Злая серость

Звенящая тишина затянулась над головой, с каждой секундой ощущаясь все отчетливее. Лишь тихое, рваное дыхание Клэр разбавляло отсутствие звука, выглядя чем-то чужеродным в этой абстрактной картине без четких линий. Точно мелкий зверь она чуяла кричащую опасность, исходящую от тени, которая заставляла сердце заходиться в бешеном галопе. Девушка попятилась назад, наставив острие ножа в сторону мужского силуэта возникшего в пороге.

— Кто вы? — Дрожащий голос надломился, выдавая всю палитру эмоций охватившую тело Клэр. Но тень не шелохнулась, продолжая сверлить её

тяжелым взглядом.

Аура силы пульсировала вокруг него, сдавливая хрупкую женскую фигуру. Казалось, будто воздух вокруг них загустел, обращаясь зловонным, тягучим варевом. Испарина, окропившая белую кожу, скатывалась по лбу и спине, делая тело неприятно липким. Животный ужас, что испытывает жертва, глядя в глаза хищника эхом отдавался в дрожащих коленях и пальцах. Точно лист на ветру, Клэр сотрясалась всем телом, не в силах оторвать взор от гипнотических ярко желтых глаз, что светились в темноте коридора. 

— Кто вы? — Сдавленная в спазме глотка нехотя отпускала слова, которые скребли пересохшее горло.

Сухой онемевший язык, ныне проходящий на камень, едва проворачивался во рту. Широко распахнутые ресницы подрагивали, будто колыхались на несуществующем ветру. Клэр Аслин не была трусливой, но откуда-то взявшийся ужас, что прижимал её к полу, констатировал обратное. Тошнота волнами подкатывала к горлу, скручивая внутренности в узел и заставляя живот вздуваться и недовольно бурчать.  

— Гляди-ка, а сейчас не дерёшься. — Громыхнул голос существа, в осколки разбивая дымчатую тишину. — Боишься? 

Клэр до боли вжалась спиной в дверной косяк, прикладывая все силы, чтобы ватные ноги не подкосились. Не думая больше ни о чем, девушка развернулась и бросилась бежать. В голове не было ни одной мысли, лишь страх и ужас бились о стены черепной коробки, заставляя конечности шевелиться. Пульс набатом отдавался в ушах, а в животе продолжало крутить, когда она вылетела в настежь распахнутое окно. Гравий больно врезался в ступни, а ветер гулял в ушах, пока Клэр жадно хватала воздух ртом. Сухость достигала своего пика, неприятно холодя горло. Клэр балансировала на грани истерики, изо всех сил вцепившись в шаткое равновесие, которое не давало окончательно потерять рассудок и раствориться в блаженном беспамятстве, рухнув посреди дороги. Одной рукой девушка придерживала полотенце, а другой держалась за нож так крепко, будто он был способен помочь хоть чем-то, перед лицом монстра, что играючи отставал от неё, давая надежду на спасение. 

Предрассветные сумерки, лиловым светом укрыли улицы, разгоняя ледяную ночную тьму. Первые лучи солнца несмело лизали кромку пушистых облаков, что могучими кораблями рассекали небесную гладь. Несмотря ни на что лондонское небо жило по собственным законам, где дневное светило подчинялось воле серых гигантов, главенствующих в этих краях. Тучи вновь перекрыли солнце, по обыкновению погружая Английскую землю во мрак, лишая Клэр иллюзии безопасности. Она, сбив пальцы ног в кровь, петляла по дворами, прижимаясь к заборам, силясь скрыть свое существование. Всё её тело истошно молило о пощаде, выкручивая суставы и сокращая мышцы, пронзая их тупой боль, которая охватила тело в кокон, сковывая его с головы до пят. Клэр завернула за угол, оказавшись в грязной подворотне, где впереди её ждала лишь смердящая помойка и безнадежный тупик. Высокий забор стал непреодолимым препятствием, словно насмехаясь над её попытками выжить в смертельном водовороте, что с каждым шагом утягивал её все глубже. Неровный грохот сердца колотил о рёбра, грозясь выломать их, к чертям разрывая грудную клетку.  На негнущихся от бешеной нагрузки ногах, Клэр доковыляла до мусорного бака, за которым и скрылась. Упав на четвереньки, из её рта вырвался поток желудочного сока вперемешку с шоколадной пастой и остатками вина. Она исторгала из себя содержимое желудка вместе с последними силами и желанием продолжать борьбу за свою бессмысленную жизнь, наполненную пустотой и разочарованиями. Даже не стараясь встать, Клэр повалилась на бок, прижимая кисти рук к рвано вздымающийся груди. Слёзы текли по щекам, растворяясь в поту и липком отчаянии, что кислым налетом осело на языке. Вонь от мусорки вновь вызвала рвотный позыв, но удовлетворить его было решительно нечем, отчего Клэр стало ещё хуже. В её голове всё смешалось в мутное месиво, и даже так девушка была способна понять, что домой возвращаться нельзя. Она толком не была уверена в том, почудилось ей это или нет, но то, что ощутило ее тело в момент столкновения взглядами с этим существом не было похоже на галлюцинацию. То, как от животного ужаса затряслись ноги и руки, как тошнота подкатила к горлу, а дыхание сбилось... Все это было реально, и доказывало, что в своем доме монстром была вовсе не она.

