Злая серость

Пламя жадно лизало стены, выжимая из пространства все капли кислорода. Оно выбивало окна, горячим вихрем сметая все, что стояло на пути. Полыхали стены, потолок и мебель. Огонь завывал, пожирая дом в котором все ещё находилась Клэр. Она в ужасе таращилась на опаленный труп Кики тлеющий на постели и никак не могла сбросить с себя ледяное оцепенение. Ноги отказывались повиноваться и уносить её прочь из бурлящего пламенем и болью Ада.

Огонь обступил её со всех сторон, хлестал по ногам, но она продолжала смотреть на мёртвую собаку. Сердце с булькающим звуком рухнуло вниз в самые пятки, пустив по телу липкие щупальца страха. Этот страх, словно скверна, что вводят в вену через шприц. Он чёрный, смердящий и холодный смешивался с багряной кровью, окрашивая её в свои цвета. Чутье, сгорая в агонии кричало, чтобы Клэр неслась прочь из дома, ведь враждебные флюиды посылаемые атмосферой, вихрем врезались в душу разбивая её на осколки.

Игнорируя боль, Клэр подхватила на руки Кики, расщепляясь внутри на миллионы частей. Тянущая боль градом взрывалась под ребрами. Она выпускала стрелы в голову и раздирала внутренности острыми когтями. Пламя засвистело совсем рядом, предостерегающе укусив девушку за щеку, но для Клэр не существовало огня. Все, что она могла видеть - это мертвая Кики охваченная злобными, горячими языками. Она прижимала собаку к груди, словно пыталась заткнуть ею пропасть разверзнувшуюся в истерзанной душе.

Клэр перехватила Кики под другим углом и опустилась на горящую постель.

Тяжелые слёзы катились по опаленному лицу, размывая копоть осевшую на коже. Ожоги пузырились по всему телу, взрываясь убогими волдырями.

А пожар продолжал буйствовать, охватив лапами хлипкий раскладной диван. Огненные столбы взлетали вверх, беспорядочно плюясь искрами жадно сжирая дом, душу и тело Клэр. Но ей было не больно. Она не ощущала вообще ничего, кроме ломающихся от давления рёбер, сжимающегося в спазмах нутра и почти истлевшего тела Кики. Душа в агонии металась в теле не находя выхода. В голове беспорядочно кружились мысли о том, почему этот кошмар никак не желает прекращается? Почему каждый раз, стоит прозрачному призраку надежды мелькнуть перед глазами, он ускользал, не давая малейшего шанса, чтобы ухватиться? Почему? Почему?!

— Прости меня! — Взревела Клэр, и голос её обратился пламенем, что кружась убийственным вихрем, объял каждый сантиметр свободного пространства.

В раскаленном воздухе, что опаливая нос смешивался с сажей и тяжелыми клубами дыма оседал в легких, Клэр было холодно. Леденящее разум смирение парализовало щуплое тело, делая его похожим на свинцовое изваяние. Сгорбившись, подобно одной из горгулий, седлающих крышу церкви, которую Клэр регулярно посещала, она прикрывала едва двигающимися руками, те горстки тлена, что когда-то были Кики.

Громоподобная тишина заботливо укутывала уши и лишь тонкий, глумливый голосок смазанной в углу тени попискивал:

— Ты! Это всё ты сделала! Оглянись и насладись плодами своих рук, мыслей, действий и слов! — Тень колыхнулась, оказавшись ближе к Клэр и глаза этой тени, были красные, змееподобно опасно блеснули отражая огонь. — Это пламя, это несравнимое ни с чем зарево твоей черствой души. Она горит, умирает, сохнет и тлеет. — Существо прижало дымчатые руки к полупрозрачной груди, откидывая голову назад. — Так сдохни и ты с ней!

Чернота затапливала обзор. Въедливый запах дыма выжигал глаза, заставляя Клэр умываться, не то слезами горя, не то слезами вызванными воздействием гари. Тень хохотала и хохотала, хватаясь за голову и выдирая призрачные волосы. Они змеями извивались в воздухе, оплетая неразличимые черты женского силуэта. Надрывный смех полный безумной тоски отскакивал от стен смешиваясь с истеричном хихиканьем Клэр, порождая адскую симфонию, поддерживаемую рёвом и свистом огня. Будто бесы вылезшие из нерд ада, они кривили рты в сумасшедших оскалах, желая улыбаться.

