Злая серость

Что может служить лучшим искуплением грехов, чем еженедельные походы в церковь и волонтёрство дважды в неделю? Клэр Аслин не догадывалась, поэтому занималась этой тягомотиной, каждый раз обещая себе, что именно этот последний. Ей до скрипа зубов хотелось остаться дома и приложиться к очередной бутылке дешёвого пойла. Нужда вновь утопится в собственных проблемах неприятно засосала под ложечкой, вызвав неописуемое желание вскочить с церковной скамьи и вернуться домой. Каждый день трепетно жалея себя и свою прожженную жизнь длинную в двадцать семь лет, Клэр не замечала, как превращалась в бледную тень. Бесконечные дни тянулись густой патокой, отсчитывая мгновения до момента, когда, не желая видеть солнце, она закроет глаза и сольется в долгом горьком поцелуе со стеклянным горлышком. Почему-то именно тогда, когда взгляд касался улыбающейся своему ребенку матери и наблюдающего за ними мужчины, девушка явственно ощущала вновь открытую червоточину в груди. Дыра тихонько ныла, напоминая о себе, но была недостаточно сильна, чтобы заставить чувствовать себя еще хуже. Гниющая рана лишь травила тело и разум ненавистью ко всему сущему, вынуждая кривить иссохшие обветренные губы и морщить острый нос. Клэр Аслин было сложно назвать красивой. По крайней мере, сейчас, когда давно не мытые, спутанные волосы черного цвета были забраны в пучок на макушке, а забывшие свежесть порошка вещи свисали невзрачными лохмотьями. Глаза Клэр всегда были уставшими, потухшими, словно у дряблой старухи. Янтарные искры давно покинули всегда опущенный в пол взор. Клэр Аслин напоминала обветшалую газетную страницу, серость её кожи сливалась с бесцветным небом Лондона, а тощая фигура гнулась в извечном сутулом поклоне.

— Да помилует нас Всемогущий Бог и, простив нам грехи наши, приведет нас к жизни вечной, — подняв руки вверх, священник запрокинул голову, всей душой веря в то, чего даже не видел.

Клэр не верила ни в Бога, ни в то, чего не видела собственными глазами, но губы, словно по чужой указке, разомкнулись, чтобы с уст сорвалось короткое:

— Аминь.

Девушка тяжело, словно голова весила не меньше тонны, обернулась к выходу. Руки безвольными плетьми упали вдоль тела, когда Клэр, точно в замедленной съемке, поплелась прочь из церкви. Она уже распланировала этот вечер, и он ничем не отличался от сотен остальных. Ну, почти. Сегодня решение купить соленый арахис вместо чипсов казалось самым лучшим из всех, что она принимала за последнее время. Мимо пронеслись дети, заливаясь искрящимся смехом, который, как бы сказали многие, походил на перезвон колокольчиков. Клэр же думалось, что их смех напоминал звуки разбитого стекла, оттого и мерзко резал по ушам. По обыкновению она наморщила нос и вгрызлась в истерзанную укусами нижнюю губу, стараясь подавить нарастающий под ребрами комок злобы. Ребятишки всё не утихали, бегая кругами по залу, и Клэр изнывала от необъяснимого желания увидеть, как один из них падает и разбивает лицо в кровь.Девушка спрятала кисти рук в рукава поношенного кардигана не первой свежести и принялась подковыривать и отрывать кожицу вокруг ногтей. Она нарастила темп, чтобы побыстрее выбраться из слишком громкого и светлого места, в котором сама оставалась самым обычным грязным пятном. Живот удрученно заворчал, требуя еды, но Клэр лишь сильнее надавила на него руками, всегда державшимися на уровне пупка. Торопливо, будто в погоне за призрачной надеждой на лучшее будущее, она сбежала по ступеням и, едва коснувшись носком кед асфальта, камнем рухнула вниз.