Клэр поджала ноги, свернувшись в позу эмбриона, лежа возле помойной лужи, смешавшейся с нечистотами, извергнувшимися из желудка. Веки, налитые свинцом, норовили опуститься, став нерушимой стеной между разумом и миром. Девушка чувствовала приближающуюся опасность нутром, но отказывалась что-либоделать. Она её могла заставить себя подняться и бежать. Да и некуда было, ведь если приоткрыть глаза, можно было упереться в глухой кирпичный забор, перемахнуть через который у неё никогда не хватит сил. На вопрос: "почему это происходит" - ответ был прост: "я заслужила". В мгновение, когда одним махом Клэр оказалась на ногах, больно впечатавшись затылком в стену, все грехи, совершенные ей, начали один за другим всплывать в голове, утягивая ту в смертельный хоровод. Они кружились, прожигая на теле дыры,глядели, осуждая, рассказывая, что можно было поступить иначе. Смерть ледяным дыханием обжигала шею, заломив её руки над головой, лишив возможности двигаться. Яркий желтый свет слепил глаза, давил, заставляя повиноваться,ломал. Но как можно сломать то, что давно сломано?

Клэр даже не отбивалась. Когда-то должен был настать тот день, когда ей пришлось бы ответить за все лишенные морали и чести поступки. Холодные щупальца смирения ласково обвивали тело, пуская по нему странное, ни с чем не сравнимое облегчение, как от прощения за всё. В этот миг, когда Клэр распахнула глаза и осознанно встретилась взглядом с хищником - дьяволом, что пришел по её утопленную в черни и злобе душу, она была готова принять смерть. Страха и боли больше не было. Они остались где-то позади, маяча красными флажками, не желая проигрывать битву.

Клэр, расслабившись всем телом, повисла, удерживаемая лишь руками. Смерти, взгляд которой гулял по пустому, измученному тяжестью жизни, женскому лицу.

Ты не боишься? Мёдом полился звук из уст незнакомца, что прислонив лицо к израненной руками Тревора шее, потянул носом воздух.

Уже нет. Не боюсь. Вновь холод обдал местами лиловую кожу. Ты ведь не просто так пришел, верно? Видимо есть предел человеческим грехам, после которого придется отвечать за всё, что совершил.

— Ты не боишься. — Мёдом полился звук из уст незнакомца, что прислонив лицо к израненной руками Тревора шее, потянул носом воздух.

— Уже нет. Не боюсь. — Вновь холод обдал местами лиловую кожу. — Ты ведь не просто так пришел, верно? Видимо есть предел человеческим грехам, после которого придется отвечать за всё, что совершил.

Клэр беспрерывно глядела на лицо человека, которого ещё утром назвала ублюдком и ударила по лицу. Может он был не демоном вовсе, а ангелом? Этакой проверкой на гнилость, которую она с треском провалила, заслужив то, что произойдет с минуты на минуту. Давление его силы ощущалось на всех уровнях, но не имело никакого эффекта, кроме дискомфорта, вынуждающего изредка напрягаться. Нельзя разбить одну и ту же вещь дважды, как и Клэр. Она и без того была разбита и поломана на тысячи мелкихострых осколков. Нет, скорее так: она родилась уже поломанной, выйдя из утробы тонувшей в пьянстве матери на холодное дно ванны. Так говорил Льюис, её старший брат, протянувший ноги в чужом доме от передоза несколько лет назад. Ей было жаль терять его, ведь тем человеком, который не позволил ей окончательно свалится в выгребную яму человечества, был именно он. В один момент Лью помог Клэр бросить тяжелые наркотики, тем самым подарив ей надежду, спасение. Клэр немного сожалела о том, что никогда по-настоящему не верила ни в Бога, ни в судьбу, ведь её вера была крепка лишь в то, что она могла узреть лично.

