнуло в груди — не ревность, не зависть, а странное чувство, которому нет названия. Он представил Тати рядом с этим гигантом: маленькую, лохматую, с панамой, и Ларса, как тень за её спиной, мощную и надёжную.

Маттео откашлялся, кивнул:
— Маттео Риччи. Я ищу Тати. Она здесь?

Ларс посмотрел на него сверху вниз, оценивая, будто сканируя. Титан тихо зарычал, но Маттео положил руку ему на загривок: Тише. За спиной Ларса появился Хавьер — смуглый, с сединой в тёмных волосах, глаза горели, руки в карманах кожаной куртки. Они переглянулись, и Ларс спросил, голос низкий, спокойный:
— Ты тот Маттео, о котором она говорила?

— Да, — кивнул Маттео. — Мне нужно её видеть. Она в опасности.

Ларс кивнул, отступил, пропуская внутрь. Хавьер остался за его спиной, скрестив руки, но не возражал. Маттео вошёл, Титан последовал, его когти цокали по деревянному полу. В мастерской пахло старым деревом, лаком и кофе. Полки были заставлены антиквариатом — от бронзовых статуэток до потёртых книг. Хавьер молча направился к плите, заварил кофе — крепкий, как любил Маттео. Ларс достал миску, налил воды Титану, тот лакает, довольный.

Они сели за старый стол, потёртый, с вырезанными в углу инициалами. Маттео коротко пересказал всё: копия "Мадонны с виноградной лозой", взрыв у профессора, разгром мастерской, эскизы Тати.
— Она в опасности, — закончил он. — Кто-то заметает следы, и она — следующая.

Ларс и Хавьер кивнули — Тати уже рассказала свою версию, сбивчиво, но достаточно, чтобы понять: дело серьёзное. Пока они говорили, сверху раздались шаги. Тати спустилась по лестнице босиком, с пледом на плечах, лохматая, как воробей после дождя, она уселась на ступеньках. Ларс нахмурился, взглядом велел ей пересесть в кресло. Она скорчила недовольную гримасу, но подчинилась, забралась в кресло с ногами, обняла колени. Маттео посмотрел на неё и подумал: Ого, он может ею управлять. Кто они для неё такие?

Решение созрело быстро: Тати надо спрятать. "Луна и Солнце" — не крепость, слишком открытое место. Зная её привычку видеть мир как картину, а не шахматную доску, её легко вычислить. Ларс и Хавьер защитят её, но рисковать ими глупо. Ларс развернул карту на столе, ткнул пальцем в точку недалеко от своего дома:
— Отгони машину сюда, Маттео. Мы с Хави проведём Тати другим путём. Твой дом — лучшее укрытие.

Хавьер вдруг повернулся, прищурился, голос резкий:
— Зачем тебе это, Маттео? Вы вчера познакомились, а ты уже влезаешь в её проблемы. Почему?

Он спрашивал прямо, как бил. Ларс тоже смотрел — спокойно, но пристально. Титан поднял голову, почуяв напряжение. Маттео поставил кружку с кофе на стол, встретил их взгляды:
— Потому что я видел, как всё рушится вокруг неё. Профессор с женой погибли, мастерскую разгромили, а она знает правду про картину. Если её найдут — ей конец. Я не святой, но бросить её не могу. Это не про геройство, а про то, что я влез в это дело и доведу его до конца. С ней или без.

Ларс кивнул медленно, будто принял ответ. Хавьер всё ещё хмурился, но смягчился — понял, что Маттео не врёт. Тати сидела в кресле, молчала, слушала.

И вдруг она вскочила, как будто внутри щёлкнул выключатель. Голос зазвенел, полный возмущения:
— А меня вы не хотите спросить? Может, я сама чего-то хочу? Может, у меня есть планы, мысли?! Хватит обращаться со мной как с бессловесной куклой! Я никуда не поеду! Если я вам мешаю, я... я... сейчас уеду!

Она закружилась по комнате, как маленький торнадо. Панама улетела в угол, рюкзак чуть не свалился с полки, босые ноги топали по полу, руки размахивали. Хавьер отступил, в его глазах мелькнули искры — ему это даже нравилось. Ларс стоял, скрестив руки, спокойный, как гора, ждал, пока она выдохнется. Маттео пил кофе, Титан положил голову на лапы — даже он знал, что лучше не вмешиваться.

Тати остановилась, тяжело дыша, волосы растрёпаны. Ларс повернулся к Маттео, голос ровный:
— Ты понял, куда отогнать машину? Мы подойдём минут через пятнадцать, как только это успокоится. — Он посмотрел на Тати, тон не терпел возражений: — Тати, ты едешь с Маттео. Ботинки наверху. Панама, сумка и рюкзак тут. Ты едешь в Тоскану.

Она фыркнула, но развернулась и потопала наверх за ботинками. Когда шаги затихли, Хавьер покачал головой, глядя на Ларса:
— Ну зачем ты с ней так?

Ларс улыбнулся ей вслед, уголки глаз смягчились:
— Она сестрёнка. Побурчит и сделает, как надо.

Маттео допил кофе, встал, взял ключи от Land Rover:
— Ладно, я поехал. Жду вас через пятнадцать минут.

Титан трусил за ним. Маттео вышел, сел в машину, отогнал её к точке у реки Арно — тихое место за мостом, где мало глаз. Закурил сигарету, глядя на воду, и подумал: Она права — её никто не спросил. Но чёрт возьми, я не дам ей пропасть.

Тати вернулась к Ларсу и Хавьеру, ботинки на ногах, панама в руке. Онипроводили её к Land Rover, припаркованному у реки. Она села на пассажирскоесиденье, нахохлившись, как воробей в мороз — колени поджаты, руки скрещены,панама на голове. Ларс кивнул Маттео, Хавьер хлопнул по крыше машины, будтоговоря: Береги её. Маттео завёл мотор, Титан сзади положил голову насиденье, глядя на Тати.