Потолочная балка с оглушительным треском переломилась пополам, обрушившийся на остатки кровати. Ноги Клэр были прижаты полыхающими руинами некогда уютного по её мнению дома, а она смеялась. Не могла остановиться. Что-то изнутри толкало лающий хохот, не давая шанса сделать вдох угарным газом. Клэр глазела вверх, скользя мутным взглядом по сожранному пламенем потолку, а тень ползала уже подле неё закручиваясь на ногах. Она ползла все выше и выше обвивая тело, приводя его в жаркую агонию и ледяное оцепенение одновременно.

— Ты довольна тем огоньком, который мне удалось раздуть из гниющего хвороста? — Шершавый шепот, точно змеиный яд отравлял остатки того, что люди зовут «здравый рассудок». — Погляди, как славно горит! — Клыкастая пасть едва ли не трескалась от ухмылки, как змея ползущей от уха до уха. Глаза существа сияли все ярче и этот цвет Клэр ненавидела больше остальных: кроваво-алый.

Клэр чувствовала, как эта дрянь вытягивает из неё что-то важное, но сил отбиваться не было. Ожоги в какой-то момент перестали пузыриться на теле, да и беспощадное пламя больше не жгло, но всеобъемлющая слабость бетонной плитой придавила к кровати. Тень прижалась носом к щеке Клэр, слегка поглаживая когтистыми пальцами по волосам, лбу и шее. Прикосновения её были обманчиво ласковы, что отчего-то Клэр захотелось просто нырнуть в лапы хищника.

Девушка с трудом вытянула обе руки, раскинув объятия для тени. Существо удивленно распахнуло страшные глаза, медленно опускаясь на грудь Клэр, точно опасливый кот. Оно с интересом разглядывалось безжизненное женское лицо, изувеченное ожогами. А Клэр в свою очередь глазела на неведомого зверя, силясь разглядеть хоть что-то, кроме пустоты тени и бурлящей крови глаз. Объятия сгустка тьмы принесли ей какое-то странное, неправильное удовлетворение, оно будто медленно заполняло зияющую дыру между ребер.

— А я тебя убила. — Задорно взвизгнула тень десятком разных голосов, не похожих ни на женские , ни на мужские.

Клэр прикрыла веки слегка качнув головой.

— Как тебя зовут? — Неожиданный вопрос ошарашил тень так сильно, что она дернулась в попытке отстраниться, но Клэр крепко вцепилась в её плечо.

— Нара. — Рявкнуло существо, когда Клэр вцепилась в странный на ощупь затылок и резко притянула её лицо к своему.

— Так вот слушай Нара... Слушай внимательно: нельзя сломать что-то дважды, ровно, как и нельзя убить то, что уже давно умерло и сгнило. — Девушка сильнее сжала пальцы на затылке Нары, прижимая её к своей груди, как будто силясь затолкать туда.

— Не смей! — Неистовым воем визжала Нара, поглощаемая телом Клэр. — Ты никогда не сможешь избавиться от меня! Ты сдохнешь! Сдохнешь, сдохнешь!

— Вот и славно. — Мягкая, вымученная улыбка коснулась обожженных губ, растекаясь по лицу одним большим кровавым пятном.

Клэр прикрыла глаза, тут же подскочив с кровати. Панический взгляд заметался по комнате, а сердце неровно колотилось о стены грудной клетки. Девушка оглядела невредимый дом, сжимая бок сопящей рядом Кики. Прикрыв веки, под которые будто насыпали песка, она откинулась на подушки, испуская тяжелый вздох. Сон. Это был просто сон... Девушка опустила ладонь на лицо, докрасна растирая мокрую от пота щёку. В горле сделалось страшно сухо от мутной тревоги, пульсом расходящейся по телу.

Клэр рывком подскочила с дивана, в несколько торопливых шагов оказавшись у графина, что стоял на столешнице. Точно умирающее от жажды животное, она лакала воду не в силах остановиться. В какой-то момент неутолимая жажда достигла своего пика, заставив её ещё яростнее вливать в уже надувшийся живот жидкость. Часть текла мимо рта, насквозь вымачивая серую футболку Тревора, что мешком свисала с худощавого тела. Скудное содержимое желудка уже просилось обратно, но она никак не могла прекратить пить.