— Забавная ты, - Ехидно прыснул демон,отпуская её руки. — Увидимся.

Девушка так до конца и не поняла, как оказалась в полном одиночестве, сползая по шероховатой кирпичной стене вниз.Обнаженную кожу драли грубые камни, а запястья ныли от боли, ведь она провисела на них не меньше пяти минут. И вот вновь грязная как внутри, так и снаружи, Клэр подтянула испорченное полотенце и подобрала с земли нож, стряхнув с него капли зловонной субстанции. Она бы не сделала этого, если бы он не был единственным. ведь денег на покупку нового не хватало. Едва волоча босые ноги по земле, в голове всплывало поразительное множество вопросов, не дающих ей покоя. Клэр Аслинбледной тенью тащилась по подворотням Вестминстера, никак не привлекая внимание таких же прохожих, как и она, что так же походили на прозрачное "ничего". Их нисколько не удивила девушка, что устремив потерянный взгляд в себя, брела по проулкам, сжимая в узкой ладони большой нож. Что-то внутри вновь сломалось,обвалив в голове полки, беспорядочное содержимое которых звонко билось о пол,полностью меняя общую обстановку.Столкнувшись со смертью и оставшись живой, Клэр осознала для себя нечто важное: "это было вторым шансом".Шансом, дарованным свыше, чтобы исправить всё то дерьмо, которое она натворила за двадцать семь лет бессмысленного и озлобленного на весь мир существования. Теперь ей стало легче, ведь надежда, что гасла, плюясь последними искрами света, вновь вспыхнула, подарив ей давно позабытое тепло. Проходя продуктовый магазинчик, Клэр удивилась тому, что отбежала от дома на не слишком большое расстояние и это вызвало в ней приступ из нескольких хриплых смешков. На что она только рассчитывала?Сбежать? Сейчас об этом смешно даже помыслить. От дьявола во плоти,явившегося по твою душу сбежать нельзя.Можно сделать вид, что затаился,обманывая себя и верить в призрачную надежду на спасение и существование Всевышнего. Но нет, Клэр видела лишь дьявола, а значит верит только в него, а не Бога. И покуда этот Бог не предстанет ясным образом перед ней так же, как человек, от присутствия которого её охватывал благоговейный ужас, Клэр не станет верить в него.

Девушка подтянула полотенце выше,осторожно поместив нож между не очень-то внушительными грудями, плотно прижав его тканью. Ей не слишком хотелось светить оружием. что ввергало в кошмар овощи и мясо. Чувства, что странным облаком охватили сознание, нельзя было так просто объяснить. Это было нечто сложным, что откладывало отпечаток и на физическом уровне. Эмоции вызывали неясное не то покалывание, не то шуршание, что тысячами мелких невесомых игл вонзались в нутро, вызывая почти неощутимую тошноту. Робкий шлейф надежды на лучшее мягко коснулся лица,огладив соленые от пота и слез щеки. Это чувство Клэр могла бы охарактеризовать как нечто вроде настоящего счастья. Нет, не такого, как она почувствовала в машине,когда та завелась. Другое. Клэр уже испытывала что-то похожее, когда мать подарила ей iPod на пятнадцатый день рождения. Немного странно сравнивать такие моменты, но внутренняя борьба между всеобъемлющим счастьем и слепым отчаянием была почти идентична. Тогда Клэр не знала, поедят ли они что - нибудь,кроме дешевых макарон на этой неделе или нет. А мать разбрасывалась неясно откуда взявшимися деньгами так опрометчиво. Но задавить ту радость никак не выходило. Она была неправильной, нечестной. Но было так много "но" с которыми не был в силах справиться обычный подросток.Прямо как тогда. Клэр с самого начала поглотил ужас, а вот после захлестнула странная радость, заставляющая нутро дрожать от напряжения.

