ГЛАВА 8.
тени, что идут за нами
Ночь опустилась на лес так, будто кто-то накрыл его тканью из чернил.
В хижине было тепло. Старик Севен уже спал в углу, укрывшись одеялом из сшитых лоскутков. Кайден дремал у стены, меч положив на колени.
Элиан никак не могла уснуть.
Она сидела у очага, разглядывая огонь, и мысленно держала в ладони вырезанную фигурку. Кажется, именно это не позволяло ей рассыпаться.
— Ты боишься? — тихо спросил голос из темноты.
Элиан вздрогнула.
Ата села рядом, обняв колени. Без капли стеснения — как будто они знали друг друга всегда.
— Да, — призналась Элиан. — Но, наверное, больше всего я боюсь не смерти. А что однажды проснусь... и вообще не вспомню, зачем жива.
Ата опустила голову. Её волосы упали на лицо.
— Тогда мы похожи.
— Ты... тоже что-то потеряла? — осторожно спросила Элиан.
Долгая пауза. Треснул сучок в огне.
— У меня была сестра. Лика. Мы обе родились в лесу. Когда нам было по четырнадцать, наша мать умерла, а отец... он ушёл в Забвение, чтобы никогда не вернуться. Мы остались вдвоём.
Ата медленно обхватила себя руками, будто хотела удержать воспоминание.
— Лика была... — её голос дрогнул, — светом. Памятью. Любовью. Она каждый вечер рассказывала мне истории, чтобы я не забыла, кто я.
— А потом?
— Потом её звезда упала. Прямо у нас на глазах.
Ата сжала колени сильнее.
— Я держала её за руку, когда она спрашивала, кто она. Как её зовут. Почему я плачу.
Элиан молчала. Слёзы жгли глаза.
— И ты решила уйти в Забвение?
— Я решила, что если забуду её — больше не будет больно.
Она подняла голову, и Элиан увидела, что её глаза блестят.
— Но знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Боль никуда не делась. Просто стала бесформенной. Как рваная дыра внутри.
Они замолчали.
Две девушки, сидящие в доме забывших свои имена, и всё же цепляющиеся за ускользающее прошлое.
— Я не хочу так, — наконец прошептала Элиан. — Не хочу забывать даже самое горькое.
Ата кивнула.
— Тогда иди до конца. Даже если никто не вернётся.
— Ты поможешь нам пройти лес?
— Да. Утром. Но дальше вы пойдёте одни.
Элиан положила ладонь поверх её руки.
— Спасибо.
И в эту ночь они впервые за долгое время заснули без снов.
⸻
На рассвете туман снова заполнил долину.
Севен стоял у хижины, глядя в лес. Он не сказал ни слова, только кивнул на прощание.
Ата взяла лук, перекинула за плечо плащ из трав.
— Следуйте за мной. — её голос был сухим, но в нём теплилось что-то тёплое. — Здесь есть тропа, что выведет к старой дороге.
Они шли долго.
Лес по мере продвижения становился другим — менее мёртвым, более... чутким. Здесь было больше голосов. Иногда из чащи доносились шёпоты — неугасшие кусочки чужих воспоминаний, прилипшие к ветвям.
— Не слушайте их, — предупредила Ата. — Эти шёпоты забирают имена.
Кайден шёл чуть позади, чтобы следить за тем, чтобы никто не отстал.
Иногда их взгляды встречались. В этих взглядах было понимание: они идут туда, где никто не обещал им жизни.
⸻
Когда они наконец вышли на узкую прогалину, лес позади будто вздохнул.
Перед ними лежала древняя дорога из потрескавшегося камня. Впереди — путь к Хрустальному Городу.
— Здесь моя дорога кончается, — сказала Ата. — Дальше — ваши шаги.
Она сняла с шеи тонкий кожаный шнурок с костяным кулоном.
— Это... осталось от Лики. — Она вложила кулон в ладонь Элиан. — Если будет страшно — держи его. Она всегда говорила: память сильнее всего. Даже смерти.
Элиан стиснула кулон в пальцах.
— Спасибо. За всё.
Ата впервые улыбнулась.
— Может, однажды, если вы вернётесь... расскажете мне, что нашли.
Она шагнула назад и исчезла в лесу, будто растворилась в ветвях.
Элиан посмотрела на дорогу.
На востоке поднималось бледное солнце.
Она глубоко вдохнула и повернулась к Кайдену.
— Готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила она. — Но всё равно пойду.
И они сделали первый шаг в мир, где либо обретут память, либо потеряют её навсегда.