Когда графин опустел более, чем наполовину девушка одним махом вылила остатки воды на голову. Холодные капли скатывались по лицу и шее, постепенно приводя её в что-то похожее на живое состояние. За окном уже стояли сумерки... Судя по всему она валялась в постели целый день. Но как бы там не было, её все еще безбожно клонило в сон. Тяжелые веки буквально слипались, а в теле по-прежнему ощущалась мерзкая слабость.

— Кики!

Собака вскочила с постели, размахивая хвостом. Вывалив язык на одну сторону морды, Кики подошла к Клэр, вылизывая ей коленки. Девушка опустила ладонь между собачьих ушей, трепля гладкую макушку. Отчего-то на душе было беспокойно.

Клэр распахнула дверцу маленького холодильника, разместившегося прямо на столешнице и вынула оттуда упаковку сосисок. Сняв шкурку с двух из них, Клэр села на четвереньки, угощая ими счастливую собаку. Она так яростно мотала хвостом, что задняя часть её тела ходила ходуном из стороны в сторону. Она проглотила сосиски в мгновение ока и принялась жадно вылизывать пальцы Клэр.

Девушка внимательно разглядывала Кики, изредка щуря янтарные глаза. Что-то было не так и она отчаянно пыталась понять, что именно её настораживает. Почему сердце беспокойно колотилось, а дыхание сбивалось. Клэр было страшно... Каждая секунда каплей раскаленной смолы падала на грудь, выедая огромную дыру.

Одернув мокрую футболку, Клэр вскочила с корточек и стала мерить шагами дом. Пятки тяжело опускались на пол. Звук её собственных шагов застревал в ушах, вторя участившемуся пульсу. Тонкие пальцы утонули в черных, длинных волосах, которые неаккуратными лохмами свисали с головы достигая поясницы. Кончики уже давно превратились в сухую солому из-за слишком частых окрашиваний дешевой краской. Ей слишком нравилась эта длина, чтобы рука поднялась безжалостно откромсать половину шевелюры. С досадой Клэр подумала, что если бы не стала седеть к двадцати шести годам, то ей не пришлось бы так часто краситься.

Навернув ещё пару кругов, Клэр стала постепенно успокаиваться. Воздух, что все ещё немного пах хлоркой, медленно тек в легкие, оседая там прохладными клубами. Девушка облизнула сухую нижнюю губу, облокачиваясь на стену. Странное желание крутилось в голове с того самого момента, как она плеснула себе в лицо воды. Клэр отчего-то захотелось перебрать косметичку. Не то чтобы там было очень много всего, но тоска по старым дням, когда она каждое утро стояла у зеркала и едва дыша выводила стрелки и обводила губы карандашом, засела под ребрами. Ещё тогда их с Тревором отношения были похожи на человеческие. Мужчина тихонько ворчал под руку Клэр, обнимая со спины. Её руки порхали над лицом превращая его в нечто, что можно было бы охарактеризовать, как «красивое».

Клэр сомкнула глаза, облакачиваясь спиной на стену. Перед взором мелькали картинки из прошлого, которые казались необычно яркими в этой злой серости тягучих будней.

— Что же мы сделали, Тревор? — Прошептала Клэр, проглатывая твердый комок, что перекрыл горло. — Прости меня... — В носу предательский защипало, а в глазах разразился ливень.

Она сползла по стене вниз, хватаясь за ноющую от боли шею. Лицо её исказилось в гримасе страшного горя. Брови сошлись на переносице, выделяя маленькую морщинку между ними. Жидкий хрусталь задрожал на густых, черных ресницах, срываясь с них тяжелыми каплями. Они, точно, несясь наперегонки чертили влажные дорожки на острых скулах и впалых щеках. Слезы бежали вниз, огибая опущенные уголки плотно сжатых губ и задерживаясь на угловатом подбородке, падали вниз.