Клэр вышла к лесополосе, где туман густыми волнами бился о деревья. Его плотные молочные лапы закручивались,покорно ложась на ветер, оплетая воздушные потоки полупрозрачной дымкой.Он делал лёгкий прохладный ветерок видимым любому глазу. Великодушно позволял смотреть на то, что сокрыто от людского взора, лишая ветер своей непредсказуемости. Силуэты ветвей,окутанные сиренью предрассветных сумерек, изгибались страшными тенями,отбрасывая на сырую землю свои отражения. В сумерках все предметы неслышно дрожали, меняя темные краски на мерцающие частично-белые. Все пространство виделось мгновенно и беспорядочно дробящимся. Недосягаемое небо высилось над распростертыми просторами Англии. Что ещё дремала, но уже не спала. Каждая деталь цепко хваталась за внимание Клэр, утягивая её в пучину каких-то воспоминаний, выплыть из которых нужно постараться. Она неспешнойтяжелой поступью подходила к дому, в окнах которого все ещё горели огни вечерней суматохи. Глядя в грязные окна без занавесок, Клэр видела отчетливую, точно в теле-ящике, картину: женская рука берет замах и скрывается за пределом рамы, где не видно ничего.

Кики, виляя хвостом, застыла в пороге,как-то странно разглядывая хозяйку, которая сморщила нос от мысли, что сейчас вновь придется мыться.

Грязные босые ноги прошлепали самый длинный в её жизни путь до ванной комнаты, что сияла чистотой.

— Да, Кики, это дерьмо, и мне порядком надоело, - Выдохнула Клэр, швыряя полотенце в корзину с грязным бельем, что притаилась под раковиной.

Шум воды неприятно врезался в уши,усиливая мигрень, которую до этого она старалась игнорировать изо всех сил. Неприятная головная боль уже давно стала чем-то вроде фонового шума, так и не сумев заставить Клэр немного позаботиться о себе. Но сейчас она разыгралась сильнее,чем обычно, настойчиво требуя обратить на себя хоть мизерную долю внимания. Точно тяжелея, корона опустилась на голову,беспощадно сдавливая её по кругу изнутри.Девушка растирала лоб и виски,неприязненно скривив губы. Запах желудочных испражнений и помойки застрял в носу, до безумия раздражая.

Все движения Клэр стали какими-то рваными, резкими. Она вновь докрасна драла кожу мочалкой, чтобы смыть с себя вонь, но ничего не выходило. Уже давно от зловония не осталось и следа, но она все равно ощущала его так же четко, будто все еще валялась в грязной подворотне, теряя сознание от бешеного бега. Складывалось впечатление, что мозг сам рисовал эти картины, чтобы она ещё долго помнила омерзительное утро.

Так и шли часы без сна, в которых Клэрсловно голодный пес бродила по дому,нюхая всё, что пахнет достаточно резко,чтобы перебить несуществующую вонь.Девушка с ног до головы облилась немыслимым количеством духов, отчего закружилась голова. Она нюхала бытовую химию, напрягая горло, чтобы из него не вырвался отчаянный вопль. Задавленная злость раскаленными углями прожигала грудь и вылезала через выпученные глаза.Истерика волнами схлестнулась над головой и будто завладела руками, что колотили об пол.

Клэр, точно полоумная рычала и выдирала волосы, изнывая от муки, которую сама себе создала. Теперь некогда любимые духи въелись в нос, неприятно щипая слизистую и усиливая головную боль. Густое облако запахов смешалось воедино, заставив её пожалеть о том, что вообще решила сделать. Клэр распахнула все окна в домеперед тем, как завалиться на кровать и провалиться в блаженное беспамятство.

Клэр Аслин трудно было назвать нормальной. И она никогда такой не была.Сколько себя помнила, Клэр всегда жила бок о бок с собственными странностями, что граничили с сумасшествием. Клэр лишь однажды обратилась к специалисту, слова которого настолько вывели её из себя, что она перестала ходить на терапию. Клэр прекрасно осознавала, насколько нездоровым человеком являлась и принимала это как должное.

Сквозь сон она ощутила, как грузное тело собаки промяло матрас рядом и закинула руку на спину Кики. Тревор никогда не позволял ей спать вместе с ними и каждый раз, стоило ей запрыгнуть на постель, он прогонял её.

Клэр с наслаждением запустила пальцы в мягкую шерсть Кики, пропуская её очень длинные волоски через пальцы. Сквозь сон Аслин думала о том, что поесть, когда проснется и вынырнет в злую серость Англии. Макароны с тушенкой из банки или просто хлопья? Клэр никак не могла определиться, морща острый нос и почесывая впалый бок Кики.