— О, Господи, я прошу прощения. Вы в порядке? — мужчина, на вид ровесник Клэр, обеспокоено сверху вниз взирал на растянувшуюся под ногами девушку. — Позвольте помочь.

Он подхватил её под локоть, одним движением поднимая на ноги.

— Ого, вы поразительно легкая! Будто пёрышко! — восторженно, почти с придыханием воскликнул незнакомец, обнажив в ослепительной улыбке белые зубы.

Этот человек был настолько красив, что заставил Клэр скрипнуть зубами от раздражения. Больше всего на его лице выделялись глаза. Их цвет был настолько неоднозначен, что буквально сразу притягивал взгляд. То ли желтые, то ли карие; они играли с бликами вышедшего из-за туч солнца, отбрасывая лучики на осунувшееся женское лицо. Неожиданно вся неприязнь, накопившаяся за мессу, вырвалась на волю, оставляя на щеке незнакомца алый отпечаток ладони.

— Ублюдок! Кто разрешил тебе трогать меня? — сквозь зубы процедила Клэр, на пятках разворачиваясь спиной к незнакомцу.

Она шагала в сторону своего старого ржавого пикапа, отмечая про себя странное облегчение, охватившее все тело. Видимо, ей и в самом деле нужно было выпустить пар. Но уже через несколько минут раздражение, что следовало за ней по пятам, вновь вернулось на свое привычное место, свернувшись в груди тугим узлом. Машина отказывалась заводиться, сколько бы Клэр ни старалась. Девушка ударила кулаком по рулю. Затем ещё. И ещё. Клэр Аслин колотила руль и приборную панель, рыча, словно дикий зверь.

— Сука... — зашипела девушка, посильнее впечатывая кулаком по машине. — Дрянь! — вопль вырвался изо рта, застревая в ушах.

Не помня себя, она рыдала и ругалась, ни на секунду не переставая сбивать костяшки пальцев в кровь. Из припухших глаз градом катились слёзы, пощипывая щёки и срываясь с подбородка. Горло распирал твердый ком, а сердце пускалось в галоп, вызывая отдышку. Отчаяние волнами схлестнулось над головой, утягивая Клэр в беспросветный омут. Девушка ударилась головой об руль и с воем сползла вниз по сидению. Она до крови вдавила ногти в ладонь левой руки, правой вновь проворачивая ключ.

— Ну, пожалуйста, давай... — напрягшись всем телом, она умоляла. Действительно умоляла вселенную сжалиться над ней.

И когда машина завибрировала, невероятная радость и облегчение, будто цунами, снесли все предыдущие эмоции. Клэр расслабилась и растянула на губах торжествующую улыбку, неловко выкрутив громкость радио на полную. Её нисколько не беспокоил мужчина в строгом костюме, что беспрерывно таращился на машину, подперев стоящее возле церкви дерево плечом. Клэр чувствовала себя слишком хорошо, чтобы обратить на это внимание. Тело само начало двигаться в такт зажигательной мелодии, пока за окном мелькали яркие крыши домов. Девушка качала головой, зажав в губах толстую сигарету, которую достала из-за уха. Невесомые струйки дыма поднимались к пожелтевшему потолку пикапа, а с уст срывались полупрозрачные облака, врезаясь в лобовое стекло. На линии радио сменилась песня, и Клэр расплылась от удовольствия, подпевая любимой мелодии. Она включила поворотник, сворачивая к магазину. Сумерки мягкой пеленой накрыли округу, туман заботливо окутывал землю, стелясь по ней пушистой периной. Клэр вышла из машины, громко захлопнула дверь и потянулась, вновь окунаясь в озеро апатии, преследовавшее её с тех пор, как она потеряла постоянную работу. Девушка вошла в магазин, проигнорировав поздоровавшегося подростка, сидящего за кассовым аппаратом. Тележка поскрипывая давно просящими смазки колесами, дребезжала, наезжая на выпирающую плитку. На дно решетки упала пачка чипсов, а следом за ней и упаковка соленого арахиса. Все таки Клэр не смогла выбрать то, чего хотела больше, отчего закусила губу. Теперь придется переплачивать. Она медленно бродила между полками, раздражаясь от слишком ярких этикеток продуктов. Клэр кинула в корзину упаковку дорогого собачьего корма и переключилась на поиски молока по акции. Каждое воскресенье в этом магазине были скидки на товары, срок годности которых подходил к концу, и Клэр закупалась ими на всю неделю. Она не особо ощущала неприятный привкус просроченных крекеров и хлопьев, поэтому не заостряла на этом внимание. Консервы и макароны присоединились к остальным покупкам, постепенно заполняя пустое дно тележки. Клэр остановилась напротив полки, где лежали сладости, и принялась нервозно теребить край незаправленной в брюки майки. Два доллара за маленькую банку шоколадной пасты... Не слишком ли это? Но бороться с соблазном было почти невозможно. В этот раз она просто возьмет более дешевые сигареты или вовсе попросит у соседей в долг пачку. Клэр закидывала в корзину вино и пиво, не в состоянии выбрать одно из двух. Глаза бегали из стороны в сторону, не желая встречаться взглядом с малолетним кассиром.

