ГЛАВА 3.
когда мир сужается до одного шага
Ночь пахла гарью и сосновой хвоей.
Они шли по крышам, стараясь не шуметь. Внизу на площадях разгорались факелы — Стражи Судеб прочёсывали кварталы, выискивая её. Элиан не смела думать, что случится, если они их найдут.
Она держала Кайдена за руку, словно это была последняя верёвка, не дающая упасть в пустоту.
— Почему ты мне помогаешь? — спросила она, когда они спрятались за высокой каменной трубой.
Он не смотрел на неё. Следил за движением факелов. Когда заговорил, голос его был ровным — но в нём дрожала усталость, такая глубокая, что она больше походила на старую рану.
— Потому что однажды я уже смотрел, как человек сдаётся.
— ...твоя мать?
— Да.
Она кивнула, хотя он всё равно не видел. Снова наступила тишина. Но это была уже не та тишина, что пугала. В ней было странное... понимание.
— Если они нас найдут, — продолжал он, — ты всё равно забудешь. Но ещё хуже — ты станешь пустой. Они заберут не только память. Заберут всё.
— Ты боишься за меня? — спросила она неожиданно.
— Я... — он замолчал. — Я боюсь того, что будет со мной, если я позволю это сделать.
Элиан почувствовала, как что-то горячее подступает к глазам. Она быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Слёзы делали её слабой. А слабость — дорогой в забвение.
— Тогда что теперь? — спросила она. — Ты ведь не собираешься всю жизнь бегать со мной по крышам?
Кайден повернулся. На его лице впервые за эти часы промелькнула улыбка — хрупкая, едва заметная.
— Нет. Мы уйдём из города. Я знаю один путь — через северные ворота. Пока факелы на площади, у нас есть время.
Она кивнула. Но когда он снова взял её за руку, она почувствовала, как что-то внутри сжимается и разжимается. Словно её сердце начинало учиться жить по-другому.
И всё же дорога вниз оказалась страшнее, чем она ожидала.
Когда они добрались до последней крыши, между ними и переулком зиял обрыв — два метра, но в её состоянии это казалось пропастью.
— Ты сможешь прыгнуть? — спросил он.
Элиан посмотрела на узкий карниз. На свои босые ноги. На пустоту внизу.
— Нет.
Он кивнул.
— Тогда доверься мне.
Она хотела сказать, что не умеет доверять. Что слишком много раз её бросали, слишком много раз обещали защитить, а потом исчезали. Но не успела.
Он поднял её на руки так легко, будто она была всего лишь тенью, и, прежде чем она поняла, что происходит, сделал шаг и прыгнул.
Мир вздрогнул.
Воздух со свистом ударил в лицо.
На миг показалось, что они летят, а потом их обрушило вниз.
Она вскрикнула — и прижалась к нему. И в тот миг, пока они падали, она впервые за ночь ощутила, что ещё жива.
Они приземлились жёстко — он выставил локоть и с глухим стоном ударился плечом о камень. Но не выпустил её.
— Ты цела? — спросил он, чуть отдышавшись.
Она подняла голову, удивлённо.
— Да.
— Тогда бежим.
Его ладонь снова нашла её ладонь.
И когда они бросились в темноту переулка, Элиан вдруг поняла:
Она больше не одна.