Клэр смяла футболку в кулак в районе груди. Ей почему-то казалось, что вместо сердца билось гнилое, истлевшее яблоко. Оно травило тело и разум, черно-дымчатыми языками вылизывая лицо. Внутренности сжались в комок, как если бы она слишком сильно раскачалась на качелях. Клэр помнила из наставлений матери, что-то что важно, нужно любой ценой стараются сберечь и сохранить, а кого любят, того с нетерпением и трепетом ждут. Девушка мотнула головой, от чего волосы неприятно хлестнули по щекам. Изо всех сил она отгоняла картины прошлого, словно кистями с масляными красками рисовались на внутренней стороне век.

Клэр видела, как стоит у зеркала в ванной, одетая в одну из толстовок Тревора, которая мешком болталась ниже колен. Она была ярко-синего цвета, который так выбивался из привычной ей темной, тусклой гаммы оттенков. Она помнила, как кидалась колкостями, пропитанными сарказмом, когда впервые прочитала надпись на ней: «Один не разберёт, чем пахнут розы, Другой из горьких трав добудет мёд. Дай хлеба одному — навек запомнит, Другому жизнь пожертвуй — не поймет».

— Ого, Омар Хайям. А ты, я смотрю заделался в умники. — Хохотнула Клэр, на вытянутых руках разглядывая худи.

Тревор неловко взлохматил золотистые кудри, отводя взгляд в сторону. Редкий солнечный свет очертил точеный профиль и принялся играть бликами в его волосах. В этот миг, Тревор был больше похож на какого нибудь изнеженного буржуя, чем на торговца наркотиками.

— Омар... Кто? — Промямлил мужчина, разглядывая голую стену с таким интересом, словно был бывалым меценатом, глазеющим на древний гобелен.

Клэр вновь беззлобно фыркнула, подначивая слегка порозовевшего Тревора. Ей всегда казалось, что он лишь притворяется немного глуповатым, но порой, Клэр думалось, что он и в самом деле был таким.

— Омар Хайям, балда, философ такой. — С важным видом пояснила девушка, сворачивая новую кофту Тревора. — Я читала пару его книг. Сложновато, но интересно. — Клэр пожала плечами, сунув в рот мармеладку.

— Невероятно, она умеет читать. — Пробубнил он, заваливаясь на диван и налету хватая подушку, которая едва не угодила в лицо.

Так эта толстовка и перекочевала в руки Клэр. Она могла неделями не вылезать из неё, выполняя в все домашние хлопоты, бегая в магазин и на работу.

Клэр открыла глаза, захлебываясь слезами. Они, буйными ручьями лились из глаз, заливая раскрасневшееся припухшее лицо. Тревор не был плохими человеком, но и хорошим его трудно было назвать. Клэр любила его так же яростно и сильно, как и ненавидела. Он дарил ей счастье, но его сводило на нет горе, которым он сполна обливал её каждый день.

Отяжелевшее тело с трудом поднялось с пола. Клэр, хватая воздух ртом, содрогалась, будто стояла на морозе в одной майке. Все эти воспоминания ослепляющими вспышками летели в лицо, не давая отдышаться. Рука все сильнее сжимала футболку в районе груди, сгибаясь пополам, как если бы ей на спину взвалили тяжкий вес. Девушка исподлобья вонзилась взором в дверной проем, где ещё сегодня утром явился он, с трупом в ногах. От этого на душе заскребли кошки.

Клэр доковыляла до кухни, ладонью опираясь на стены. Голова её, точно у висельника, что шел на эшафот была опущена вниз с тяжестью горьких мыслей. Руки на автопилоте открыли дверцу холодильника, вытаскивая оттуда банку тушенки. Клэр повертела её перед глазами, понимая, что без Тревора открыть банку будет сродни фантастике. Её мышцы слишком слабы после выкапывания ямы, перетаскивания трупа и забега к помойке, чтобы самостоятельно орудовать консервным ножом. На хрупких, точно птичьи лапки запястьях, сиренью наливались следы от пальцев демона. Клэр отставила банку, заглядывая в высокий шкаф возле кухонной плиты. Встав на носочки она стянула с верхней полки пачку спагетти, сетуя на собственную слабость.