— С Вас десять долларов и девяносто пять центов, мэм, — монотонно озвучив стоимость, мальчишка воткнул взгляд в девушку.

Ей захотелось вцепиться в надменное и высокомерное лицо, чтобы после выбивать из него всю дурь до посинения. Кассир не был выше ростом, так от чего же казалось, что этот невзрачный прыщавый подросток смеётся над ней?

— У меня есть скидочная карта, — раздраженно проворчала девушка, рваными движениями копаясь в сумке. — И ещё купон на скидку в пять процентов.

— Хорошо, — пожав плечами, парень уставился в экран хорошего смартфона, явно не горя желанием затягивать общение с покупательницей.

Не прощаясь, Клэр вылетела наружу, даже не пытаясь унять разыгравшийся пульс и стыд. Его телефон был в разы лучше, чем у неё самой. Это выводило из себя. Фары осветили подъездную дорожку к небольшому дому, что находился на отшибе Вестминстера. Хозяйку жилья встретил покосившийся забор и тусклый свет, льющийся из окна без занавесок. Скрип двери врезался в перепонки. Клэр прошла в комнату, отдаленно напоминающую кухню, отдел от спальни подвешенной к потолку занавеской. Девушка раскладывала продукты по полкам, сетуя на слишком маленький рост, не позволяющий дотянуться до верхушки ящика, что висел над столиком. Этот столик выполнял роль обеденного стола и кухонной столешницы.

— Кики! Иди ко мне!

Черный лабрадор, высунув голову из-под импровизированной стены, вопросительно уставился на хозяйку. Старая собака уселась подле ног Клэр, несмело покачивая хвостом из стороны в сторону. Кики дожидалась ласки и корма, ведь не ела ничего, кроме подтухших тушенных овощей и прогорклого молока с позапрошлого вечера. Но, невзирая на это, искренне и чисто любила свою хозяйку.

— Прости, старушка, — девушка опустилась на колени, прижав к груди голову животного, — Я не могу дать тебе то, что тебе необходимо. Я дурная хозяйка... — тонкие пальцы прошлись по макушке собаки, давая сигнал к действию.

Кики принялась упоенно вылизывать лицо Клэр, и последняя даже не думала о зловонии, исходившем из собачьей пасти. Это все настолько незначительно, когда тебя любят, что даже обидно, ведь с Кики и впрямь было что-то не так. В последнее время она была слишком вялой и очень мало ела, все эти факты не могли не беспокоить, но у Клэр не было ни сил, ни средств, чтобы обеспечить питомцу хотя бы один поход к ветеринару, поэтому она оставляла все, как есть. Насыпав полную миску корма для Кики, она откупорила бутылку вина, с наслаждением глотая его, точно умирающий от жажды родниковую воду. Обжигая горло, оно падало в пустой желудок, ударяя в голову, затуманивая рассудок, отгораживав от внешнего мира. Блаженная нега накрыла с головой, вызвав идиотскую улыбку. Сейчас Клэр хотела танцевать! Боги, как же ей хотелось пуститься в пляс, забыв о том, что сейчас должен прийти Тревор... Чертов Тревор был настоящим ублюдком, но когда-то Клэр любила его. Да и сейчас он приносил в дом хоть какие-то копейки, которые не позволяли ей и Кики сдохнуть от голода. Однажды он назвал её чокнутой стервой... Это настолько выбило девушку из равновесия, что она едва не порезала его ножом. Нахлынувшая ярость и обида смели к дьяволу всё хорошее настроение, укоренив в Клэр решимость порвать с Тревором и раз и навсегда выставить того из дома. С этой мыслью, уже прилично выпившая Клэр рухнула на диван, лакая вино, словно это был последний раз, когда она его пила. Хлопок двери заставил девушку дернуть рукой и пролить спиртное на когда-то белый, ныне серый коврик. Тревор с грохотом ввалился в комнату и, не снимая обуви, прошествовал к холодильнику. Золотистые локоны раскинулись по плечам, играя бликами тусклой лампы. Вот теперь-то Клэр вспомнила, отчего же ей не хватало воли бросить его... Всем своим видом Тревор напоминал полубога, что снизошел до смертных и спустился с Олимпа на землю, пачкая подошвы обуви мерзкой грязью. Его чистые голубые глаза вновь покраснели от скуренного косяка, уродуя ясный, открытый взгляд. Точеные черты лица, пухлые, яркие губы и невероятная улыбка... А каким было его тело! Стройный, поджарый и высокий настолько, что Клэр едва доставала макушкой до его подбородка!

— Клэр, — тихо позвал парень, заглянув в полупустой холодильник, — я же говорил тебе больше не брать это дерьмо, которое ты, тупая сука, считаешь пивом.

Девушка, пошатываясь, поднялась с дивана, большим глотком осушив бутылку до дна.

— Если бы ты приносил в дом больше денег, то я бы не покупала это пиво, — Клэр вплотную подошла к Тревору, укоризненно уткнув указательный палец в грудь. — Но раз ты решил, что этого достаточно, то довольствуйся тем, на что заработал, ленивый мудила.

Щёки мужчины побагровели то ли от злости, то ли от стыда. Трев с силой оттолкнул Клэр от себя, прожигая дыру в девушке свирепым взглядом. Клэр больно ударилась спиной о край стола и, крепко зажмурив глаза, всхлипнула. Ей было больно не сколько физически, сколько морально. Больно вспоминать то, какими они были раньше и что представляют из себя сейчас: жалкие, нищие, зависимые и очень-очень несчастные. Два отброса, нашедшие друг друга в бесконечном лабиринте под названием «жизнь».

— Почему ты так ведешь себя?! — воскликнула Клэр, уперевшись поясницей в столешницу.

Грудь разрывало от обиды, и лишь теплой памятью была согрета душа, гниющая внутри. В этой комнате они были пленниками друг друга и собственных пороков, что выжигали из них людей, оставляя после себя пустые, безжизненные оболочки. Тревор, тяжело дыша, стоял в нескольких шагах от той, кого ещё несколько лет назад звал своей любовью. Его ноздри раздувались, будто у хищника. Раньше он никогда не позволял себе трогать Клэр, но сегодня в них обоих вновь что-то сломалось и, видимо, на этот раз Трев не смог справится с накопившейся внутри гнилью. Будто именно сейчас рычаг тормоза в его голове сломался, позволяя той черни, что копилась в нём годами, вырваться наружу. Точно давно зреющий гнойник, его прорвало. Тревор устремился в сторону Клэр, и тут даже не нужно было гадать, чтобы понять, что его намерения были далеки от правильных или не совсем аморальных. Его пальцы сомкнулись на хрупкой шее, с каждой секундой сдавливая её всё сильнее и сильнее, перекрывая доступ к кислороду. В его глазах полыхала неистовая ярость, а губы, которые ласково целовали её и шептали нежные слова, кривились в ядовитом оскале.