Девушка зажгла газовую конфорку, какое-то время тупо глазея на огонь и вспоминая странный и до ужаса неприятный сон. По бледной коже поползли мурашки и невольно Клэр передернула плечами, слегка расплескав воду, что была в ковше, который она ставила на плиту. Пламя возмущенно зашипело и Клэр сделала шаг назад, потирая ладони. Вновь выдохнув, она быстро переломила макароны пополам, закинула в ковш и уселась на стул, подковыривая ногтем клеенку на столе.

Пусто... Клэр было так пусто, что хотелось выть. Сделанного не воротишь, но нужно продолжать как-то крутиться. На слезах далеко не уедешь. Нужно платить за дом и еду, нужно продолжать ходить в церковь и в волонтерскую организацию. Клэр сама не знала, зачем ей это надо, но примерно догадывалась. Не делай она этого, то уже давно бы окончательно слетела с катушек от скуки и безысходности. Так, это хотя бы создавало иллюзию нормальной жизни и девушку это устраивало. Совсем не всегда получалось игнорировать собственную неполноценность и непричастность к миру. Возможно, может быть совсем чуть-чуть, где-то глубоко внутри она хотела быть частью чего-то целого, но раз этого у неё нет, то значит — не заслужила.

Девушка подорвалась со стула к выкипающим макаронам, цедя сквозь зубы самые непристойные ругательства, которые знала. Раздражение мерзким зудом прошлось по горлу, убеждая её швырнуть гребаный ковш в стену. Газовая плита отвратительно шипела, плюясь мелкими всполохами оранжевых огоньков. Не дожидаясь, пока все взлетит к чертям, Клэр выключила конфорку.

Уже жуя макароны залитые майонезом и закусывая их сырыми сосисками, она все думала о неприятной тревоге, то отпускающей, то вновь набирающей силу. Все это походило на начинающееся цунами, что тихо незаметно назревает в середине океана.

Кики тыкалась носом в колени Клэр выпрашивая еду, а девушка даже не думала отказывать. Она бездумно бросала вниз куски сосисок, а Кики ловко хватала их ртом.

Клэр смотрела куда-то далеко, настолько далеко, что никто и никакими силами не смог бы рассмотреть то, что видела она. Ведь как можно заглянуть в душу человека? Особенно, если душа была пугающе пуста. Прошлое острыми когтями вцепилось в Клэр не отпуская, а наоборот, лишь усиливая хватку с каждым ударом сердца. Как же мучительно больно...

Казалось, Клэр уже давно привыкла к этой тяжести в груди, но почему же тогда боль ледяной глыбой разрасталась внутри раня покрытые рубцами осколки души?

Девушка вновь коснулась израненной шеи, содрогнувшись всем телом. Ненависть к Тревору и самой себе неожиданно вспыхнула ярким заревом перед потухшими глазами. Как все дошло до этого? Клэр не знала. Да и не хотелось особо. Она провела ладонью по острой коленке, все ещё бездумно не то ужиная, не то завтракая второй рукой.

Клэр так и не выходила во двор со вчерашнего вечера и желание сделать это, неожиданно закрутилось в голове. Оно кружилось там, пока она мыла посуду, пока расследовала постель и даже тогда, когда уже сомкнула глаза. Девушка волчком кружилась по непривычно пустой постели, сгорая от навязчивой мысли не дающей покоя.

Клэр резко подорвалась с кровати и завернувшись в плед вылетела на задний двор. Она глядела на сваленный в кучу хлам, понимая, что никто в здравом уме никогда не станет трогать это.

Но свербящее чувство тревоги вновь заставили её поёжиться. Клэр воровато, будто стояла не в собственном дворе, оглядываясь. Пальцы, начавшие жить своей жизнью, принялись подковыривать и отрывать кожицу вокруг ногтей. Отчего-то дыхание сбилось. Стало страшно. Необъяснимое чувство опасности загробным холодом обдало сзади, заставляя кожу покрыться мурашками, а волосы встать дыбом. Клэр почувствовала, как кровь бешено пульсирует в уголках глаз, приводя её в оцепенение.

Девушка дернулась от испуга, когда дверца гаража жалобно застонала. Широко распахнув глаза, она глядела в небольшой зазор, за которым скрывалась тьма. От того, что произошло буквально через секунду, все внутренности сжались в комок, а горькая тошнота подкатила к горлу...

Из приоткрытой двери вывалилась безвольная рука, тихо шлепнувшись о землю...