— Тревор... Остановись, — прохрипела Клэр, выпучив глаза. Её лицо наливалось краской, пока она тщетно колотила парня по окаменевшим рукам. — Тревор...

Но Тревор не слышал. Он сминал шею Клэр с животной силой, стараясь сломать трахею. Пальцы впивались в белёсую кожу, оставляя на ней лиловые кровоподтеки. Его напор поистине пугал девушку, в чьих безжизненных глазах промелькнул первозданный ужас. Дрожащая рука потянулась к столешнице в попытке нащупать хоть что-нибудь, чем можно отбиться от обезумевшего парня. В ладонь легла массивная стеклянная пепельница, которую Клэр подарила Тревору на прошлое Рождество. Пересиливая охвативший разум и тело страх, девушка со всего размаха ударила мужчину по лицу. К ужасу, хватка лишь усилилась, вынуждая Клэр выгнуть спину от боли. Она молотила Тревора по голове из всех оставшихся сил, ведь желание жить в этом убогом мире было слишком сильным, чтобы сдаваться. Клэр была готова сражаться с миром за один факт своего существования, но она была лишь хрупкой женщиной, в глазах которой уже мелькали мушки. Именно сейчас голову, из которой, казалось, разом выветрился весь алкоголь, затуманила паника, ведь руки слабели, а земля уходила из под ног. Клэр беспомощно глазела на Тревора, осознавая свои последние мгновения. Девушка опустила руки, намереваясь сдаться и из пальцев уже почти выскользнула пепельница, которая стала тщетной попыткой вылезти из этой безвыходной ситуации. Неожиданно, мужчина издал душераздирающий вопль, а лицо его перекосило гримасой боли. Он ослабил захват, устремив вниз дикий взгляд. Кики вгрызлась в его ногу, остервенело вращая головой, разрывая сухожилия и травмируя мышцы. Густые капли крови окрасили пол багряными разводами. Вся пасть Кики намокла, а в глазах хвостатой подруги плескалась страшная ярость. Эта блохастая, едва живая псина бросила все силы, что стремительно покидали её тело, на спасение своего хозяина. В груди Клэр затрепетала робкая надежда на спасение и, собрав осколки духа, она вновь замахнулась, целясь пепельницей в висок Трева. Из глотки девушки вырвался хриплый рык, когда импровизированное оружие с силой врезалось в голову молодого человека. Она навсегда запомнит влажный хруст пробитого черепа и глухой удар тела об пол. На некогда прекрасном, будто высеченном из мрамора, лице Тревора расползались кровавые подтеки, пачкая золотые кудри и заливая небесную синеву открытых глаз, которые потеряли всякий намёк на жизнь. Для верности Клэр нанесла ещё несколько ударов по затылку; тело парня забилось в конвульсиях. Она била мужчину до тех пор, пока голова бывшего парня не стала походить на кадр из фильмов Тарантино. Девушка сползла спиной по стене, зарываясь окровавленной рукой в волосы, а второй продолжала сжимать пепельницу, словно была готовясь к тому, что через секунду Тревор вновь встанет и попытается её убить. Она таращилась на его подрагивающие пальцы, вспоминая, как совсем недавно они гладили её по лицу и путались в волосах. Кики уселась рядом с Клэр, не смея махать хвостом. Шерсть на её морде слиплась от крови, что теперь заливала пол зеркальной лужей. Клэр Аслин никогда не считала себя жестокой, пока дело не касалось рукоприкладства в её сторону. Может быть, она бы и простила Тревора, если бы тот вовремя остановился, но сейчас не было смысла думать об этом. Тревор мёртв.

— Ты умница, — девушка вытянула трясущуюся руку в сторону питомца и тот с удовольствием подставил голову, чтобы получить свою заслуженную ласку. — Ты спасла мне жизнь, старушка. Спасибо, — Клэр не обращала внимание на то, что прижавшись к посеревшей от времени майке, Кики пачкала её кровью. Сегодня этой псине можно всё. — Тревор был тем ещё ублюдком и заслужил это. Так ведь? — этот вопрос остался без ответа.

Клэр прекрасно знала, что никто не станет его искать. Единственным человеком, кто бы это мог быть, была она сама. У Тревора не было ни семьи, ни легальной работы, где его могли бы хватиться. Всю жизнь он промышлял мелкой продажей травки и героина студентам и школьникам, работая на более крупных дилеров. Очень часто он работал не честно, делая наценку и подрезая часть товара себе, но пока определённая сумма падала в карман вышестоящим людям никто не возражал. Грязные деньги, на которые Клэр жила, потеряв место медсестры в местной больнице. Эти деньги не позволяли ей отбросить коньки и в какой-то степени она была ему благодарна. Тревор не был плохим человеком. Он был всего лишь глупым, тридцати двух летним подростком, так и не осознавшим, что жизнь устроена не так, как показано в тупых сериалах, что и делало из него последнего урода. Иногда он был милым и даже нежным, редко, но всё же радовал Клэр подарками и вниманием. Она любила его. Пускай по-своему, неправильной, извращенной любовью, но любила. Девушка поднялась на ватные ноги, взирая на бездыханное тело мужчины, с которым была последние четыре года своей жизни. Это было тело мужчины, который стал отправной точкой тому, что она имеет сейчас, а то есть: гордое ничего или даже чуть меньше.

— И что мне с тобой делать, поганый ты кусок дерьма? — раздраженно поинтересовалась у того, кто уже никогда не ответит.

Клэр схватила его за ещё теплую руку и потащила к выходу на задний двор, оставляя за телом кровавые разводы. Аслин вышла на скрытую ночным сумраком улицу, вдыхая прохладный воздух и тишину. Вестминстер был самым поганым районом Лондона, этаким гетто, где постоянно происходила какая-то чертовщина, но в этом и заключались его самые главные преимущества и минусы: даже если соседи услышат крик, никто не придет. Это не их дело. Если тебя заметят за заднем дворе, копающим яму под покровом ночи, то просто отвернутся и сделают вид, будто все так и должно быть. Поэтому Клэр даже не скрывалась и не старалась действовать осторожно. Легавые были редкими гостями в этих местах. Раскапывая яму лопатой, что прошлым летом была украдена у соседей, девушка убеждала себя в том, что, если бы она вызвала копов, как только прикончила Тревора, её бы точно скрутили и посадили. Ей этого не хотелось. Никто не станет разбираться, почему ты убил человека. Никто не станет смотреть на фиолетовые, точно трупные пятна, синяки на шее. Более того, скорее всего, дом обыщут и найдут «товар», а после пришьют это дело ей, тем самым прибавив Клэр срок, а себе премию. Девушка ядовито прыснула. В этом мире нет ни честности, ни справедливости. Каждый действует исходя из собственной выгоды, потуже набивая карманы грязным баблом. Час тянулся за часом, пока Клэр неустанно рыла могилу Тревору и своей тайне, которую будет нести до гроба. Пот градом катился по лицу, спине и ногам, вычерчивая дорожки на запёкшейся крови, что уже пошла трещинами на коже. И когда глубина была достаточной, она вернулась к крыльцу, где все это время лежал мужчина, и, ухватившись за его щиколотки, из последних сил потянула того через весь невнушительный дворик. Кругом был разбросан старый хлам. Покрышки, шины, в левом углу, подле забора, стояли давным-давно сломанные садовые качели, которые год назад Тревор притащил с помойки и обещал починить, чтобы у Клэр было место, где она могла бы проводить летние и весенние вечера за чтением сахарных романов. О-о-о, у них с Тревором были большие планы на этот двор. Когда-то она даже мечтала разбить здесь садик и выкопать небольшой пруд, чтобы запустить туда карпов кои. Но теперь вместо пруда она копала могилу. Глухой удар тела о землю заставил Клэр поёжиться. Осталось лишь зарыть яму и дело с концом. Это заняло намного меньше времени, чем несколько предыдущих действий. Девушка стащила покрышки и шины к месту захоронения, прикрывая образовавшуюся горку, чтобы наверняка скрыть следы своего преступления. На удивление, она не испытывала никаких угрызений совести или чего-то подобного. На душе Клэр стоял пугающий штиль. Ей не было больно или стыдно за свой поступок. Её не напугал вид трупа или крови. Может, это потому, что она уже видела подобное? Ответа девушка так и не нашла, да и, признаться честно, не особо и старалась. Кровь уже засохла и оттереть её было сложно. Стойкий запах железа, что застрял в носу, перебивал едкий аромат хлорки и других всевозможных чистящих средств. Клэр была раздосадована тем, что, скорее всего, мягкий, но не совсем новый коврик, лежащий в главной комнате, придется выбросить. Но, не оставляя надежды на обратное, она залила пятна химией и решила оставить до завтра. Может, всё таки повезет? Уже почти без сил девушка отмывала Кики в ванной, коря Тревора последними словами. Даже с того света он умудрился поднасрать ей и её милой собаке, с которой она стояла в обветшалой и пахнущей сыростью душевой кабине. Хотя у всего есть определённые плюсы, думалось Клэр, до красна растирающая кожу грубой мочалкой. Этот дом не был настолько чистым с тех пор, как они в него въехали. Эта мысль даже немного подняла ей настроение, что было тут же испорчено, когда Кики подняла настоящий ураган брызг.

— Дурная собака, — сквозь поток воды проворчала девушка, выливая на себя вторую бутылочку геля для душа.

Кики предпочла промолчать. Видно, ей стало совсем жарко от пара, что клубился в кабинке, и, даже не соизволив вытереть лапы об коврик, она прошествовала к унитазу, возле которого и развалилась. Клэр всё продолжала глазеть на себя в большое зеркало, что стояло у противоположной душу стене. Кости выпирали сквозь кожу, которая походила на пергамент, такая же полупрозрачная и сухая. Формы её было трудно назвать женственными. Возможно, на этом сказывалась нездоровая худоба, но не ей судить. Клэр всегда была такой и иной своей версии не видела. Девушка вдруг осознала, что наряди её в мешковатую одежду, вроде худи и спортивных штанов, никто не отличил бы её от мальчишки. С этими мыслями она и вышла из душа, завернувшись в тонкое зелёное полотенце. Шлепая босыми ногами по неестественно чистому для этого дома полу, она достала из холодильника банку шоколадной пасты и не без удовольствия принялась уплетать её, лежа на чистом постельном белье. Пускай оно было выцветшим и старым, но это не умоляло его очарования. Когда-то яркие цветы, изображенные на ткани, переплетались друг с другом, образуя собой множество сердец. Это была одна из вещей, которую Клэр утащила из родительского дома, когда решила съехаться с Тревором. Она бездумно поглаживала мокрую Кики, растянувшуюся рядом, второй рукой поедая пасту. Сон не шел, но она и не жаловалась. Девушка вдыхала аромат клубничного шампуня, думая, чем заняться сегодня днём, пока в коридоре не раздался оглушающий грохот. Перепугавшись, что за ней пришли копы, Клэр натянула полотенце повыше и, зачем-то подхватив со стола нож, высунулась из комнаты. Зрелище, представшее перед глазами, заставило её крепче ухватится за рукоять... У входной двери лежал незнакомый мужчина, не подавая признаков жизни, а над ним нависала смутно знакомая тень...